Варежки

Зимнее утро, тело немного пробивал холодок, из-за чего укутаться в тёплый плед казалось лучшим решением. Вдобавок к столь ранней и непримечательной рутине добавляется горячий шоколад и большое панорамное окно с поблескивающими от света города снежинками. Чимину иногда кажется, что за окном в такое время совсем не привычный для него Сеул, скорее нечто иное, волшебное, скрывающееся от человеческих глаз после восхода солнца. Каждый глоток и стук пальцев о кружку отдаляют от него мерцание кристаликов, приближая мир в котором он живёт. Мир хоть и не совсем волшебный, но в тоже время скрывающий в себе некие тайны в перемешку с людьми, которые встретяться на пути, и не ясно, будет ли там тот самый…со сверкающим блеском в глазах. Когда на дне остаются крупицы не растворившегося шоколада, снегопад начинает стихать, будто зная, что так добраться до офиса будет легче. И множество муравьишек‐трудяг не опоздают на свои работы, а спокойно и не торопясь пройдуться вдоль снежных высоток. Накинув на плечи куртку, альфа в последний раз глянул на своё отражение в зеркале, прежде чем выскользнуть из тихой квартиры. У него уже всё так и пестрило рождественским уютом, оставалось лишь самому не потеряться в обилии украшений, однако Рождество же не есть только украшения и вкусные блюда из какой-то там вяленой рыбы, это ещё праздник в кругу семьи. Пак прекрасно понимал в какой просак попал в нынешнем году: родители, уехавшие на полгода в совершенно другую страну, оставив Чимина следить за бизнесом, не хватка внимания и со стороны несуществующей любви, так бы уютно смотревшаяся в большом вязанном свитере под бочком. Не сколько масштабный праздник тяготит хотение теплоты в доме, сколько душа, растерзанная от холода и одинокого существования в заоблачной заре. Он или она не могут просто появится, Чимин сам приведёт, возьмёт за руку и поселит в своём сердце, там где никто не причинит зла, там где будет тепло им двоим, а не одному лишь Паку. Погода всё же показывала свой снежный настрой, и через мгновение щёки болезненно закололо, а руки никак не спасали карманы дорогой куртки. Похоже машина была не таким уж и плохим вариантом, но что-то в голове щёлкнуло пойти пешком и он не ошибся, вокруг так и царила та атмосфера, которую он предугадал, однако температура немного подвела. Возвращаться за более широким шарфом и перчатками уже не было возможности, ведь очередное опоздание никак не обрадует старшего альфу, когда тот по обыденному будет звонить сыну, дабы передать все наставления на счёт акций и распорядка графика нынешнего дня. Остаётся только скорее дойти до работы и послать Сухёка за чаем. Немного отвлечься от неимоверного холода позволил Каннам, пестрящие огнями магазиннные вывески, украшенные гирляндами в виде звёзд деревья, Чимин мог поклясться, что его глаза стали как у хамелеона, ведь от каждого леденца и величественно висящей омелой над дверью, веет той самой музыкой, собирающей в себе весь дух Рождества. С улыбкой и тысячей идей по поводу переделки декора пушистой ёлки, да и похоже всей квартиры, Пак почти доходит до перекрёстка, как слышит еле различимый в какафонии звуков голосок, и не понятно что сподвигло ноги пойти именно по направлению к обладателю сего мелодичного голоса, ведь на счету оставалось не бóльше десяти минут до тревожного звонка. Прямо возле дома, в пушистой шапочке, напоминающей ушанку, стоял тёмный силуэт, и белый цвет всё же ушанки очень выделялся на этом фоне, пока Чимин вплотную не подошёл к маленькому ларьку. Первое что бросилось в глаза были варежки, самых разных размеров и цветов, а так же перчатки с оленями и пуговками. — Вам чем-то помочь? — альфа и сам не знал чем ему могут помочь. —Извините я…— маленький, слегка вздёрнутый носик и как те самые украшения-пуговки глаза смотрели на Чимина, он знал, все глаза в какие альфа когда либо смотрел не отдавали ночной темнотой как эти. Розовые, наверняка от мороза щёки, напоминали мягкие закатные облака, украшали лицо напротив. С несколько минут Пак не мог вытянуть из себя и жалкого писка, да и его никто не торопил с этим делом, так же увлечённо рассматривая приоткрыв тонкие губы. Позади него тенями ходили люди, которых они не замечали совсем, выстроилась большая стена между миром реальным и ими, — я.могу купить у вас, — он ещё не придумал что именно, и в это мгновение он оторвал взгляд от пунцовой бездны, мельком оглядывая первую попавшуюся пару «варежек», совсем не разбирая что да как, — вот эту пару варежек? — на выдохе выпалил Чимин, наблюдая как над ним начинают робко смеяться, увидев куда он ткнул пальцем. — Не думаю что вам подойдёт этот размер, — длинные пальцы тянутся к его замершей руке, а точнее к пальцу, уверенно воткнутый в маленькие фиолетовые перчатки.— Ох, или вы присматриваете что-то для ребёнка? — теперь они оба смотрят на эти несчастные перчатки, не смея двинуться. — Нет нет, я.— осознание нелепости ситуации прямо-таки отдаёт запахом безнадёги, а какой именно этот запах альфа знать не знает, — для себя, — теперь в более трезвом уме Чимин указывает на нормального размера варежки.— Можно вот эти? Ему протягивают эту пару прямо в руки, всё так же не поднимая смущённые глаза, — с вас пятьсот вон, — проговорил прямо в шарф омега, качаясь из стороны в сторону. Сейчас уже и Чимин не может удержать своей улыбки от столь милой картины, развернувшейся перед ним. Расплатившись, Чимин всё не мог уйти. Стихия с новой силой разгуливает по улицам, пытается отрезвить альфу, донести о том, что пора, но он не может, не узнав имени… — Как вас зовут? Ответ не заставил ждать, выливаясь из уст омеги тихим, — Юнги. Чимин хочет всегда говорить, произносить и выдыхать это имя, почему оно засело в голове в мгновение ока? Возможно ли что это и есть та судьба, про которую все так говорят? Сердце бьётся, не хочет упускать из виду и оно же подсказывает что пора всё-таки уйти, прежде имя и альфа тоже должен назвать своё имя, даже если то не засядет в голове словно мягкий пух, — очень рад знакомству, Чимин…                                      

***

Мягкая вязка, белые снежинки и глупая улыбка Чимина, рассматривающего сие изделие, явно ручной работы. В тот день он всё же опоздал на работу, поругался с отцом и был обвинён в «нерасторопности и безответственности», вот только жаль что Чимина совершенно не пугали слова отца, ведь на руках у него были те самые варежки, которые он не снимал все оставшиеся дни, от чего нелепых взглядов в сторону директора прибавилось вдвойне. Альфа категорически не мог снять их, ведь сладкий молочный аромат так и проникал в лёгкие, стоило только поднести нос ближе. Голова шла ходуном, стоило представить личико омеги, аккуратные черты, лёгкий морозец на щеках, но ничего не могло сравнится с именем столь прекрасного создания. Каждую минуту, да что минуту, секунду на языке вертелось не что иное как тихое, — Юнги. — Я купидоном в памперсах не подрабатываю, — из лирических баллад в голове его вырвал голос раздражённого друга, прожигающего в нём дыру, от того что Пак опять отклонился на юг сознания, стоило только Чону заикнуться про чиминовы руки. — А может стоит попробовать? — А может стоит заняться наконец делами? — Чимин глянул на листы, разбросанные по всему столу, а потом на ручку в руках, моментально грустнея, — так, только не начинай, — но альфа начал, взял и опять вспомнил, как уже почти три дня не может найти той самой лавки с маленьким пингвинёнком в пушистой шапочке. Каждый день на том самом месте, ждать и ждать стало совсем невыносимо. Хочется просто увидеть, если же судьба так жестока к нему, то увидеть из далека мимолётную тень, этого будет достаточно. — Я хочу найти его, — совсем по-детски захныкал альфа, получая полный игнор со стороны. — И что же тебе мешает? — Пак не знал, вот просто не знал. Вот как найти одного единственного Юнги в целом Сеуле? Это он и до ста лет не сыщет краснощёкого омегу, — да и с чего ты вообще решил, что этот Юнги хочет чтобы ты находил его? Может у него уже есть кто нибудь. — Даже не смей мне о таком говорить, — как только мозг представил кого-то живого теснее родственной связи рядом с омегой, ярый собственник начал биться тигром, заключённым в тесной клетке. Встав из-за стола, Чимин оставил друга одного, желая «немного придти в себя» от нахлынувших чувств. Может так и есть, так и есть что страдает от таких чувств он один? Они виделись всего раз, а Чимин уже возомнил себя центром вселенной, совершенно позабыв о внутреннем мире Юнги. У омеги уже могут быть отношения, прекрасная и такая же наверняка мягкая любовь, поэтому встрять жирной точкой посреди белой дороги не в его силах, как бы не тянулись глаза, к чёрным пуговкам. Стоя в туалете на кафельном полу в рукавичках с целой горстью кричащих мыслей, совершенно разных, от них страдает и так кружащаяся голова. Крупная дрожь в мгновение пробила все конечности от чего те стали будто не живые, но смотреть на белоснежное отражение в зеркале, не выражающего ровным счётом ничего, стало кошмаром. Приближающиеся шаги, чьи-то голоса, радостный смех… Он решает бежать оттуда, бежать дальше, расталкивая каждого на своём пути. Чимин ещё чувствует, слышит, грезит ускользающим от него теплом. Чонгук наверняка уже материт его на весь отдел, посылая за ним охрану… Он, весь давно продрогший, кроме подушечки пальцев. Люди спрашивают, что-то выпытывают, или же это лишь разыгравшееся воображение, яркими зайчиками прыгающее перед глазами. Но убегать от них дальше — единственное что альфа придумал, те самые вывески, горящие огни рекламных постеров, недавно приносили несгладимое счастье, а сейчас лишь ослепляют его дорогу, путая своими нитями судьбу одного человека, ищущего того, с кем утро будет не одиноким. Падать в неизвестность вовсе не страшно, проводить ночи в дали от тепла– это было самым большим страхом Чимина с самого детства. «Имея всё, в замен отдавая самое дороге,» — такой завет из детства усвоил маленький альфа, перед тем как на свой день рождения родители предпочли веселье вне дома, своему единственному сыну. Обидеться тогда на всё живое было так разумно, однако здесь, в настоящем, в холодном снегу все нерушимые устои улетели, будто и не возрождаясь со слов дорогих ему людей. — Вы в порядке? — белая завеса окончательно отступила, являя Чимину… Белый пушок? Холода будто больше и не существовало, зато что-то мягкое под ним самим ещё как было, а так же короткие ворсинки, попадающие в нос, альфа неосознанно отпрянул от источника шекотания, оглядываясь по сторонам, пока не услышал еле слышамое «ой». Их глаза вновь соприкоснулись друг по другу, замерли точно так же как и в их первую встречу, Чимин ещё тогда заметил, чёрная мгла ни есть чернота– скорее то что скрывается за ней и есть настоящее. И вправду…небесно-белые холсты взирали на него, на простого смертного, чьё сердце сейчас попросту разорвётся от такой красоты. — Думаю я впорядке, — шёпотом произнёс Чимин, чтобы услышал лишь он, не те множество ушей, окольцевавших их, а только Юнги…— Не хотите зайти на чай, ну или ещё может и… — На Рождество? — А откуда… — У вас всё на лбу написано, — улыбнулся омега. — Скорее выгравироно в сердце, — в такой момент омеге казалось будто вот она явь — вся спокойная и неполноценная, однако, в один день его утро перестало быть одиноким утром, оно стало тайным местечком, в котором нашли престанище две тлеющие свечи.