Без правил и обязательств

Раньше Салим считал несусветной глупостью заводить случайные связи на отдыхе. В принципе, он и сейчас так думает, но в голову всё-таки закрадывается порочно-сладкая мысль о том, что мнение он свое в ближайшее время поменяет. Тем более, несносная бумажка, которую он битый час крутит в руках, не дает ему покоя. Впрочем, как и то, что в ней написано. Салим тяжело выдыхает, откладывает бумажку в сторону и садится в кресло. Прикрывает глаза. Думает. Вспоминает, как подцепил неделю назад в клубе Майами одного парня. Правильнее будет сказать, конечно, не парня, а самую настоящую ходячую катастрофу, потому что этот идиот умудрился бухим подкатить к нему и ёбнуться с барного стула, разбив себе губу. Так и познакомились. Джейсон Колчек — Салим Осман. Отдыхать в Майами Джейсон приехал по совету друга, тоже бывшего военного — аж подполковника. Тот сказал, что парень, мол, нервный слишком. Согласился на всю авантюру со скрипом, а теперь не знает, куда деться от скуки и как скоротать время. И в этом они с Салимом оказались похожи. Большую часть времени они отдыхали вместе: Джейсон травил ему какие-то байки со службы (сам оказался морпехом), немного рассказывал про себя, но больше — слушал. О, Салиму всегда говорил отец: «Самый лучший собеседник — это тот, кто умеет слушать». Джейсон как раз оказался именно таким. Ему нравилось слушать, что говорил Салим; он вникал даже в какие-то незначительные мелочи. А ещё Джейсон был красивым. Не со смазливой мордашкой, полными губами и острыми скулами, а просто, по-своему красивым. Было у него какое-то особое обаяние, шарм, что ли. Он был плавным и изящным… Или это Салиму после четвертого шота так казалось. Бар был переполнен людьми. Разгоряченные тела двигались в такт бешеной музыке, пылали энергией, драйвом, даже в какой-то степени гипнотизировали. Салим — не большой поклонник алкоголя, однако, разнообразие и качество местной продукции не смогло оставить его в стороне. Голова слегка кружилась от выпитого. Или от одной фигуры, что выделялась среди других своей особой гибкостью, пластичностью и неповторимым шармом. Колчек двигался, как дикая опасная кошка. Позволял музыке поглощать его медленно, строчка за строчкой, нота за нотой. Разгоряченное стройное тело, тронутое легким загаром и покрытое бусинками пота, притягивало к себе многие взгляды. В какой-то момент Салиму показалось, что рюмка, которую он держит в руках, запотела от теплоты его пальцев. Мелодия сменилась на более энергичную, и Джейсон остановился посреди танцпола, чтобы перевести дух. Грудная клетка тяжело вздымалась от глубоких вдохов и выдохов. Глаза по-шальному блестели в темноте. Американец повернул голову в сторону барной стойки. Их взгляды встретились. А после этого были, как там говорится, искра, буря, безумие? Они вышли оттуда вдвоём, и Салима медленно догнало дежавю с прошлой недели. Правда, в этот раз Джейсон не зажимал кровоточащую губу рукой и шел сам, твердо, на своих двух. Но всё равно слегка покачивался. Итак, что мы имеем? Сбитое дыхание — почти одно на двоих, пустой пляж и бутылка крепкого алкоголя — то, что нужно, чтобы перевести дух. Успокоить бушующие гормоны. Выкинуть из головы несчастный образ горячего тела, двигающегося в такт музыке. Никаких курортных романов, да, Салим? Это бред. Бред же?.. Он должен был заподозрить, что что-то не так: Джейсон слишком долго и пристально смотрел на него. В полумраке карие глаза казались почти черными; темными, блестящими, как морская вода в полночь. Но Салим предпочел игнорировать свои мысли. И очень зря, как оказалось пятью минутами позднее. Джейсон не отвернулся, продолжал смотреть на него пристально, внимательно, дыша чуть сбито. А потом придвинулся еще ближе, развернувшись к Салиму корпусом. Татуированная рука оказалась у него на голом колене. Самообладания хватило только на то, чтобы повернуться к американцу лицом и выдавить: — Что ты делаешь? — Пытаюсь не провести остаток времени здесь зря, — быстро ответил Джей так скомканно и хрипло, что Салим его едва понял. И опять потянулся к его губам, дрожа длинными темными ресницами — пришлось отодвинуться ещё дальше. Салим не то что бы запаниковал… Странное чувство поселилось у него в груди и кольнуло болезненным в сердце. Это… Это не то, чего он ожидал от своего нового друга. Нет, у Салима не было предрассудков на этот счет: Джейсон был красивым и, даже можно сказать, обаятельным мужчиной, но… Нет. Просто нет. Сейчас Салим чувствовал, что ему что-то мешает. И американец это заметил. Он отпрянул с тяжелым вздохом и отряхнул руки от песка. — Понял, не дурак, — сказал он, и прозвучала эта фраза отрешенно, со скрытой в голосе досадой, — извини. Салим ничего не сказал и взглянул на море. Где-то глубоко внутри голос разума твердил ему, что это — развлечение на одну-две ночи, что это всё несерьезно. Сейчас — страсть, буйство гормонов, непреодолимое влечение, а потом мальчишка даже глаз на него не поднимет, пройдя мимо. Салим не мог без чувств. Но и с фальшивыми он тоже не хотел. Он так и озвучил Джейсону. Тот отвернулся, будто бы глубоко оскорбленный, нетерпеливо поерзал на мокром песке и выдал: — То есть, у меня нет шансов? — Прости? — не понял Салим, наклонив голову по привычке. Годы в Лондоне дают знать о себе. Джейсон сконфузился опять и хмыкнул, вздергивая подбородок: — Может, я тоже не хочу на одну ночь. Салим замер, всматриваясь в карие глаза Колчека и пытаясь усмотреть в них хоть каплю лжи. Но он её не чувствовал. Джейсон лишь снова наклонился к нему. Взгляд его блуждал от губ Салима, возвращаясь к его глазам. На побережье в лунную ночь стало нестерпимо жарко. Джейсон облизнул тонкие губы и негромко сказал, обжигая горячим дыханием лицо: — Может, я хочу надолго. И скользнул шершавой от песка ладонью по шее мужчины, а затем и по лицу. Блеснул голодным взглядом из-под длинных ресниц и прошептал в самые губы: — Поцелуешь?.. Что Салим мог ответить на это? Конечно, он позволил себе поцеловать его. Разрешил себе вжаться холодными губами в чужие — теплые — и скользнуть по ним языком. Собрать морскую соль и горечь. Джейсон отозвался поначалу ненапористо, нежно, словно тоже пробуя; стащил несчастную мешавшую им кепку и прижался теснее. Поцеловал крепче, жарче, прикусывая чужие губы. Салима повело. Он чувствовал, как жар разносится по телу быстрой волной. В какой-то момент ему даже показалось, что будет сопливо и романтично, если они займутся сексом на пляже. М-да. Мыльным операм и не снилось. Но Джейсон, как оказалось, с мыльными операми был не согласен, он отстранился резко, жадно вдохнув свежий воздух, и поднялся с песка, потянув Салима за собой. Натянул козырьком назад вечную кепку и задал простой вопрос: — К тебе или ко мне? — А ты настырный, — со смешком ответил Салим, едва успевая подхватить с мокрого песка свою обувь. Джейсон только нетерпеливо буркнул, снова целуя его: — Охуеть какой, щас сам увидишь. Так куда? — Джей, мы соседи, — рассмеялся Салим, — веди, куда ближе. — Значит, к тебе. Они едва дошли до лифта, не переставая украдкой срывать поцелуи с губ друг друга при каждом удобном моменте. Если бы их заметили, было бы, конечно, плевать, но попадаться на глаза мимо проходящим людям тоже не хотелось. Поэтому подниматься на седьмой этаж Салиму пришлось, стараясь сдерживать свои порывы вжать довольного американца в стену прямо при людях. Уже в номере, собрав по пути боками Джейсона все острые углы, Салим усадил его на барную стойку. Небольшая высота как раз пригодилась для этого. Джейсон не дал ему даже времени поразмыслить, куда в итоге им переместиться. Утянул в горячий поцелуй, укусил, зараза такая, за шею, и стащил с него футболку. Прыть и резвость парня немного отрезвила Салима, и он потянул его на себя, подхватывая под задницу. Парень, однако ж, схватился за столешницу руками и не дал себя ссадить. Отпрянул, коротко целуя партнера во влажные губы, и сказал: — Нет. Хочу на барной стойке. Салим опешил. — Но… Здесь твердо. — Это в штанах у меня твердо, а здесь — нормально! — нетерпеливо рыкнул Джейсон, стискивая бока мужчины своими длиннющими ногами ещё сильнее. — Давай уже! Салим рассмеялся, впечатался в его пиздливый рот кусачим поцелуем и дернул за пряжку ремня. Джейсон глухо пискнул ему в губы, обнимая и стискивая руками ещё сильнее. Словно хотел вплавить в себя намертво. Стать с ним единым целым и никогда не разлучаться. Будто… Правда хотел чего-то большего, нежели просто одноразового секса. Салим решил придержать при себе эту мысль и прикусил Джейсону ключицу, параллельно выпутывая длинные стройные ноги парня из джинсов. Откинув ненужный предмет одежды в сторону, Салим опустился ниже, прикусил маленький розовый сосок, провел по нему языком; поцеловал выступающую косточку бедра и оставил влажный поцелуй на колене Джея. Тот смотрел на него такими изумленными глазами, будто был околдован. Синяя футболка американца отправилась к джинсам. Следом — нижнее белье. А потом Джейсон раздвинул ноги, снова притянул Салима к себе и, разрывая зубами цветастую фольгу презерватива, попросил войти. — Я подготовился. — Кажется, у тебя был план, — склонив голову, улыбнулся Салим. — И я его придерживался, — нетерпеливо заерзал парень вновь, — давай. Охуенно хочу тебя в себе. Веришь? — Верю, — сказал Осман, нежно целуя американца в плечо и направляя член внутрь. Джейсон отозвался сладким судорожным выдохом ему в плечо, от которого у Салима по загривку поползли мурашки. А потом он начал двигаться, сначала медленно, позволяя Джейсону привыкнуть, а затем постепенно ускоряя темп — потому что безумно хотелось уже ему самому. Парень очаровательно сводил брови, стонал с придыханием, заставляя Салима чуть ли не дрожать от напряжения и сжимать руками его бёдра, буквально насаживая на себя. Было жарко, неудобно; и голая, покрытая испариной кожа со скрипом скользила по холодной поверхности стола. Джейсон попеременно то ржал от стремного звука, то стонал от глубоких, ритмичных движений Салима. А потом и вовсе распластался по стойке, пряча пунцовое от жара лицо в сгибе локтя. Салиму и самому было с ним жарко. Жарко и горячо — настолько, что кружило голову. Сводило с ума. Хотелось гладить, сжимать пальцами, прикусывать, целовать нежную кожу Джейсона, слушать его тихие стоны, ощущать, как бархатно и туго он сжимается на его члене. Но когда голый зад Джейсона в очередной раз со скрипом проехался по столешнице, тут уже не удержался Салим. Заржал ему куда-то в шею, не переставая втрахивать в гладкую поверхность, а потом остановился, чмокнув коротко в губы, и сказал: — Кажется, пора перемещаться куда-нибудь помягче. — Я — морпех, и у меня охеренно крепкая задница, но как насчет твоей спальни? Долго уговаривать не пришлось. Джейсон обнял мужчину за шею, прикусывая нежную кожу, а тот подхватил его под колени и понёс. — Херакнешь меня о дверной косяк, и весь настрой пропадет, — пообещал парень, зализывая место укуса. Салим аккуратно опустил его на постель и, невзирая на удивленный взгляд Колчека, глубоко поцеловал, осторожно лаская его язык своим. Прижался теснее, впиваясь в желанные губы. Перевернув парня на живот, Салим вошел в него одним резким толчком, выбивая стон и последующее за ним ругательство. Сразу взял быстрый темп, не давая сдвинуться ни на сантиметр. Он опустил руку парню на поясницу, сильнее прогибая его и продолжая вколачиваться в податливое бархатное нутро. Джейсона под ним, кажется, окончательно развезло: он покорно принимал его, до хруста комкая пальцами влажную от пота простынь, скулил в подушку и всхлипывал, когда Салим входил в него особенно глубоко. Салим слушал эти прекрасные звуки, целовал чуть задетую загаром спину с звездной россыпью родинок и думал, что ему никогда в жизни не было так хорошо, как сейчас. Так он думал ровно до тех пор, пока парень под ним не выдохнул сладко и вымученно: — Сали-и-им… По телу будто пробежал ток. Салим хрипло выдохнул, сбившись с ритма, поцеловал острый уголок лопатки и взмокший загривок Джейсона, а потом спросил: — Сейчас? — Мхм. Он кончил с тихим судорожным всхлипом, так ни разу и не прикоснувшись к себе. Выгнулся, вжимаясь мокрым затылком в плечо мужчины, дыша, как загнанный зверь. Салим аккуратно вышел из него, стаскивая резинку и обхватывая истекающий смазкой член рукой. Кажется, пара движений могла довести его до разрядки. О да, определенно. Колчек под ним внезапно завозился, оглядываясь, а потом подскочил. Насадился ртом на влажный орган, обнял губами и двинул головой, осторожно лаская. Салима и вправду хватило на пару минут — ибо невозможно было смотреть в эти бездонные ореховые глаза. А вот утром, просыпаясь в пустой холодной постели, Салим был бы не против увидеть этот теплый взгляд ещё раз. Но на соседней смятой подушке была только крохотная салфетка, свернутая вдвое. А в ней набор из цифр и размашистая надпись: «Позвони мне как-нибудь ;)»