Зайка

— Маленький непослушный зайка. Чонгук только скулит, чувствуя как твоя ножка сильнее давит на его затылок, заставляя опустить голову еще сильнее. Ты хмыкаешь довольно, продолжая наступать до тех пор, пока чужой лоб не встречается с холодным полом, а из груди парня не вырывается тихий стон. — Но тебе нравится это, да? Ты ведешь себя плохо, чтобы я потом наказала тебя? Отвечай, Гуки. Убираешь ногу с его головы и присаживаешься рядом, чтобы вплести пальцы в чужие волосы и потянуть на себя. Его раскрасневшиеся от слез глаза выглядят хитрыми и очень довольными, пока он облизывает сухие губы, мелькая розовым язычком с шариком пирсинга. Улыбаешься, приближаясь настолько близко, что чувствуешь сбитое дыхание на своей коже. Чонгук сейчас такой нуждающийся, такой нежный и ласковый, тянется к тебе за поцелуем, ерзая на одном месте, но ты хватаешь его за щеки, не давая рыпнуться. — Дряной маленький зайчик. Ты плохо вел себя, знаешь? — Прости, мамочка. — Но тебе ни капли не стыдно, — ухмыляешься ты, поглаживая его растрепанные волосы. — И это не убережет тебя от наказания. Ведешь ладонями по его шее, пока губами исследуешь чужое лицо, помечая кожу поцелуями. Он тихо мурчит, стараясь поймать твои губы своими, следует за фантомными прикосновениями, но ты не даешь, только смеешься в чужие губы, ловя языком сладкое сбитое дыхание. Пальчиками исследуешь его шею, слегка сжимая плотным кольцом около кадыка, видя, как чужие глаза закатываются в удовольствии. — Мой прекрасный зайчик, такой нуждающийся во мне сейчас, да? — Д-да… — Но ты ужасно вел себя, — грустно шепчешь ты, прикусывая мочку чужого ушка. — Что же мне с тобой делать, м? Чонгук в твоих руках вздрагивает и покрывается мурашками, что оседают возбуждением внизу живота. Ты видишь, как его член выпирает сквозь тонкую ткань домашних шорт, что он носит для комфорта и удобства именно в таких случаях. На одежде уже показывается влажное темное пятнышко, и это забавляет тебя, заманивая продолжать свои ласки. — Ты такой хорошенький, Кука-а, мой самый лучший, самый любимый, — тянешь ты, пробегаясь пальчиками по чужой груди, задевая сквозь ткань его кофты чувствительные проколотые соски. Чонгук задушено стонет, и это дает тебе красный свет к своим играм. Пробираешься под кофту ладошками, обжигаясь о горячую кожу тела напротив. Чон пылает, не отдает отчета своим действиям, пытается зацепиться руками за твой стан, но не получается. Ты неуловима и недосягаема для него сейчас, от досады он тихо скулит побитым зверьком, и дует губы. Твои пальчики аккуратно гладят чужой сосок, слегка сжимая холодный метал подушечками, а Чонгук всхлипывает, зажмуривая глаза. Поднимаешь ненужную ткань выше, полностью снимая ее с чужого тела, и ласкаешь уже языком розовые бусинки по очереди, играя с тонкой штангой под несдержанные всхлипы. — Сделай мне приятно и тогда, возможно, я разрешу тебе кончить, малыш. Чонгук следит за тем как ты встаешь и присаживаешься на кресло, слегка раздвигая ножки в стороны. Парень голодно облизывается и на четвереньках ползет ближе, чтобы в миг уткнуться лбом в твои пышные бедра и довольно заурчать. Он любит их до безумия. Такие мягкие, мясистые, ему хочется искусать нежную кожу, съесть без остатка, но пока он только гладит их, пробираясь ладонями под свободную юбку. — Да, мамочка. Я буду послушным для тебя. — Постарайся, Кука-а. Чон кивает и поднимает кромку твоей юбки, сразу оказываясь под плотным куполом ткани. Сейчас он довольно улыбается, раздвигая твои ножки еще больше и удобно умещается между ними, придвигая тебя ближе одним слитым движением. Его язык оглаживает клитор сквозь ткань темного белья, а штанга так приятно давит на комочек нервов, заставляя тебя откинуть голову назад от приятных чувств. Чонгук знает свое дело, медленно стаскивая твои трусики с ножек, чтобы прильнуть к влажной промежности, раскрывая для себя пальцами складочки. Он довольно облизывается и лижет аккуратно, на пробу, только кончиком языка, проходясь сразу по чувствительному клитору. Чонгук всегда настойчив и доводит любое дело до совершенства и сейчас, чувствуя, как ты расслабляешься, выпускает всех своих демонов наружу, желая доставить удовольствие своей любимой. Он лижет старательно, играя шариком с комочком нервов, а после аккуратно проникает внутрь дырочки, срывая с твоих губ тихий стон. Значит он на верном пути. Его движения уверенные, он точно массирует все чувствительные места, чувствуя, как дрожат твои ножки от нарастающего удовольствия. Это ему безумно льстит и возбуждает еще больше, ведь только с ним, только от его ласк ты можешь так громко стонать и извиваться на кровати, сжимая в ладонях его длинные прядки и шептать как мантру чужое имя. Он как котенок, размашисто двигает языком, пока пальчиками проникает внутрь, оглаживая горячие стеночки и внутри умирая от того, как же это восхитительно. Ему так хочется. — Мамочка. Ты приходишь в себя спустя пару секунд, переставая ловить послеоргазменные судороги в конечностях, пока Чонгуки, твой милый малыш заботливо гладит твои ножки под юбкой и смотрит безумно доверчиво своими огромными, полными слез глазами. У него одна проблемка явно давит на шов одежды, и ты, улыбаясь, аккуратно пробираешься стопой выше по его бедру, чтобы прижать пальчиками вставший член к его животу. — Ты думаешь, что ты хорошо постарался? Непослушный мальчишка. — Я буду хорошо вести себя, обещаю! Позволь мне, пожалуйста, мне так нужно это, мамочка. — Хочешь, чтобы я прикоснулась к тебе, Кука-а? Ты давишь стопой на член сильнее, чувствуя своей кожей прохладную естественную смазку, распределяя ее по головке. Чонгук стонет, не в силах ответить тебе членораздельно, и все так же ждет, пока ты скажешь заветное слово и поможешь ему. — Прошу, ты мне так нужна, мамочка. — Так кончай. Чонгук берет тебя за щиколотку и сильнее давит на свое возбуждение, слепо потираясь о влажную кожу стопы. Он что-то бормочет себе под нос, продолжая ублажать себя, пока ты смотришь за ним, не в силах сдержать довольной улыбки. — Мой мальчик, мой любимый. Кончи для мамочки, покажи как тебе хорошо, давай. Его хватает на пару фрикций и ты чувствуешь, как семя пачкает не только тонкую тряпку одежды, но и твою ножку. Чонгук стонет громко, гортанно и так красиво, что у тебя бегут мурашки по коже от одного его сломанного вида. Растрепанные волосы, дрожащие руки и раскрасневшиеся от укусов губы, в которые хочется сейчас же впиться и растерзать, что есть силы. Он оставляет мелкую россыпь поцелуев на твоей икре, слегка покусывая кожу и закатывая глаза от наслаждения, от мягкости и тепла плоти. — Мамочка, я хочу еще. Я так голоден до тебя, позволишь мне позаботиться о тебе еще? И смотрит так хитро, прищурившись, а ты не в силах отказать этому плуту, потому что сама хочешь продолжения вашей только что начавшейся ночки.