10 января 2022 г., 22:29
***
— Что привело тебя сюда, дочь Тингола? Тронный зал был огромным, и каждое слово отдавалось эхом в его жильчатых сводах. Моргот пожелал говорить с ней здесь, и сейчас Лютиэн стояла перед высоким престолом Повелителя Севера в окружении майар свиты и балрогов-телохранителей. Сброшенная личина Тхурингветиль лежала на полу. — Я пришла заключить с тобой уговор. — И заранее уверена, что он стоит моего внимания? — Да. Тебе еще не предлагали такого. — Самонадеянные слова! Как к тебе попали обличья моей посланницы и Драуглуина? Лютиэн не повела и бровью. — Лежали в развалинах крепости на острове в ущелье Сириона. Их нашли, когда я останавливалась там на ночлег. Я сочла это добрым знаком, предвещающим мне удачу. — Что ж, посмотрим, насколько верны твои предчувствия. Говори. — Я укажу, как можно пройти сквозь Завесу. Взамен я возьму корону Дориата. Моргот даже привстал, опершись на подлокотники, и наклонился вперед. — Дочь Тингола, уж не повредилась ли ты умом?! Или вздумала пошутить надо мной? — Это значило бы то же самое. Нет, я в здравом уме и понимаю, кому и что я говорю. — Что же побуждает тебя к предательству, которое удивило даже меня? — Надоело быть вечной принцессой у подножия отцовского трона. — Так найди себе подходящего мужа. — Я хочу быть королевой, а не женой короля. — И ради этого тебе не жаль отдать собственного отца? Лютиэн чуть помедлила с ответом. — Из-за своей праведной жизни он быстро возродится и будет жить вместе с моей матерью в вечном блаженстве Амана. — Почему бы тебе не обратиться к твоим восточным соседям? Они будут только рады помочь Тинголу достигнуть Амана. — Отобрав у отца Дориат, они не отдадут его мне. — А я в твоих глазах заслуживаю большего доверия, чем они? Лютиэн слегка усмехнулась: — Зачем тебе Дориат? — Ты умна, дочь Тингола, — сказал Моргот. — А это кто с тобой? — спросил он чуть погодя. — Смертный. — Он не похож на могучего защитника. Или внешность обманчива? — Неприлично путешествовать одной. Моргот спустился с трона, подошел и двумя пальцами приподнял ей подбородок. Метнул короткий взгляд на смертного и расплылся в улыбке: — А он в тебя влюблен. — Не без этого, — сказала Лютиэн, не опуская глаз. — Я обдумаю сказанное тобой. А пока будь моей гостьей. Лютиэн молча поклонилась.***
Ее поселили здесь же, в одном из покоев главного чертога. Как Лютиэн проводила время и чем занимала себя в своем уединении, оставалось неизвестным. У нее не было обычных рукоделий, с обитателями Ангбанда она не разговаривала, надменно отказавшись от прислужниц и предпочитая заботиться о себе сама, — не подобало дочери Мелиан терпеть подле себя падших созданий. Берен расположился снаружи прямо у порога. Он выполнял обязанности посредника между ангбандскими слугами и своей госпожой, принимая и передавая все необходимое. Спал он на шкуре Драуглуина здесь же, рядом с дверью, на полу. Утром четвертого дня пришел какой-то майа, которого Берен не знал и знать не мог, — важная птица, судя по манерам и одежде. Его сопровождала девица-прислужница, несшая что-то, накрытое узорной тканью. Майа обратился к Берену: — Скажи: посланник от Повелителя Севера к леди Лютиэн. Берен уже повернулся, чтобы постучать, но в тот же миг дверь открылась. Лютиэн стояла на пороге, будто ждала этого визита. — Что хочет мне сказать лорд Мелькор? — Мой господин надеется, что его гостья отдохнула после долгого пути, и просит тебя, высокородная и прекрасная леди, обедать с ним сегодня вечером и есть и пить за его столом. Примешь ли ты его приглашение? — Оно большая честь для меня. Передай лорду Мелькору, что его приглашение я принимаю с радостью. — Тогда не откажись принять и это в знак приязни. — Майа чуть посторонился, пропуская вперед свою спутницу. На вещи в ее руках Лютиэн взглянула с любопытством, потом с досадой — на Берена. — Возьми это и поставь в комнате, — напомнила она обязанности. В свертке оказалось густо-синее, цвета вечернего неба платье с широкими рукавами, расшитое серебром. В ларце — серьги и кольца, запястья, цепочки, булавки и украшения для волос. Лютиэн внимательно рассматривала и примеряла все по очереди, глядя на себя в зеркало. Здесь было из чего выбирать. Такое богатство не дарят просто так.***
Стол был накрыт на двоих в личных покоях Моргота. Кушанья подавали по местному обычаю — переменами. Берен прислуживал ей, за спиной Моргота находились трое челядинцев. — Что же ты молчишь, прекрасная Лютиэн? — впервые он назвал ее по имени. — По душе ли тебе мое гостеприимство или что-то стесняет тебя? — Твое гостеприимство превосходно, и воспоминания о нем будут служить мне отрадой, пока жива моя душа. А молчу я оттого, что дело хозяина развлекать гостей. — Какие же развлечения ты предпочитаешь? — Те, которые ты предложишь, — улыбнулась Лютиэн. Поднося чашу и полотенце для омовения рук, Берен толкнул ее под локоть. — Твой слуга не слишком расторопен. — Где же мне здесь взять других? — вздохнула Лютиэн. — О, было бы желание… — Это звучит многообещающе. Одним коротким жестом Моргот отправил прислугу вон. — Ступай, — сказала Лютиэн Берену. — Сегодня ты больше не понадобишься. Ступай, — повторила она настойчиво. Дверь за Береном закрылась. Моргот встал, обошел вокруг стола и, наклонившись над плечом Лютиэн, сам налил ей вина. — Я обещаю столько, сколько могу выполнить. — Пить без музыки значит тратить вино впустую, — сказала она, когда Моргот уселся и поднял кубок. — Ты хочешь, чтобы я позвал музыкантов? Лютиэн глянула на него поверх своего кубка: — К чему они нам? К тому же вряд ли у тебя найдутся те, кто пел бы лучше меня. — В самом деле? Ты и без того уже завладела моим сердцем… — Неужели такая малость способна поразить Повелителя судеб Арды? — как бы про себя произнесла Лютиэн, опустив ресницы и проводя пальцем по драгоценному запястью. — Но если и пение твое так же прекрасно, то… — Что тогда? — подхватила Лютиэн. — Пожара в моей душе уже будет не погасить. — Такие слова кружат мне голову. Но, говорят, ты часто притворяешься. — Только не в этом! — воскликнул Моргот, впившись в нее глазами. — Испытай меня, и ты сама убедишься. Лютиэн ответила ему долгим взглядом. — Что же мне остается? — Она легко поднялась. — Слушай же…***
Лютиэн осторожно приоткрыла дверь. Берен сидел у порога на разостланной волчьей шкуре, словно собираясь ночевать тут. — Готово! — шепнула она и мотнула головой, веля заходить. Мгновенно оглянувшись по сторонам, Берен вскочил, подхватил шкуру и бесшумно скользнул внутрь. Моргот оцепенел прямо за столом, упав головой на скатерть. Одна рука его свесилась с подлокотника, другая еще каким-то чудом продолжала удерживать пустой кубок. Корона свалилась и лежала, словно еще одно блюдо в изысканном убранстве стола, и сильмариллы ярко горели в полумраке. — Все получилось, — вполголоса произнесла Лютиэн. — Он утратил чувства и спит как истукан. Ты не сердишься на меня? — добавила она, взглянув Берену в лицо. — Больно уж натурально ты прикидывалась. — Иначе было нельзя. Иначе он не поверил бы мне. — Ладно, чего теперь… Берен потянулся за короной через стол, не рискуя пока подходить ближе. — Сколько он так проспит? — Не знаю. Но надолго моих чар не хватит. Что ты делаешь?! Вытащив Ангрист, Берен ковырял им в короне. — Как что? Сильмарилл достаю. Я же твоему отцу обещал принести. «Не надо! Не сейчас!» — хотела воскликнуть она, но с пересохших губ слетел только неслышный шелест. Клинок скрежетал о черный металл, Берен бормотал что-то себе под нос, будто помогая делу уговорами. Гномья сталь понемногу разгибала железные когти. Еще одна бесконечно долгая минута — и камень вышел из углубления, в котором сидел. Бережно взяв в пальцы, Берен рассматривал его со всех сторон. — Красивый-то какой! Лютиэн почувствовала, как на лбу выступает испарина. Сильмарилл исчез в поясной сумке Берена, но затем тот снова взялся за корону. — Теперь еще один… Камни не туманили рассудка Лютиэн. Нужно было совсем иное. Это делали другие… значит, сможет и она. Надо только решиться... Стену напротив украшали мечи. Лютиэн сняла один. Он показался тяжелым, но не слишком. Сжав рукоять обеими руками, она занесла меч над головой. Медленно отступила на шаг, не сводя взгляда с открытой выше ворота шеи. Одно движение… Лишь бы не остановиться в последний миг… — Х-ха! Берен стремительно вскинулся на неожиданный вскрик, нож сломался в его руке. Обломок лезвия, сверкнув, прочертил в воздухе дугу. Сползало, оседая, тело Моргота. Застывшая Лютиэн расширенными глазами смотрела, как кровь заливает пол. — Сколько ее… — шептала она. — Да что ж ты!.. Голос Берена привел ее в чувство. Бросив меч, Лютиэн сдернула скатерть со стола. Со звоном посыпалась посуда, но сквозь толстую дверь никто не услышал бы этого. Справившись с минутным отвращением, Лютиэн обвернула скатертью отсеченную голову, связала узлом концы. На ткани проступили кровавые пятна. — Помоги мне. Берен держал кувшин, пока она мыла руки. Вода лилась прямо на пол. Плащ прикрыл запачканное платье, волчью шкуру Берен набросил на себя, но еще поглядывал с сожалением на два оставшихся в короне камня. — Одного достаточно. Скорее же! Снаружи уже наступила ночь. Поспешно и бесшумно они шли обратно к Воротам, и никто не замечал и не преследовал их. Ангбанд спал. Но пути наружу не было. Запах чужаков разбудил Кархарота и вырвал его из колдовского сна. Он давно уже прислушивался к звукам шагов и теперь прыгнул и встал под аркой ворот. Глаза его мерцали желтым огнем, шерсть вздыбилась на загривке, разверстая пасть показывала два ряда зубов. Кархарот изготовился к нападению. — Меч надо было брать с собой! Лютиэн высоко подняла свой узел. — Знаешь, что это? — крикнула она волку. Кархарот втянул воздух и попятился. Заскулил, бросился в Ворота, внутрь Ангбанда. Вой разнесся по округе. — Он же там всех перебудит! — Пусть. Никто не видел, как мы уходили, а Кархарот этого не расскажет. До позднего утра Моргота не хватятся. У нас еще есть время.***
Низкие лучи осеннего солнца разбудили Лютиэн. Костер прогорел и потух, поляна искрилась росой. Берена не было, не было и его вещей, только шкура Драуглуина, которой укрывались по ночам, осталась на месте. Невесть откуда взявшийся Хуан сидел рядом и смотрел, наклонив голову. Наверное, с тех пор, как расстался с ними, он вернулся сюда и все это время бродил вдоль границ Дориата. — Он ушел? — спросила она Хуана. Пес повернул морду на запад. Лютиэн долго сидела молча, не то погрузившись в раздумья, не то бесцельно наблюдая за неторопливым опадением багряных листьев. — Так и должно быть, — сказала она наконец. — Каждому своя добыча. Встряхнув плащ, Лютиэн накинула его на плечи. Сборы не были долгими. — Пойдем, — обратилась она к Хуану. Хуан тщательно обнюхал узел и издал вопросительное ворчание. Лютиэн развернула ткань и, не дрогнув, смотрела на синевато-бледное лицо. Ее губы чуть изогнулись. — Не от мечей нолдор пал ты, и не мощь валар поразила тебя, но Лютиэн, дочь Тингола, своей красотой погубила тебя.
Примечания:
Конечно, все узнали классический сюжет.
