В тени Колумбийского дуба

      На следующий день Камилло и Эстель проснулись ближе к обеду. Они немного пообщались после пробуждения, а потом разошлись по домам. Эстель выпросила у начальника выходной и отправилась домой, приводить себя в порядок после сна на неудобном диване. Камилло же отправился в Каситу для того, чтобы поблагодарить маму и показать ей, что он живой и в полном порядке. Все наверняка знали, где он был всю ночь, но все равно переживали. Стоило ему зайти, в любезно открытые Каситой, двери, как со второго этажа тут же послышался звук быстрых шагов. Уже через минуту рядом с ним стояли возбужденные Пеппа и Долорес. Долорес в нетерпении притоптывала ногой, а Пеппа от волнения прикусывала кончики пальцев правой руки. -Камилло! Ну как? Все хорошо? Вы вместе?-первой все же не сдержалась Пеппа. Ей не терпелось узнать, что же произошло ночью. -А вы разве не знаете?-Камилло ухмыльнулся и многозначительно глянул на сестру. -Нет, я уснула вечером и не слышала, что ты говорил...-По лицу Долорес можно было понять, что она очень расстроена этим фактом. Ее плечи поникли, а взгляд погас и убежал куда-то в сторону. -Всё... Всё плохо...-Камилло жалостливо смотрел в лица родственниц и чуть ли не плакал. Когда он увидел досаду и печаль на их лицах, он внезапно ярко улыбнулся.-Все плохо потому, что мы вместе, а вы все еще меня не поздравили!       Юноша рассмеялся, когда увидел, что его мама от расслабления почти упала в руки дочери. Она начала ярко улыбаться и даже немного похлопала в ладоши. Она стала подходить к сыну с расставленными для объятий руками. Когда он тоже расставил руки и был уже в чуть менее метра от нее, Пеппа резко подняла ногу и, сняв с нее туфлю, начала шлепать Камило по спине. В шутку естественно, но все же было больновато. -Ты! Мальчишка! Как ты мог заставлять Эстель так долго страдать? Бедная девочка... Достался же ей такой .... Как ты. Она ходит волнуется, переживает, а он ни ленточку увидеть не может, ни обратить внимания на подчерк! Не, ну вот, как вы с ней жить-то потом будете? Ты же ребенка вашего не заметишь, пока он дар не получит.-Пеппа ругала сына, но все же ласково улыбалась. Стоило ей только снова надеть туфлю, как Камилло поднял ее на руки и немного закружил. Он поставил ее на землю и придерживал, чтобы она не упала. -Мама! Да, я был не внимателен! Но ты же тоже пошла к ней в тайне от меня. А если бы она тогда еще не знала, что Миль- это я? Чтобы ты делала?-Камилло немного возмущенно смотрел на свою маму и Долорес, что хихикала, прикрывая рот ладошкой. -Эстель- умная девочка, я сразу это поняла. Она, как только ты ей записку про ужин написал, все сразу поняла. Эээхх, жаль, что она не моя дочь... Но я в любом случае рада за вас! Вы такие замечательные! Оба. Я рада, что вы нашли друг друга.-Пеппа погладила Камилло по щеке и, наклонив его голову, поцеловала в макушку. С другой стороны, Камилло обняла за плечо Долорес. Она щелкнула его по носу. -Я тоже рада за тебя, братишка. Надеюсь, что у вас все будет хорошо.-Камилло приобнял родственниц и счастливо засмеялся. После этого он поцеловал их в щеки и повел в сторону кухни, аргументируя тем, что он очень голоден.       Весь день он провел дома, радостно выполняя домашние обязанности. Он кружился с метлой в руках, пока подметал пол, весело насвистывал мелодии, пока его руки протирали пыль с полок. Он даже вызвался помыть посуду, что было несвойственно для него. Он никогда этого не делал, выполняя другие поручения. Вы удивитесь, но он даже прибрался в своей комнате. Теперь там аккуратно были сложены книги на столе, а в ящичках все лежало на видном месте, не прячась под хаотично лежащими мелочами. В его шкафу совсем не осталось мятой одежды, а кровать была аккуратно заправлена. Даже на зеркале не было разводов и пятен. Кстати о нем. Камилло заглянул в него и понял, что отражение стало еще чуть яснее, а рама зеркала изменилась. Она всегда была золотого цвета и витеватой, но с множеством темных потертостей в углах. Она казалась винтажной. Сейчас потертости исчезли, а на месте сгибов узора появилось небольшое блестящее напыление. Зеркало казалось обновленным, под стать хозяину. Он будто начал новую жизнь, стирая прошлую боль и разочарования, а зеркало вместе с ним. Юноша, в который раз за день, улыбнулся. Он прошел в ванную и умылся, переодеваясь в пижаму. После этого он с разбегу прыгнул на кровать и обнял подушку, сжимая ее руками и ногами. Он с Эстель... Они с Эстель действительно пара... Она сказала, что любит его и заговорила ради него... Теперь, когда никто не видит, юноша мог дать волю эмоциям. Он прижался лицом к мягкой ткани и немного повизжал туда. А затем еще немного. И еще... Он действительно мог сказать, что они с Эстель - пара! В это не верилось. В его животе, кажется, действительно порхали бабочки, как и описывается в книгах. Его легкие часто и неглубоко набирали воздух, а сердце стучало о ребра, мысли путались, а щеки краснели. Он поднес руку к кончику носа, в который его поцеловала Эстрелла. Он до сих пор помнил нежное прикосновение ее губ и тепло ее рук, что нежно касались его щек. Нестерпимо хотелось снова быть рядом с ней и видеть ее улыбку, обнимать ее и чувствовать этот уютный аромат... Аромат... Камилло осторожно достал пончо из шкафа и прижал его к носу. Пахло влажным воздухом, корицей... Приятный аромат, заставляющий убедиться в том, что прошедшая ночь не была сном. Они с Эстель уснули, сидя на диване и прижимаясь друг к другу. Ее аромат впитался в ткань и теперь дарил чувство комфорта. Не было больше того одиночества и страха перед своей комнатой. Его больше не пугали красные шторы, напоминающие занавес, около выхода на балкон, не пугал размер полупустого помещения и редкие переливы на волшебном зеркале. Юноша так и уснул, прижимая к себе пончо и сильно укутавшись в одеяло. Ночью, во сне, он видел лишь Эстель, пляшущую в пшеничном поле.       Следующий день он провел в библиотеке, помогая возлюбленной. Он вместе с ней встречал посетителей и помогал с выбором литературы. Все свободное время они проводили в объятиях друга друга, обсуждая все на свете:от любимых фруктов до самого смешного поступка в детстве. Им было приятно находиться рядом. Расставаться настолько не хотелось, что после окончания работы Эстель пригласила Камилло в гости. Совместно было решено приготовить шоколадный пирог, которым девушка как-то угощала Мадригаля. Этот десерт сильно запал ему в душу и он просил тетю испечь его, но вкус всегда был другим, поэтому он намеревался узнать рецепт, чтобы потом радоваться любимому, отныне, лакомству. Идя до дома, юноша в первые за день обратил внимание на внешний вид Эстреллы. На ней была кремовая рубашка с двумя растегнутыми пуговицами, открывающими вид на шею и персиковая юбка чуть ниже колена. Она была облегающей бедра, но потом немного расширялась к низу. На голове девушки, в качестве аксесуара, был повязан платок. Тот самый платок, который он ей подарил. Он был завязан почти как у Долорес, но на нем не было такого большого банта. Волосы девушки, в лучах закатного солнца, напоминали яркое пламя, создавая иллюзию свечения, исходящего от девушки. Камилло подумал, что она напоминает фею из детских сказок. -Ты волшебна... Просто волшебна...-Девушка смущенно прикрыла улыбку тыльной стороной ладони, а пальцы другой руки переплела с пальцами юноши. Так они и дошли до ее дома. Там они основались на кухне. На столе, вскоре, оказалось множество продуктов и мисочек, а на паре оказались белые фартуки. Они начали готовить. Без инцедентов не обошлось. Эстель случайно просыпала муку, когда Камилло ее защекотал, а сам юноша попробовал ужасно горькое какао, сморщивая лицо. Эстель ведь его предупреждала, что будет не вкусно. "Но нам ведь надо. Мы же как дети, все в рот тащим",- девушка поворчала, но все же угостила сладкой карамелькой, чтобы помочь избавится от противного послевкусия. И вот, после множества мучений, все ингредиенты оказались в миске. Юноша усердно их перемешивал, время от времени сдувая мешающиеся волосы с лица. Эстель некоторое время наблюдала за этим, а потом взяла с одной из полок ленту. Она встала на носочки и прижалась к спине юноши, заставляя того замереть. Его сердечко остановилось, когда он почувствовал тепло на спине, а руки начали мягко перебирать его волосы. Девушка пропускала свои пальцы сквозь пряди, прижимая кудри к голове. Когда все волосы юноши оказались в ее руках, она осторожно начала обвязывать их лентой. Стоило ей закончить и отступить, как юноша повернулся к ней лицом. Его щеки и уши были немного красными, глаза широко раскрыты. Камилло немного постоял, а потом нежно обхватил талию девушки руками. Он ласково поцеловал ее в щеку и прошептал на ухо:"Спасибо". Девушка в смущении сделала шаг назад, но далеко отойти не смогла: руки юноши прижимали ее к себе. Ей ничего не оставалось, как обвить шею юноши руками, немного повиснув на нем. Они простояли так несколько минут, но потом, уперевшись в грудь юноши ладонями, Эстель мягко его оттолкнула. -Красивый...- она поцеловала его в подбородок, заставляя, прикрыть глаза в наслаждении, а следом развернула к столу, указывая на миску с тестом, где все еще были видны комочки муки. Юноша тихо рассеялся. -Хорошо-хорошо-он, капитулируя, поднял руки, а потом взял в руки венчик, приступая к работе. На кухне царила домашняя семейная атмосфера. Эстель стояла и любовалась Камилло, не веря в свое счастье. Неужели она правда может стоять вот так, рядом с ним, на своей кухне. Стоять и наблюдать за подпрыгивающими кудряшками, высунутым от усердия языком и покачиваниями бедрами в такт мелодии, играющей в голове юноши. Это выглядело донельзя правильно. Все выглядело настоящим. Даже Камилло полностью расслабился и сбросил все маски, оставаясь собой. Самим собой. Таким, какой он есть. Без приукрас и натянутой широкой улыбки. Девушке было приятно находится в такой обстановке. Она надеялась, что она сможет всю жизнь наблюдать за такими вечерами в компании возлюбленного. Вот это было бы счастьем. Настоящим счастьем.