Kill and bury

      Прошло больше месяца как жизнь Пак Хёджин скатилась до неузнаваемости. Она чувствовала себя героем, но явно все не так. Они с Чонгуком не покидали дом все это время. Все их родные мертвы. Пак Чимин — монстр, таких ещё поискать бы. Все изменилось. Снова.       Вор стоит посреди ванной комнаты и всматривается в своё искалеченное тело. Оно все в шрамах. Однажды Чонгук попытался скрыть их татуировками на руке, но, видно, пошло что-то в обратную сторону.       Юноша прикасается подушечками пальцев к своей выжженной груди, глядя в зеркало. Всё случилось давно и даже кожа не реабилитировалась. Вор жалеет о том, что в тот день не прикончил мафиози, убив и себя. Чонгук мог броситься в объятия пылающего огня вместе с Чимином. Но он был молод и глуп, боялся смерти. Если бы парень не испугался, то его брат был бы жив. Сейчас страшно больше не за себя или за народ, а за Пак Хёджин. Пусть девушка научилась всему, но она не выживет. Она не справится. Она умрет из-за него. Чонгук должен раз и навсегда победить и не прятаться за чужими спинами. Хёджин должна понимать осторожность данной ситуации. Не легкомысленная.       Чон Чонгук надевает футболку и покидает санузел. Он направился прямиком к своей напарнице, которая готовит вкусный завтрак. — Юная леди, не желаете со мной кое-что обсудить? — молодой человек подходит из-за спины к подруге, сохранив дистанцию в несколько сантиметров. — Давай, я уже закончу с завтраком и мы поговорим. Все готово уже.       Напарники украсили обеденный стол к трапезе и, когда приготовились к употреблению еды, они начали диалог. — Нам нужно проконсультировать пару деталей. Ты же понимаешь, что из-за семьи мафии мы потеряли абсолютно все. Мы оба. Но Пак Чимин так просто не объявиться. Он уже на протяжении нескольких недель прячется, хрен пойми где. Мы его найти не сможем, ибо дело уже было закрыто. Однако… есть два варианта. Первое — мы можем залечь на дно и закрыть на все глаза. Второе — выманить этого высокомерного психопата из логова через выкуп. Для этого нужно поймать одного из шестёрок. Возможно? А как же. — Нас двое, а их четверо. Мне кажется, худший план за последний год. — А ты же понимаешь, что уже прошёл год, как мы в бегах! Как мы играем в прятки с ними! Нужно заканчивать игру. Мы обязаны победить. Ты можешь оставаться дома и быть со мной на связи, нет причин участвовать в этом. — Я не могу… отклониться от сотрудничества с тобой. Мы дали обещание, что будем вместе до конца. Так давай придерживаться. Или тебе плевать? — Нет конечно! Что за абсурд! Я боюсь за тебя. — Я не забрала свою мачеху, дав Чимину полную власть надо мной! Считаешь, я слабая? — Ладно, ладно. Тогда приступим через неделю. С этого дня мы тщательно подготовимся ко всему. — Подожди, — Хёджин дала знак, чтобы в помещении возникла гробовая тишина. Девушка начала прислушиваться ко внешним звукам дома. Но они прекратились. Значит, показалось. — Мафия может найти наше местоположение? — Да. С ними же Ким Намджун. Он запросто это сделает. Но знаешь, что странно? Что они этим занимаются уже долгое время. Если бы хотели, то пришли бы и убили. Получается, у Пака возник план.       После этого разговора Хёджин стало не по себе. Вор ведь прав, но, тем не менее, мафиози залёг на дно. Это может значить все что угодно.       В течение дня напарники придумывали план, что делать в будущем. Множество вариантов. Однако, выбрав единственный, составить расчёт действий было труднее.       Они сидели в кабинете, который создали собственными руками, расследовали примерные действия мафии. Тщетно. Никаких вердиктов не оказалось.       Чонгуку на телефон приходит уведомление. Он переходит по ней в чат со своим знакомым.       Чат       Ли Доук: «Чонгук. Прости, что отвлекаю. Я приехал в Сеул. Может, встретимся завтра? Если нет планов. У меня есть то, о чем ты просил».       Чон Чонгук: «О, Доук! Как раз тебя вспоминал. Ты куда пропал-то на год? Не отвечал. Я переживал».       Ли Доук: «У меня возникли проблемы в семье и в финансовом плане. Я хотел во всем разобраться».       Чон Чонгук: «Значит, уже все уладилось»?       Ли Доук: «Да, все лучше некуда, ведь я приехал в столицу. Сумел выбраться наконец-то. Не поверишь чего это мне дало. Давай завтра это обсудим»?       Чон Чонгук: «Да, отлично. Я только за движ. Но есть одно «но». Маленькое. Ты не против, если я приду не один»?       Ли Доук: «Девушка? Хах. Конечно я за! Сходим, вы мне Сеул покажите. Будет весело».       Чон Чонгук: «Замечательно. Тогда давай завтра около полудня на крыше торгового центра в Мёндоне»?       Ли Доук: «Договорились. До встречи»!       Чон Чонгук: «До завтра».       Конец чата       Наследница бросила озадаченный взор на улыбающегося во все тридцать два зуба вора. Молодой человек отложил телефон и продолжил рыться в документах, а его лыба все ещё не спадала. — Ты чего такой веселый? Ты за год в первый раз улыбнулся. — А, да так, — Чонгук взглянул на соучастницу. — Мне написал один человек. Мы с ним знакомы два с половиной года. Но не виделись. Мы договаривались о встрече ещё год назад, но тот пропал бесследно, из-за проблем. И вот он прибыл в Сеул и готов к встрече. Поэтому завтра мы с ним встретимся. — Что? Ты не считаешь это нелогичным? В разгар кризиса он просит о встрече и приезжает в Сеул. Он должен быть в курсе, что здесь война. Мы горим в аду. — Боже, — парень закатил глаза. — Это срочно. Он мне кое-что должен. — Жизнь? — внезапно с сарказмом узнает Хёджин. Вор глупо посмеялся. — Нет. Так что завтра будь готова утром.       На дворе уже темнота и холод. Температура в доме почти такая же, как и за окном, поэтому постоянно приходится укутываться в пуховое одеяло и греться. Но перед этим стоит принять контрастную ванну. Хёджин стоит под струей воды душа и вымывает все негодование и неприязнь. Есть такая возможность, что, встретившись с Пак Чимином, умрет кто-то ещё. Может умереть шестерка мафиози или она, или Чон Чонгук. Все, на что надеется наследница, что умрет тревога. Ни один человек не должен пострадать. Никто. Страшно воспринимать это как игру. В этом Чонгук ошибается. Это не похоже на игру вовсе. Война. Война, возникшая из-за безответной восприимчивости. День ото дня что-то гложет. Случилось многое. Умерла любящая мать, мачеха, брат Чонгука. Все они погибли из-за войны между двумя противоположными взглядами на жизнь. Один считает, что жизнь это лишь миг, которая будет позабыта и стёрта с лица земли. Другой считает, что жизнь важна, но только в том мире, где тебя принимают даже за недостатки. Пак Хёджин считает по-другому. Ни один из них не прав. Верно, существование должно продолжаться, но ведь все когда-либо умрут. Нужно проживать свои минуты счастливо, будто это последний раз, когда ты можешь это позволить себе. Хёджин думает правильно, но почему-то она не сделала этого раньше. Нужно сжимать свои яйца в кулак и идти навстречу. Это в последний раз, когда она постарается что-то предпринять.       Девушка выходит из душа, одевается в чистую одежду и, закрутив волосы в полотенце, выкладывает дорожку взглядом до двери спальни своего напарника. Трудно сказать, что они считаются друзьями. Они просто помогают друг другу и живут вместе. Это ничего не значит. Но стоит попытаться. Пак Хёджин наступает на эту невидимую дорожку и оказывается возле двери вора. Она неуверенно поднимает кулак перед деревянной дверью и, зажмурив очи, готовится постучаться. Не услышав звонкого постукивания, наследница распахивает ресницами и перед ней стоит полуголый Чон Чонгук. Девушка в мгновение догадалась, что только что касалась не дерева, а живой плоти. Хёджин покраснела от вонзившегося стыда и отвернула голову на девяносто градусов. — Ты что-то хотела? — равнодушно, но с некой заботой задаёт вопрос юноша. — Нет, я… Я к себе. Доброй ночи, — черноволосая подняла свои испуганные глазные яблоки на мускулистого мужчину. — Хорошо. До завтра, — пробормотал четко Чонгук, засовывая свои ладони в карманы серых спортивок. Их взгляды продолжали усердно не хотеть глядеть друг на друга, но тщетно. Их мозг получал не эту информацию. Их сердце желало как можно дольше насладиться этим мгновением. — Доброй ночи, — неколебимо повторил молодой человек. — Чон Чонгук…       Парень поднял свою густую бровь. — Откуда у тебя… ожог? — В пожаре был. Пострадал только я. — Как так? Что случилось? — Была неприятная ситуация, которую не горю желанием перебирать в своей голове. Я собирался воды попить. Пропустишь-то?       Пак Хёджин оперативно совершила шаг в сторону, давая открыть путь на кухню. Чонгук неторопливо прошёл мимо. Глаза девушки высматривали мужское тело недалеко от себя, которое в скором времени скрылось под вторым этажом.       Этот миг я не забуду никогда. Но я не могу. Я не в силах подойти и признаться в своих чувствах. Каждый раз, когда этот человек стоит со мной рядом, я становлюсь нервной и медлительной. Чон Чонгук наверняка в курсе, что он мне нравится, потому что мы почти не переспали и к тому же я дала согласие этому. Он все знает, но притворяется. Я поражаюсь этим парнем. Как можно быть таким холодным? Дал бы мне понять, чтобы я не любила его. Нет, он мне намекал. «Это было ошибкой». И снова повторил: «Это было ошибкой». Но Чон Чонгук относится ко мне так, словно нравлюсь ему. Либо же я просто ослеплена его красотой на столько, на сколько не вижу правды. — Ты и дальше будешь караулить мою дверь? — появляется молодой человек перед лицом Хёджин. Лишь сейчас она выпала из своих завораживающих мыслей. — Можно с тобой поговорить? — Заходи.       Вслед за вором наследница уселась на край постели, полностью развернувшись лицом к юноше, но, волнуясь, смотреть ли ему в ответ в зрачки. — Я не должна этого говорить. Ошибка. Но не могу я просто сидеть и работать рядом с тобой, зная… что без ума от тебя. Ты мне нравишься, Чон Чонгук. Признаюсь в открытую, так как… — девушке не дали возможности договорить свою речь, потому что ее губы накрыли чужие. Мгновенный поцелуй. Чонгук отстраняется от напарницы, — я люблю тебя… — дух Хёджин превратился в некое негодование и молчание, она не могла сообразить, что вымолвить из своих уст, — и устала от… секретов…       Молодой человек пододвинулся поближе к подруге и тянется к ее губам. Юноша разместил свою руку на шее Хёджин. Чонгук аккуратно положил беспомощное тело на кровать и навис над ним. Нежный поцелуй двух людей не возрастал во что-то страстное, он ограничивался приличиями. Языки сплетались ровно, без резких движений, и воздушное мокрое пятно осталось на лбу Пак Хёджин. — Можешь остаться этой ночью со мной, если тебе холодно. Я согрею.       Чонгук раскрыл постель, разрешая подруге залезть под одеяло. Они укутались в него и в последний раз пожелали доброй ночи.