Белая

«Пушка заряжена — не стреляет, В лоб стоит, но не стреляет…»

— Закурить дай. Женский голос немного осип. Нервничает. Дёргает коленом, сунув руки в карманы черной кожанки, опираясь локтями на пристань. Смотрит вниз. На костяшках мужчины напротив старые синие чернила. Сухими пальцами он лениво достает пачку Мальборо и вытаскивает оттуда зажигалку. Поджигает сигаретку во рту молодой девушки, осторожно пытаясь не подставить пламя близко к непослушным белым волоскам, выбивающимся из ее хвоста на затылке. Затяжка. Она поднимает глаза, оборачивается на тот конец пирса, следя, не подъехали ли ещё те, с кем здесь назначена встреча. Выпускает изо рта дым, подхваченный речным ветром. Щурится от белоснежного неба, спрятавшего солнце за облаками. Все вокруг словно застыло, предвещая эту роковую встречу двух ураганов. Долго их нет… Возвращает внимание на кусты перед собой, где стоит их старая машина в засаде. С ней только охранник, Гриша. Пацаны остались, чтобы, если что — подстраховать с оружием. Судя по предупреждению, на встречу приедет самый уважаемый и опасный человек в городе. — Бля, чё ж так долго то!.. — нервничает девушка, убрав руки от лица. Не курится даже, черт побери… — Не кипишуй, мать, десять минут стоим, — жуя папиросу успокаивает ее мужчина в старой безразмерной тюбетейке. Будто бы только из тюрьмы сбежал. — Да я не кипишую, — тихо отзывается она, задумчиво стуча носком берца по сырым доскам. И, наконец, оборачивается на звук подъезжающей машины. Даже трех. На берег к спуску на пирс выходят мужчины в кожаных плащах и пальто. Хмурые, коротко переговариваются, одергивают воротники. Ещё двое остаются у машин. Пацаны в спортивных куртках, с битами. — Их много, зови парней, — она не поддается панике, но настораживается и толкает в плечо охранника. — Всех? — не готовый к такому приказу мужик мнется. — Всех, — серьезно настаивает девушка, глядя в глаза. Чем пугает здорового спутника и тот, спотыкаясь, уходит в кусты. В секунды, что она останется одна на пирсе, когда на ту сторону заходят человек 6, ее накрывает небольшая волна страха. Сигарета снова во рту, искрит от сильной затяжки. Но ее компания подтягивается быстро. Двое парней встают по бокам, пока охранник сзади прячет в куртке ствол. Ещё один парень все же остался в машине. — Ну чё с ними будем делать? Их 6 человек, все заряженные, отморозки… — словно старший брат пытается отговорить сестру от глупости парень с пшеничными волосами. — Чё делать, чё делать, — блондинка забирает у второго темноволосого высокого мужчины пистолет и сует за пояс камуфляжных джинс за спину. — на колени ставить, — кусает сигарету и плюет в воду. — Ну чё, Сань, на колени их ставить будем или побазарим сначала? — высокий светлый мужчина перезаряжает ПМ рядом с главарем банды в черном пальто. — По ситуации, Кос, — также вооружается суровый брюнет в кожаных перчатках. Вперёд него никто из свиты не смел сделать и шагу. Две стороны двигались навстречу друг другу. Девушка шла быстрее, словно брала разгон, чтобы первой дойти до середины пирса и положить местных мордами в пол. От нервов в ней снова включилась эта дурацкая животная тактика — лучшая защита это нападение. Если не ты — тогда тебя. Охранник и два ее друга — Пчёла и Фил — не поспевали за ней, сосредоточенно следя, чтобы их главную не обидели, не дай бог, недостаточно быстро упав на колени. В какой-то момент незнакомый мужчина в пальто замедляется и присматривается. До последнего не верит своим глазам. Останавливается, улыбаясь абсурдно и насмешливо, все не решаясь заорать о таком на весь берег. И ждёт, чего-то ждёт… — Это чё… — сначала попытался проморгаться его товарищ, Космос. Блондинка усмехается издалека, бросая безмолвную нахальную угрозу «с порога», заявляя о себе. Разглядели. Сейчас начнется. — Тв-вою м-мать! — во весь голос матерится удивленный и ошарашенный этим фактом главарь. Саша Белый. — это чё, баба?! Он обращался даже не к ней, а сразу по-пацански — к пацанам, от херов которых, видимо, оторвалась эта сумасшедшая девка, идущая на него, словно главный переговорщик. Накуренная, наверное. Или это ему подарок? — Твоя подстилка — «баба», понял? А это — твоя смерть, — совершенно спокойно угрожает кареглазый крупный мужчина, Фил, полностью уверенный, что за такую фразу кастрация этому борзому уже обеспечена. Начинаются переговоры, поэтому парни со стороны блондинки уважительно останавливаются позади нее на расстоянии от обоих главарей, которые должны решать, что будет дальше в криминальном мире и через кого. — Что, не ожидал? — на скорости почти вплотную бесстрашной кошкой подлетает к мужчине она, едва сдержав свое колено от резкого удара в пах собеседнику. — мы решать че-то будем здесь или вы яйцами пришли мериться? — мельком девушка бросает грозный язвительный взгляд на свиту мужчины. Она замечает — оружие не у всех. Он замечает — у нее глаза разного цвета. Один коричневый, другой зелёный. Почему-то это останавливает его. — Ты кто такая? — пытается начать серьезно Белый, чтобы получить такой же серьёзный ответ. Ему не до игр сейчас. — А что, не узнаешь? — сначала незнакомка в игривом тоне наклоняет голову на бок и только потом протягивает мужчине напротив старую черно-белую фотографию. Несколько парней сзади вынули из-за пазух стволы, предупреждая ее не нарушать дистанцию. На фото был ОН. Самый жестокий и суровый учитель и наставник Белого в воровской среде. Самый черный из черных — смотрящий, авторитет, похаб, глава и хозяин бывшей крупнейшей банды. Сыны и братья членов которой теперь прикрывают спину ему. Сначала он сломал ему жизнь, превратив ее в ад. А затем сделал из него самого Сатану. Паша Клык. Давно его уже нет. Но именно благодаря его наставлениям и школе жизни Сашка Белов стал Саней Белым. И сейчас стоит здесь. То же самое она могла сказать о его воспитании в свою сторону. Молодой мужчина на фото протягивал белокурой девочке в белом платье сладкий новогодний подарок. На руке — самая первая татуировка скорпиона, которую он потом забил оскалом волка. О ней знал только Белый. Но Клык почему-то никогда не говорил, что у него есть младшая сестра. Которую он или не он, но кто-то все же ввел в те же преступные круги и сделал ещё более дерзкой, чем он сам. У девочки на фото тоже были разные глаза, насколько можно было заметить по старой цветопередаче. Это она, сомнений нет. — Дочка? — решил предположить Белый, сощурившись не по-доброму, и вернул фото. — Сестра, — девушка убрала его в самый потайной нагрудный карман куртки. Если она думала, что это что-то решит или сделает ее бандитской королевой, то жестоко ошибалась. Но карточка все же много о чем поведала. — Клыка давно уже нет. Теперь все, что принадлежало ему — принадлежит мне, — начал суровые нравоучения для этой курвы Саша. — а ты не думай даже, что я буду говорить с тобой о дележке власти. Погоняло как? Сначала он хотел заменить жаргонное словечко на «имя», но потом все же допустил тот факт, что у подкованной принцессы может быть и кликуха. Возможно, она даже сидела. — Мурка, — улыбнулась блондинка, с интересом следя за его реакцией и брызгами тестостерона по всему пирсу. — Чё? — усмехнулся с презрением Белый, снимая перчатки. За спиной слышны смешки братвы. — …через плечо, — выдержав паузу с посылом «куда подальше» бросила ему в лицо беловолосая, подавшись вперёд. С такой же насмешкой пропустив первое слово, будто не хотела казаться хамкой. — я мурлыкать умею, хочешь послушать? — общалась она с ним настолько легко, дерзко и смело, словно он обычный «пассажир», а не опасный главарь банды маргиналов. И это обескураживало, давая ей время просто безнаказанно всех построить. В ее поведение и уверенность в себе просто верили. Но не он. — Ты кого щас на хер послала?! А?! — взбесился моментально мужчина, размахнувшись руками и краями плаща. Она была готова к подобному, поэтому напрягала пресс все время диалога, даже провоцировала его на удар. Равнодушие, затишье, мутняк и недоговорки хуже, чем открытый конфликт. Он обличает многое, в том числе, характеры и намерения участников. — Я баб не бью, но только если они рот свой поганый не открывают. На колени! — Саша наставил на девушку оружие и сам затрясся от гнева, едва сдерживаясь, чтобы не пристрелить ее здесь же. Свита за спиной тоже вооружилась, как и противоположные ребята. — Вика, блять! — наорал скорее не на нее, а на ее сучий характер, тот кудрявый блондин, Пчёла. Он знал, что ситуация, в которой их главную поставили на колени, может сильно ударить по ее авторитету в глазах остальных своих, да и чужих, но это была ее вина. И ребята привыкли получать из-за ее провокаций. И частенько отводить ее от смерти за свой же ядовитый язык. Хотя мурлыкать она правда умела. — Назад отошли! — на секунду в предупреждении вскинул и на защитников пистолет Белый. Ещё больше ставило в тупик то, что Фил и Пчёла не могли сейчас ее утащить из-под дула, уже смотрящего ей в лоб. Поэтому так выругались на очередную жопу из-за острого язычка блондинки. Девушка язвительно улыбнулась, словно довольная приказом пасть на колени, и медленно и красиво опустилась на пирс, подняв чуть руки. — На меня смотри, — повторил уже холоднее и строже Саша. Стрелец по гороскопу, насколько быстро и смертоносно опасно закипал и взрывался вулканом, настолько же быстро и утихал до ледяного спокойствия под маской гнева. Он был уже опытным, не буйным малолеткой или первоходом с понтами, которые за один косой взгляд мужиков до коляски наказывают. И в принципе, предполагал, что эта девочка молодая и ничего не знающая о среде, в которую попала. Одного унижения разок другой на глазах у ее же братвы вправит ей мозги. И им, блять, тоже. Давно бы уже затрахали ее и показали ее место. Вика медленно и гордо выпрямилась. Подняла голову и глаза на Белого, так же плавно раскинув руки в безоружной позе. Выражение ее лица было неимоверно жутким и леденящим. Даже мужики за спиной авторитета притихли и высунулись посмотреть. Такого они точно никогда не видели. Зелёный глаз был таким пустым и холодным, словно кошачий, с затаившейся агрессией, безумием смерти. А светло-карий нес столько тьмы и энергии, ярости и огня, что мог посоперничать со светящимися черными глазами зверя во тьме ночи в дикой убийственной тайге. Эти безжизненные, тонкие белые волосы — невесомый сигаретный пепел, жесткая жженая грива раненого, дышащего паром коня на поле боя. Она медленно растягивает тонкие губы в улыбке, зловеще, безумно и угрожающе. И даже несмотря на то, что она без оружия на коленях перед ним и братвой — он верит ее угрозе и опасности, которая словно проклятьем настигнет его после выстрела. И потому медлит. Она прикрывает пугающие глаза, в блаженстве запрокидывает голову и с кошачьей плавностью чертовски сексуально едва касается языком дула, направленного ей в голову. В таком чистом доверии и игре внушая свою неприкосновенность и бессмертие всем здесь присутствующим. Неубиваемая, сумасшедшая. Она унизила его этим жестом. Вытерла ноги о его угрозу выстрелить, обесценив и его авторитет, и верность воровским понятиям. Если наставил пистолет — должен выстрелить. А она ему в лицо — «да кишка у тебя тонка». — Твою мать, а, — уже в сдавленном очередном яростном порыве он буквально отшвыривает руку с пистолетом назад и сам разворачивается, мечется в собственных мыслях. Так красиво и нагло его ещё никто не оскорблял. Тем более баба. От абсурдности происходящего не по каким понятиям мужчина судорожно засмеялся. Она своей покорностью следом за этой дерзостью заставила его отказаться от унижений. Что она творила — он не понимал. Довольная своим «ходом» Вика непобежденно и с прежним достоинством поднялась на ноги, не отрывая жуткого взгляда от Белого. — Ты по каким принципам живёшь, сивая? Ты не вкуриваешь что ли, кто перед тобой? — Космос успел пощелкать семечки, следя за этим мини-предоставлением. — И что ругаться с нами не надо. — раз Саня не стал ее мочить — она чего-то стоит и ему тоже не следовало грубить. Кто она такая вообще? — По понятиям, как же иначе. Но я хочу заполучить столько власти и авторитета, чтобы мое слово могло быть исключением, против которого не посмеет пойти никто в этом городе. Интересно — присоединяйтесь. — девушка окинула глазами всех со стороны главаря. — Только если ещё раз направишь на меня пушку, — очень хотелось нагрубить, но им обоим стоило заткнуть свой рот в отношении друг друга, если они хотят работать вместе. — сам понял. Понял? — и попыталась улыбнуться, чтобы ее предложение выглядело более приятным. То, что она сказала, ее цель и позиция — были «детской» мечтой Сани. У него были такие же амбиции, когда он только начинал. И он искренне верил в то, что у него получится добиться того, о чем она сейчас говорила. Но суровый преступный мир сломал его. Сломали его 80-е. Сейчас в 91-м наступает новая эра, он это чувствовал. И то, что в Москве появилась она — тому подтверждение. И она настроена гораздо решительнее, чем юный Сашка Белов. — Иди к черту, — мужчина скрыл свою растерянность и нервозность и убрал оружие. — Сам иди к черту, быдло! — высокий брюнет за спиной Вики достал свой пистолет, в пугающе спокойной манере заявляя о своем намерении после ещё одного оскорбления всех замочить. «Группа поддержки, блять. Да молчите вы, Чип и Дейл.» — чертыхается в мыслях Вика. — Ты кого быдлом назвал, шваль подзаборная! Кто-то из ребят Белого выстрелил под ноги защитникам девушки, но оба главаря быстро пресекли перепалку. Ни к чему это. Сане нужно было все осмыслить и прикинуть новую обстановку, разузнать об этой мурчалке из достоверных источников, какие у нее возможности, какая крыша, что на уме. Сейчас разговор явно не заладился. Но Вика была довольна. Она заявила о себе и даже более менее четко поставила свое кредо перед местными бандитами. И, разумеется, им нужно время оправиться от шока, потеребить яички, потолковать со связями Вики в баньке и побухать. Все в лучших богемных традициях нового бандитского десятилетия. Братва Белого начала расходиться. Несколько особо культурных, конечно, прсчитали крайне важным харкнуть на пирс рядом с небольшой командой девушки, ещё парочка дружков не удержали свои языки за зубами, выказывая «почтение» полу новой знакомой, и речь не только о совместных высказываниях. — Повесил бы, как карасей на крючках под губой… — сощурился им вслед блондин, друг Мурки. Витя. Будто бы оскорбили не ее, а его лично. Но Вике было все равно до этого. У женщин в большинстве своем просто отсутствует ген быдла, который проявляется взрывом бычьего тестостерона, когда в виде красной тряпки кто-то из дружков роняет обидное слово или смешок. Это полезно, потому что девушка была гораздо разумнее и уравновешеннее их. Но воспитание брата так или иначе сделало из нее не просто необидчивую к насмешкам девочку. А терпилу. Которая долгие 26 лет болела настоящим Стокгольмским синдромом, живя рядом с единственным близким мужчиной бок о бок… И эта нездоровая покорность наравне с гордостью однажды могла сыграть с ней действительно злую шутку.