Ты всё еще веришь в рождественское чудо?

      

«Что такое вечность? Забытое всеми место, но то место, куда душа тянется, чтобы вернуться».

— Мам, а ты веришь в чудеса? — тонким голосом тянет маленький Тэхен, натягивая на себя пушистое одеяло и смотрит своими большими глазами так доверчиво, будто в его вопросе рождается целая Вселенная, что невольно начинаешь задумываться о том, как в таком маленьком комочке счастья умещается столь огромный мир. — Я бы так хотел их увидеть. По-настоящему.        В детстве Ким Тэхен верил в чудо, верил в судьбу, которая каждому дана как дар, ведь мама, читая на ночь сказки и пытаясь усыпить непоседливую любознательную малютку, что так много хотел узнать о большом мире, проговаривала, целуя в лобик: — Конечно, милый. В мире есть столько удивительных вещей, которые ты еще не знаешь, но узнаешь, когда придет время. Чудеса случаются с каждым, малыш. И с тобой тоже обязательно случится чудо. Все приходит в свой срок, Тэхен.       Однако шли годы, и вскоре его детская вера в чудеса разбилась об острые камни нависшей над головой жестокой реальности. Чудо нужно лишь для дураков, что верят в подобные глупости, а Ким Тэхен таковым себя не считает.       Тэхен ненавидит Рождество. Тэхен ненавидит его лет с шестнадцати, как родителей не стало.

Все случилось в треклятое Рождество две тысячи восемнадцатого года.

      Огромная фура неслась на высокой скорости, сметая все на своем пути, и перевернувшись на проезжей части, проехала буквально сквозь стоящие в ряд машины.       Среди погибших оказались родители Тэхена, которые в тот день отправились в магазин за любимым десертом своего сына, потому что не успели купить его к празднику.

Они погибли в автокатастрофе в канун Рождества.

            И если бы выдался шанс спасти их, Тэхен, ни колеблясь, это бы сделал. Но время – коварная вещь, которую назад не воротишь.

***

Канун Рождества 2022 года

      Юноша просыпается среди обломков какого-то богом забытого заброшенного трехэтажного здания, глядя в небо стеклянными глазами. Перед ним мелькают тысячи обрывочных ярких картинок, которые никак не пропадают и которые все никак не получается ясно разглядеть. Что-то мешает. Картинки все кружатся, а затем резко сливаются в одну, создавая будто калейдоскоп разных событий, и превращается в завихренную воронку так, словно норовит затянуть.

Миг. И все пропадает.

      Поднимаясь, он пытается оглядеться, но все кружится, а головная боль стреляет до ярких вспышек перед глазами и не дает сконцентрироваться.       Мужчина, случайно проходящий мимо и что-то бормочущий себе под нос, уставился так, будто не ожидал, что здесь вообще может кто-то появиться. «Инопланетянин» будто с небес свалился, никак не иначе. — Господин, вы в порядке? — подходит к незнакомцу на пару метров, заглядывая в его лицо и вид юноши заставляет его охнуть. Он видит исхудалую фигуру, искусанные губы, и куртка свисающая с тонких плеч, кажется накинутая впопыхах на три размера больше. — Незнакомец начинает терять равновесие, и случайно касается рукой парня, что пытается его удержать, однако вместо этого перед глазами снова возникают новые и новые картинки, которые уносят дальше и дальше, заставляя полностью погрузиться в них и терять связь с реальностью. — Выгравированное кольцо с именем «Джи Мин». Вы подарили друг другу парные кольца в день вашей годовщины. Ее не стало в прошлом месяце. Я соболезную. — Что… Что Вы говорите? — хватка на ладони заметно усиливается, но юношу, кажется, это совсем не волнует. Он этого совсем не замечает.       Резко перед глазами возникает следующая картинка, и юноша жмурится от ослепительно яркого света. — Старый паб с вывеской «№47». Вы лежите перед барной стойкой, опрокинув голову на руки, — говорит как в трансе, будто не своим голосом. — Парень… — парень с кучерявыми волосами наклоняется к мужчине, проверяя дышит он или нет, и затем протягивает руку в карман, чтобы… — ...Парень в сером капюшоне с кучерявыми волосами. Он украл его. Он украл его у Вас.       Очнулся он только тогда, когда услышал судорожный вздох, будто бы издалека. И вся пелена сходит на «нет», будто это было всего лишь наваждение от дурного сна. — Откуда… Откуда Вы это все знаете…?! — Мужчина судорожно глотает воздух, словно рыба, выброшенная на берег, растерянно моргая. — Кто Вы такой? — Я… Я не знаю… Я…Простите…       Незнакомец, огорошив его этой совершенно неожиданной информацией, что пару секунд назад, уверенно декламировал обо всем так, будто был сам свидетелем этих событий, кажется, так же был растерян не меньше. Глаза напуганные, голос такой тихий, и вид такой, что кажется вот-вот потеряет сознание.       И опять, словно в трансе, юноша вдруг разворачивается и идет в совершенно противоположную сторону.

«Кто ты такой?» — гулко бросается вслед слабыми отголосками сознания.

      А на куртке болтается что-то похожее на бейджик с именем Чимин.

***

      Тэхен просыпается посреди ночи в своей темной квартире, резко подрываясь с кровати от чувства, что ему не хватает кислорода. Он задыхается. Ощущение будто легкие пережимают в тисках, не давая вздохнуть, а вокруг горла вьется и вьется невидимая прочная веревка, душащая так сильно, что вот-вот свернет шею до хруста. Он пальцами дрожащими пытается освободиться от петли, что пережимает у основания, но не выходит.       Руки будто твердеют, ослабевают. Не поддаются, не слушаются, а веревка продолжает обвиваться все больше, все сильнее.       Его хватает лишь на хриплый вскрик.

И все резко прекращается.

      Остатки сна постепенно отдаляются, все дальше и дальше, и парень медленно возвращается в реальность.       Однако картинка перед глазами все еще свежа и видится так ясно, что протяни руку и ощутишь все, как наяву.       Тэхен видит себя проваливающимся под лед и постепенно тонущим в замершем пруду.       Он видит один и тот же кошмар на протяжении нескольких лет и уже забыл, что такое спокойный сон, поэтому заглатывает очередную дозу снотворного, проводит ладонями по влажным волосам, и пытается глубоко дышать в попытке отогнать последние остатки сна, рисующие его воспаленным подсознанием.

«Когда же это прекратится?»

      На утро он просыпается от трели до жути раздражающих звонков телефона и раскалывающейся головной боли. Кажется, это друзья отца, что так беспокойно шлют ему поздравления с сочельником в преддверие праздника. — Как ты, Тэхен-а? — на другой стороне звонка слышится донельзя звонкий голос, и Ким слегка морщится от контраста тишины, из которой выплыл совсем недавно, и мычит что-то нечленораздельное в ответ. —Звучишь не важно. Да и выглядишь, наверное, тоже. Ты в порядке?

В-п-о-р-я-д-к-е.

      Он помнит эту фразу как одну самую большую заезженную пластинку, которая повторяется из раза в раз, не переставая и не замолкая ни на секунду. В год, когда родителей не стало, эта фраза буквально ссыпалась на него градом, когда друзья, родственники, органы опеки постоянно задали один и тот же вопрос.

Ты в порядке, Тэхен?

      Тэхену иногда хотелось улететь. Куда-нибудь далеко, знаете, чтобы никто не мог достать. Чтобы не мог никто спросить и достать своими расспросами дурацкими: «ты в порядке?». Да, конечно, же он, черт возьми, в порядке! Он всегда «в порядке», вы что, не видите? А даже если и нет, то ничего страшного, он сотрет со своего лица жгучие слезы, что пеленой застилают все вокруг, видеть мешают. Переживет. Справится. Как и всегда. Чего еще можно ожидать?

«Все в порядке» — фраза, что выжжена под кожей, и ничем ее не вывести. Но ничего страшного.

— Все в порядке. Еще не умер, но спасибо, что спросил, Чонгук. Ты правда хочешь узнать, как я или…? — Тэхен никогда не любил тянуть резину, особенно когда люди скрывали за своим показным радушием желание что-то разузнать, и научившись за годы видеть людей насквозь, сам взял на себя привычку всегда говорить все, как есть. — Я по делу, но твое состояние меня также интересует. — Ты достал? — Ага. Достал. — Встретимся в парке через час, — коротко отвечают на той стороне линии перед тем, как сбросить звонок. — И не опаздывай. — Как скажешь, — скучающим тоном произносит, откладывая телефон к прикроватной тумбочке, и устало проведя ладонями по лицу и кучерявым волосам, Тэхен тяжело выдыхая, плетется в ванную комнату.       Лишь в свете лучей восходящего солнца на тумбочке одиноко лежало золотое кольцо, переливающееся яркими цветами на аккуратной выведенной гравировке.