Теперь тебе никогда не будет холодно и страшно

      Был обычный январский вечер, на улице стояли колючие морозы, солнце давно зашло за горизонт и лишь одинокие фонари освещали безлюдные улицы посёлка. По старым обычаям, Пятифан провожал Петрова до дома. А то не знаешь, что с этим человеком может случиться, если оставить его хоть на минуту одного.       Снег хрустел под ногами, с неба падали хлопья снежинок. Антон рассказывал обо всём, что в голову лезет, а Рома тем временем внимательно слушал, скуривая очередную сигарету.       Докурив, брюнет выбросил окурок в ближайший сугроб. И теперь стал внимательно рассматривать своего друга.       Его белые волосы, сверкали под лучами фонарей. Глупая шапка с надписью «спорт» была натянула чуть ли не до бровей. Парень объяснял это явление тем, что ему холодно, а так становится хоть чуть-чуть теплее. Хулиган не понимал своего друга, но и не осуждал. Сам Пятифан ходил без шапки и чувствовал себя вполне комфортно.       От холода нос Петрова был слегка красноватым и выглядело это очень забавно. Сквозь его окуляры виднелись голубые, большие глаза. Их можно было сравнить с ясным небом в тёплый июльский день и то казалось, что его глаза все равно ярче неба. — Ром подожди дай очки протру, — пробубнил парень. Он снял с переносицы очки и подул на них, убирая налипшие снежинки с линз.       Они продолжали путь, вот уже виднелся мостик через небольшую речку. Летом они вместе с Бяшей соревновались, кто дальше кинет камень. И даже пытались ловить там мелкую рыбку. Приятные воспоминания о летней поре грели душу Пятифана. Время без забот, без уроков и надоедливых учителей. Время свободы и веселья с лучшими друзьями и Антоном.       Почему парень выделил Петрова отдельно? Он довольно долго копался в себе, так и не найдя ответа. С Блондином ему было хорошо и спокойно, он всегда готов был поддержать в трудную минуту, успокоить или дать совет. Только он знал, что у хулигана на душе. И при этом молчал, никому не рассказывая.       Пятифан не мог понять, что он испытывает. Дружескую любовь или какую-то иную и запретную для мира, ту любовь, о которой нельзя кричать на весь мир. Потому что тебя могут не понять, не принять и ты можешь остаться совсем один. Брюнет боялся поговорить об этом с Антоном, хоть с виду Рома был бесстрашный и сильный, но в глубине души он боялся, боялся потерять дорогого друга, к которому уже успел привязаться. И без которого он уже не может представить своё существование. Пятифан не заметил, как они уже пришли к дому Петровых и стояли около калитки. — Ну, до завтра, Антош. Увидимся в школе.       Он уже развернулся и собирался уходить, как вдруг его остановила рука, которая схватила его за плечо. Хулиган выдохнул и развернулся. — Че ещё? Что-то не так? — Я вижу тебя что-то тревожит, ты знаешь, что всегда можешь поделиться со мной, — Петров смотрел на парня пристально, будто пытаясь найти ответ в его карих и тёмных как ночь глазах. — Со мной все хорошо, пусти, я замёрз и домой хочу, — он грозно посмотрел на друга. — Хватит врать. От того что ты будешь молчать, легче тебе не станет. Доверься мне! Я никогда от тебя не отворачивался и не отвернусь! Я хочу тебе помочь, пойми это. Хулигана явно не устроили слова друга и теперь он взял его за плечи не давая никуда уйти. — Хорошо Ан-то-ша! Я тебе скажу, блять, что меня беспокоит. — Он сжал ворот куртки блондина. Он затих, сердце билось непривычно быстро, в голове пронеслась мысль: «Либо сейчас или никогда.»       Пятифан замахивается, одной рукой продолжая держать друга, от чего парень в ужасе закрывает глаза, думая, что сейчас ему прилетит за его дерзость. Но чувствует лишь поцелуй, он длился мгновение, но прочувствовать теплоту и сухость губ друга он успел.       Петров открыл глаза с недопониманием смотря на друга. А Рома растерянно смотрит на него в ответ. — Блять, — проговорил брюнет, разворачиваясь и начиная быстрым шагом отдаляться от дома Петровых. — Ром, стой! — блондин быстро начал догонять его и схватил за руку. — Ром. Рома! Послушай меня!       Парень ничего не отвечал, он встал на месте не в силах повернуться к товарищу. Поэтому очкарик сам обошёл друга и обнял его. Но хулиган все равно отвернул голову в сторону, его грыз страх и стыд за то, что он сделал. — Теперь я понимаю, что тебя так тревожило, я тебя принимаю. Ты мне тоже нравишься слышишь? Я рядом, Ром. — Спасибо, — с этим словами парень прижался к Антону. Держал его так крепко, будто кто-то может у него забрать этот лучик света. — Теперь тебе никогда не будет холодно и страшно, — прошептал Петров, гладя Пятифана по голове.       Парни стояли так недолго. Но эти объятья были настолько тёплыми и желанными, что расставаться не хотелось. Они разошлись по домам и ещё долго прокручивали события вечера у себя в голове. И что могу сказать абсолютно точно, оба в этот момент улыбались и улыбались искренне.