Птичка

— Кажется, — устало пробормотал юноша, — я схожу с ума. Светловолосый хлопнул ладонями о колени и поднял голову к небу. С появлением альфы в пансионе, вернее с появлением старшего в качестве учителя, увеличилось число молодых омег, что жаждало внимания противоположного пола. И Чонгук соврал бы, если бы сказал, что ему всё равно. Очевидно, нет. Чонгук давно признался себе, что любит до невозможности. Когда он думал о Тэхёне, сердце начинало биться быстрее, как если бы оно пыталось вырваться из груди. Каждый раз, когда Чон видел его, дыхание становилось более частым, а руки начинали трястись от волнения. Он чувствовал, как лицо горит от жара, а глаза начинают блестеть от счастья, когда Ким смотрит на него и едва заметно улыбается. Каждый раз, когда юноша слышал его голос, он чувствовал, как сердце подпрыгивает от радости. Вот так он любил. Мысли об альфе, неожиданно появившиеся снова, заставили младшего непроизвольно улыбнуться, однако он быстро встрепенулся, приходя в себя. — Очнись, Чонгук, — пробормотал он самому себе, — держи себя в руках, — нахмурился он. Родители Чона и Кима были старыми друзьями и часто встречались на различных мероприятиях, которые они или проводили сами, или их звали. Они всегда говорили о том, что их дети должны познакомиться и подружиться. Сначала молодые люди вообще не обращали друг на друга внимания. Младший думал, что альфа был скучным и занудным, а тот считал Чона слишком эмоциональным и безответственным. Они оба были уверены, что не имеют ничего общего. До определённого момента. Первые встречи были напряженными. Они часто спорили и не могли найти общий язык. Родители обречённо и устало вздыхали, не понимая, почему их дети не могут поладить. Но по мере довольно частых встреч молодые люди пришли в взаимопониманию, привыкли к присутствию друг друга в своих жизнях. Светловолосый понял, что старший не такой, каким казался. Они начали делиться своими интересами и увлечениями, омега узнал, что он любит читать, а Тэхён узнал, что младший обожает сладкую вату и ненавидит учительницу по философии. Общий язык с родителями альфы, юноша нашёл сразу, как и альфа с его. Чонгук очень уважал тётушку и дядюшку, они стали для него очень близкими людьми. Мистер Ким всегда относился к Чонгуку, как к собственному сыну, баловал и ласково называл маленькой птичкой. Тётушка кормила его рисовыми пирожками, подмигивая, намекая на любовь Тэхена к омегам с хорошим аппетитом. Отец Чонгука пригрозил альфе пальцем, без разговоров доводя до ума Кима, что не потерпит слёз своего сына. Мама младшего улыбаясь, лишь ободряюще похлопала темноволосого по плечу. Они были такими разными, но, казалось, такими влюбленными. Он — мягкий и добрый, всегда был готов принять и понять омегу. Чонгук же — упрямый и гордый, всегда стремящийся показать свою независимость и нежелание подчиняться. Их отношения стремительно развивались, однако юноша не мог понять своих чувств до конца. Он испытывал нежность и радость при каждом взгляде на альфу, слыша его смех, ощущая тепло его рук. Эти моменты всегда наполняли сердце юного омеги счастьем, и ему хотелось сохранить их навсегда. Младший задумывался над их совместным будущим, о том, как они будут идти по жизни вместе, сдерживая улыбки и искренние разговоры. Но в то же время страх перед неопределенностью заставлял его колебаться и задаваться вопросами: «Не торопимся ли мы? Что, если я не тот самый для него?» Эти противоречия вызывали у Чонгука постоянную тревогу. Ему было страшно причинить боль любимому человеку, он сам не мог разобраться в своих эмоциях, боялся разочаровать Кима, открыть ему свои сомнения и страхи. Кажется, что если бы омега сказал ему о своих переживаниях, то альфа сочел бы его гордецом, которого не заботят чувства других. Младший не хотел, чтобы Тэхён чувствовал себя обманутым или ненужным. Сердце Чона переполняла подавленность, нарастало ожидание, которое порой затмевало радость от общения. Омега прятал или пытался прятать свои переживания за улыбкой и нежными взглядами, но внутри светловолосого терзали вопросы и неуверенность. До сих пор терзают. Младший по сей день старается находить утешение в своих чувствах, размышляя о том, что, возможно, такое состояние — это тоже часть любви. Несмотря на неясность, он продолжает дорожить каждым моментом, проведенным со старшим. Юноша осознавал, что рано или поздно придётся разобраться в своих чувствах, и, возможно, откровенный разговор с ним станет тем шагом, который поможет разрешить внутренние терзания. Разговор состоялся, терзания остались. Тогда Ким слушал его внимательно, не перебивал и лишь изредка задавал вопросы. Альфа не сказал этого прямо, но младший понял, что его решимость разорвать отношения казалась Киму крайне болезненной. Однако, Тэхён уверил юношу, что его ум попытается рационализировать этот шаг, исходя из ситуации, в которой они находились. Старший сказал, что надеется, что вскоре омега обретет внутренний покой и счастье. На данный момент он знает, что это решение — единственный способ обеспечить им обоим возможность для понимания. Младший снова не заметил, как погрузился в свои мысли, на его лице появилась грустная улыбка. Юноша сидел на скамейке, рядом с другими воспитанниками пансиона. Чонгук закатил глаза, едва слышно цокая из-за смешинок, послышавшихся от омег. Чон не был изгоем, он просто был другим. Единственным, кто, казалось, равнодушен к их новому учителю. Аллах, даже звучит смешно. Слегка небрежно поправив берет на голове, что фигурировал как одна из обязательных составляющих формы, омега уставился на альфу, который, к слову, появился в окружении учеников. — Учитель, пожалуйста, помогите нам с уроками, — лепетал милый парень, практически прижимаясь к боку Кима, младший лишь фыркал, мысленно проклиная каждого, кто желал обратить на себя внимание. — Вы не поможите нам? — А вы вскоре снова уйдёте от нас и будете лечить? — подал голос другой омега. Альфа медленно шёл вперёд, периодически с улыбкой глядя на юных прекрасных созданий, что, к сожалению или счастью, совершенно его не заботили. Ким оказался здесь, отчасти, из-за Чонгука. Он работал в местной больнице, но когда выяснилось, что в пансионе у омеги нет учителя, заботливый Ким решил оказать свою поддержку и помощь. Разум Кима был полон мыслей об омеге. С его прекрасными глазами, трогательной улыбкой и веселым характером, омега стал его сияющей звездой. Каждый раз, когда они виделись, сердце темноволосого билось быстрее, а улыбка не сходила с лица. Он не мог оторвать взгляда от юноши, словно весь мир вокруг них замирал, оставляя только его и никого больше. Тот разговор с омегой, действительно дался ему тяжело, хоть Ким и старался не показывать этого младшему. Когда он понял, что младший не может разобраться в своих эмоциях, в его сердце возникли смешанные чувства. Старший почувствовал себя обязанным поддерживать его и быть рядом, как по-настоящему любящий человек. Однако понял, что от этого омеге будет лишь хуже. Тэхён знает, что, разрывая всё, он может дать светловолосому возможность разобраться в своих чувствах без давления, которое они накладывали друг на друга. Альфа принимает решение ждать, сохраняет нотку надежды — возможность, что со временем Чон поймёт истинные чувства и найдёт себя. Ким обязательно дождется. — Надеюсь так и будет, — снова слегка улыбнулся мужчина, выходя из собственных размышлений, что снова неожиданно настигли его. — Как? Вы собираетесь нас оставить? Как это неприятно, — широко раскрыв глаза в изумлении, удивился один из омег. — Что вы, я обязательно буду вас навещать, — поторопился утешить омег Ким, останавливаясь у одной из скамеек. — Надо же, — возмутился Чон, резко вставая с насиженного места, — какой довольный, — прошептал омега, стискивая потрепанную обложку в ладонях. Он выдохнул, успокаивая разбушевавшиеся нервы и натянув лёгкую улыбку, взял курс на Кима. Внутри омеги, словно ядовитый цветок, росла ревность. Она была маленькой, почти незаметной, но со временем становилась все больше, отравляя чувства юноши. Одновременно с ревностью, в сердце юноши царила радость и блаженство от осознания того, что наконец омега понял, что этот человек — тот, с кем он хочет пройти сквозь жизнь. Конечно, он боялся. В нём теплилось и чувство страха и тревоги — страха потерять альфу, тревоги перед тем, что не все может сложиться так, как младший надеется. Однако вместе с этим ощущает силу и уверенность в том, что их любовь сможет преодолеть любые трудности и испытания. Теперь Чонгук понимает свои чувства, готов открыться и довериться Тэхёну. Омега чувствует, что это именно тот человек, которого он искал, и теперь юноша смело идет навстречу своему счастью, готовый принять его в полной мере. — Месье Ким, — любезно улыбаясь начал омега, пытаясь себя успокоить, — месье Ким, позвольте узнать, это ли задания на дом? — Чонгук, не глядя, начал листать страницы книги, что прижимал к груди. Дождавшись, пока одноклассники оставят их наедине, по причине незаинтересованности предметом и, в принципе, заданием на дом, светловолосый прекратил листать несчастные страницы. Альфа усмехнувшись, оглядел чересчур взволнованного юношу и придвинулся к нему ближе. — О чём это ты? — Очнись неумеха, — прохрипел омега, — очнись, приди в себя, — продолжал шептать, глядя старшему в глаза и хмуря аккуратные брови. Юноша оглянулся, удостовериваясь, что никто не обращает на них внимания. По инициативе младшего никто в пансионе не знал о том, что они знакомы. Так Чонгуку, правда, было спокойнее. Никаких злых и завистливых взглядов, никаких сплетен и прочего. — Я не помню, давал ли задания, — продолжал Ким, неотрывно глядя в большие глаза омеги. — Верно, — начал Чонгук, затем, с улыбкой, чуть поклонившись, поздоровался с воспитательницей, — ты и не давал, — закончил он, стирая улыбку с лица и захлопывая, вероятно, даже черезчур громко, книгу. — Тогда, почему ты ко мне подошёл? — с нежной улыбкой поинтересовался альфа, явно наслаждаясь близостью с юношей, что совершенно не разделял его радости. — Ты времени не теряешь, как я вижу, — обиженно выдал младший, смотря на старшего в упор. — На что я его не теряю? — На то, чтобы за омегами ухаживать, — резко ответил омега, сам того не ожидая. Юноша нервно дышал, совершенно не зная куда себя деть. Ким неверяще усмехнулся, отводя глаза в сторону. Младший нервно сглотнул, прожигая взглядом повеселевшего альфу. Тэхён оглядел весь двор и снова вернул взгляд чёрных глаз на омегу. — Я холостяк и делаю всё, что мне угодно, — улыбнулся, явно издеваясь. — Ах, конечно, — также улыбнулся Чон, чуть закусывая нижнюю губу, — ты свободный мужчина, как же, делай всё, как тебе хочется, какое мне до этого дело, — отвёл взгляд Чонгук, складывая руки на груди и прижимая несчастный учебник к груди. Тэхён с ухмылкой продолжал наблюдать за юношей. Его птичка не довольна, Аллах. — Знаешь, я просто хотел обратить твоё внимание, возможно, не стоит тебе ухаживать за учениками пансиона столь явно, — непринуждённо пролепетал младший, возвращая взор в сторону альфы. Недовольство омеги невероятно тешило самолюбие старшего, Ким неотрывно глядел в эти невозможные, до боли любимые глаза, словно золотые орехи, сверкающие теплым и нежным оттенком. Они словно были наполнены мягким светом и загадочной глубиной. Их теплая пронзительность заставляла сердце Кима трепетать от красоты и загадки. — Да? Неужели? — наигранно удивился альфа, с силой заставив себя оторваться от разглядывания, — если я скажу, что я ни за кем не ухаживал? — поинтересовался старший, засовывая руки в карманы брюк. — Со стороны кажется иначе, — заметил омега, с укором глядя на Тэхёна. — Думайте как хотите, Чонгук, — улыбнулся Ким, подходя ещё ближе, — в этом пансионе меня не интересует ничего кроме работы, — закончил он, наблюдая за реакцией юноши. Младший удивлённо зыркнул на старшего, чуть пятясь, желая сохранить дистанцию. — Хотите сказать, вас никто здесь не держит? — прошептал еле слышно. — Никто. — Что ты несёшь… — начал младший возмущенно, так чтобы Ким не услышал, — ты же любишь меня, — уверенно выдал он, с вызовом глядя на старшего. — Чонгук, — улыбаясь начал альфа, и дождавшись вопросительного кивка омеги, продолжил, — как же вы в себе уверены. Лицо Чонгука исказилось в недоумении. Внутри него разгорается целый океан чувств — страх, грусть, боль. Его сердце замерло, а на лице застыла гримаса неверия и разочарования. — Так ты не любишь меня? — заломил брови омега, — не любишь? — тише добавил он. Младший выжидающе глядел на Тэхёна. Ладони вспотели, по телу прошёл табун неприятных мурашек. — Нет, — вдруг сказал Ким, — не люблю. Врёт, конечно, врёт. Любовь к омеге была страстной и безудержной, как вихрь, который обрушивается на мир, разрушая все на своем пути. Ким видел в младшем огонь, который сжигал его душу, и в то же время дарил бесконечное тепло. Его сердце билось сильнее, когда светловолосый был рядом, а мысли о нём занимали кимов ум днем и ночью. Он был готов идти за Чоном даже сквозь огонь и воду, потому что без омеги его жизнь казалась бесцветной и пустой. Его любовь была безграничной и безусловной, словно он был готов покорить весь мир ради прекрасной улыбки Чона.

— Как надолго тебя хватит? — подумал про себя Ким.

Чонгук почувствовал себя так, как если бы он был в тумане. Казалось, он не мог видеть ничего вокруг себя, ничего, кроме тёмной и холодной пустоты. Он не мог слышать ничего, кроме звука собственного сердца, которое разбивалось на куски. — Вот как, — не своим голосом прохрипел омега, — я понял, извините, месье Ким, — он слегка улыбнулся, — не смею Вас больше беспокоить. Последний раз взглянув на Кима, младший удалился, направляясь в сторону выхода.

***

— Думаешь я тут от горя умираю? — дуя губы, начал омега, расстегивая пуговицы ночной туники, — не дождёшься, самовлюбленный индюк.

***

Темноволосый лежал на ещё не расправленной кровати, окруженный тёмной комнатой, и с улыбкой и любовью смотрел на маленькое фото, которое держал в руках. На фотографии были изображены семьи Ким и Чон, а самое главное — его любимый человек, его маленькая птичка. Он вспомнил тот день, когда была сделана эта фотография, вспомнил то, как омега даже рядом с ним стоять не хотел. Ким всегда носил фотографию с собой в кармане пиджака. Старший улыбался, нежно поглаживая указательным пальцем недовольное личико юноши. — Чонгук, — прошептал он, прижимая фотографию к губам, — с ума меня сводишь. Внезапно, старший услышал легкий стук в окно. Темноволосый повернул голову и увидел, что кто-то бросает маленькие камни в его окно. Стук повторился, и он услышал тихий голос, сбивший его с толку. Тэхён вскочил с кровати и быстро отодвинул плотную ткань шторы. Тут, во дворе его дома, стоял Чонгук, перебирая в руках маленькие камни. — Тэхён, — начал омега, заломив брови, — открой дверь, — он показал пальцем на вход.

— Ай Чонгук, ай, — выругался тихо Ким, открывая окно.

— Чонгук, ты что? — обратился он к омеге. — Тэхён, ну открой. — Вот ещё, — усмехнулся старший, намереваясь закрыть окно, — я устал, Чонгук. Прошу тебя иди обратно и ложись спать, не веди себя как ребёнок. Омега хмыкнув, занес руку для нового броска, явно неудовлетворенный ответом альфы. — Постой, — остановил его Тэхён, боясь, что окно без зазрения совести будет разбито, — сейчас, — выдохнул он обречённо, — сумасшедший, — пробубнил, зыркнув на младшего, что опустив руку и выкинув камни, смиренно ждал, покачиваясь в ожидании то вперёд, то назад. Отойдя от окна, Тэхён взял со стола ключ. — Аллах, дай мне сил, — протараторил он, крутя его в руках. Альфа снова подошёл к окну и бросил ключи Чону. Те упали на землю и младший быстро подхватив их, пошёл в сторону двери. — Чонгук, какой позор, — бубнил он, прокручивая ключ в двери, — бегаешь за альфой, — продолжал ворчать, направляясь на второй этаж к альфе. Дверь в спальню распахнулась, сердце забилось быстрее, и младший почувствовал, как сильно нервничает. Там, внизу, омеге было ничуть не страшно, Чон бы с удовольствием покидал в окно альфы ещё камней, однако сейчас он стоит перед старшим совершенно беспомощный и уязвимый. — И зачем ты пришёл? — устало выдохнул альфа, пропуская младшего в комнату. — Ты сказал, что не любишь меня, — глядя в глаза Киму, ответил омега. Казалось, старшего это развеселило и он усмехнувшись, отвёл взгляд, следом сразу его возвращая. — Ах, верно. Омега продолжал выжидающе смотреть на Кима, однако тот не спешил что-либо говорить, наслаждаясь недоумением светловолосого. — Ты любишь меня? — Нет, не люблю, — также отвечал альфа, щуря глаза. Омега прикрыл глаза, мысленно считая до трёх и медленно выдыхая. — Послушай, Тэхён, — начал он, глядя куда-то в пол, — это уже третий раз. — Я не веду счёта, — заметил альфа, хмуря брови, — мне десять раз повторить? Омега поджал губы, отворачиваясь от альфы ровно на секунду. — Если десять раз сказать, то сбудется, — наконец выдавил Чон, снова глядя в глаза альфе. — Тем более, — покачал головой Ким, смотря за реакцией Чонгука, — давай, — задумался он на секунду, — сделаем это правдой. Омега вскинул бровь, принимая всё сказанное старшим. — Ладно, — кивнул младший, складывая руки на груди, — хорошо. — Не люблю. — Четыре, — продолжая смотреть в глаза альфе, проговорил младший. — Не люблю. — Пять. — Не люблю. — Шесть, — громче сказал младший. — Не люблю, — тяжело выдохнул, прикрывая глаза. — Семь. — Не люблю тебя, — промолвил ещё тише. — Восемь, — еле дыша считал омега, поджимая в ожидании губы. В его глаза, словно две капли росы на лепестках роз, сияли теплым мерцанием, словно огонь в ночи. Они загадочно моргали, словно таинственные окна в душе, отражая всю глубину чувств и эмоций. Он ждал. Тэхён готов был утонуть в этих глазах, словно в океане теплой страсти и нежности, увлекаясь в бездонные просторы мудрости и красоты. Этот взгляд точно прикосновение к сердцу Кима, мгновение волшебства, которое невозможно забыть. — Я тебя, — начал альфа медленно, возвращаясь в реальность, — не люблю. — Девять, — омега затаил дыхание, выжидая ответ. — Я… Тихо ойкнув, омега поддался вперёд, притягивая брюнета к себе за шею, не давая шанса договорить. Их губы слились в поцелуе, аккуратном и очаровательно нежном. Альфа перехватил инициативу, прижимая младшего за талию к себе. Губы омеги, мягкие и ласковые, словно розовые облачка, медленно сжимались, передавая тепло и страсть, что накопилась за всё время разлуки. Тэхён поцелуями бабочками перешёл на щеки светловолосового, нежно смакуя сладость, что мёдом оседала на его губах. Он гладил осиную талию возлюбленного, продолжая прижимать к себе ближе и ближе, боясь отпустить и потерять, упустить. — Моя птичка, — шептал он в ухо омеги, — моя маленькая птичка, — гладит по щеке, отстраняясь и заправляя за поалевшее ушко выбившуюся светлую прядку. — Останься со мной, — просил Ким, снова прижимаясь к омеге и ведя носом по нежной коже челюсти, — прошу останься. Чонгук с нежностью смотрел на старшего, тяжело дыша от близости с любимым мужчиной. Он положил ладони на щеки старшего, нежно поглаживая чуть щетинистую кожу кончиками пальцев. — Я знал, что врёшь. — Вру. Омега приоткрыл рот, снова примыкая к желанным губам. Продолжая нежно прикасаться друг к другу, они начали целоваться вкуснее, желаннее, словно пытаясь передать все свои чувства через поцелуй. Руки альфы ласкали тело омеги, вызывая у него приятные дрожь и желание. Их страсть только росла, и они погрузились в этот магический момент полностью, забывая обо всем, кроме друг друга. Их дыхание становилось чаще, сердца бились в унисон, а кожа горела от желания. — Что ты делаешь со мной? — прохрипел старший, немного отстраняясь. Он смотрел на Чона, чьи губы раскраснелись, дыхание сбилось, а глаза были всё ещё прикрыты, словно младший не верил в происходящее и боялся, что всё изчезнет. — Я останусь, — тихо выдал омега, прижимаясь лбом ко лбу Тэхёна, — останусь. Вспыхнувшая с новой силой страсть кипела словно лава внутри вулкана, не знающая пределов и готовая в любой момент вырваться наружу. Они сгорали от желания друг друга, и все вокруг казалось неважным и незначительным в сравнении с этим огненным пламенем, что объединяло их в эту ночь. Они слились в поцелуе, словно два полюса магнита, которые не могли оторваться друг от друга. Руки скользили по телам, раздевая их с такой страстью, будто каждое движение было последним и первым в их жизни. — Тэхён… — хрипел омега, прижимая целующего его старшего к своей шее. — Я безумно люблю тебя, птичка, — шептал как в бреду альфа, нежно целуя разгоряченную кожу возлюбленного. Стоны наполняли комнату, словно музыка страсти, их дыхание синхронно сливалось в одно, подчеркивая каждое движенье, каждое прикосновение. — И я тебя люблю.