Flicker

⁃ Первая игра сезона встречает нас пасмурной погодой, и мы очень надеемся, что до конца матча дождь не начнется, — раздался голос диктора. — На поле уже вышли игроки, и я уверен, они не слышат вашей поддержки, — обратился он к зрителям. ⁃ Сегодня капитан и ловец Слизерина весьма доволен, — заметила ведущая. — Он так уверен в победе,как и в других победах? — на что женская половина зрителей захихикала. Игроки взлетели над полем, и раздался свист. ⁃ Да победит сильнейший! Игра началась. Юнги сконцентрировался на поле, его движения стали более напряжёнными, чем обычно. Каждая секунда тянулась, и его тело, уставшее от беспокойной ночи, работало на автомате. В голове до сих пор мелькали обрывки мыслей: он не мог избавиться от ощущения, что что-то важное ускользает от него. На мгновение его взгляд зацепился за фигуру на другом конце стадиона — это был Чимин. Он стоял в тени, его присутствие почти не ощущалось, но Юнги всё же заметил его. Не более чем на секунду, его лицо исчезло, как только он сделал шаг в сторону. Чимин смотрел на него с беспокойством и примесью нежности. Юнги не был уверен, что это вообще было реальностью, но всё равно почувствовал лёгкое беспокойство. Юнги вернулся к игре, несмотря на усталость. Он знал, что всё решается здесь и сейчас. С каждым ходом всё больше понимал, что его ошибка может стоить ему многого. В какой-то момент его глаза начали затуманиваться, и единственное, что его удерживало, — это желание доказать себе, что он может победить, несмотря на усталость. Он осмотрел поле и увидел, что правые и левые фланги противника слабы. — Кейдж, Солланджер, — крикнул он, обращаясь к своим защитникам. — Права, лево, фарш! Разрешаю, — ухмыльнувшись, приказал он. Те согласно кивнули и начали тихо изматывать защитников противника, давая шанс загонщикам. ⁃ Кажется, капитан команды Слизерина медленно идёт в наступление. К чему же это приведёт? — сказал диктор. С ускорением метлы терялся бодрый Мина, каждое движение Юнги становилось всё более выматывающим. Его тело не слушалось, а дыхание становилось всё более прерывистым. В голове всё ещё крутились обрывки мыслей, но он держался. Он знал, что победа не будет полной, если он сдастся даже в этот момент. На секунду прикрыв глаза, он потерял концентрацию, и в его голову врезался бладжер. Однако удар не пришёлся прямо в голову,так как он вовреся выставил руку для защиты,от чего мяч задел его частично,но и этого хватило чтоб он потерял контроль над метлой и пикировал вниз. Голова жутко кружилась,от чего держать равновесия было трудно ,вследствие чего трудно было сориентироваться.  ⁃ Нужна сладость, не сейчас, — зажмурив глаза прорычал Мин, схватив метлу за основание. Почувствовав, как метла снова поддаётся контролю, он резко взмыл вверх, избегая окончательного падения. Матерясь от боли, Мин, глубоко вдохнув, поднял взгляд на поле и заметил загонщика «воронов» синевласую, которая мило ему улыбнулся и помахал. ⁃ Ебаные батаны, — проворчал он, смотря на них, но его взгляд зацепился за ворота, точнее за золотое свечение позади ворот Когтеврана. Он напряжённо выдохнул, сжал ручку метлы и немного ускорился, не выдавая ловцу чужой команды местоположение снитча. Но тот тоже сразу заметил его манёвр и, не скрываясь, рванул за ним. ⁃ Кажется, наши «вороны» что-то заметили, — растягивая слова, сказала дикторша. Юнги мчался по воздуху, в его ушах свистели порывы ветра, а в глазах была лишь цель — кольцо, позади которого вертелся снитч, казавшийся уже таким близким. Ловец Когтеврана не делал его путь легче, зловещая тень блокировала Мин. Его метла была не менее быстрой, и Юнги знал, что прямой путь через него не пройдет.   Поняв, что его план провалился, он решил применить «призрачный поворот».   Не теряя времени, он резко наклонил метлу вниз, почти касаясь земли, создавая иллюзию, что собирается уклониться в сторону. Когтевранец, уверенный в своей победе, мгновенно повернул влево, готовясь перехватить его. ⁃ Ребята, наш капитан совершает что-то опасное, — сказала она, и весь стадиона замерла в напряженной тишине, наблюдая за игрой.   Это было именно то, чего ждал Мин. На последней доле секунды он поднял метлу на большой скорости, резко подскочив в воздух и совершив стремительный разворот. Теперь он был в воздухе, как призрак, снова движущийся в противоположном направлении, к кольцу. Ловец «воронов» ещё не успел развернуться и не заметил, как Юнги пронёсся мимо, обогнув его оставленный маршрут. Он был уже рядом с кольцом — слишком быстро, чтобы кто-то мог его остановить. Время до снитча тянулось, каждое движение становилось тяжелее, а мысли расплывались, но Юнги знал, что сейчас всё зависит только от него. Он не мог позволить себе больше ошибок. Мельчайшее сомнение могло стоить ему победы. Он снова замер на мгновение, вытягивая руку вперёд, на секунду повернув голову вправо. В этот момент его взгляд вновь пересёкся с Чимином. Тот стоял на другом смотря на него, его глаза были сосредоточены, как всегда, но в них была необычная напряжённость, как будто он чувствовал, что Юнги на грани. Всё происходило как в замедленной съёмке. Снитч был прямо перед ним, и всё остальное исчезло. Он сосредоточился, забыв о боли, забыв о бессонной ночи, забыв обо всём, что могло отвлечь. Одним резким движением он схватил снитч, чувствуя, как его пальцы захватывают его крылья. И вдруг всё вокруг остановилось. Юнги, держа снитч в руках, повернулся и, не сдерживая дыхания, встретился взглядом с Чимином. В его глазах была не просто победа, это был момент признания. Всё, что он пережил, привело его к этому мгновению. Чимин не сказал ни слова, но его взгляд был полон понимания. Он знал, что Юнги не просто выиграл игру — он победил самого себя. Тишина. Момент осознания. И безумные крики со стороны факультетов. ⁃ Вы только видели это? — взорвался диктор. — Этот безумный совершил просто эффектный и ахуенно сложный манёвр! — в порыве эмоций она заматерилась. Обрадовавшись победе, он спустился на землю, перепрыгнув через неё. Не успев коснуться земли, его команда подняла его, восхваляя и подкидывая его, пока не добрались до раздевалки, выкрикивая его имя от радости. Первая игра сезона завершилась их успехом. ⁃ Юнги! Юнги! — крики не утихали, пока капитан не поставил их на ноги и не поднял руку, чтобы успокоить своих ребят. Как только команда успокоилась, Мин начал свою речь. ⁃ Эта победа — одна из многих на нашем пути. Не стоит расслабляться, ведь мы должны не только завоевать кубок по квиддичу, но и кубок школы. Он должен быть у нашего змеиного факультета, ведь мы — потомки самого великого мага, самого Салазера Слизерина. Так что, паршивцы, руки в ноги, и давайте порвём их всех!!! — с ухмылкой произнёс он последние слова своей речи, гордо поднял голову и посмотрел на своих «подопечных», которые безумно радовались и кричали его имя. Удовлетворённый боевым духом команды, он взял полотенце и направился в душ. Зайдя в кабину, Юнги включил холодную воду, чтобы остудить жар своего тела после игры, а также ноющую боль в голове, в которую попал бладжер. Постепенно смывая с себя грязь, а затем пену от шампуня, он заметил, что звук в душе становился тише, и ещё больше расслабился. Пройдясь по каждой прядке своих волос и по упругим мышцам шеи и плеч, он просто встал под струёй воды и задумался о своей жизни. Точнее, об одном необычном парне с холодным блонд. О том, как он вчера обнимал его, после рассказал сказку, уложил его спать, так ещё и зелье принёс. В голове непроизвольно мелькнул образ его улыбающейся противной морды. То, как гусиные лапки собираются у края его глаз во время улыбки, и то, как они расправляются, когда он меняет выражения лица. Из-за всех этих образов внизу живота Юнги завязался узел, и его пах резко напрягся. Не объясняясь красноречиво, у него встал на его нынешнего «жениха». Тяжело вдохнув, он пытался справиться со своими чувствами, но никак не получилось. Проведя рукой по всей длине, он закусил губу от мимолётного удовольствия. — Уходи из головы... — хриплым голосом Юнги приказал самому себе, сжимая свой член у основания. Он порывисто вздохнул, уткнувшись в стенку душа. — Уходи. -Мин пытался заменить пепельный блонд и глаза цвета какао на другие, более правильные для него, но не смог. Сохранив крупицы своего самообладания, он убрал свою руку и вдыхал новую порцию воздуха, пока его и так хрупкая выдержка не сломалась от голоса. — Мин, ты там утонул? — раздался стук в душевую кабину и обеспокоенный голос Пака. — Всё хорошо? Ты знатно головой приложился. — Всё нормально, — сквозь отчаянное возбуждение прохрипел Мин. — У тебя голос не очень, открой дверь, — не став врываться, тот не стал взламывать дверь. — Ты об этом пожалеешь, — выключив воду, он обвил полотенце вокруг бедер и открыл дверь. — Всё хо... оу... — обведя его взглядом, он зацепился за внушительную выпирающую часть в области паха. — Так я тебе помешал? — сдерживая смешок, он перевел взгляд на его обсидиановые глаза, в которых горел неведомый огонёк. — Этого-то я и не знаю, — из-под лба, посмотрев на Чимина, его слегка бронзовую кожу, что стала светлее из-за отсутствия солнечных дней. — Трахнуть тебя что ли... — придерживая одной рукой полотенце, другой сжал его щеки. — До боли ты что-то меня привлекаешь. — Ты норма...? — не успев возмутиться, Чимин уже был затащен в душевую кабину и прижат к стене. — Что же, блять, в тебе такого особенного, Пак? — взгляд, наполненный огоньком, вдруг потемнел, и раздался щелчок уже закрытой двери. Чимин не успел среагировать, как это всё произошло... — Я просто использовал невербальное, — сжимая его щеки сильнее,от накатанных чувств,он приблизился к нему. — Так что в тебе такого, что тянет меня к тебе? Что, чёрт возьми, я в тебе нашёл, что даже прозрачная мысль о тебе высказывается бетонным столбом у меня в штанах? — Ты конченный, отпусти меня! — сквозь боль выговорил Чимин, пытаясь убрать его руку. — Только после того, как получу своё, почти по праву принадлежащее мне, — страстно поцеловав его, он прижал его к стенке душа. Первые 5 секунд Чимин растерялся и пытался даже оттолкнуть его, но не выдержал нежности рук, блуждающих по его телу, и тепла, разливающегося по его собственным артериям. Он обвил его шею руками и ответил на поцелуй. Весь этот момент казался им чем-то нереальным. Поцелуй был страстным, без нежности, каждый из них пытался влить все свои чувства разом и показать, как им ненавистно всё это. Чимин захныкал в его руках и прижался к Юнги. Тот, в свою очередь, приподнял его за бедра и прижал. Жалобно простонав, Чимин отстранился от его губ и поцеловал его в шею, проводя руками по его плечам. Закинув голову назад, Мин наслаждался каждым прикосновением пухлых губ. Остановившись, Пак обхватил его за лицо и вновь со страстью вцепился в его губу, прикусывая нижнюю. Пока в голове темноволосого парня не возник образ его парня, который, наверное, переживал за него и ждал. Он медленно отстранился и соприкоснулся лбом с его. Оба пытались сбалансировать своё дыхание. Медленно отпустив его, Юнги всё так же не убирал лоб с его лба, а Чимин поглаживал его шею. — Прости... я так не могу, — тихо сказал Мин. — Я стараюсь держаться от тебя подальше... но не могу... хотя бы ради него. — Выдохнув, он сказал эти слова грустно, поставив голову на его плечо, и обвил его талию одной рукой, прижимая. — Я понимаю... я тоже стараюсь, — он так же, как и Юнги, поставил голову на его плечо, проведя рукой по его влажным волосам. — Я люблю другого... однако... Не успев договорить, его перебил посторонний голос. — Юнги, твою мать, ты где!? — прокричал Сокджин. — Ты там час уже, утонул!? — подойдя к его душевой, он постучал в дверь . Вздохнув в последний раз, вдохнув запах Чимина, он поднял голову и, с грустью посмотрев ему в глаза, оставил невесомый поцелуй на его губах. Прокашлявшись, он обратился к своему другу. — Сейчас выйду, подожди. — Чё, гуся дергал? — усмехнувшись, он пошёл к шкафчикам. — Стремно как-то это делать в душевой раздевалке. — Захлопнись, — рыкнув, он открыл дверь душевой и заметно вылез оттуда, чтобы Чимин оставался незамеченным. — Судя по твоему дружку, гуся ты не дёрнул, — раздался гулкий смех, а потом звук удара от полотенца. Минут  пять они чем-то говорили и вышли. А Чимин осел на пол, думая о словах про преданность Юнги другому человеку. А в это время Юнги думал о словах Чимина про любовь к другому человеку. -Ты уверен, что это отличные костюмы? — улыбнувшись энергичному и немного дерганому парню, обратился Мин. -Да… и я решил отложить признание. -Почему это? Ты меня бросаешь?-с с фальшивой грустью произнес Мин. -Нет, конечно, дурак что ли? — приобняв его, он посмотрел ему в обсидиановые глаза. — Я специально придумал такие, чтобы все наши близкие поняли, а остальным не обязательно знать, — замявшись, он продолжил: — пока… - Я сделаю так, как ты хочешь, мой ненаглядный. — Немного проявив нежности, он поцеловал его в макушку. Однако всё так же на его душе скребли кошки. Задумавшись, он тихо сказал: — Прости… - За что? — вскинув брови, его немного смутила такая нежность и искренность с его стороны. - За всё, — хмыкнув, он оглядел его и себя. — Мы похоже на психов. - По крайней мере, один из персонажей им является. Вечеринка для всех в честь Хэллоуина проходила в Большом зале. Там были все, последние приготовлениями занимались три человека. Главные из старост — Чимин, Мориарти и Флеминг, которые обходили столы и проверяли, чтобы преждевременно в пунш не заливали алкоголь до того, как, по крайней мере, разойдутся младшие курсы. Чимин глазами смотрел на каждого присутствующего, на наличие Юнги. Он был ему нужен по трём причинам. Первая — ему не хватало немного твердой руки. Вторая — ему было интересно, во что он был одет. Третья — он по нему затосковал? Последняя причина поддавалась сомнению. Указав девочкам, что нужно ещё проверить, он направился к сцене, чтобы убедиться, что эти «музыканты» играют всё, что согласовано по регламенту, и ничего лишнего, и что все они трезвы и в здравом уме. Поднявшись на сцену, он прошёлся по каждому. -Кого не хватает? — подойдя к Тэхену, спросил он. — И что тут делает Мин младший? — зажмурившись, он вернулся к своему расписанному пергаменту, где точно не было его имени, ибо тот пришёл только сегодня. -Хосока.Он скоро будет, — сосредоточенно настраивая гитару, сказал он, после подняв взор. — У нас клавишник скурился, и как оказалось, он умеет играть, Мин так же знает ноты. - И что? Я тоже знаю, но… — не успев договорить, Тэхен его перебил. - Я проверил его, он шустро играет. -Блять. — Подойдя к Гуку, он заметил, что тот проходит по нотам. Закусив губу, он кивнул Тэхену, проверив барабанщика Феликса и вокалиста Сокджина. Пак попросил Тэхена предупредить его, если басист в конце концов не придет. Отдав последние указания, он спустился со сцены. Он оглядел зал — тематика для украшений была готическая. Величественные сводчатые потолки терялись во тьме, подсвеченные лишь огнями парящих чёрных свечей, которые висели в воздухе, будто волшебные светлячки, замерзшие в холодной ночи. Каждая свеча источала слабое, мерцающее свечение, отбрасывая причудливые тени на длинные столы и древние каменные стены. По обе стороны зала тянулись огромные столы, покрытые чёрными бархатными скатертями, усеянными увядшими розами и темно-красными ягодами, напоминающими капли крови. Между рядами столов клубился туман, окутывая ноги гостей, как будто зал не хотел отпускать их. Над головами разливались звуки органа, низкие и гулкие, сливавшиеся с далекими звуками готического хора, будто в воздухе эхом звучали голоса давно ушедших. На стенах громоздились массивные гобелены с изображением устрашающих сцен — мрачные замки, темные леса, искажённые лица загадочных фигур. С каждой стороны стен высились статуи горгулий, их глаза, казалось, следили за каждым движением гостей. Между ними расползалась паутина, в которой застряли блестящие черепа — словно напоминание, что сюда попадают не только живые. Позади сцены был огромный витраж с изображением полной луны, окружённой стаей летучих мышей. Лунный свет, проникая сквозь стекло, окрашивал зал в холодные оттенки синего и серебряного. С потолка свисали чёрные шелковые драпировки, похожие на крылья гигантских существ, что, возможно, дремали где-то в тенях зала. В этот момент было невозможно понять, где заканчивается реальность и начинается магия, ведь Готический зал, казалось, жил своей жизнью, подчиняясь лишь воле ночи и тайнам, скрытым в его стенах. Внутри разлилось тепло от осознания хорошо проделанной работы. Направив взор на входящих гостей, он заметил, как сначала в зал вошёл Джокер, а после — Бэтмен, и каждый из них кивнул друг другу. В первом он узнал Хосока, а вот второго не узнал, так как лицо у него было прикрыто маской, да и было темно. Забив на это, он осмотрел зал ещё раз и увидел своего любимого Намджуна, которого успешно избегал целый день. Сейчас он решил набраться мужества и подойти к нему. Подойдя, он хотел начать будничный разговор, однако засмеялся.  -Чего ты смеёшься? — закусив губу в улыбке, Нам с растерянностью в глазах посмотрел на него. -Отлично выглядишь в костюме самого себя, — скользнув взглядом по нему, он оценил форму. Эта форма выглядит впечатляюще, подчёркивая все достоинства мужчины, начиная с мышц и заканчивая внушительными выпирающими частями. Его форма казалась воплощением дисциплины и элегантности. Чёрный военный китель, застёгнутый на идеально ровный ряд серебряных пуговиц, плотно облегал фигуру, подчёркивая силу и выправку. Ткань переливалась в свете, словно заключая в себе отголоски магического щита. На плечах выделялись золотые эполетные кисти — символ его звания и статуса. Узкий пояс с металлической пряжкой удерживал у бедра короткий кинжал — не просто оружие, а напоминание о мастерстве и готовности защитить. Высокие сапоги из чёрной кожи на шнурках идеально дополняли образ, создавая впечатление безупречной завершённости. -Я не виноват, меня заставили, — смущённо произнёс Ким, поправляя очки, отвернувшись с смешливыми глазами цвета какао. -Кто же заставил великого Ким Намджуна, грозу шоколадных лягушек, надеть его бывшую рабочую форму? — ещё раз усмехнувшись, он облизывал губы. Сколько бы Пак сейчас не усмехался, форма мужчины действительно привлекала, да так, что он начал немного ревновать, заметив, сколько хищных глаз направлено на его парня.    -Я пообещал пятому курсу, что если 95% из них сдадут выше среднего, то я надену форму, - сморщившись, Ким вновь устремил свой взгляд прямо в его прекрасные глаза и продолжил. - А они, зараза, на 98% сдали хорошо. И так как я держу свои обещания, я надел форму. - Прокрутив пальцем у виска, он прикрыл глаза. - Знаешь, я сегодня нарушил правило, - сказал он, дразня, на что брови Кима поднялись вверх в недоумении. - Скажем, - задумавшись, он приставил палец к щеке, постукивая по коже, - украл ответы на экзамен.- заявил он максимально невинно и уверенно, растянув каждое слово. - Ох, даже так, - сдерживая порыв, тут же его не поцеловал. В голове сразу же всплыли образы, как он будет наказывать, и от этого вихря фантазий он чуть ли не застонал. - Думаю, я немного позже накажу вас, после всего этого, - обведя пальцем всех, сказал он серьёзно, но страсть в его глазах выдавала его чувства. - С нетерпением жду, профессор, - многозначительно выразился Пак. А пока они ворковали, незаметно для других, «музыканты» начали играть первую песню. Для начала басист в лице Хосока начал поддавать ритм, за него «схватился» гитарист, затем подключились ударные и клавиши. Все чистокровные с изумлением смотрели на них, не узнавая песню, в то время как полукровки и магглорожденные начали кричать от радости. Это была известная рок-группы Kiss с песней «I Was Made For Lovin’ You», в исполнении Сокджина, который вкладывал всю душу. Не удержавшись, он улыбнулся виновато Киму, на что тот кивнул и направился в центр, подтанцовывая и подпевая. Под огнями сцены, в вихре музыки, он словно растворился в ритме. Его тело двигалось в унисон с каждым аккордом, как если бы воздух сам подталкивал его к танцу. Легкие шаги, плавные повороты, и вот уже он кружится, не замечая ничего вокруг, только голос своей любимой группы, что обвивает его, как заклинание. Улыбка не сходит с его лица, а глаза светятся счастьем. В каждом слове, которое он подхватывает, звучит целый мир — мир, наполненный энергией, страстью и свободой. Брови приподняты от восторга, а руки с замиранием сердца следуют за каждым звуком, как если бы он был частью этой музыки, неразрывно связанный с ней. - I was made for lovin’ you, baby, - прокричал он под припев, проведя руками по волосам. - You were made for lovin’ me, - двигая бедрами под такт, чувствуя себя частью музыки, растворился в ней. Как только последняя нота была сыграна, он тяжело вздохнул, и капельки пота медленно скатывались по лбу лба. Они стекали вдоль висков, аккуратно переходя на шею, указывая, насколько он был взволнован и отдал всего себя этому. Отдышавшись, он подошёл к столу  и налил себе немного холодного пунша, чтобы освежиться. Как только первая капля поступила ему в рот, Пак понял, что это скорее водка, разбавленная пуншем, а не ягодный безалкогольный пунш. Удивившись шустростью старших курсов, он залпом выпил содержимое стакана. Ему и так было жарко после танцев, а теперь, после выпитой водки, он горел. Закусив чем-то маленьким, первым попавшимся на столе, Чимин ощутил, как жар постепенно сменился на приятное тепло, разливающееся по нему, расслабляющее все мышцы и очищающее мысли. Выдохнув, он нашёл на столе дольку апельсина и откусил её. Подняв свой усталый взгляд, он заметил, как недалеко от него стоял тот самый Бэтмен. Кожаный костюм безупречно выделял каждую деталь его идеальной физической формы. Тёмные ткани облегали его мускулистое тело, придавая ему силу и грацию одновременно. Мускулы чётко просвечивали через ткань, а силуэт подчеркивал его уверенность и внутреннюю силу. Капюшон, скрывающий черты лица, лишь усиливал загадочность, но даже в нём было что-то почти магическое. Его походка — уверенная, чуть таинственная — напоминала о том, что он, словно ночной страж, всегда готов защитить и прийти на помощь. Он выглядел как герой, но не в забытых легендах, а прямо перед тобой — реальный, живой, настоящий. Через его маску было заметно, как он смотрел на басиста музыканта с некоторым желанием. Подойдя чуть ближе, он убедился в своей догадке. Неизвестный, словно хищник, смотрел на Хосока. Его же добыча, отлично отыгрывая, так же смотрела на него с эйфоричным лицом, будто бы, будь он рядом, встал бы на колени и сделал… -  Хм, - не думая, Чимин понял, что эти двое знакомы. Даже очень хорошо, судя по их взглядам и костюмам. Такая тонкая грань стоит между ненавистью и любовью, отражающаяся отчасти в их костюмах, вечно связанных злодея и героя. Фыркнув на такую сентиментальность, он вновь налил себе пунша и отпил залпом, закусив. Он был так занят выпивкой, что не заметил, как к нему подошёл Бэтмен. -  И что это, чёрт побери, на тебе? - презрительно подал голос незнакомец. Хотя по голосу и вопросу они точно были знакомы. На Паке был костюм ангела. Белая свободная рубашка, заправленная в белые штаны. Первые три пуговицы были не застёгнуты, демонстрируя вид на его подкаченную грудь. Со спины отходили весьма реалистичные крылья, а на голове был светящийся нимб, переливаясь со светом в помещении. Удивившись такой грубости, Чимин со злостью взглянул на собеседника и нецензурно выразился:        - Тебе какое нахуй дело? — встретившись с незнакомцем, он узнал эти обсидиановые глаза даже сквозь маску. — Нихуя ты вырядился. -Зато не пернатый чёрт, прикрывающийся световством, - усмехнувшись, он сложил руки впереди. - Блин, отстань, - фыркнув, он вновь налил себе. - Будешь? — посмотрев на него, спросил Чимин, на что тот просто кивнул. Протянув ему свой бокал, Пак налил себе заново. — К твоему сведению, у меня классный костюм, - абсолютно уверенно сделал глоток Пак. Его примеру последовал и Мин, из-за чего сразу подавился. -Почему ты не предупредил, что это водка, мать его, с пуншем? - прокалившись, он залпом выпил, недовольно поглядывая на ангела. - А ты думал, что я в кайф уже третий стакан пунша пью и закусываю? — звонко засмеялся Чимин показывая дольку апельсина, смотря на недоумение парня. - Да? — скорее вопросительно сказал он, нежели ответил, и понял, что по нему расплывается тёплое чувство. К сожалению, отнюдь не от алкоголя, а от поднятого настроения собеседника. В его голове сразу же всплыли образы, того, как он берёт его сзади в этом его безобразном костюме. - Является ли эта мысль кощунством? — пробормотал он задумчиво. - Прости, что ты сказал? — подойдя к нему близко, спросил уже немного пьяный ангел. Вот же парадокс. Отведя взгляд в сторону сцены на играющего Хосока, он сказал: - Ничего, мысли вслух. Пожав плечами, Чимин медленно поглощал напиток, следя за взглядом Юнги. Он весь вечер смотрел на Хосока, так же они появился вместе. Минутная тишина во всей голове и вдруг раздался мощный удар по гонгу раскалывая тишину, и густой, протяжный звук разлился по пространству, вибрацией проникая в самую глубину сознания. И тут то сложился весь пазл всей картины. Вот почему ему был знаком запах ванильного ликёра. Ведь им пах Чон. Вот почему последний вставал незаметно почти всегда на сторону Мина. Все эти моменты, когда его не было, слова Гука о парне, который проводил с ним лето и некоторые праздники. Ведь всегда именно под это описание Хосок отсутствовал, ссылаясь на семейные дела или поездки. Это всё объясняет частую смену настроения его друга. От всего этого осознания ему стало плохо. Почему из всех людей именно его близкий друг? Как получилось так, что они вместе? И почему его друг даже словом не обмолвился об этом? - Ублюдок, - потянув его на себя не выдержав, сказал он перекрикивая музык. - Что прости? — удивившись такой смене настроения, переспросил парень. - Ублюдок. Ты даже не соизволил сказать, что трахаешься с моим другом у меня за спиной! — злобно закричал он, чтобы его было слышно, и ударил Пак его по руке. — Мы столько проходим вместе, а ты даже… — в голове прошли все кадры их интимных совместных моментов, от чего его внутренности скрутило. Он почувствовал злость, ненависть, раздражение, презрение и ревность. О да, это было новое чувство по отношению к Мину. Ревновать его к собственному другу, когда у него самого есть молодой человек, он не смог признать этого чувства. Однако оно было, маленькое, но такое колючее, будто внутри есть якорь, тянущий его сердце ко дну. Пак так же почувствовал ещё два взаимосвязанных сложных чувства: обиду и предательство. Обиду на Мина, что не соизволил хотя бы намекнуть, что он в романтических отношениях с одним из его лучших друзей. И предательство по отношению к Хосоку. Он понимал, что тот просто побоялся раскрыться перед ними, как он боялся рассказать про профессора. Тем не менее, он вступил в связь с возлюбленным своего друга, хоть Пак и не знал, но на него свалилась огромная вина за испытанные чувства. Если Хосок узнает, он не простит его.  Ярость вновь накрыла его ,но уже с новой силой. Мин, конечно, знал, что у его «жениха» будет бурная реакция, но… не до конца сформулировав поток мыслей, его щеку обожгло от удара. Все были заняты весельем, что даже не заметили этого. От внезапности он растерялся и приложил руку к месту пощечины. Он недобро взглянул на карие глаза, блестящие под переливающимся светом дискошара.    В этом горячем шоколаде он заметил не злость и ненависть, как он ожидал, а стыд и обиду. Да, настолько явную, что Юнги вновь ощутил разбивающее чувство где-то глубоко в себе как в тот раз из-за мамы, что подавило его гнев. Не произнеся больше ни слова, Чимин просто покинул его, оставив с чувством растерянности. Как только Юнги попытался догнать его, его остановила рука Корнелии, придерживающая его за предплечье. - Подожди немного. Будет подозрительно, - сказала она ему в ухо из-за музыки, чтобы он услышал. Юнги ни на йоту не удивился её осведомленности, ведь она всегда была проницательной. Проведя взглядом по уходящему Чимину, он заметил, как за ним вышел преподаватель по тёмным искусствам, что привело его к нелепой мысли.     Как только Корнелия убрала свою руку, Мин погнался за вышедшим. Ему безумно было интересно, как так получилось, что профессор и ученик вместе вышли. С прошлого раза, конечно, все его подозрения были приглушены. Действительно, после того, как его отчитали и пристыдили, он и подумать не мог, что их связывает что-то помимо учебы, однако ещё и выяснялось, что он близкий друг семьи и они много лет контактирует. Ещё тогда у него появились догадки.     К тому же профессор всегда смотрел как-то по-другому на Чимина, особенно в тот раз, когда он съел червя. С заботой ?…    Мысли Мина путались, смешиваясь между собой и не давая ясности. Вся эта теория казалась ему настолько смехотворной, что он перестал даже пытаться вновь накрутить у себя в голове эти события. - Не нравится мне всё это, - мысленно отметил парень, скидывая маску Бэтмена назад. Оставив шум позади и остановившись посреди пустующего безмолвного коридора, он прислушался к звукам. К огромному счастью, его орган слуха не подвёл, уловив хлюпающие и стонущие звуки. Его главный орган кровеносной системы ускорил ритм, качая кровь быстрее, от чего артерии головного мозга запульсировали, распространяя боль по затылку. Тихо выдохнув, он бесшумно шагнул в сторону стонов, молясь, что это будет не то, о чём он подумал.

- Это просто студенты… - убеждал он себя. Сделав поворот, он остановился.

Это убеждение рухнуло и сломалось вдребезги, как только он увидел, прижатого между колоннами в чужих руках Пака, который обхватил бедрами чужой торс. Он целовал профессора в шею и стонал от удовольствия, держась одной рукой за шею, другой рукой проводя пальцами по волосам, сжимая пряди в кулаке. Поначалу Юнги решил, что ему показалось. Однако, присмотревшись при свете луны, он полностью лицезрел тон кожи, отливающий борзой, который он бы не перепутал ни с каким другим. И карие глаза, как какао, смотрели прямо ему в обсидиановые с желанием.