Useless apologies

***

Многие из нас влюблялись. А кто-то даже и не раз. Но первая любовь часто бывает неудачной. Старшая школа – место разбитых сердец. Сынмин – обычный старшеклассник. Еще не в том классе, когда нужно паниковать о сдаче экзаменов, но в том болезненном периоде, когда у всех в самом разгаре переходный возраст. Альфы, беты и омеги – никого он не обходит стороной. Правда, кого-то мучает в меньшей мере. А кому-то совсем не повезло. Как бы ты ни был рационален, но любовь может настигнуть и тебя. Сынмин изо всех сил надеялся, что его это обойдет стороной. Ему, как считал он сам, не особо повезло. Родиться омегой, да еще и в патриархальной Корее, – то еще удовольствие. Не привлекай альф, будь скромнее, осторожнее. Гребаная несправедливость, которую они делили со всеми девушками. Некоторые умники пытались приставать даже к альфам-девушкам, а после удивлялись, когда получали в лицо. Сынмин носил очки и был типичным омегой с миловидным личиком, но высокий рост, не самый приятный запах базилика и убийственное выражение лица отпугивали большинство альф. Впрочем, это и было его целью. До одного злополучного дня. Тогда выпускникам-альфам что-то понадобилось в корпусе, где учился Сынмин. Они учились отдельно, чтобы обострившимися феромонами не отвлекать остальных от учебы. Только начиналась большая перемена, когда Сынмин старался быстрее занять себе место в столовой, ибо большинство столов обычно занимали большие компании, присоединяться к которым желания совершенно не было. Шагая по полупустому коридору и погрузившись в свои мысли, Сынмин не сразу понял, что шел он в совершенно другую сторону. Остановившись, чтобы привести голову в порядок, он наконец осознал, что все же его вело. Знакомый запах рынка морепродуктов наполнял легкие, стоило только сделать вдох. Он доносился из дальнего класса, откуда раздавались грохот мебели и чей-то смех. Начав двигаться осторожнее, Сынмин подобрался к кабинету и, словно идя мимо, рассмотрел, что там все же происходило. Трое старшеклассников-альф вовсю веселились, заменяя старые стулья недавно купленными. По всей видимости, это дело им поручили учителя. Как вследствие выяснилось – за курение за школой. Сынмин хотел быстро проскочить, а после наконец поспешить в столовую, чтобы скорее купить себе обед и не задумываться о ярких феромонах, но запахи чувствовал все же не он один. Только омега развернулся и зашагал обратно по коридору, сзади раздались шаги. Запах морепродуктов явно усилился. – Эй, далеко направляешься? – вполне дружелюбно, но все же с усмешкой спросил высокий альфа, стоя у того самого класса. Сынмин и сам не понял, как подчинился и смиренно встал, глядя в глаза альфе. А тот тут же подошел ближе, позволяя хорошо рассмотреть подтянутое тело, ровный нос и красивые скулы. Омега его еще не знал, но не мог не представить, сколько у него могло быть поклонниц, будь он айдолом. – Я Сынмин, – неловко представился парень, легким движением руки поправил очки и протянул чуть влажную от волнения ладонь. – Пак Джэхен, – с прищуром произнес альфа и расслабленно сунул руки в карманы. – Истинным моим будешь, значит? Соглашаясь на свидание в парк и записав своей номер телефона под именем Минни, Сынмин чувствовал переполняющую его радость. Он не был уверен, была ли то симпатия или скачки гормонов. Он мог лишь надеяться, что его жизнь станет только лучше. Свидание прошло и впрямь чудесно. Сахарная вата и не менее сладкий поцелуй. Сынмин был на седьмом небе от счастья. Немногие встречали истинного так рано, и омега им даже сочувствовал. Они упускали столько времени, не чувствуя всплески дофамина. Наркотик – именно так и действовал Пак Джэхен на Сынмина. И омега даже не пытался это контролировать, окунувшись в приятное чувство влюбленности в головой. Было ли что-то особенное в Пак Джэхене? Спорный вопрос. Альфы из школы обычно считали, что кроме красивого личика, да круглой суммы на счету у него ничего и не было. А многие омеги не упускали возможности повосхищаться тем самым "личиком". И все это, от кончиков волос до пальцев на ногах, доставалось Сынмину лишь по задумке судьбы. Ослепленный влюбленностью омега не замечал никого, включая учителей, родителей и даже друзей, коих было весьма мало. А все они советовали не окунаться в этот омут с головой и вспомнить про учебу. Если бы Сынмин на минуту остановился и подумал, что жизнь не состоит только из истинного, может, ничего бы не случилось. Но судьба, к которой привели решения омеги, была неумолима. Не послушав родителей, Сынмин в один день принял приглашение Джэхена на вечеринку в честь скорого рождества. И как часто бывает, алкоголь подействовал на омегу сильнее, чем он мог бы проконтролировать. А альфа был тут как тут, принц на белом коне. Правда, Сынмину предстояло еще обняться с белым троном. Утром Сынмин проснулся в постели один, без одежды. От Джэхена не осталось ничего, кроме запаха, смятой, уже холодной постели и краткой записки на тумбочке. – "Ночка была горячей, за это спасибо. Всегда мечтал переспать с истинным. Ну уж извини, на этом все. Не ищи меня завтра. Прощай, Минни.", – пересохшими губами читал Сынмин жесткие предложения на листочке со знакомой подписью внизу. Каждое слово ранило его в сердце. И если сначала они кровоточили, то после затянулись и стали шрамами. А как известно, шрамы всегда жестче. Так стало с прежде мягким сердцем Сынмина. Но утро только начиналось, и впереди был последний день учебы перед рождественскими каникулами. И что не написал этот Джэхен, Сынмин не собирался его слушать. Оказалось, что альфа оставил его в мотеле. И от этого только сильнее било в сердце. Безжизненное, чужое здание. И ведь Сынмин помнил всю ночь, хоть и не имел контроль над своими действиями. Омега помнил, что не сильно хотел секса, ибо он его почти не интересовал. Но Джэхен стоял на своем, и Сынмин сдался. Альфа же хотел его. Сынмин помнил и то, как он отдавался Джэхену, как пытался показать, как ему все нравится. Как с каждым толчком он понимал, что хочет исчезнуть. Как понимал, что ни за что повторять это не хочет. Но нужно, значит, нужно. Это же и есть основа отношений между альфой и омегой? Напоминания о ночи жгли кожу. Джэхен, конечно же, совершенно не позаботился о том, чтобы не оставить следов. Сынмин мог радоваться тому, что он всегда соблюдал школьный регламент, и его застегнутая на все пуговички рубашка никого не удивит. Сынмин ожидал, что дома его будет ждать скандал насчет его отсутствия ночью, но родители были абсолютно спокойны и лишь поинтересовались, как прошла ночевка. Очевидно, об алиби омеги позаботился Джэхен, ибо он ничего такого не помнил. Радовало хоть это. В школе тоже ничего не изменилось. Ничего, кроме одиночества. Сынмин уже успел привыкнуть, что они с Джэхеном гуляли перед уроками или хотя бы встречались у классов, чтобы украдкой обменяться поцелуями. Никто его не ждал, и омега лишь привычно незаметно пробрался в класс. Словно и не было отношений с истинным. На что мог надеяться Сынмин? Что у Джэхена было помутнение рассудка, и он не имел в виду те ужасные слова, что омега прочел утром? Что это было одной из ужасных шуток альфы? На что вообще мог надеяться Сынмин? Но он надеялся. Гребаная истинность не могла подвести. Но вот Сынмин уже в корпусе старших альф, на этаже, где шел ремонт и где чаще всего проводил время его истинный. Что же он видит? Омега хотел вырвать себе глаза и заткнуть уши, но он продолжал смотреть и слушать. – Затащил истинного в кровать и сваливаешь? – один из дружков Джэхена расслабленно качал ногой, сидя на подоконнике. – Не жестко ли? Джэхен – тот Джэхен, что обещал больше не курить – стряхнул пепел и пренебрежительно усмехнулся. – Он должен был понимать, что так бывает. Тем более, я уезжаю в Японию. Мне не нужен груз в виде милашки-истинного, который будет мне написывать и отвлекать от важных дел. Но секс был хорош, пусть он и был бревном. Фригидный, что ли. Даже не помню, кончил ли он. – Ты ж даже в течке его не опробовал. Может, раскрепостится мальчик, – фыркнул все тот же его друг, затягиваясь сигаретой. – Не могу сказать, что он так уж приятно пахнет, чтобы задыхаться этим в течку. Да и времени нет. На каникулах уже сваливаю. Отец хочет, чтобы я погружался в языковую среду. Это он еще не знает, какие языки я имел в виду, когда соглашался, – Джэхен хрипло рассмеялся. Если до этого бедное сердце Сынмина было лишь сильно ранено, но сейчас оно было истерзано в клочья. Его предупреждали, что не все альфы бывают честны. Но мог ли омега думать, что подведет его истинный? Тот, про которого мама всегда говорила, что кроме него никто ему не будет нужен? Да, теперь Сынмину действительно никто не был нужен. Даже его истинный. А не была ли истинность переоценена? Простые подходящие запахи, физическое влечение и набор гормонов. Было ли что-то большее? Сынмин бежал от этого запаха сигарет, совсем не волнуясь, что мог оставить свои омежьи феромоны. Он еще не знал, что вряд ли почувствует их хоть раз. Все врачи говорили, как один, когда взволнованные родители повели его в больницу. – К сожалению, из-за сильного эмоционального потрясения ваш сын потерял запах. Еще не точно, но вполне возможно, что течки так же не появятся. – Неужели он стал бетой? – мама все еще не могла с этим смириться, хотя все факты были налицо. – Увы, но да. Только он сам сможет вернуть себе и феромоны, и прочие признаки омеги. Но шанс без личного желания минимален. Один Сынмин нисколько не сожалел. Больше никаких течек, никакого запаха, никакого внимания альф. Разве не рай? Но не был согласен и организм юного, но уже бывшего омеги. Изменение сабгендера не прошло без безумных скачков гормонов, что привело к затяжной депрессии и бесконечным таблеткам. Сынмин множество раз хотел сдаться, но он не забывал о том, что ему нужно было доказать самому себе. Он выкарабкался. Благодаря своим чудесным родителям, хорошим докторам и смене школы, в которой уже ничего не напоминало об альфе. Там Сынмин без особых усилий, нашел себе лучшего друга, который сразу взял на себя все заботы и загоны беты. Феликсу сложно было противиться. Этот солнечный мальчик проявил просто титаническое терпение, чтобы вытащить настоящего Сынмина на поверхность. К сожалению, Сынмин не смог открыться Феликсу во всем, но он постарался тоже стать для ним самым лучшим другом и защитником. Больше ему ничего не было нужно. Джэхен тогда не заметил притаившегося за углом своего истинного омегу. Так что и Сынмин решил больше никогда его не замечать. Был ли вообще какой-то истинный альфа в его жизни? Никак нет.

***

Но сейчас Сынмин стоял в туалете, уперевшись руками в раковину и смотря на себя в зеркале. Джэхен был там. А он сбежал, как последний трус. И это он еще говорил, что с истинным покончено? Теперь только опозорился после стольких лет. – В японских вузах учатся четыре года. Он точно еще не закончил обучение. Неужели на каникулы приехал? – шептал себе под нос Сынмин. – И ведь он друг Чана, – он печально усмехнулся. – Умеешь ты себе друзей выбирать, альфа. Похоже, мне еще придется разбирать последствия его влияния. Умоляю тебя, Чан, не окажись действительно его близким другом. Не хочу портить счастье Феликса. Но Сынмин не собирался прятаться в туалете. Он обещал себе быть сильным. Поэтому он наспех умылся и чуть потер нос, чтобы тот слегка покраснел. Пусть думают, что все это из-за насморка. Вполне нормальная реакция. Уже абсолютно спокойный Сынмин вышел из туалета, направляясь к столику Чана. И понимал, что с каждым шагом его маска невозмутимости покрывается трещинами. Он переоценил себя. – Насморк напал, – беззаботно махнул рукой Сынмин, когда взгляды сидящих за столом обратились на него. Феликс выглядел немного взволнованным. Он хорошо чувствовал своего друга и сейчас понимал, что у него что-то случилось, и он только пытается казаться беззаботным, коим обычно являлся. Или же это тоже было маской? Честно, этого не знал и сам Сынмин. Он давно запутался в себе. Вспомнив, что другу нужно все же присесть, Феликс повернулся, позволяя Сынмину сесть к стене. Может, в другой ситуации бета проявил свой вредный характер и поспорил бы за право сесть с краю, чтобы не дать Феликсу быть ближе к Чану. Но еще Сынмин любил омегу, как друг. Нельзя из-за своего эгоизма разрушить его счастье. – Официант еще не подходил, так что выбирай, – Феликс пододвинул Сынмину меню. А бета же осознавал, что аппетит пропал еще при первом взгляде на истинного, который сейчас невозмутимо сидел напротив Феликса. Сынмин не был уверен, что сможет съесть что-то проще, чем жареный рис. Но из уважения к другу он останется. Пусть и не обещал, что еще хоть раз придет на такую встречу. Избегать не значит стать трусом. Это значит, что нет никакого желания видеть того, кто причинил ему столько проблем и боли. Вскоре официант все же подошел, и они сделали заказ. После этого над столом повисла неловкая тишина. Правда, она не касалась Чана и Феликса, которые строили друг другу глазки. Было заметно, как Хенджин старался не смотреть (читать как: осуждающе сверлить взглядом) на Сынмина, но удавалось ему это не особо хорошо. Так что он постарался переключить внимание на воркующих между собой истинных. Раз пригласили друзей, то будьте готовы, что они будут вам мешать. А Джэхен, казалось, вообще не чувствовал неловкости. Он успешно игнорировал существование Сынмина и его краткие взгляды, сделанные украдкой. Бета правда старался не обращать на него внимания, но глупый интерес не позволял ему сидеть спокойно. – Ты в порядке? – его друг немного наклонился и тихо шепнул ему на ухо. Говоря о Феликсе, насколько он не был увлечен альфой перед ним, он не мог не заметить молчаливости беты. Если Сынмин в своем обычном настроении подкалывал бы его наравне с Хенджином, то сейчас он усиленно делал вид, что его интересует меню. Омега хотел бы думать, что это из-за ауры трех альф за одним столом, но предчувствие говорило, что дело не в этом. – Не могу думать из-за заложенного носа, – так же тихо ответил ему Сынмин. Точнее, по привычке солгал о своем состоянии. – Тогда и креветок поешь? – весело прыснул носом Феликс, смеясь с выражения лица друга. – Я говорил про отсутствие запаха, а не вкуса. И вновь Сынмин не смог не скосить глаза на Джэхена, который выглядывал официанта с их едой. Они оба знали, что бета имел в виду. Острый укол в больное место. Не ясно одно – в чье же на самом деле? Только принесли еду, Сынмин, чувствуя легкий дискомфорт от запаха морепродуктов, уткнулся взглядом в тарелку, без аппетита поглощая жареный рис, щедро политый соусом терияки, с парой закусок, которые ему положил заботливый Феликс, отвлекшийся от флирта с Чаном. И бета совсем не замечал чужих глаз, что довольно часто обращали на него свой взгляд. Хенджин, который уже составил свое мнение о Сынмине, как о язвительном ревнивце, пытался понять, что заставило бету уйти в себя. Но вариантов было не так уж и много. Хенджин, притворяясь, что очень увлечен кражей чищеной креветки из тарелки Чана, скосил глаза на Джэхена, непринужденно жующего мясо. Именно после встречи с этим альфой Сынмин так изменился. Но что с этим другом Чана было не так? Сам Хенджин видел его впервые, но что-то его подсказывало, что Сынмин давно его знал. Не с самой лучшей стороны. Впрочем, не его дело, если только это не будет влиять на счастье Чана. – Рад был познакомиться, – Хенджин дружелюбно кивнул Феликсу, краем глаза видя отсутствующий вид Сынмина. – Взаимно, – согласился Джэхен. Они уже прощались, а Сынмин так и не пришел в себя. За эти годы он думал, что перестал быть подвержен аурам альф, но одним своим появлением ему уже доказали обратное. Одно могло радовать – он все еще был бетой. Запахи по-прежнему не чувствовались, и только этот факт заставлял его держаться. – Что с тобой такое? – Феликс, отказавшийся от прогулки с Чаном, взволнованно смотрел на друга. – Плохо себя чувствуешь? Но Сынмин вновь только отмахнулся. – Благовония в голову ударили слегка. Отлежусь и буду в порядке, – бета осмотрелся и заметил Чана, который совсем медленно шел вперед, поглядывая на них. – Ты что, не хочешь, чтобы он тебя проводил? Это из-за меня? – он нахмурился, глядя на друга. – А теперь слушай. Мне не нравятся альфы, но я не могу мешать твоему счастью. И сейчас ты оставляешь меня здесь и забираешь своего альфу на прогулку. И чтобы по приходе в нашу квартиру я чувствовал на твоей одежде его парфюм, ты понял? Неловко кивающий словам друга Феликс не стал напоминать, что тот совсем недавно жаловался на насморк, не совместимый с тем, чтобы ощутить благовония или даже запах морепродуктов, которых Сынмин всегда избегал, как огня. Если бета не хотел говорить правду, он придумает миллион отговорок. А омега имел хорошее терпение, чтобы дождаться правды. Поэтому Феликс с тяжелым сердцем согласился и крикнул мгновенно повеселевшему альфе, что он передумал. А Сынмин же бодрым шагом и совсем не оборачиваясь пошел в свою квартиру. Надеясь, что взгляд темных глаз ему померещился.