Может, теперь мама вернётся?

      «Ах, как же хорошо!» — пронеслась мысль в голове у девушки.       Как же приятно после продуктивной работы почувствовать прохладу постельного белья под щекой и ненавязчивый запах стирального порошка.       В голове всё ещё роились мысли. На носу экзамены, подготовка идёт полным ходом, съедая время и силы. Однако благодаря поддержке друзей и своевременному повторению материала девушка чувствовала себя спокойно.       Справится.       Она определённо справится.       Мысли о друзьях и скором лете вызвали нежную улыбку. Жизнь налаживалась: за ней начал ухаживать парень, который был ей симпатичен, в учёбе не сосчитать успехов. О чём ещё можно мечтать?       Комната, ставшая уютной берлогой, хранила в себе целый архив воспоминаний: кровать по правую сторону от двери, на которой раньше засыпала с девушкой мама в попытке отогнать кошмары дочери; шкаф рядом с кроватью, хранящий её одежду, книги и настольные игры, в которые они играли всей семьёй; огромный стол прямо напротив двери, за которым девушка вот уже много лет познаёт азы наук.       Улыбка соскользнула с лица.       «Как жаль, что подобных моментов больше не будет.»       Несколько лет назад ссоры, которые были таким редким явлением, участились. Ругань, крики, слёзы — всё это вызывало у тогда ещё подростка страх и непонимание, которое рассеялось, когда она появилась в доме.       Отец смог оставить дочь под своим крылом, а родную любимую маму заменила она — подделка, пародия. Кукольно красивая пустышка, пытавшаяся стать новой хозяйкой дома.       «Пытавшаяся» — ключевое слово.       Мало заботящаяся о жизни падчерицы, она попала в немилость у младшего члена семьи. Едва ли её это заботило, ведь отец проводил с ней достаточно времени, чтобы забыться.       Но как же хочется попасть в тёплые объятия матери, с которой девушка чаще переписывалась, чем виделась. Взгляд скользнул по тёмному дереву стола и выхватил из темноты фотографию их семьи.       Счастливой, любящей, правильной.       «Вот же, уже час ночи!»       Часы с электронным циферблатом на столе известили о начале нового часа. Если не хочет завтра на учёбе походить на восставший труп, пора ложиться спать.       Девушка прикрыла глаза.       Тишина в квартире приятно сочиталась со мелодией ветра за окном. Причудливая колыбельная, ласкающая молодые чувствительные уши успокаивала, заставляя веки тяжелеть.              Девушка повернулась на бок, спиной к двери, и просунула руку под подушку. Глубоко вздохнула и была уже готова отправиться в царство Морфея.       Но что-то было не так.       Это чувство тревоги, внезапно возникнувшее в груди, не на шутку взбудоражило уже сонное сознание.       «Что за?..»       Беспокойство, такое склизкое и неприятное, шевелилось в груди, опускаясь в живот и ощупывая нутро изнутри. Будто что-то абсолютно чужеродное поселилось в теле. Девушка не могла понять, в чём дело. И тут в голове пронеслась мысль, заставившая её поежиться.       Тишина.       Эта. Чёртова. Тишина.       Её квартира всегда, даже ночью, была полна шумов и звуков: храп собаки, бормотание родных во сне, которое можно было уловить через тонкие стены комнаты. Сейчас же в жилище застыла почти гробовая тишина.       И тут девушка осеклась.       Звук всё же был.       Будто бы кто-то аккуратно поглаживал ладонью деревянную дверь в её комнату. Медленно и методично.       «Всего лишь фантазия, успокойся. Ты себе всё придумала».       Едва девушка подумала об этом, звук стал громче: к осторожному движению ладонью прибавилось ещё что-то.       Так водят когтями по дереву.       За дверью послышался шум, отдалённо напоминающий смех.       «Если меня решили разыграть, то завтра я им задам!» — билась в голове мысль, слегка успокаивающая и почти логичная.       Можно было попробовать вскочить и нагло открыть дверь, сказать, что это не смешно, что пора бы уже спать и не мешать другим.       Девушка уже собралась встать и осуществить задуманное, однако ей не было суждено это сделать.       Дверь что-то выбило.       Массивный кусок дерева с глухим стуком ударился о противоположную стену и письменный стол и упал на пол, громко прогремев.       Девушку парализовало.       Трясущейся рукой она нащупала под подушкой маленький нож, использовавшийся в своё время как спасительный инструмент в борьбе со страхом темноты. Обхватив его рукой, зажмурила глаза и замерла.       Свистящий выдох.       Ком подступил к горлу, а рвотный позыв едва не выдал бодрствование обитательницы комнаты.       В воздухе появился запах, настолько густой и отвратительный, что закружилась голова. Железо крови, сладковатая гниль, сырая земля и что-то омерзительно кислое — от смеси этих ароматов в голове всё помутилось.       Свистящий вдох.       Там, в глубине квартиры, был слышен едва различимый цокот коготков по кафелю коридора и тихий скулёж. Как будто…       … пёс бился в предсмертной агонии.              «Я ничего не слышала, этого нет, нет, НЕТ!»       Шлёп.       Чья-то босая нога с мерзким хлюпающим звуком ступила на ламинат.       Шлёп-Шлёп-Шлёп-Шлёп.       Что-то оказалось у девушки за спиной, прямо у края кровати.       Свистящий выдох.       Вдох.       Выдох.       Слёзы покатились по щекам. Вся спина стала мокрой от пота, а волосы на затылке давно уже встали дыбом. Ничего, надо оставаться спокойной, притвориться спящей, и всё это закончится…       — Ми-и-илая, — раздался за спиной такой родной голос матери. — Встава-а-а-ай.       Девушка почти дернулась на звук, и тут же осеклась.       Это не мама.       Гадкая тварь копирует её голос.       Она добралась до родителей? Что с ними сделала? Как копирует голос? Зачем? Почему? ЗА ЧТО?       — Ну-у-у же, солнышко, мне нужна твоя помощь.       Девушка сжалась в попытке подавить всхлип.       — М-м-м, — вырвался стон из сжатого спазмом горла.       Тварь только этого и ждала.       Матрас начал прогибаться под весом визитера, а кровать протяжно заскрипела.       Медленно, растягивая каждое движение, тварь улеглась за спиной девушки.       Повеяло холодом, обжигающим, могильным.       Придвинувшись вплотную к юному телу, нечто опалило дыханием голую шею.       — Ми-и-и-илая, — буквально пропела тварь над ухом. — Пора встава-а-ать.       Зажатый в руке нож стал горячим и скользким.       Не спасти.       Поздно.       Быстро. Убей меня быстро.       — Ми-и-илая, — вновь прозвучал чересчур сладкий голос. — Не пла-а-ачь.       Оно знает. Знает, что она не спит. Знает, что девушка уже на грани истерики. Смакует её ужас, как самую сладкую конфету, наслаждается, изводит.       — Со-о-о-олнышко, посмотри на ме-е… ме-е-е… ня.       Девушка открыла глаза.       Перед её лицом в воздухе зависла пятипалая конечность, бледная и тощая, будто бы кости обтянули тонкой марлей.       С трупными пятнами, гнилая и отвратительная ладонь начала приближаться к её лицу.       Внутри что-то оборвалась.       Вместо страха в голове забилась мысль, тяжёлая и давящая.       «Эта тварь убила мою семью.»       Зубы сжаты, глаза яростно буравят ненавистную кисть визитера.       Резко сев, девушка обернулась и взглянула в лицо омерзительной твари. Без глаз, с впалым носом, вытянутое и худощавое, отвратительное. Рот забит зубами-колышками, окрапленными кровью.       Тварь дернулась в сторону.       — Это за родных, гнида! — крикнула девушка и замахнулась ножом.       Острое лезвие ножа пришлось аккурат в лицо чудовища, туда, где у нормального человека находится переносица.       Тварь замерла.       Свистящий вдох.       Свистящий выдох.       В последний раз конвульсивно дернувшись, нечто испустило дух.       Свистящий вдох.       Свистящий выдох.       Девушка проморгалась, повертела головой.       Жива.       Она справилась, смогла!       Улыбка, нервная и напряжённая, обрамила аккуратные губы.       Музыка.       Музыка?       Девушка вздрогнула, разлепив глаза, и увидела лежащий перед ней на кровати телефон, взывающий к пробуждению.       Выключив надоедливый будильник, размяла шею и свесила ноги с кровати.       Девушка уперла локти в колени и уронила лицо на ладони.       «Так вот, значит, что чувствуют преступники после своих злодеяний?»       Обернулась.       Тело мачехи, обмякшее и уже давно остывшее, лежало с широко раскрытыми в ужасе глазами. Длинные чёрные волосы, как причудливая корона, окаймляли красивое женское лицо, подчеркивали его молочную бледность и аристократическую худобу. Шёлковый халат, казавшийся девушке омерзительным, скрывал стройный стан. На переносице красовалась деревянная лакированная рукоять ножа, когда-то любовно заточенного отцом девушки.       Свистящий вдох.       Свистящий выдох.       «Это не моя мать, а потому всё в порядке. Всё замечательно.»       — Так будет лучше, — сонно пробормотала девушка под нос, и, подумав, добавила: — Для всех. Может, теперь мама вернётся?