Рождество

Я встретил рождественского Ангела. Прямо настоящего, всамделишного! Не верите? Я тоже! Пока сам не увидел. Сидел такой весь в серебряном одеянии в грязной подворотне. Ноги босые. А за бортом глубокие минус 20. Тут в пуховике не жарко, а здесь сидит это чудо и горестно вздыхает. Я как увидел, так телефон чуть в сугроб не уронил. — Гражданин Ангел, стесняюсь спросить, а вы зачем на холоде сидите? Этак и крылья отморозить можно. Я бегло оглядел незнакомца на наличие крыльев, и не обнаружив искомое, прокомментировал: — Поздно? Уже отморозил? — Поздно. Вздохнул серебряный. Я как услышал голос так чуть во второй раз не уронил телефон. — Отморозил? — Опоздал. Так, подождите. Чего-то я не понимаю. Пришлось, наскоро смахнув снег, поставить пакет с праздничным портвейном на соседнюю скамейку. — Простите, гражданин. Ну раз уж вы все равно опоздали, давайте пройдем ко мне домой, там выпьем чаю, согреетесь и решим как вам помочь. Ангел молча вздыхая пошел следом. Благо жил я в этом же дворе. Ступая по подъездным ступеням, запоздало понимаю как тут грязно и как, вероятно, моему гостю неприятно идти босыми ногами. Ключ слегка застрял в замочной скважине и пришлось немного повозиться с дверями. Моя съёмная квартира гостеприимно впустила нас в тёплый коридор. Отчего от куртки потянуло свежестью и морозцем. Где-то были тапочки. Уже и не помню как давно они были услужливо поданы гостям. Мда, давно. Ангел неловко топтался в коридоре пока я смахивал пыль с тапочек и недоуменно посмотрел, когда с гордостью хозяина дома поставил их перед ним. — Тапочки. Чтобы ноги согрелись. Гость отчего то мягко улыбнулся и всунул ноги в обувь. Я поманил его на кухню где суетливо стал ставить кипятится чайник, доставать чашки и чай. — Ага, вот печенье. Подождите, кажется где-то был сахар. Я сам то пью без сахара. Это так про запас. На всякий случай. Ангел присел за стол, покрытый пятнистой клеенкой, и смущённо спрятал ноги под полами своего… Платья? Окей. Платье так платье. Молодежь нынче прогрессивная. Не то чтобы я сильно разбирался в ангельской моде. Но это одеяние все же лучше чем голож…хмм, попые купидоны. Надо будет все-таки при случае спросить как называется. Пока закипал чайник, достал новенький плед из шкафа. Кто-то из прошлой жизни подарил на очередной скучный праздник. Плед был серым и мягким, крупной вязки из настоящей шерсти, а не синтетический акрил. Надо бы накрыть плечи гостя. А как накрыть? А вдруг растает в воздухе или рассыплется как волшебная пыль? Была не была и плед легко лег на хрупкие плечики Ангела. — Ну вот так-то лучше. Сейчас заварю чаек. Я вот люблю по старинке в заварочном чайнике и с ситечком в носике. А вы? Ой… Я понял что не небесный чудик отморозил ноги, а собственно я отморозил скудный мозг и ляпнул не подумавши. Но ангел просто улыбнулся в ответ и посмотрел на меня грустными глазами. — СпасиБог. — Ага. Ничего умнее я не нашелся что ответить. — Вы пейте. Тут ромашка, акация, липа. Ну что б вы не заболели. Ой… Интересно, это кретинизм во мне проснулся или как? Зато гость взял в руки чашку и с удовольствием прислушался к аромату заваренных трав. — Пахнет летом, лугами и счастьем. — Вам тоже? Я езжу летом в деревню, тут недалеко. И для пущей убедительности рукой махнул по направлению в неопределенность. — И сам собираю травы. Там остался домик от бабушки. Вот и езжу. Я даже сделал под потолком крючки чтоб можно было сушить травушку. Ангел пил чай и его глаза чуточку потеплели. Теперь они похожи на талые весенние воды. Наверное отогрелся. — Так в чем собственно горесть ваша? Серебряный встрепенулся и по его одежде будто сияние от горящей гирлянды пробежало. И глазки тут же потухли. — Есть одно дело. — Важное, смею предположить. — Буквально жизни и смерти. — Ну да. Брякнул я, вспоминая кем является мой собеседник. — Так вот, мне срочно нужна помощь. — А что, в Небесной канцелярии волшебство закончилось? Я отогрелся, а мозг, видимо, ещё нет. — Вы имеете неверное представление о нашей службе. Мы не сказочные волшебники, не гаррипоттеры или феи Динь-Динь. У нас более высокая миссия. — А что, Динь-Динь существует? Не, я просто непроходимый тупица! Ангел терпеливо ждал покуда я закончу свой мыслительный процесс. — Так вот, необходима помощь моим младшеньким ангелам. — Это где? — Недалеко. За городом. Я присвистнул. — Недалеко. На машине минут сорок ехать, а с учётом пробок на дороге весь час пожалуй. А машины у меня нет. — Вызови такси. Ну пожалуйста! И это чудо в молитвенном жесте сложило ладошки. — Окей. Говори адрес. Вбивая улицу, в голове крутилось воспоминание как из сна, будто я знаю это место. Приложение выдало направление и машину такси, которая отвезет нас туда. Я грустно посмотрел в кошелек. Ну и ладно! — Гражданин Ангел, машина подана. Но вам надо одеться. Негоже этак то по морозу бегать. Я не силен в вашей анатомии, но вряд ли это пойдет на пользу да и шокировать горожан не самый удачный момент. Небесный житель смиренно одел принесенные мною штаны, худи, ботинки и куртку. — Ну вот, все же теплее. Передо мной стоял не то миловидный парень не то хорошенькая девчушка. С глазами цвета июньского неба. На часах 21.00. У входа в подъезд такси и мой молчаливый спутник. Не так Я представлял себе единственный выходной. Впервые за много лет выходной попал именно накануне Рождества. В прошлой жизни именно на эти дни я брал смены чтобы семейные могли провести время с близкими. А мне и здесь, поправочка « там», было хорошо. Вот уже год работаю сторожем в лаборатории. Ничего особенного: день/ночь сорок восемь. Ни семьи, ни друзей. За этими размышлениями и не заметил как автомобиль выехал за город постепенно приближаясь к месту назначения. Неземной проводник всю дорогу молчал. Дорога к слову была хорошей. Я высказал свое восхищение трассой таксисту. На что тот ответил: — Да здесь уже полгода как сделали дорогу. А до этого ни «скорые» не могли проехать, ни обычные машины. Все пациенты жаловались на условия. Пока не случился скандал со смертью пациентки, уже после персонал и родственники добились от властей ремонта. И меня накрыло. Тот самый кусок памяти, который тщательно прятался и бетонировался резко покрылся трещинами. Я в ужасе оглянулся и узнал местность. Да, дорога отремонтирована, ближе к корпусам установили освещение и сделали парковку. Но в целом весь комплекс стационарных корпусов остался неизменным. Водитель бодренько сообщил: — Вы приехали к месту назначения. -Что? Я не верил глазам. Я отчаянно не верил что снова здесь. Ангел молча вышел и открыл мне дверь. — Я не могу. — Сергий, надо. Идём. И потянул за руку. Не помню как рассчитался, а может и не рассчитывался вовсе. Все было словно в тумане. Не увидел как уехало такси. А было ли это такси? Флэшбэк — Сергей Александрович! С наступающими праздниками вас! — Спасибо, Оленька. Вы с мужем к родителям? — Да, хотим навестить всех. Сегодня к свёкрам, завтра к моим. А то потом график будет напряжённым и мы ещё долго к ним не попадём. А вы? — А я тоже с семьёй. Вон смотри, там сестры, — махнул влево на коридор с палатами, — здесь братья, — махнул направо. На посту одни племянницы. — Ой, ну вас, Сергей Александрович. Ровной смены вам! Утром шестого января я как всегда заступил на дежурство в своем родном отделении. Все ровно и стабильно. Январь для врачей всегда горячая пора. Новогодние и постновогодние праздники это повод для напряжения всего коллектива. Кто-то перепил, кто-то перемерз, кто-то переел. Ну и классические случаи никто не отменял. Вот и дежурим. День прошел без особых осложнений. Часть народа уже восстанавливалась после бурных праздников, а часть лежали тихо и смирно. Медленно, но верно приближался вечер. Мерно тикала аппаратура, а санитарочки заканчивали обработку помещений. Я дописывал листы назначений когда в ординаторскую влетает постовая медсестра. — Сергей Александрович, звонили с поста. Везут девочку после ДТП. Редко когда ночь праздников проходит без происшествий. И весь персонал готов к подобным случаям. Но к чему мы никогда не готовы, так это к уходу пациентов из жизни. Мы делаем все, что от нас зависит. Вот и сейчас мгновенно готовится операционная, бригада спускается вниз к приему пострадавшей. Ждём полчаса. А «скорой» все нет. Я понимаю что счёт уже на минуты. Спустя сорок минут ожидания, на парковку перед приемным покоем влетает машина с пострадавшей. Год спустя У меня все внутри похолодело. — Ты зачем меня сюда привез?! Я развернулся к спутнику. На что тот схватил меня за руку и потянул в приемный покой. — Сергий, они не справятся без тебя! Зашептал ангел глядя мне в лицо. — Пойми, в их практике еще не было такого случая. А здесь только ты сможешь помочь. — Я? Ты с ума сошел?! Я год не стоял в операционной. Год! Как ты себе это представляешь? — Бывших не бывает. Только не ты. Я верю в тебя. И с последней фразой он так уверенно посмотрел, что я успокоился. Кто-то из небесной канцелярии верит в меня, значит это кому-нибудь нужно. Надо унять дрожь в руках. Надо попытаться помочь, сделать все от меня зависящее. В приемном покое только-только освободился персонал отправив наверх бригаду с пациенткой. Ещё везде царил хаос, санитарки спешно убирали помещение. — Сергей Александрович, вы? Из соседнего кабинета выскочила дежурная врач Валентина Николаевна с которой мы бок о бок проработали более двадцати лет. — Сережа, миленький, как хорошо что ты приехал. Как ты здесь оказался? — Да вот позвали. Я оглянулся, но ангела рядом не оказалось. Вот где он когда так нужен? — Сережа, все потом, идём. И она потянула за собой. — Валентина Николаевна, я год не оперировал. И я… — Сергей Александрович! Ты совершишь непростительную ошибку если сейчас нас оставишь. И она испытующе посмотрела из-под очков. — Хорошо. Идёмте. Мы бежали знакомыми коридорами и Валентина Николаевна еле поспевала, на ходу рассказывая историю пациентки. Положение осложнялось тем, что девушка носила ребенка под сердцем. И срок не самый удачный для преждевременных родов. В коридоре метался окровавленный муж. Медсестра безуспешно пыталась его уговорить пройти в процедурный кабинет и обработать раны, смыть свою и чужую кровь. Видно что мужчина начинает терять надежду. — Кто вы? — Я? Я- муж Кати. А вы? — А я сейчас иду к вашей Кате и сделаю все возможное чтобы следующее Рождество вы встретили вместе. Так что передать Кате? Что муж нам мешает ее спасать? — Нет-нет. Он уже успокоился и тихо плакал. — Передайте что я ее люблю и жду. — Так то лучше. Идите в процедурную и позвольте обработать раны. А если хотите помочь, то на посту есть уголок с иконами идите и поговорите с Тем, Кто властен над жизнью и смертью. « Вопрос жизни и смерти». Ангел, где ты? Я направился в опер.блок. Удивительно, но меня не забыли. Весь состав медперсонала встретил с радостью. Юридически я не имел права делать операцию. Поэтому мне только разрешили присутствовать и ассистировать хирургу. Но и этого было достаточно. Пока сестра помогала облачаться и обрабатывать руки все думал об Ангеле, о том увижу ли его ещё раз. Над входом в операционную висит икона. — С Богом! Маша, перекрести меня. И Маша, наша операционная сестричка благословила крестным знаменем в зелёной перчатке. Это незабываемое, трепетное чувство, которое я испытываю каждый раз когда подхожу к столу. Тело человека- это потрясающий симбиоз духа, души и сложнейшего организма. Где все прошито невидимыми и видимыми нитями. Тронешь одну и все зазвучит по иному. Я люблю человека! Во всем его сложнейшем великолепии! У стола уже всё готово. Каждый на своем месте. Оперирующий хирург проговаривает протокол и в конце на несколько секунд замирает. — С Богом. Под стрекот аппаратуры, «дыхание» насоса, разное пиканье и тиканье техники мы спасали две жизни. А может быть и третью, ту, которая сейчас, уверен, стоит на посту как солдат и ведёт переговоры с самым важным БогоЧеловеком. — Сергей Александрович, поможете? И мне на руки выкладывают живую и невредимую малышку. На часах одна минута нового дня. С Рождеством тебя, солнышко! Пока я приходил в себя от созерцания рождения нового чуда, ей уже перерезали пуповину и хотели отнести для дальнейших манипуляций. Девочка была крохотной и я попросил разрешения самому отнести младенца под её возмущенный плач. Жаль молодая мамочка ещё не слышит плач своего ребенка. Но это временно. Пока одна часть бригады спасала ребенка, вторая занималась его матерью. Борьба развернулась не на шутку. Женщина во время аварии потеряла много крови, были сломаны ребра и один из осколков впился в лёгкое, словно фантастический шланг который откачивает воздух и нагоняет жидкость. Сердце не выдержало нагрузки и начало сбоить. Вот тут то и подключился я. Оперирующий хирург был опытным, но вторая пара глаз и пара рук не помешает когда каждая вытекающая капля крови пациента отсчитывает секунды жизни. Малышкой занимались неонатологи. Подготавливали оборудование для вынашивания ребенка. И тут мелькнуло знакомое свечение. Ангел ласково улыбался девочке и гладил по сморщенной щечке. Отчего та успокоилась и перестала плакать. Я выдохнул. Одна жизнь спасена. Конечно, впереди ещё месяцы на рост, набор веса и прочие важные показатели. Но это потом, сейчас мой гость улыбался и глаза его были наполнены океаном любви. Прошел не один час когда мы стали заканчивать и подготавливать девушку к переводу в реанимацию. Операция завершена. Но впереди самое сложное время- первые сутки после. Здесь может произойти все что угодно. — Сергей Александрович, спасибо. Ко мне подошел оперирующий хирург. — Не мне спасибо. Вы и сами неплохо справлялись. — Нет, если честно, я боялся. А вас увидел и успокоился. Но вы же понимаете что я пошел на должностное нарушение? — Конечно. Поэтому возьму весь геморрой на себя. Не переживай. И я хлопнул его по плечу. Он не виноват. Странная ночь. Благая ночь. Я попросил разрешения пройти к новорожденной. Малышка лежала спокойно и ее грудь дышала самостоятельно. Не чудо ли? Чудо! Такое пережить. — Правда она прекрасна? — Ты здесь? Ангел стоял рядом с кувезом и с любовью смотрел на ребенка. — А где ж мне ещё быть? Она моя подопечная. СпасиБог, ты нам всем сильно помог. — Я? Я не имел права вмешиваться. Я не врач, не ординатор этой больницы. Я-крыса лабораторная, сторож и все. Я злился. Меня триггерило. Все события годовалой давности уродиной вылезли на поверхность. — Ты- врач! И очень хороший! Было б по-другому, не пришел бы к тебе. — Я мог не справиться как тогда, понимаешь? — Твоей вины не было. Дорога, халатность пьяного водителя. Судьба если хочешь. — Судьба? — Судьба. Смотри. И он провел рукой по стене. А там словно телевизор и кино с главной героиней. -Та женщина спилась бы, стала избивать своего сына и в конце концов сделала б из него душевного больного. А он в свою очередь натворил много беды. А так мальчик растет сильным и учиться добиваться целей. Он станет хорошим человеком. Не переживай. — Но зачем, за что я прошел этот путь в целый год? Это был ад на земле. Я мучился. Год без любимой профессии! Суды, унижение, от меня жена ушла. Ты понимаешь через что я прошел? Это тоже судьба? — Можно и так назвать. Но я бы назвал это уроком. Ещё бы год или полтора и ты стал бы высокомерным, заносчивым, возгордился что великого ума и таланта. Мог залечить человека до смерти. А так заземлился, понял что не все тебе подвластно. Ты сам-то очень хороший человек. И про благодеяния твои я знаю и про детишек в детдомах. Надо только немного направить в нужную сторону и все будет хорошо. Тебя же не лишили врачебной практики, суд доказал твою невиновность. — А жена? Я совсем один. — А жена итак собиралась уходить. Не всякий выдержит график жизни врачей. У нее уже было куда уйти. Так что видишь, все устраивается как надо. — А дальше, что мне делать дальше? Я вытер слезы и обернулся к нему. Только рядом никого. А я уже стоял возле кофейного автомата в коридоре. Видимо пока небесная канцелярия мне мозги поправляла и не заметил как дошел в эту часть коридора. — А дальше Сергей Александрович, я хочу пригласить вас обратно работать к нам в больницу. За моей спиной возвышался главврач Горянов Вячеслав Игоревич. По прозвищу Гора, которое ему дали за высокий рост и широкие плечи. — Вячеслав Игоревич? — Он самый. Аль не узнал? Пойдем-ка в ординаторскую, беседы побеседуем. Да брось ты кофе пить. Тебе поесть надо. Отощал совсем. Идём. И он как в старые времена обнял за плечи и повел за собой. Ночевать остался в больнице. Благо были свободные палаты. Утром я навестил нашу мамочку, а затем и малышку. Ночь прошла спокойно, а значит им уже ничего не угрожает. Девочка смешно причмокивала губками и морщила носик. Над ее кувезом висела икона Рождества, где Пресвятая Мама держала на руках новорожденного Сына. Я перекрестился. — СпасиБог!