Ты — моя самая сильная зависимость

      Учебная неделя началась достаточно спокойно как для Антона, так и для всех остальных. Урок литературы. Павел Алексеевич решил вместо урока провести классный час и просто поговорить. Начинать неделю сразу же с дикой нагрузки было плохой приметой лично для его класса. 10 «А» был классом достаточно умным, но ленивым, и после выходных вернуться в нормальный распорядок дня было очень трудно, поэтому Добровольский, являющийся всеми любимым «папой» для своих рыбок, как называл их всегда Паша, неделю начинал исключительно с разговоров. — Рыбы мои, знали бы вы, как за эти два дня я успел по вам соскучиться — обалдели бы, — закинув ноги на стол в излюбленном жесте, начал Паша. — Павел Алексеевич, Вы не поверите, но мы тоже по вам очень-очень скучали, — с самой милой улыбкой произнесла Вика, смотря на учителя с среднего ряда. — Однако мне очень приятно это слышать. Расскажите-ка мне, как вы провели выходные. Давайте начнём с новеньких? Шастунёныш, давай, рассказывай, как провёл выходные? — с неподдельным интересом озвучил Воля. Антон усмехнулся. Павел Алексеевич — очень добрый и классный учитель, и этим он притягивал почти на физическом уровне. — Знаете, прекрасно, со мной была прекрасная компания, которая умеет веселиться и находить интересные темы для разговора, — как бы похвастался Антон, оглядывая каждого, кто там был. — Лучше расскажите, как вы провели выходные? Я думаю, нам всем будет интересно послушать. Павел широко улыбнулся, оглядывая свой любимый класс и, сделав глубокий вдох, начал рассказывать о происходящем пару дней назад. — Знаете, у меня были прекрасные выходные. Я их провёл с лучшим другом, который известен вам как Попов Арсений Сергеевич. Мы сходили в бар, немного потанцевали, встряхнули костями, пропустили по паре несорокоградусных напитков, погуляли по набережной, в общем, замечательно отдохнули, — мечтательно улыбаясь, вещал литератор. — Но вы же все понимаете, что то, о чём мы с вами разговариваем, остаётся в стенах этого кабинета и никуда не выносятся, потому что у нас могут быть проблемы, и тем не менее, о нашей крепкой дружбе с Арсением Сергеевичем знаете только вы, — предупредил Добровольский, получая в ответ согласное молчание. То, как Воля любил своих оболтусов, словами не описать, ему всегда казалось, что ни один учитель никогда не любил свой класс так, как он. Добровольский всегда был открыт со своими детьми: он всегда их поддерживал, был даже личным психологом для тех, кто в этом нуждался, за кого надо впрягался перед учителями, тем самым зарабатывая проблемы себе, но благодаря его трудам его ученики были чистыми перед остальными. Он, конечно, бывал строг с ними в некоторых ситуациях, но всегда старался прислушиваться к своим рыбам и быть с ними на одной волне, что давало ему преимуществ намного больше, чем остальным преподавателям. Да, ученики по нему не сходили с ума так, как с Попова, но зато у него была высшая степень уважения, он всегда слушал, выслушивал, прислушивался и помогал, и ему отвечали тем же, а когда немного сердился, на него не обижались, ему просто приносили плитку его любимого шоколада, обнимали, и конфликт был исчерпан. Иногда Воля ловил себя на мысли, что в скором времени им придётся расстаться, и это будет самым печальным событием для него, но он более чем уверен, что даже если все его ученики выпустятся и разбегутся кто куда, они никогда про него не забудут и будут навещать, а это грело не только душу и сердце, а ещё и воспалённый от таких мыслей мозг. — У нас с вами впереди ещё целых два года, а я уже по вам скучаю, будто вы от меня свалили, — театрально приложив руку ко лбу, громко и с наигранной печалью вздохнул учитель. По классу пробежался смешок. — Павел Алексеевич, Вы же знаете, мы от вас хрен куда денемся даже после выпуска, мы будем к вам ходить после техникумов и универов, а если понадобится, то поступим все в одно учреждение и вас заберём с собой, и тогда этот техникум обретёт лучшего в жизни учителя русского и литературы, — с улыбкой проговорил Матвиенко, и по классу прошёлся одобряющий гул. Воля расплылся в улыбке, оглядывая класс в полном составе, удивительно, что все сегодня присутствуют, и никто не прогуливает. — Я очень рад это слышать, но сейчас говорить об этом рановато, всё-таки ещё два года впереди, — решил закрыть тему мужчина. — Я вас всех очень люблю, но давайте потише, а то сейчас зайдёт… — не успел договорить Паша, как дверь в кабинет открылась. — Зайдёт кто? — строго спросила Екатерина Владимировна, только что вошедшая в класс, который с её появлением тут же смолк. — У вас тут что происходит? Павел Алексеевич, не хотите объяснить, почему у учеников на столах ничего нет, и они визжат, словно на игре лиги чемпионов? — Екатерина Владимировна, возможно, Вам просто показалось, мы активно обсуждаем произведение «Отцы и дети», а Вы нас, между прочим, очень сильно отвлекаете, так что, будьте добры, покиньте кабинет и не мешайте детям просвещаться, — со сталью и неким отвращением в голосе произнёс литератор. — Добровольский! Вы забываете, с кем разговариваете! — повысила голос Варнава. — Мало того, что вы на уроках ничему не учите детей, так ещё и разрешаете им вести себя, как вздумается, — продолжала женщина. — И я что-то не слышала, чтобы вы обсуждали именно это произведение. — Екатерина Владимировна, давайте кое-что проясним: это мой класс, мои дети, и я имею полное право один раз в неделю вместо планового урока проводить классный час, а как именно и что будет происходить в это время именно Вас никак не касается, — Павел встал из-за стола и, отдёрнув пиджак, облокотился на стол, складывая руки на груди. — Если мне не изменяет память, то ваш кабинет находится этажом выше, и меня очень интересует вопрос: что же вы тогда забыли здесь? — Добровольский смотрел в упор на завуча, не проявляя никаких эмоций, кроме раздражения. Как Антону уже успел рассказать Дима, по слухам, у Павла и Екатерины отношения не заладились сразу же, как женщина пришла работать в их школу, почему именно, никто до сих пор не знает. — Паша, ты слишком много брать на себя стал. Если ты забыл, то я напомню, что я завуч, а ты обычный учитель и не имеешь права со мной так разговаривать! — возмущалась завуч. — Ну, во-первых, мы с вами на «ты» не переходили, и для Вас я всё ещё являюсь Павлом Алексеевичем, а во-вторых, в моём кабинете прекрасная шумоизоляция, которую я делал сам и услышать, что происходит за дверями, можно только если прислониться ухом к самой двери, отсюда возникают вопросы: для какой цели вы явились в учебную часть, стали подслушивать у меня под дверью и в данный момент срываете мне урок без какой-либо на то причины? — Я завуч! — стояла на своём Варнава. — Да хоть Папа Римский, я Вас не вызывал и прошу покинуть мой кабинет, — строже произнёс Добровольский. — Добровольский! Будьте добры, объяснитесь! — не унималась Катя. — Не обязан, Вы мне непосредственным начальством не являетесь и не пытайтесь прыгнуть выше своего длинного носа. И, кстати, если потеряли где-то свой слуховой аппарат, повторюсь погромче: покиньте кабинет, пока я Вас не выставил, — Паша был сдержан почти всегда, но эта дамочка спокойно жить не давала. Варнава не сдвинулась и с места, лишь стояла открывая и закрывая рот, как рыба на суше, в попытках что-то возразить. Наконец, Паша не выдержал, подошёл к женщине и, взяв её под локоть, потащил к двери, после чего мягко подтолкнул её на выход, не обращая внимание на попытки сопротивления, а после и вовсе закрыл дверь на замок. Ребята сидели со смесью восхищения и некого замешательства. Такого Волю они ещё не видели. Мужчина вернулся на своё место, снова закидывая ноги на стол и прикрывая глаза. — Она когда-нибудь сведёт меня с ума, и не будет у вас вашего любимого Павла Алексеевича, — тихо вздыхал учитель. — Павел Алексеевич, скушайте шоколадку, и всё пройдёт, а эту грымзу нужно на место ставить, она никому покоя не даёт, — встав из-за парты, Алёна подошла к учителю и протянула плитку его любимого шоколада. — Вот как я без вас жить буду? Не представляю, — с улыбкой выдохнул учитель и протянул руки для обнимашек. — Вы у меня самые самые, я вас очень сильно люблю, — обратился к классу мужчина, потрепав девочку по волосам. Если для кого-то в школе и покажется диким подойти к своему классному руководителю и просто его обнять, то это точно не про 10 «А». Павла Алексеевича все считали вторым отцом, который всегда будет рядом независимо от обстоятельств и отвечали ему тем же. Когда ребята понимали, что учитель расстроен или чем-то обеспокоен, то бегали в кафе рядом со школой, покупали латте с фундуком, вкусные пирожные с ежевикой и после уроков, когда преподаватель был в кабинете один, всем классом заваливались к нему, угощали вкусностями, принесёнными специально для него, выслушивали, обнимали всем классом, и это действительно помогало. Другим классам Павел такого не позволял, для него других почти и не существовало, только что-то касающееся учёбы, а в личное он их не пускал. Уважение, доверие и любовь — вот, что заслужил и приобрёл Добровольский за шесть лет обучения и «попечительства» данного класса. Прозвенел звонок. Антон подошёл к Павлу. — Павел Алексеевич, как Вам идея после уроков попить кофе, хотел бы с Вами поговорить, — попросил Шастун, переминаясь с ноги на ногу, так как за урок они знатно затекли. — Я не против, только кофе с тебя, я не успею сбегать, а вы заканчиваете раньше меня, договорились? — выписывая тему для следующего класса, поинтересовался старший. — Да, отлично. Тогда после шестого урока буду у Вас, — предупредил Антон. — Вот и замечательно, там как раз кофе попьём и вместе на машине поедем, — прикинул Паша. — Хорошо. — Беги на биологию, а то Попов бухтеть будет, что опоздал, — хмыкнул Воля, вытирая руки и указывая на часы. Шастун полетел в соседний кабинет, так как до звонка осталась минута.       Антон залетел в класс со скоростью ветра и, не успев вовремя затормозить, врезался в идущего навстречу биолога, от чего приземлился на пол вместе с бумагами, которые учитель куда-то нёс. — Шастун, ты чего летаешь, как сумасшедший? — с ноткой беспокойства спросил Арсений, протягивая руку, дабы помочь подняться. — Извините, Арсений Сергеевич, немного не уследил за ногами, боялся опоздать, — признался Антон, поднявшись на ноги и отряхнувшись. — Ну, то, что боялся опоздать — похвально, но за то, что ты меня чуть с ног не сбил, вот эти бумаги соберёшь и отнесёшь на третий этаж к Екатерине Владимировне, а я пока приготовлюсь к уроку, — предупредил Попов, довольно улыбнувшись. Антон возражать не стал и, спокойно собрав бумаги, отправился в кабинет завуча. Не забыв постучаться, Антон открыл дверь, но увидел то, чего явно не ожидал увидеть: Екатерина Владимировна, стоя посреди кабинета, страстно целовалась с физиком, но как только заметила стоящего в дверях Антона, отскочила от учителя, как ошпаренная, пряча глаза и поправляя причёску. — Извините, не хотел поставить Вас в неудобное положение, я постучался, если что, — оправдался Антон. — Арсений Сергеевич попросил передать вот эти документы, — Шастун отдал папку Варнаве и, ещё раз извинившись, удалился из кабинета. Уровень охуевания Антона в тот момент был на высоте, ещё ни разу не было такого, чтобы он лично палил учителей. Вернувшись в класс, он тихо сел на своё место, так как звонок уже был. — Ты чего? Как будто призрака увидел, — спросила Окс. «Да лучше бы, блять, призрака», — кричало подсознание. — Я застукал Варнаву с физиком, когда относил документы, — шёпотом пояснил Антон. — Чего?! — Слишком громко удивилась Оксана, за что получила грозный взгляд Попова и, извинившись, снова обратилась к Антону. — За чем именно ты их застукал? — Они целовались, но если бы я их не прервал, то скорее всего это бы кончилось сексом. Судя по их охуевшим лицам, не один я не ожидал, просто кто-то не закрыл дверь на замок, вот и всё, — рассказал Антон. — Обалдеть…

***

      После уроков, как и договаривались, Антон сходил в кафе за двумя стаканчиками кофе и, захватив пирожные, пошёл к Павлу Алексеевичу. Постучавшись, парень вошёл в кабинет, где его уже ждал Воля. — Проходи, Антош. Антон прошёл вглубь кабинета, не забыв перед этим закрыть дверь на замок и поставил всё на учительский стол. — Ты золото, Шастунёныш, — улыбнулся Паша, взяв в руки стаканчик. — О чём же ты хотел поговорить? Антон не стал заморачиваться и присел на край учительского стола. — Возможно, это не моё дело, но почему вы с Екатериной Владимировной так враждуете? По видимому, Добровольский удивлён вопросу не был и даже очень его ожидал. — Это началось лет пять назад…

***

      Девушка в слезах сидела напротив Паши и объясняла ему ситуацию. — Он просто меня кинул, понимаешь? Я осталась ни с чем. Ещё и с работы выкинул, как ненужного котёнка, — ругалась девушка. — Ты сама виновата, я предупреждал, что крутить романы с коллегами, когда у тебя муж — директор данного предприятия, заведомо хреновая затея, но ты же у нас любительница экстрима, и вот во что это вылилось, — наливая уже третий бокал виски, читал нотации Воля. — Ну ты и друг, Добровольский, конечно, даже поддержать нормально не можешь, — грустно усмехнулась Варнава. — Катя, друг я хороший, но ты подруга не очень. Ты знаешь, как я заебался поддерживать и помогать тебе, когда ты влезешь в какую-нибудь очередную задницу, а что делаешь ты? То же, что и всегда, никогда меня не слушаешь и делаешь по-своему, а потом ещё меня обвиняешь, что я виноват в том, что ты никого не слушаешь, — спокойно пояснил Воля. — Ну, Паш, ты же меня знаешь. Прости, что у тебя такая хуёвая подруга, но мне сейчас как никогда нужна твоя помощь… Мне работа нужна, Пашенька, иначе я реально загнусь, итак на дне оказалась, — осушив бокал до дна, Катя откинулась на спинку кресла. — С работой я могу помочь, но это будет последнее, что я для тебя сделаю, понятно? — тяжело выдохнул Воля.

***

      Добровольский пошёл к Кате, так как у него было окно и решил попить с подругой кофе. Зайдя в кабинет, Добровольский, очень мягко говоря, немного удивился. В эту минуту посреди учебного дня его подругу на столе трахал физрук, а дверь была даже не закрыта. Паша, недолго думая, пулей вылетел из кабинета. Варнава тут же полетела за ним, на ходу застёгивая блузку. — Паша, стой! Остановись, Добровольский! Пожалуйста! — кричала вслед девушка, но мужчина не обращал на неё никакого внимания. — Паша! — Никогда больше не смей обращаться ко мне на ты и забудь, что я вообще когда-то был твоим другом, доступно объяснил? — Паша был катастрофически зол, ведь когда устроил девушку к себе на работу, договорился, что никаких романов на работе не будет, но как всегда что-то пошло не так. — Прости меня, не знаю как так получилось… — пыталась оправдаться Катя. — Свои извинения засунь себе туда, куда тебе только что пихал Вадим, они мне на хуй не сдались. Твоя шлюшья натура преобладает в тебе, Катя, и прости, но на этом моё терпение реально кончилось, ты опустилась в моих глазах ниже некуда, и поднимать тебя снова я не собираюсь. Делай, что хочешь и как хочешь, но меня в это не впутывай, — Добровольский, развернувшись на пятках, ушёл в свой кабинет.

***

— Собственно, после этого мы друг друга терпеть не можем. Она изначально, конечно, извинялась и пыталась вернуть общение, но я настолько устал, что просто не обращал на неё внимания, а потом она меня возненавидела, ну, это и к лучшему, — рассказал Паша. — Я буквально сегодня застукал её с физиком у неё в кабинете, видимо, закрывать двери она так и не научилась за эти пять лет, — усмехнулся Антон. — Не удивлён, слухи о них давно ходят, но вот так их никто не ловил. Никому не говори, что видел её, будет личный рычаг давления и поверь мне, он тебе когда-нибудь пригодится, — дал совет Паша. — Учту. — Павел Алексеевич, а как давно вы знакомы с Арсением Сергеевичем? — поинтересовался Шастун. — Очень давно, Антош, а что такое? — этого вопроса Воля не ожидал услышать, от Антона так точно. — Ничего, просто стало интересно, — Антон не стал спрашивать то, что его интересует на самом деле и подумал, что сделает это как-нибудь позже. — Лет десять, не меньше. Он хороший человек, только закрытый от окружающих, но на то есть причины… Антон, просто совет как другу, если он начнёт проявлять к тебе внимание, не отворачивайся от него, он делает так далеко не со всеми, а те, кому довелось добиться его внимания — великое исключение, — предупредил Паша. — Хорошо, Павел Алексеевич, я постараюсь. Через минут пять ученик с учителем покинули школу и отправились отдыхать домой. Совет Добровольского не выходил из головы всю дорогу, но Антон пока не знал, что же с этим делать. «Не попробуешь — не попробуешь» подсказывало подсознание, и Антон прислушивался. Достав телефон, Антон зашёл в ВК и открыл диалог с биологом.

Антон Шастун.

Здравствуйте, Арсений Сергеевич.

Так вышло, что сегодня я абсолютно свободен и готов с вами попить кофе, Вы не против встретиться?

Антон отправил сообщение сразу же, чтобы не передумать и отложил телефон в карман. — Спасибо, что подвезли, Павел Алексеевич, — поблагодарил Антон. — И тебе спасибо за приятную беседу, Антош, хорошего вечера, — ответил тем же Паша. Выскользнув из машины, Антон взглядом проводил отъезжающий чёрный автомобиль и отправился домой. Зайдя в квартиру, Антон скинул с себя ботинки и прошёл на кухню, включая чайник. На телефон парня пришло уведомление. Арсений Попов Привет, Антон. Я рад, что ты наконец согласился. Предлагаю сегодня в кафе возле школы, идёт? Могу за тобой заехать.

Антон Шастун

Идёт.

Заезжать не нужно, хочу прогуляться.

Тогда в 15:30 жду вас в кафе)

Арсений Попов Договорились) Антон выключил чайник и пошёл в зал, до встречи было ещё полтора часа, а это значило, что он может немного поваляться.

***

      Шастун уже почти подходил к кафе, когда его неожиданно тормознули. — Ну привет, — сказал незнакомый рыжеволосый парень. — Мы знакомы? — Нет, но с этого момента будем. Объяснять что-либо я не буду, но просто предупрежу, не пытайся лезть к Попову, он на тебя всё равно внимание не обратит, ты не в его вкусе, — прорычал подросток. — Парень, иди куда шёл и не пытайся меня запугать, я тебе не маленькая девочка, которая сдачи дать не сможет. И не лезь куда тебя не просят, — предупредил Антон и уже собирался уходить, но его потянули назад, и рыжеволосый парень ударил его в бровь. — Блять, ебаный фанатик! — одного удара было достаточно, чтобы Шастун разозлился. Антон в ответ ударил всего один раз и, не смотря на худощавое телосложение, его удара хватило, чтобы противник повалился на землю. — Не пытайся меня запугать, мальчик, мне насрать, кто ты и что ты такое, ещё один такой выпад и бить я буду уже не в живот, доступно объяснил? — со сталью в голосе спросил Шастун и, не дожидаясь ответа, развернулся и пошёл в сторону кафе. Зайдя в помещение, Антон в конце зала увидел сидящего в одиночестве Арсения Сергеевича и направился к нему, бровь неприятно саднило, но парень не обращал на это никакого внимания. — Здравствуйте, Арсений Сергеевич, — присаживаясь на диванчик напротив, поприветствовал Антон. — Что с бровью? — неожиданно резко задал вопрос учитель. Антон нахмурился, не особо понимая, что именно учитель имеет в виду (хотя на самом деле всё он понимал). — Вы о чём? — спросил Антон, делая непонятливый вид. Арсений достал из кармана белый платочек и, немного потянувшись через стол, вытер кровь и отдал белую ткань Антону. — Ого, видимо, кольцо всё-таки было. — Что произошло? — Дрался за Ваше внимание и победил, — начал шутить Антон. — А если серьёзно? — несмотря на сосредоточенный и серьёзный вид Арсения, мужчина переживал. — А я и не шучу. Пока сюда шёл, какой-то не особо нормальный человек с рыжими волосами решил меня припугнуть, дабы я не пытался к Вам лезть, но в итоге я его слегонца «погладил» в животик, и он повалялся на травке, понаблюдал за плывущими облаками, — ответил Шастун. Бровь учителя выгнулась. — С рыжими волосами, говоришь? — Арсений Сергеевич, только не говорите, что Вы собираетесь заступаться? Я вроде и сам за себя постоять смог. — Молодец, Антош, только боюсь, что он не отстанет, — покачал головой брюнет. — Ну, значит, «поглажу» его ещё раз, только уже по головушке его буйной, в которой тараканы чем попало занимаются, — усмехнулся Антон. — М-да… Такого я ещё не видел… — хмыкнул учитель.