Это был не сон

Хохот, доносящийся из слизеринской гостиной, можно было услышать даже на втором этаже Хогвартса. Но студентам было на это плевать, хотя после отбоя прошёл не один час. В который раз Гойл забыл навести оглушающее заклятие, и это, действительно, мало кого волновало, ведь повод был стоящий несколько снятых факультетских очков на утро. Дафна Гринграсс наконец-то отмечала своё совершеннолетие. Серебристо-зелёное подземелье было на удивление празднично украшено, а собравшиеся ученики с весельем поднимали свои бокалы в очередном тосте за виновницу торжества. Огневиски в приятном жжении разливалось по молодым телам, придавая им толику задорности и некого наслаждения. И всё вокруг было на своих местах. Гойл с Крэббом, как обычно, громче всех смеялись с нелепо брошенной фразой Нотта, Забини усадил на колени свою избранницу – старшую Гринграсс, младшая же в который раз пыталась отбиться от навязчивого Монтегю, а Малфой развалился на диване, привлекая к себе под бок Пэнси Паркинсон, которая, казалось, тает от любого прикосновения старосты факультета. За этот вечер они уже успели сделать всё, что бы их удовлетворило: напились огневиски, любезно предоставленному тётушкой Блейза, перемыли кости всем ныне обитающим в Хогвартсе гриффиндорцам, прошлись ботинками по ряду грязнокровок и даже несколько раз заставили шугануться сонных первогодок, которые выходили из своей комнаты от громкого шума, потирая глаза. Им осталось только переброситься несколькими пошлыми фразочками и разойтись по разным углам для утешения своей нарастающей похоти. Малфой чувствовал, что если он сделает хотя бы ещё один глоток, то он не только не сможет стоять на ногах, но ещё и прилюдно блеванёт на стол, поэтому отставил свой бокал куда-то в сторону, пьяно надеясь, что это была не пустота, а маленький столик, и притянул к себе за подбородок изрядно налакавшуюся Паркинсон. Девушка подняла свои огромные серо-зелёные глаза, в которых не читалось абсолютно ничего трезвого. Слизеринец мгновенно понял, что всё, что ему светит этой ночью – ванна старост и собственная рука. Хоть для многих он был законченной мразью, но никогда не стал бы трогать девушку, если она совершенно не соображает, что делает, даже если это Пэнси. У них вроде как отношения? Парень не мог однозначно ответить на этот вопрос. Да и в принципе, пока не было необходимости на него отвечать. Девушка всегда рядом с ним, делает всё, что тот скажет, и не так сильно раздражала, как остальные. Идеально. - Кажется, кто-то сегодня снова будет тренировать руку, - прыснул Нотт, изображая движение кистью в непристойном деянии. И именно в этот момент Паркинсон в отключке упала на колени Малфоя. Тот же схватил первую попавшуюся подушку и кинул в сторону Грэхема, который пытался увернуться, но лишь пролил своё пойло из стакана прямо на Асторию. И вот опять. Невинная шутка переросла в какую-то путаницу возмущений и громкого хохота. - У меня хотя бы рука – не вечная спутница, - подметил староста, аккуратно поднимая и откидывая Пэнси на спинку дивана. - Я, кстати, уже задумываюсь об отказе здороваться с тобой за руку, - подметил Забини, крепче обнимая Дафну. Нотт лишь закатил глаза на его высказывание и с цоканьем поднялся со своего места. - Из-за вас тут стало душно, поэтому я спать, - он махнул рукой куда-то в сторону камина и двинулся неровной походкой к спальне. - Мы точно засиделись, - сказала Астория, глянув на настенные часы, маленькая стрелка которых указывала давно за двенадцать. – Давайте расходиться уже. Малфой предпринял попытку хоть как-то растормошить Пэнси, чтобы уложить её в кровать, но это не принесло никакого успеха. Астория лишь покачала головой и сказала, что принесёт ей плед из спальни девочек. - Пойду воспользуюсь привилегиями старосты и отмокну в ванне, - усмехнулся Малфой, вставая с дивана. - То есть пойдёшь дрочить, - перевёл своеобразно эту фразу Блейз, спуская Дафну с колен. - Я просто не хотел выражаться при дамах, Блейз, - сморщился Драко. – Но спасибо, что прояснил ситуацию. Слизеринец не расслышал, что именно ему ответил друг, и просто удалился из гостиной, еле стоя на ногах. Ему нравилось это чувство лёгкости, когда голова не забита ненужными мыслями. Он двигался в сторону ванной комнаты старост, стараясь не шагать слишком громко. Встреча с Филчем явно не входила в его планы. Парень достал с третьей попытки палочку и почти беззвучно прошептал «Люмос», бредя по коридору. Портреты на стенах начали ругаться на него от внезапного света, что приносило только головную боль. Он проклинал Паркинсон за то, что та выпила лишнего и оказалась недееспособной в тот момент, когда так была нужна. И теперь Малфой еле плёлся, пытаясь выцепить в своей пьяной голове путь до пункта назначения. Да, он полностью винил в сложившейся ситуации Паркинсон, этим она жутко его бесила. Сильнее, чем когда не умеет вовремя заткнуться или же наоборот слишком молчалива. Она раздражала просто своим обожанием, вознесением Малфоя на уровень к Святому Мерлину или же Салазару. Но девушка всё ещё оставалась на уровне приемлемости по сравнению с другими, которые готовы были раздвинуть ноги лишь от одного взгляда слизеринца. Он был слишком популярен среди женской половины Хогвартса, и никто не мог объяснить почему. Возможно, во всём виновато его аристократическое происхождение или холод во взгляде и голосе или же красивые и чёткие черты лица, которые очень остро противостояли его личности местного засранца. Начиная с пятого курса он то и дело зажимался с какой-нибудь девушкой в различных закоулках Хогвартса. И было настоящим везением, что никто и никогда не ловил его за этим деянием. А возможно все просто пугались и не имели достаточной смелости, чтобы прервать Малфоя. Школа разделилась ровно на две половины: те, кто пускал слюни на него, и те, у кого начинали трястись колени от одного упоминания этого имени. Действовало ли на них влияние его отца? Он тоже не мог ответить на этот вопрос. Но даже такой исход событий ему нравился. Малфой спустя минут пятнадцать скитания подошёл к заветной двери и дёрнул за ручку, но та оказалось заперта. Он нахмурился, но вовремя вспомнил заклинание «алохомора» и зашёл в ванную, матеря про себя преподавателей, что решили закрывать всё на ночь. Староста отошёл задом от двери и принюхался к стоящему аромату. Приторно сладкий запах шоколада. Видимо кто-то недавно использовал ванную до него. Он вдохнул полной грудью, подмечая, что ему очень это нравилось. - Ты не подумал, что, если дверь закрыта, значит, тут занято, - раздался голос девушки, отскакивая небольшим эхом от стен. Малфой сморщился, не понимая, откуда исходит этот звук. Похотливое сознание или же в этой комнате, действительно, кто-то есть. Он слишком резко повернулся, осматривая комнату, а пьяный мозг долго пытался сфокусировать картинку. Первое, что тот увидел – это стройные ноги, сексуальные изгибы, которые скрывались под полотенцем и так сильно манили к себе. Он практически вплотную подошёл к девушке, которая от его действий сжалась сильнее, стараясь прикрыться, и только тогда поднял свой взгляд на лицо. Вздёрнутый угловатый подбородок, губы превратились в тонкую полоску, пылающие то ли от стыда, то ли от горячей воды щёки, аккуратный нос, глаза цвета шоколада и сдвинутые в недовольстве брови. Гермиона Грейнджер. - Отойди от меня, - шикнула та, сама отступая назад, тем самым давая рассмотреть своё еле прикрытое тело. Малфой не мог поверить своим глазам, что такие изгибы принадлежали самой главной заучке Хогвартса. – Язык проглотил? Выйди немедленно. - Я пришёл помыться, - всё, что он смог произнести в тот момент. Глупая фраза, ведь сознание уже точно покинуло пределы ванной комнаты старост. И лишь отголосок разума начал назойливо твердить «это же грязнокровка». - Ты пьян что ли, Малфой? – она попыталась поднять его взгляд ей на лицо, но это слабо получалось. – Здесь занято. Дай мне хотя бы одеться. Девушка не успела дотянуться до одежды, как слизеринец снова подошёл вплотную, уже оторвав взгляд от её тела и поднял его на лицо, смотря прямо в эти распахнутые глаза от неверия в сложившуюся ситуацию. Парень потянулся к ней рукой, пытаясь дотронуться до плеча, но Гермиона сразу же оттолкнула того от себя. - Ты что творишь? – гриффиндорка пылала от ярости. В тот момент она поняла, что ненавидела Малфоя всеми фибрами души, но никак не могла сдвинуться с места. Страх или любопытство, которое так присуще её факультету? - Ты вкусно пахнешь, - еле прошептал Драко, не отводя взгляд. Грейнджер просто не верила ни своим глазам, ни своим ушам. «Он просто в стельку», - пронеслось в её голове, и невольно обвела взглядом его лицо. Глаза блестели от огромного количества выпитого, что это было заметно даже в темноте. Платиновая чёлка уже становилась мокрой от влажного воздуха и прилипала ко лбу. Даже в таком состоянии девушка подмечала, что тот всё ещё оставался чертовски красив, и корила себя за такие мысли. Ведь это же Малфой, из-за которого та несколько раз рыдала в женском туалете от грязных высказываний в её сторону. - Я даже не знаю, как на это реагировать, и в последний раз прошу по-хорошему, выйди, - она старалась сохранять ровный голос и вскинула подбородок, показывая уверенность в себе. Малфой про себя подметил, что его раздражала эта гриффиндорская привычка. Он был чертовски пьян, раз мог засматриваться на грязнокровку, не смея отвести взгляд. Ему казалось, что если он это сделает, то та испарится. Но разве это и не было правильным решением? - Не хочу, - всё таким же шёпотом произнёс тот, в который раз подходя ближе, не обращая внимания на гневные и немного растерянные взгляды. Он, пользуясь ситуацией, дотронулся до её щеки и погладил ту большим пальцем. Гермиона застыла на месте, боясь двигаться. Ладонь слизеринца была немного шершавой, но движения были мягкими и… нежными? Она сама не заметила, как слегка наклонила голову в сторону его прикосновений. «Отойди. Оттолкни. Не ведись на это. Просто новый способ поиздеваться над тобой. Это же Малфой», - шептало подсознание Грейнджер, но та будто оказалась под заклятием оцепенения. Она осторожно наблюдала за его действиями, за выражением лица. Сдвинутые брови, между которыми образовалась морщинка, всё такие же стеклянные глаза и чуть приоткрытый рот. Он явно не понимал, что творит. И, казалось, что в любую секунду отпрыгнет, начнёт демонстративно вытирать ладонь об мантию словно от грязи и сыпать новую порцию оскорблений. Ведь это было настолько привычно. Но нет. Малфой всё так же близко стоял, выводил круговые узоры на её щеке и, кажется, о чём-то думал. Он еле заметно провёл языком по нижней губе, привлекая взгляд Гермионы, что не осталось незамеченным со стороны слизеринца. Всё произошло настолько быстро, что Грейнджер не успела никак среагировать. Усмешка, вторая рука на талии, которая привлекла застывшее тело ближе, закрытые глаза и поцелуй в приоткрытые губы. Гриффиндорка сильнее распахнула глаза и упёрла ладони тому в грудь, чтобы хоть как-то оттолкнуть от себя. Но Малфой был сильнее в несколько раз, поэтому попытки оказались слишком жалкими. Парень протолкнул язык той в рот и через пару мгновений почувствовал, что Гермиона начала отвечать. Они вдвоём не понимали, что происходит. И надо было оторваться друг от друга, разлететься по разным сторонам и сверлить ненавистным взглядом. Но каждый не хотел этого делать от слова совсем. Гермиона расслабилась и аккуратно положила ладони на шею Малфоя, поддаваясь моменту. «Неужели недотрах настолько сильно на тебя действует, что ты целуешься с грязнокровкой, а, Малфой?» - подсознание Драко ядовито шептало в его голове, стараясь вернуть того в реальность. Но это плохо получалось, потому что он сам себе отвечал «плевать, её губы слишком сладкие». Гермиона запустила свои тонкие пальцы в платиновую шевелюру и чутка сжала, подмечая, что его волосы были слишком мягкие и приятно растекались в её руках. Малфой на секунду оторвался от неё, заглядывая в глаза, которые уже заплыли дымкой желания. Он надеялся, что та его оттолкнёт, чтобы он перестал так сильно хотеть снова её поцеловать. Но Грейнджер лишь глубоко и рвано дышала, что заставило его снова припасть к её губам с особой жадностью. Рука, покоившаяся на талии, сместилась на достаточно упругую ягодицу и сжалась. Из-за этого действия Гермиона прогнулась в спине, прижимаясь к слизеринцу сильнее. Полотенце, которое еле прикрывало её тело казалось вот-вот сорвётся вниз. Гриффиндорка будто сама опьянела от привкуса алкоголя на языке Малфоя, просто по-другому объяснить её поведение невозможно. Она уже давно не слышала свой внутренний голос, пищащий в негодовании, пытаясь привести ту в чувства. Драко начал спускаться поцелуями ниже, опаляя и так разгоряченную кожу своим дыханием. Он оставлял влажные дорожки на шее, и это настолько сильно нравилась Гермионе, что та невольно издала еле слышный стон. От этого Малфой рывком прижал её к себе сильнее и будто зарычал, прикусывая кожу. «Как тебе на вкус грязь, Малфой? Настолько привлекает твою аристократичную жопу? Не забудь потом раз двадцать почистить зубы, а лучше промыть рот с мылом», - всё не унимался голос, ехидно посмеиваясь. Следующие действия Гермионы не ожидал никто из них, потому что она начала судорожно расстёгивать пуговицы на белоснежной рубашке Малфоя. Он слегка отпрянул, чтобы той стало легче и с настороженностью наблюдал за трясущимися руками гриффиндорки. Она не смела поднять глаза, боясь, что тот оттолкнёт её, и в тот же момент молясь, что он это сделает. Но парень стоял и понимал, что ещё чуть-чуть и он просто сорвёт с себя эту вещь, не переживая за оторванные пуговицы. Но пара неловких движений, и, вот, перед Грейнджер открылся слегка подкаченный торс юноши. Квиддич приносил пользу в виде подтянутого тела. Она сразу же провела подушечками пальцев по слегка выступающим кубикам пресса. Тот в момент напрягся, выступая ещё большим рельефом. Девушка медленно спустила мантию с рубашкой по плечам, и одежда бесшумно упала к ногам слизеринца. Гермиона не могла оторвать взгляда от настолько эстетичного тела, что невольно облизала губы и припала ими к достаточно широким плечам. Она целовала нежно, непривычно, вызывая табун мурашек по спине Драко. И он чувствовал, что возбуждение в области паха приносило еле ощутимую боль от узости школьных штанов. Гриффиндорка губами спускалась ниже, проводила языком по груди и аккуратно облизала ореол соска, заставляя Малфоя шумно втянуть воздух сквозь сжатые зубы. Ему безумно нравилось, что вытворяет грязнокровка, это так непривычно, неправильно, но так чертовски возбуждало. Одним движением руки тот достаточно резко стянул настолько мешающее полотенце и аккуратно провёл ладонью по изящному изгибу талии. Гермиона, казалось, и вовсе не заметила, что стоит перед ним абсолютно нагая. Она провела языком неровную линию от груди до челюсти слизеринца и прижалась к нему всем телом, не давая рассмотреть себя и тянясь за столь нужными губами в тот момент. Малфой крепко сжал пальцами её талию и затянул Грейнджер в очередной поцелуй. От его касаний кожа будто горела, его ладони обжигали и, казалось, вот-вот оставят ожоги на ней. Руки девушки не подчинялись в тот момент совершенно, поэтому она потянулась к пряжке ремня и всё теми же дрожащими движениями с лязгом отстегнули её. Она прекрасно чувствовала, насколько слизеринец был возбуждён, и понимала, что ему совсем не уступает. Пальцы задели стоящий колом член сквозь ткань штанов, от чего Малфой промычал в поцелуй и слегка прикусил губу грязнокровки в наслаждении. Он, не отдаляясь ни на сантиметр скинул ногами туфли и ждал следующих нервных движений. Расстегнув пуговицу и молнию не с первой попытки, Гермиона приспустила его штаны, которые моментально упали к лодыжкам. Она аккуратно провела ладонью по стволу, подмечая про себя размер и возбуждаясь сильней, хотя, казалось бы, куда ещё. - Вода в ванне ещё не остыла, - хрипло произнесла гриффиндорка, отрываясь от поцелуя, проведя языком по нижней губе Малфоя. Тот не сразу понял смысл брошенной фразы, а девушка уже отошла от него и медленно опускалась в воду, ныряя с головой. Это был последний шанс, чтобы развернуться и быстро уйти оттуда, коря себя за столь отвратительную ошибку. Но тормоза уже были отключены несколькими минутами ранее. Он, не медля ни секунды, стянул с себя остатки одежды и проследовал за ней, любуясь спиной Грейнджер и её тонкими плечами. Девушка села на ступеньку с противоположной от захода стороны в ожидании. Малфой не успел насладится чуть тёплой водой, что чутка остужало возбужденное тело, которое пылало в желании взять грязнокровку на каменном полу. Он подплыл к ней ближе, аккуратно рукой раздвинул ей ноги и уместился между ними. Парень смотрел на её раскрасневшееся лицо и шоколадные глаза, которые будто горели адским пламенем. Она притянула того за шею, вовлекая в очередной поцелуй. Рука слизеринца в этот момент с несвойственной ему нежностью провела по внутренней стороне бедра, подбираясь к заветному месту. Вопреки его ожиданиям, Грейнджер раздвинула ноги шире, будто, с радостью приглашая. Она делала всё правильно, что было настолько для него удивительно. Все её действия ему нравились и не отторгали, хотя голос в голове всё не унимался и пытался призвать того к рассудку. Драко провёл пальцами по очень возбуждённому месту и получил в ответ характерный стон, который прозвучал прямо тому в губы. Он слегка надавил большим пальцем на клитор гриффиндорки, заставляя ту выгибаться в его руках. Круговые движения по чувствительной точке сводили девушку с ума. Она сильнее к нему прижималась, пожирая с особым желанием губы, зарываясь пальцами в платиновые волосы, сжимая их и слегка оттягивая. Реагировала слишком остро и так податливо на каждое действие, на каждое прикосновение. Малфой, не раздумывая, ввёл в неё сразу два пальца и сразу подметил, насколько она горячая, насколько легко из-за её возбуждения они вошли, насколько она узкая внутри, хотя абсолютно все действия явно отмечали, что та уже не девственница. Слизеринец начал быстро двигать пальцами, ловя губами каждый стон, который раз за разом наполняли чашу его удивительной выдержки. - Пожалуйста… - еле проговорила Гермиона, заглядывая тому в глаза. Он бы и не понял, что она что-то сказала, если бы не уловил шевеление губ. – Пожалуйста… - уже чуть громче. – Драко… И вот, спусковой крючок сорван. Он резко отдёрнул руку и пододвинул её бёдра ближе к себе, удобнее устраиваясь. Взгляд в её глаза, толчок вперёд и вход на полную длину. Гермиона резко вскрикнула в наслаждении и, закрыв глаза откинула голову назад. Драко не спешил начинать двигаться, пытаясь привыкнуть к ней, к её узости. Он наклонился к её шее, оставляя влажные поцелуи и начал медленно двигаться. Оказывается, Грейнджер обладала совсем не тихим голосом. С каждым толчком её стоны эхом отскакивали от стен, и в тот момент это была самая приятная музыка для ушей Малфоя. «Драко…» - резко проскочило в его голове, вспоминая, что она только что впервые в жизни назвала его по имени. - Повтори, - прорычал тот ей в ухо, закусывая мочку. - Что? – сквозь стоны выдавила та, жадно хватая ртом воздух. - Моё имя, - он целовал её за ухом, принося щекотное чувство, водил носом по щеке. Эти нежности были несвойственны Малфою, он сам удивлялся от своих действий. Он впервые так себя вёл, и в тот момент это не казалось чем-то неправильным. И даже совершенно не странным. – Повтори. - Драко… - со стоном будто выкрикнула Гермиона, и на Малфоя это подействовало моментально. Толчки стали резче и жёстче уже более в стиле Малфоя. Он припал губами к показывающейся сквозь воду груди, проводя языком по соску, всасывая его и слегка прикусывая. Гриффиндорка сходила с ума от его действий, поэтому каждый стон сопровождался выкрикиванием его имени, которое так сладко скатывалось с её губ. Малфой молил Салазара, чтобы та не затыкалась не на секунду, чтобы этот голос плотно отпечатался в его сознании, чтобы его имя, сказанное ею, вытеснил этот едкий внутренний голос. - Ещё, ещё, ещё, - он рычал в её грудь, наслаждаясь ею всё больше с каждой секундой. – Не останавливайся, громче. Она повиновалась каждому его слову, отдаваясь полностью, растекаясь патокой в его руках, таяла от каждого прикосновения губ, отвечала всем телом на приятные ласки, выгибалась навстречу его языку. И сделав буквально пару толчков, он почувствовал, как Грейнджер сжала его член внутри, запрокинула голову, выкрикивая очень громко его имя, и прогнулась в спине. И он был уверен, что в какофонии пошлых звуков услышал хруст её позвоночника. Малфой на секунду остановился, чтобы рассмотреть её лицо в оргазме. Он готов был поклясться, что это самое прекрасное, что когда-либо видел. Тянясь за очередным поцелуем, гриффиндорка вжалась в тело Драко, мысленно моля, чтобы тот продолжил вдалбливаться в её такое послушное тело, как бы это похабно не звучало. Он подхватил её колени на свои предплечья, углубляя угол входа, и будто сорвался с катушек, начал толкаться в её тело с бешенной скоростью. Гермиона в новом наслаждении терзала его губы и язык, с новой силой зарываясь пальцами в волосы. И когда тот понял, что весь алкоголь выветрился, его накрыло очередной волной, кружа голову, а внутри отозвался громкий крик «Драко». Он излился внутрь неё, мысленно моля, что это не повлечет за собой всем известные последствия. Слизеринец всегда предусматривал все варианты, поэтому никогда не позволял себе такого, но в этот раз всё отличалось. Он сам желал этого. Гермиона тихо наблюдала за обессиленным парнем, который немного навалился на неё, не выходя. Его лицо в тот момент казалось красивее в тысячу раз, поэтому она аккуратно провела ладонью по его щеке, боясь спугнуть. - Господи, Грейнджер, - тихо отозвался тот, усмехаясь. – Уизел, видимо, хорошо постарался. - Просто заткнись, - шикнула та, заманивая в очередной поцелуй. Он ответил ей буквально на несколько секунд, после чего оттолкнулся и приземлился рядом с ней, остывая и расслабляясь в воде. Гермиона не знала, что теперь ей делать, как поступить. Трезвое сознание начало возвращаться к обоим постепенно. Поэтому Малфой устало потёр глаза, сводя брови к переносице. - Поверить не могу, что трахнул грязнокровку. Гермиона тяжело вздохнула, её губы дёрнулись в обиде, и она поднялась со своего места. «А чего ты хотела? Должна была понимать, чем это всё закончится», - кольнула фраза в её голове, отдаваясь болью в груди. Его касания смогли её обмануть. Она была уверена, что Малфой никогда не был настолько нежен. Слизеринец закрыл глаза, откидывая голову назад, прислушиваясь к действиям девушки, которая молча вылезла из ванны, завернулась в полотенце, схватила одежду и быстро вышла и комнаты, так ни разу и не взглянув в его сторону. Внутренний голос Драко ликовал, насмехаясь над ним. «Ты теперь полностью пропитан грязью, Малфой. И тебе это безумно понравилось. Ты жалок». Ему хотелось, чтобы этот голос заткнулся, и он смог спокойно утопиться в воде, которая полностью пропахла её телом и шоколадным гелем для душа. Он вылез из воды, чтобы не было настолько тяжело, осознавая, что единственное, что крутится в его голове – это сладкие стоны и громко выкрикнутое его имя. И совсем не хотелось признавать, что этот секс отличался от всех других в лучшую сторону. Списав всё на нетрезвость, наколдовал себе полотенце и, стерев всю влагу с тела, быстро оделся, понимая, что везде, где касалась его Грейнджер, останутся ожоги. Она будто пропитала его ядом, что он отключился и позволил случиться всему. Она пропитала его грязью, утопила в ней. Она пропитала его ненужной и непривычной нежностью. И вновь обвинение других, но не самого себя. Слизеринец на подкашивающихся ногах пошёл в сторону подземелий, не включая свет на палочке. Он не хотел наткнуться на немногочисленные зеркала в коридорах, чтобы увидеть своё отражение. Потому что сам понимал, что от голоса Грейнджер из воспоминаний он начинал улыбаться или закусывать губу в наслаждении. Так не должно было случиться. Это неправильно. Это самая глупая ошибка в его жизни. Но это был лучший секс, хоть и сложно признать. Малфой вернулся в гостиную ближе к трём часам ночи, сразу проходя в свою отдельную спальню старосты. И даже не раздеваясь, плюхнулся на кровать, пронимая, что его кожа полностью пропахла шоколадом. Он попытался заснуть, перекинув все мысли о случившемся на завтрашний день, понимая, что трезво мыслить точно не может. Завтра ему уже будет настолько противно от самого себя, что захочет содрать свою кожу, лишь бы отмыться от прикосновений грязнокровки. Во всём виноват огневиски. Да, точно. Это всё из-за него. Свалив на выпитый алкоголь, погрузился в сон, который подкидывал образы обнажённой Грейнджер, будто насмехаясь над ним. *** Утром Малфой проснулся с хорошим настроением, несмотря на безумный сушняк и лёгкую боль в голове. Он быстро переоделся в повседневную одежду, ведь только дурак будет носить школьную форму в выходной день. Умылся, прилизал волосы и подумал, что ему приснился совершенно странный сон, где он трахался с грязнокровкой. Надо же было так нажраться. Парень тихо рассмеялся, поправляя свитер и выходя из комнаты. В гостиной уже находился Блейз, по лицу которого можно было понять, что тот проснулся с жутким похмельем. - Выглядишь хреново, - усмехнулся староста, хлопая друга по плечу. - А ты, наоборот, светишься, - ответил тот, прикрывая глаза, пытаясь ровно дышать от поступающей тошноты. - Не поверишь, что мне приснилось, - прыснул в кулак Драко, пытаясь выстроить такой детализированный сон. Ему совершенно не стыдно было рассказать о таком своему лучшему другу. Он знал, что тот будет его стебать всю оставшуюся за такой просак, хоть и во сне. – Секс с Грейнджер. - Что? – не поверил своим ушам Забини, распахивая глаза. – То, что тебе не дала ночью Пэнси, явно плохо сыграло на твоей башке, Малфой. Через несколько секунд показались из своих комнат остальные из такой устрашающей компашки слизеринцев. Каждый из них выглядел далеко не самым лучшим образом, но все помнили правило, что после попойки обязательно надо поесть. Поэтому они вместе двинулись в сторону Большого зала, вспоминая события вчерашней вечеринки. Заняв своё место за столом, Драко осмотрел набор еды и ловко подхватил тост, несколько кусков жаренного бекона и кружку с кофе. Он удивлялся своему проснувшемуся аппетиту, ведь обычно ему всё поперёк горла. Блейз бездумно ковырял в своей тарелке, медленно поднося маленькие кусочки еды ко рту, боясь, что это выйдет через пару секунд обратно. Малфой усмехнулся и в этот же момент почувствовал приторно сладких запах шоколада. Он резко поднял голову и на долю секунды встретился взглядом с Грейнджер, которая будто стреляла ненавистью в его сторону. А воспоминания резко начали всплывать в голове, мелькая ярчайшими картинками. Будто начал ловить вьетнамские флешбэки. Ванная комната старост, она обнажённая, он её целует, вода, секс, стоны. «Драко». - Блять, -достаточно громко выругался Малфой, метая взглядом перед собой, пытаясь прийти в себя от осознания. - Что случилось? – поинтересовался Блейз, а Пэнси вопросительно подняла влюблённый и озабоченный взгляд. - От тебя сегодня, кстати, так вкусно пахнет шоколадом, - пропела та, внюхиваясь в его аромат и тем самым подтверждая его догадку. - Это был не сон, - тихо проговорил тот. И Блейз понял, что он имеет в виду. Тело Драко начало обжигать в тех местах, где грязнокровка его трогала. И все эти воспоминания начали пробуждать мысль, что это был лучший секс в его жизни. – И кажется, я хочу ещё…