Всё решено

      Конец восьмого класса наступил совсем незаметно. Казалось вот только они стояли утром первого сентября на линейке, прикрываясь кто чем горазд от внепланового дождя, как неожиданно нагрянул сначала Новый год, затем майские, а за ними и переводные экзамены, служившие финишной чертой, за которой подмигивало солнечными лучами лето. Беззаботное, тёплое, душистое лето в лесу. Лесу, который больше не пугал Антона. С момента его переезда прошло уже два года. Лиса и прочие лесные обитатели казались детской препубертатной фантазией, ведь с той зимы они больше не появлялись. Оля тоже больше не упоминала о появлениях Совы и даже по секрету сказала брату, что считает её просто затянувшимся ночным кошмаром. Пропавшие дети нашлись, слава богу, живыми — оказалось, их крал и держал в черном гараже небезызвестный Заячья губа. Зачем он это делал неизвестно, но в маленькой деревне ещё долго гудели об этих происшествиях.       Антон качнул головой, отгоняя неприятные воспоминания, и зажмурился из-за пойманных солнечных зайчиков. Родители вместе с Олей уехали в город к родственникам, поэтому никто не мешал блондину предаваться воспоминаниям и размышлениям. Сидя у окна на кухне, Петров чувствовал себя котом. Хотелось также разомлеть под тёплыми лучами, потягиваясь в разные стороны и стараясь впитать как можно больше летней неги. Но совсем скоро за ним должны были зайти друзья — Рома и Бяша. Пусть их знакомство было не самым дружелюбным, но это им не помешало впоследствии крепко сдружиться. «Команда Вольтрона!» — по старой памяти иногда говорил Ромка, многозначительно поднимая палец вверх. Сейчас к их легендарному, по их же скромному мнению, трио должен был присоединиться не менее прекрасный дуэт — Полина и Катя, неожиданно сдружившиеся к концу шестого класса. Девочки иногда присоединялись к дружному мужскому коллективу в совместных развлечениях, а сегодняшнее не стало исключением. Нарывший где-то на антресолях пару палаток Рома предложил всем пойти в лес в импровизированный поход. Костёр, звёзды, жареные сосиски и свобода — лучшее окончание восьмого класса и лучшее приветствие лета. К такому мнению все пришли единогласно и посему решили — мероприятию быть.       Наконец раздался стук в дверь. Почти опьяневший от солнечного тепла Антон медленно встал и небрежным движением зацепил рукой рюкзак, ещё вечером упакованный и приставленный у входа в дом. Перед тем, как открыть дверь, парень решил посмотреть на себя в зеркало. Уже не мальчик, но ещё не мужчина. Юноша в самом расцвете сил. Черты лица уже не такие мягкие, слегка погрубевшие, но по-прежнему слегка наивные. Взгляд голубых глаз всё такой же решительный и добрый. Непослушные светлые вихры торчали в разные стороны. Оправу очков тоже пришлось сменить на более взрослую и «солидную», потому что из предыдущей парень просто-напросто вырос. Характер стал более твёрдым, чему поспособствовали его друзья. Блондин первый раз заметил, насколько он вырос. Но очередной стук в дверь прервал его из философских размышлений о быстротечности времени, пришлось открыть дверь. -Мы уж думали ты не откроешь, на, — вместо приветствия выпалил Бяша, дёргая лямку своего рюкзака, — стоим тут долбимся как дятлы. -Да я чуть не сдох, пока мы тебя ждали, — Рома напоминал вьючную лошадь из-за рюкзака на спине, неизвестно откуда взявшегося чехла для гитары и двух огромных сумок в руках, — всю эту херню тащить на себе, конечно, круто, но я вам тут не нанимался.       Парень поставил сумки на крыльцо, скинул рюкзак с плеч, бережно опустил рядом чехол с инструментом и потянулся. Раздался хруст позвонков, вслед за которым прозвучал вздох истинного наслаждения. -Значит так, пацаны, — Пятифан потирал ладони, готовясь раздавать указания, — Тоха берёт одну палатку, Бяша другую. Я тащу всю остальную приспособу, покрывала-одеяла и прочую херобору. Сейчас за девчонками зайдём и выдвигаемся. -Да может нахер нам эти девчонки, на, — Бяше не особо нравилась идея похода вместе с девочками, — будут опять от каждого насекомого орать, а нам их успокаивать. -Не, Бяшк, без девчонок нельзя, у них же еда! — на последнем слове был сделан особый акцент, — Так всё, не ноем, берём сумки и вперёд.       Антон молча взял отведённую ему сумку, Бяша последовал его примеру, на всякий случай недовольно поворчав. Блондин закрыл дверь на замок и несколько раз дёрнул её для проверки. После чего положил ключи в специальное тайное место, о котором они условились с родителями. «А то потеряешь ещё в лесу!» — был главный аргумент мамы. Друзья двинулись в сторону дома Полины, где она ждала их вместе с Катей. В пути парни обменивались своими ожиданиями от похода, подстёбывали друг друга и даже чуть было не устроили шуточную драку, благо им помешали увесистые баулы. Антон не принимал активного участия в разговоре, он больше разглядывал своих друзей. Блондин и не замечал, как они все выросли и изменились за два года. Больше всех поменялся Бяша. Петров до сих пор помнит, когда тот пришёл первого сентября восьмого класса в школу и улыбнулся, гордо демонстрируя внезапно появившиеся верхние передние резцы. Оказалось, что они специально с матерью ездили летом в город, чтобы поставить импланты. А прозвучавшая вслед фраза: «А то несолидно, на» окончательно добила. Голос Бяши сломался за лето, стал низким и глубоким. Даже стало как-то неудобно называть его по этой кличке, данной из-за немного блеющего голоса. Но от детских прозвищ так легко не избавиться, да и парень не возражал, так что так и остался он Бяшкой. Рома тоже сильно изменился. Он как-то очень быстро вырос, не только ростом, но и мускулатурой. У Пятифана раньше всех начали расти борода и усы, чем он в душе тайно гордился. Он специально редко брился, дабы выглядеть старше своих лет и беспрепятственно покупать сигареты и пиво в местном ларьке. Если не знать, сколько ему лет на самом деле, можно было бы и на самом деле подумать, что Ромка уже совсем взрослый. Такой сильный и такой надежный. С глубокими карими глазами. Стоп. Это совершенно не те мысли, которые хотел бы «видеть» в своей голове Антон. Ромка это Ромка. Пусть хулиган снаружи, но романтик в душе. И настоящий друг. Да, именно он. А не какой-то там Рома-Ромочка, надежда и опора.       Пока блондин отгонял «не пацанские» мысли, ребята дошли до дома Полины. Девочки заметили их ещё из окна, поэтому уже стояли на крыльце и махали им руками. Девочки тоже изменились, но больше характерами. Катя неожиданно успокоилась, стала более покладистой, хотя основная стервозная натура никуда не делась, просто находилась под контролем. Полина же наоборот стала чуть более дерзкой и решительной. Видимо так девочки повлияли друг на друга, что переняли недостающие им черты. -Ой, ну что вы так долго! — Катя притворно надула губки. -Мы вас так долго ждали, что съели всю еду, — Полина печально вздохнула и виновато опустила глаза, чтоб никто не видел пляшущих в них чертиков. -Как всю? — от ужаса Бяша чуть не упал, — Да вы чё, на?       Катя прыснула в кулак, Полина и Рома открыто захохотали. Антон же, чтоб не смущать друга, пытался подавить улыбку. -Девочки, ну нельзя же так человека пугать! — сказал Петров шуточно-назидательным тоном, — А кто нам палатку вторую дотащит, если его тут щас инфаркт хватит, а?       Остроумная шутка вызвала новый приступ хохота. Бяша сначала пытался обижаться, но заразительный смех друзей перешёл и ему, так что вскоре он смеялся вместе со всеми. Бяша обладал особой чертой — очень быстро отходил от любых обид. Да и в целом обижаться не умел. Такой добродушный парень, скрывающийся под маской простака-хулигана. -Мы пойдём наконец или так и будем тут стоять? — Смирнова задала риторический вопрос.       Это подстегнуло компанию, и они наконец-таки двинулись в сторону леса, также обмениваясь шутками и подколами. Наблюдения Антона за изменениями друзей наконец прекратились, и парень также активно участвовал во всех совместных приколах. За беседой дорога проходит незаметно, и вот друзья наконец добрались до места. Оно было гордостью Пятифана, ведь это он его нашёл. Просторная зелёная поляна укрытая ковром цветов в окружении венчика деревьев, посередине которой находилось небольшое прохладное озеро, которое так и манило окунуться в него. Девочки восхищенно вздохнули от красоты, что заставило Рому гордо улыбнуться и задрать нос. Вновь взяв на себя обязанности лидера, Пятифан приступил к раздаче указаний: -Дамы, на вас еда. Тоха, ищешь дрова для костра. Бяшка, организуешь место для костра. Я собираю палатки. Никому из вас не доверю, а то вы, пацаны, жопорукие, уж извините. А если с палатками что-то случится, мне батя голову открутит.       В импровизированном лагере закипела работа. Катя и Полина даже смогли принести с собой небольшие шампуры. «А то совсем как-то негигиенично сосиски на ветки насаживать» — слегка смущенно сказала Полина, по детской привычке поднося руку к лицу. Бяша лениво готовил кострище, укладывая камни в круг. Антон собирал хворост у близлежащих деревьев, набирая сразу с запасом, чтоб не бегать кучу раз за какой-нибудь сраной веточкой. Ромка ставил палатки и озадаченно чесал затылок, когда забывал, какой шаг следующий. Все закончили свои обязанности практически одновременно и с восторгом глядели на результат своих трудов: аккуратно установленные друг напротив друга палатки, одна побольше — для парней, другая поменьше — для девушек, внутри обеих Рома выстелил пол толстым покрывалом и накидал одеял по числу «жильцов» каждой из них; между палатками находилось кострище, в которое Антон уже сложил часть хвороста для предстоящего костра, и даже два бревна, замеченные Петровым во время сбора и перетащенные им и Бяшей в лагерь в качестве импровизированных скамеек. Еду и посуду девочки оставили внутри своей палатки, чтобы не навлечь насекомых и дабы просто не испачкать. Свою гитару Рома тоже с любовью и заботой уложил в палатку. Работа была сделана, настало время долгожданного отдыха. Поскольку парни изначально были в плавательных шортах, а девочки надели купальники под походные костюмы, ребята быстро скинули одежду и наперегонки побежали к озеру. Парни соревновались, кто дольше просидит под водой и по-доброму смеялись над Антоном, который вынырнул с длинной водорослью на голове. Рома с Бяшей хватали девочек за щиколотки под водой, пугая, а те сначала визжали, но потом смеялись и брызгали водой в хулиганов.       Компания долго резвилась в воде как молодые дельфины, не вылезая, пока солнце не стало клониться к закату, а вечерняя прохлада не заставила их слегка подрагивать от холода. «Губы уже синие!» — как сказали бы их родители. Друзья вылезли на берег, наспех обтеревшись полотенцами, и переоделись в палатках в тёплые вещи. Все уселись вокруг костра, предвкушая предстоящую трапезу и наконец-то ту самую атмосферу, ради которой они и пришли сюда. С помощью спичек Ромка разжег костёр, раздул его, и вот приятный уху треск дров наполнил сумерки. Девочки раздали всем шампуры и достали пакет сосисок, чтоб каждый брал столько, сколько хочет. Ребята молча сидели вокруг костра, не решаясь нарушить хрупкую красоту момента и жаря сосиски. Да, вот так вот варварски. Красота есть красота, а кушать хочется всегда. Особенно сейчас, после нескольких часов водных игрищ. Наконец все насытились, и Пятифан с пафосным видом извлёк откуда-то три бутылки пива. -За нас, пацаны! — провозгласил он тост -Ой, подумаешь, — закатила глаза Катя, — зато у нас вон что есть.       Полина полезла в девчачью палатку и скоро вылезла оттуда, держа в руках бутылку. -Вино домашнее, — Полина тоже торжествовала, хоть виду и не показывала, — дедушка сам делал, из прошлогодних запасов взяла. -Ой, да кому эта ваша сладкая бурдель нужна, — небрежно сказал Бяша, — настоящие мужики пьют пиво, на.       Девочки переглянулись и пожали плечами. Бяша открыл бутылки себе и друзьям, а потом ещё и девочкам, которые не смогли справиться с туго закрученной крышкой. Чтобы не хлебать из бутылки, Катя и Полина налили себе вино во взятые из дома чашки и неловко обхватили их руками — это была их первая проба алкоголя. Провозгласив хором тост за дружбу, ребята чокнулись бутылками и чашками. Рома с Бяшей сразу сделали по большому глотку и теперь довольно жмурились. Антон первый раз пил пиво, поэтому сделал небольшой глоток и прислушался к ощущениям. Пузырьки газа приятно щекотали нёбо, вкус был горьким, но в то же время приятным, оставляющим душистое послевкусие. В целом, Петрову понравилось, и он решил всё-таки иногда присоединяться к парням для распития этого напитка. Девочки осторожно отхлебнули и с задумчивыми лицами анализировали вкус. Вскоре засияли их довольные улыбки, а Катя даже облизнулась. За распитием время пошло ещё быстрее, солнце окончательно опустилось за горизонт, и наступила летняя ночь. На небе сияла круглая Луна и были рассыпаны миллионы и миллиарды звёзд. Кругом застрекотали сверчки, а на озере вылезли ночные лягушки, разрезавшие ровную мелодию насекомых своими вскриками. Подул прохладный ветер. Рома отставил свою недопитую бутылку в сторону и достал гитару. Он аккуратно снял с неё чехол и уложил на траву. Уложил обечайку на бедро и несколько раз провёл пальцами по струнам, как бы примеряясь.       Пятифан был самоучкой, однако с уникально тонким слухом. Ему надо было всего пару раз послушать нужную песню или мелодию, чтобы самостоятельно подобрать ноты и аккорды. Заиграл знакомый проигрыш — решил по классике сыграть Цоя. Слова знали все, поэтому тихий, но довольно стройный хор голосов присоединился к пению сверчков и лягушек. Царила атмосфера полного счастья. Казалось, что и через несколько лет, да что там, десятков лет, они так и будут сидеть у костра, петь песни и наслаждаться обществом друг друга. Антон пел вместе со всеми, но буквально на автомате проговаривая слова. Всё его внимание привлекли руки его друга. Ромка играл, аккуратно, но решительно перебирая пальцами. Руки у него были красивые. Сбитые от постоянных драк и разборок костяшки были неповторимой изюминкой образа Пятифана. Длинные пальцы с огрубевшими от струн подушечками, которые умели как резко хватать за ворот какого-то нарвавшегося неудачника, так и ласково растрёпывать и без того непослушные волосы Антона. Рома доиграл заключительные аккорды, песня закончилась. -Давайте немного романтики добавим чтоль, — парень заерзал на бревне, усаживаясь удобнее, — только это… Петь я один буду, попробуйте только засмеяться, собаки!       Грозным взглядом гитарист обвёл всех присутствующих и, убедившись, что никто даже и не думал смеяться, приступил к следующей песне. Проигрыш казался очень знакомым, но Петров никак не мог вспомнить, откуда он его знает. Наконец Ромка запел. -Холодный ветер с дождём усилился стократно…       Голос Пятифана был слегка прокурен, а потому хриплый. Однако это придавало ему едва уловимый шарм. Парень был слегка нахмурен, а его взгляд устремлён куда-то вдаль, словно он был не здесь. Девочки, совсем разомлевшие от вина, сидели тихо, глядя на пламя костра мутными от алкоголя глазами. Полина опустила голову на плечо подруги, обхватив ее руку своими. Катя положила свою голову сверху, тоже не произнося ни слова. Тем временем Рома дошёл до припева: -И у любви у нашей села батарейка…       Вместо ожидаемой «вокализации», следуемой за кульминацией припева, раздался всхлип чрезмерно расчувствовавшегося Бяши. -Красиво-то как! И грустно, на — выдавил он сквозь всхлипы.       Все с тёплой улыбкой посмотрели на парня, даже Рома ненадолго вышел из своего певческого транса и обратил внимание на друга. Фонтан эмоций Бяши поутих к началу следующего куплета. Песня завершилась без эмоциональных всплесков. Пятифан аккуратно положил гитару поверх чехла. Зевающие девочки отправились спать, оставив мытьё немногочисленной посуды на утро. Совсем пьяный с бутылки пива Бяша, который вдруг стал очень любвеобильным и лез ко всем обниматься, был буквально пинками затолкан в палатку спать. Остались сидеть только Антон и Рома. Они молча сидели друг напротив друга, лишь брюнет изредка подкидывал хворост в медленно затухающий костёр. Пламя отражалось в его карих глазах, придавая им какой-то невиданный бронзовый оттенок. -Иди спать, Тох, — Рома устало выдохнул, — Щас я покурю и тоже на боковую. -С тобой посидеть может? — блондин задал вопрос, сам не до конца понимая — из вежливости или искреннего желания. -Да не, я так, быстро, в две затяжки, — Рома улыбнулся и зарылся пальцами обеих рук себе в волосы.       Петров кивнул и залез в палатку. Там уже без задних ног дрых Бяша, обнимая выделенное ему одеяло и пуская во сне слюни. Антон снял очки, аккуратно положил их рядом, прилёг сбоку, оставляя центральное место другу, и закрыл глаза. Однако сон совсем не шёл, да и Рома не возвращался, хотя по подсчётам блондина можно было сделать уже сто две затяжки. Антон зевнул и протёр глаза. Спать, несмотря на зевоту, совершенно не хотелось. Петров надел очки и вылез из палатки. Рома сидел у костра в той же позе, но, судя по окуркам, небрежно брошенным у костра, скурена была далеко не одна сигарета. Парень обернулся на шум, глазами задавая вопрос. -Не спится, — Антон равнодушно пожал плечами.       Рома всё также молча кивнул головой и отвернулся обратно к костру. Петров подошёл и сел рядом с другом. Они какое-то время продолжали сидеть в тишине, через которую изредка прорезывалось заметно поредевшее квакание. Подул холодный совсем не летний ветер, и Антон рефлекторно втянул голову в плечи и поёжился. -Холодно? — нарушил тишину Рома. -Немного, — блондин привстал, — пойду одеяло возьму.       Рука друга мягко опустилась ему на плечо и слегка надавила, намекая, чтоб он остался. Пятифан снял с себя неизменную олимпийку, оставшись в одной футболке, и накинул на плечи Антона. -Так лучше, — толи спросил, толи утвердил Рома. -Но а как же ты? Замёрзнешь ведь, — поправляя очки, слегка смутился блондин. -А мы сделаем вот так! — брюнет аккуратным движением приобнял друга за плечи и притянул к себе, — Тебя будет греть кофта, а меня — ты.       Опешивший Антон не стал, да и не хотел сопротивляться. Сидеть так рядом с Ромкой было отчего-то очень хорошо и уютно. От друга пахло сигаретами и полынью, но запах не отталкивал, а наоборот, дарил ощущение дома и спокойствия. И почему у парней не приняты такие же нежности, как у девчонок? Петров может тоже хотел бы сейчас положить свою голову на плечо другу и обхватить его руку своими, как это сделала Полина. На сердце парня заныло. Причиной этому было сожаление от несбыточности мимолетного желания или боязнь получить по шее от друга за «пидорство» — не понимал даже сам Антон. Они сидели так какое-то время вновь молча, пока порыв ветра не направил дым от костра в их сторону и Петров не закашлялся, неудачно вдохнув. Рома сочувственно погладил короткими движениями плечо друга. -Тох, а хочешь я тебе песню спою? Только для тебя одного. -А мы не разбудим ребят? — блондин озадаченно обернулся на «пацанскую» палатку. -Бяша с пива всегда до утра в отрубе, а девчонки с вина, да и с непривычки, точно не проснутся раньше времени. Ну так что, Антох?       Антону нравилось пение друга, поэтому он задумчиво кивнул, пытаясь понять, что же опять навеяло на хулигана песенное настроение. Пятифан отпустил плечо блондина и слегка отодвинулся, вновь доставая гитару. Пальцы вновь легко пробежались по струнам, настраиваясь и напрягая мышечную память для воспроизведения песни. -Я не знаю, как эту боль преодолеть, как заставить мое сердце вновь биться… — запел Ромка, вновь направляя свой взгляд куда-то вдаль.       Антон пока не понимал настроения друга и думал, что друг сейчас посвятит его в тайну своей невзаимной любви. Блондин смотрел на друга с теплотой и заботой, очень хотелось снова прижаться к нему, и вместе петь эту песню. Эти странные мысли вновь заполнили голову Петрова. Он не совсем понимал, что же с ним сегодня такое. Это же его друг, местный хулиган Ромка Пятифан. Но вот только Антон и его друзья знали, какой этот задира на самом деле. Какой он чуткий и верный, сильный и справедливый. Неужели ему нравится Рома? Но это же неправильно! Нет, блондин, конечно, был в курсе и о существовании однополой любви, но он никогда не думал, что сам станет её жертвой. Да ещё и позарится на своего друга! Ему Пятифан череп проломит, если узнает! Но можно же хранить это в тайне, ведь правда?       Пока эти мысли хаотично метались в голове Антона, песня плавно подошла к припеву. Рома слегка увеличил громкость, прямо пропорционально расширившимся глазам Петрова, который вслушался в текст. -Всё решено! Мама, я гей, папа, я гей. Можете просто промолчать…       Оставшуюся часть песни Петров буквально пропустил мимо ушей, переваривая услышанное. Это можно считать за признание? Или Рома просто похвастался новой выученной песней? Но это очень странный выбор, зная нетолерантные взгляды друга. А тут ещё и от первого лица поётся. Значит точно что-то не то! Но что же делать?!       Ромка мягко доиграл последние аккорды и снова положил гитару на чехол. -Вот такие дела, Тошик! — Пятифан вновь опустил руку на плечо друга, делая вид, что совершенно не взволнован.       Совершенно не взволнован от своего признания. Совершенно не боится, что Антон сейчас вскочит и брезгливо стряхнёт его руку со своего плеча. Совершенно не паникует от мысли, что он признался в этом не только своему другу, но и объекту симпатии. Да конечно же это не так, кого он обманывает! Не только Петров ведь заметил, как все выросли и изменились. Пятифан каждый день наблюдал за другом, подмечая каждое изменение во внешности и поведении друга. Брюнет уже почти полгода вынашивал на сердце груз осознания того, что он «заднеприводный», как они с Бяшей ранее величали геев, так ещё и влюбился в своего друга. Рома внешне был спокоен, но его рука, лежавшая на плече Антона, слегка дрожала, что не осталось незамеченным. Вопреки опасениям брюнета, Петров вовсе не оттолкнул его и не закричал, а молча повернул к нему своё лицо.       Они находились на таком маленьком расстоянии друг от друга, так тесно соприкасались частями тел, что сердце Пятифана колотилось где-то в ушах, полностью перекрывая все окружающие звуки. Блондин смотрел на своего друга, не моргая. Рома предпринял попытку немного приблизиться. Их кончики носа соприкоснулись, однако никто не отдёрнулся. Брюнет ощущал кожей чужое дыхание и слегка потёр своим носом об нос друга. В этом маленьком аккуратном движении было столько неприкрытой нежности, что Антон улыбнулся и прикрыл глаза. Пятифан это воспринял как одобрительный сигнал и, собравшись с духом, мягко прикоснулся к губам друга своими. Касание было легкое, почти невесомое, но даже за эту долю секунды Рома ощутил, какие у блондина мягкие губы, совсем как у девчонок, которые бесконечно пользуются всякими бальзамами и помадами. Брюнет же никогда за этим не следил, поэтому его губы часто были обветренные, покрытые мелкими корочками содранных ранок. Сразу же после поцелуя он испугался, что Антону могло быть неприятно целоваться с ним именно из-за этого. Он попытался неловко отстраниться, но Петров неожиданно взял его за руку. Блондин наконец-то открыл глаза, вновь улыбнулся и прислонился лбом ко лбу друга, слегка стукнув. Рома попытался задать вопрос, но Петров его опередил. -Ничего не говори. А стукнул я тебя, чтоб неповадно было, — мягкий шёпот казался почти оглушающим грохотом в ночной тишине. Парни и не заметили, что лягушки и сверчки давно затихли, словно помещая их двоих в центр всей этой картины.       Антон протянул свободную руку и погладил друга по лицу, оглаживая большим пальцем скулу. Не забыл он и притворно сморщиться, всем видом показывая, насколько колется Ромкина щетина. Пятифан перехватил руку друга и поцеловал его распахнутую ладонь. Никто не торопился и не торопил другого, они наслаждались той осторожностью и нежностью, которую давали друг другу. -Так что с нами теперь будет? — тихо спросил брюнет, одновременно желая ответ и опасаясь его. -А что тут думать? Всё решено, — Антон мягко улыбнулся и подарил другу ещё один невесомый поцелуй.