Гроб раздумий для вампира с котами

Альмадеус Хичкок Самый Страшный жил себе поживал в старом карпатском замке, никого не трогал, починял свой осыпающийся дом. Как и положено приличному вампиру, кусал проезжих, туристов и местных крестьян. Не до смерти, тьма сохрани. Кушать-то хочется! Но трогать при этом воняющие парфюмом, кремами, дезодорантами и шампунями тела было совершенно не обязательно. Альмадеус проклинал всю косметическую промышленность разом, а сетевиков особенно. Пока не появились эти, как выразился Альмадеусов дед Церсарь, трахнутые в ухо эйвоны с орифлеймами, не-жить было можно. Но теперь последняя местная беднота благоухала не потом и перегаром с семками, а пионами с нотой морского бриза. Или, простигосподи, ветивером и космофрутом. С другой стороны, свой, иногда приметный личный аромат, стало проще маскировать. Время шло, не-жизнь менялась вместе с миром вокруг. Альмадеус привык пшикаться всяким-разным перед выходом из дома, стал заказывать по каталогам смокинги — старые поизносились, штиблеты и галстухи. Потом до их горной глуши добрался интернет и не-жизнь заиграла новыми красками. А в ближней деревне, существующей за счет туристов, открылась доставка Озона. «Дед Церсарь, — отписывал Альмадеус в Телеграм, — позвольте испросить совета вашего. Как вы справляетесь с одиночеством? Последнее время стало мне тоскливо, хоть ложись и помирай. Но ведь не выйдет, эх, грустно. Я пересмотрел терабайты фильмов, прочитал море книг. И что? С кем поделиться и обсудить?» Добрый дедушка позвонил прямо в Телеграм, лень ему стало по клавишам молотить. Отчитал внука на совершенно незнакомом диалекте, обозвал (Альмадеус понял из контекста, что это оскорбление) нубом, думером и просто отсталым кретином. — Во-первых, можем перетереть с тобой за Магистра или что ты там смотришь? — сказал дед. Альмадеус опешил. Помялся немного, уточнил смысл некоторых слов, заработал еще пару обидных прозвищ. — Альми, малыш, регайся ВКонтакте, подписывайся на разные группы и смотри-читай. Найдешь ты себе друзей по интересам. Наверняка есть группы вроде «Ностальгия по вампирам», ха-ха. Или «Вампирнаци. Только кровь!». Да свою создай, в конце концов. Будь проще, и люди к тебе потянутся. — Вы смеетесь надо мной, — загрустил Альмадеус. — Конечно! Иначе я бы давно вздернулся на осиновом колышке. И давай на «ты» уже переходи. Высокого Двора давно нет. Перед кем выделываешься? — Привычка. Манеры джентльмена — это броня от внешнего мира, — чопорно добавил Альмадеус и поправил удушливую петлю галстуха. — Так, внучек. Ты мне это прекращай. Броня ему, понимаешь. А кому тут лечь и помереть захотелось? Не снимая брони, твою мать! Звякнешь мне, как заведешь аккаунт хоть в которой из соцсетей. Понял? Постучусь тебе в друзья, расскажу чо как, а дальше сам. — Хорошо. — Поменьше покорности в голосе, Альми. Ты Самый Страшный или конь в пальто? Кстати, местные как к тебе относятся? Не обижают? — Немного достали своей любовью, — поежился Альмадеус. — После «Сумерек» меня тут чуть мэром не выбрали. Еле отбился от такой высокой чести. На самом деле едва ли пара человек поняли и поверили, что я настоящий. Миз Майер наверняка одна из таких… Откуда она могла знать про свечение??? Дед похмыкал многозначительно, но не стал ничего опровергать и доказывать. — Пусть лучше замок отреставрируют, вампирофилы, тоже мне. — А, дед Церсарь, вы же, то есть ты уже намекал на это. Я написал куда следует. Мой дом включили в национальное наследие, представляете? Представляешь? — А деньги-то, деньги когда выделят? — нетерпеливо заерзал дед. — Ты, если что, ко мне перебирайся на время реставрации. Знаю я этих работяг. Из гроба достанут, чтоб спросить: насяльника, Рустам плитка весь наклал, циво дальце делать будим? — передразнил кого-то он. Альмадеус захихикал совсем не как джентльмен. — Я же туристический объект. И ты тоже. Требуй бабки, мне уже отстегнули и пристроили заднее крыльцо окнами на север, чтоб я вечерний кофе вкушал, — похвастался дед. — А я хотел попросить окнами на закат, — оживился внук. — Не стоит рушить миф о том, что солнце нам неприятно. «Сумерки» сумерками, но древние легенды прочнее. Кузен твой, Саваофтрий, слыхал, что отколол? — Нет, — поежился Альмадеус. Кузена он недолюбливал за наглость и повышенное либидо. — Пытался отжать у иудеев какой-то пустынный храм себе под «скромный домик в деревне», мотивируя тем, что он тут живет. Дддебилушка! — Упокоили? — с надеждой спросил Альмадеус. — Нет, хуже. В армию служить отправили! — А??? — В контору официальную заявился. Днем! Эти жуки хитрые не стали сенсацию раздувать, наоборот, легализировали этого думера, доки выдали, пообещали подумать насчет храма и ремонта, а потом спросили: «Господин Мотылевич Саваофтрий, вам восемнадцать лет есть? Есть! Гражданин Израиля? Гражданин! Вот вам форма и автомат, кругом, шагом марш служить Родине!!!» Альмадеус давно так не смеялся, наверное, с самого детства. Дед поворчал про конспирацию, но тоже посмеивался весьма злорадно. После того разговора Альмадеус сделал попытку погрязнуть в интернете. Попадались ему статьи на тему мировых сетей, пропащих подростков и взрослых, пролистывал не без любопытства, но так и не смог понять: зачем там пропадать? Нашел, скачал, посмотрел или прочитал. И все, собственно. С появлением аккаунта ВКонтакте времени на интернет стало уходить чуть больше. Появились осторожные знакомства и группы, в которых было чем потешить любознательность. Альмадеус залип на котиков. Вот тут стали появляться провалы в памяти. Куда девались часы, отведенные для сна в традиционном гробу? Вампир сначала смущенно затирал в браузере следы, как будто кому-то было дело до того, что он любуется проделками мохнатых хулиганов. Потом махнул рукой и насоздавал на рабочем столе множество папок с фотографиями, видео и статьями о котах. Прогуливаясь по деревне, которая превратилась в образцово-показательный лубочный городок при замке захудалого барона, он стал примечать бесхозных животных, подкармливать и подумывать об усыновлении. А потом просто подхватил мелкого грязно-рыжего котенка, сунул за пазуху идеально чистого смокинга и, воровато оглядываясь, поспешил к дому. — Вот. Кушай. Это тебе молоко, это — сосиска, — сказал он рыжику. Мелочь испуганно забилась за плиту, но выползла чуть позже, все сожрала, напрудила в трех углах по очереди и утвердилась в замке. Прошло месяца три. — Рыжик, тебе нужен товарищ для игр, — вздохнул Альмадеус, снимая с плеча увесистого уже котенка. — Муа-муа, — ответил Рыжик и ловко сдернул напудренный парик с хозяина. — Чертяка, — умилился Альмадеус, глядя, как во все стороны летит пыль и пудра из раздираемого раритета. — И зачем я его носил? Жарко, голова чешется и вообще… Вампир расслабленно закинул ногу на ногу, развернулся спиной к компьютеру и продолжал наблюдать за котячьими играми. Рыжик как раз запулил стожок белых кудрей в дверной проем, перепрыгнул через него и метнулся за угол. Потом принялся нападать, выгибаясь дугой, бил лапой, подбрасывал парик в воздух, сам пугался и бросался прятаться… — Вот ведь! Надо купить камеру. Или сразу айфон? Какие кадры пропадают! Так появилось еще одно занятие и три новых кота. В деревне на обожествляемого вампира стали посматривать косо. — Господин Хичкок Самый Страшный, все ли у вас в порядке? — осторожно поинтересовался мэр, низенький толстячок в лопающемся на нем театральном сюртуке. Столкнулись они на Ратушной площади, где, собственно, и происходили все встречи. — Я произвожу впечатление неудачника? — надменно задрал подбородок вампир. — Ах, ну что вы! Просто без парика и смокинга вы выглядите гораздо, мнэ-э-э-э, моложе… И менее, мнэ-э-э-э, представительно. И эти пакеты с кошачьим кормом… Не комильфо, — мэр сопел, краснел, бледнел, но гнул свою линию. Он был в своем праве, по правде говоря. Альмадеус должен был блюсти традиции, работать на образ «настоящего карпатского вампира». Денежки задарма никто платить не станет. — Я совершаю покупки для своих питомцев. И себя. Вечером выйду при параде, — Альмадеус поколебался. — Если я откорректирую образ, это ничего? В стиле «Сумерек»? Парик не пережил нашествия котиков, а новый я не озаботился заказать, — вампир приподнял уголки губ. Про парик он бессовестно соврал. Запас их был таков, что хватило бы на вечность… Если бы не моль, которую он почти вывел. Альмадеус, осененный пугающей мыслью, несолидно помчался домой. Мэр что-то недовольно кричал вслед. То ли про разлагающее влияние молодежной моды, кроссовок и джинс даже на тысячелетних вампиров, то ли про согласие на роковой образ а ля «Эдвард блед». Замок встретил вампира тишиной и порханием одинокой моли перед носом. — Кис-кис, Рыжик! Где вы все, бандиты? Альмадеус бросил пакеты с покупками на стол и побрел в самый дальний коридор, к своему любимому гробу раздумий. Там хорошо и печально думалось. О том, что котики живут еще меньше людей, а он успел привязаться к своим пятерым питомцам. О том, что обращать котов — это моветон, но… Крышка гроба была откинута еще неделю назад. Дел было столько, что не до лежаний, а вот поди ж ты. Темнота в гробу раздумий была неоднородной. Она мурчала и сопела. А стоило взяться за крышку для упора и начать поднимать ногу, тьма открыла много-много светящихся глаз. — Пресвятая Богородица! — воскликнул Альмадеус и чуть не перекрестился с перепугу. — Мряу, — ответила тьма и зашевелилась, помаргивая разноцветными фарами глаз. — Заразы! Напугали-то как, — вампир облегченно выдохнул. — Подвиньтесь. Черныш, твой филей слишком велик. Ай, Белка, не цапайся, ложись мне на живот. Всем места хватит. Какие кадры пропадают, — опять пожалел он. Хотя с другой стороны, хорошо, что никто не видит, как чопорный господин Хичкок в покрытых кошачьей шерстью джинсах и худи предается ничегонеделанью в гробу. И пятеро котов покрывают длинное тело сплошным меховым ковром. Утро началось с трезвона входного звонка. Альмадеус с трудом выбрался из гроба раздумий, покряхтывая, как старикашка. — Неужели никто не запатентовал еще котов как снотворное? — проворчал он. — Иду-иду. Опять доставка… Достали! — решился употребить Альмадеус выученное современное слово. Пока никто не слышит. — Петро? Ты что, единственный курьер в конторе? Что-то ты зачастил, — полюбопытствовал Альмадеус, отперев дверь. Симпатичный паренек белозубо улыбнулся. Он был кареглаз и темноволос, как и его отец, которого когда-то кусал Альмадеус. Вампир тихонько вздохнул про себя. — Мне в удовольствие видеть вас, господин Хичкок, — честно лупнул глазами Петро. — Тут еще доставка особая. Минуту. Он быстро сложил пирамидкой коробки элитного кошачьего корма и помчался обратно к машине. — Вот. Собрал по округе. У вас им точно будет лучше. В большой картонке из-под крупной техники сидели разновозрастные и различной степени заморенности коты. Смирно сидели, не разбегаясь и почти не дыша. И смотрели на вампира… с надеждой? Хотя кто поймет этих созданий? Альмадеус глянул на «подарочек», на дарителя, снова на котов-кошек. Петро поедал его глазами не хуже котиков. — Группа крови у тебя какая? — Первая. Отрицательный резус, — вытянулся во фрунт Петро. — Если тебе не претит роль деликатеса, прошу, — вампир махнул рукой в сторону кухни. — Я еще не пил кофе, только встал. Печенье есть, зефирки… — Альмадеус душераздирающе зевнул. — А вы чего застыли? Вылезайте, пушистые, знакомьтесь с туземцами. Рыжик, кыс-кыс, иди сюда, у нас новенькие! — заорал он. Коты, опрокинув коробку, хлынули разноцветной волной на вкусные запахи с кухни. Альмадеус подергал носом. — Плакала моя колбаса. Вот черт. Я же на столе оставил вчерашний пакет с покупками. Петро хихикнул. — Если у вас есть из чего, я могу приготовить по-быстрому завтрак, — предложил он. — Пойдем искать. Потом мыть этих проглотов. Коробку корма, кстати, прихвати. Ты можешь задержаться? На работе тебя не потеряют? — Нет, — жизнерадостно заулыбался Петро. — Сегодня воскресенье. Ой. — Ага. Спалился, — с удовольствием выговорил еще одно модное слово Самый Страшный вампир в округе. Шея у Петро была замечательная: крепкая, высокая, с трепещущей венкой под смуглой кожей. Альмадеус сглотнул. Да и вообще… Ладный парень. А там посмотрим.