ГРЕМУЧАЯ ИВА - ЧАСТЬ 2 (НАРЦИССА МАЛФОЙ)
28 декабря 2024 г., 12:19
Примечания:
ДОРОГИЕ ЧИТАТЕЛИ ПОЗДРАВЛЯЕМ ВАС С НАСТУПАЮЩИМ НОВЫМ ГОДОМ.
***
— А может, его выгнали? — вдохновенно произнёс Рон. — Его все терпеть не могут… — А может быть, — промолвил сзади чей-то ледяной голос, — он сейчас стоит и ждёт, когда вы двое расскажете ему, почему вы вернулись в школу не поездом. Гарри мигом обернулся. В двух шагах стоял Северус Снегг собственной персоной, его чёрная мантия колыхалась от порывов ветра. Он был очень худой, с изжелта-серым лицом и крючковатым носом; чёрные, точно смазанные жиром волосы падали на плечи. Увидев его улыбку, Гарри понял, что им с Роном грозит большая беда. — Следуйте за мной! — приказал грозный профессор. — Как бы странно это сейчас не звучало, но я согласен со всем, что говорит профессор Снейп. — сказал Гарри. Рон после слов Гарри уставился на него так будто увидел незнакомца. Не смея взглянуть друг на друга, мальчики поднялись за ним по ступенькам и вошли в огромный холл, где малейший звук отдавался громким эхом. Холл освещался пламенем факелов. Из Большого зала сюда долетали аппетитные запахи, но Снегг повёл их прочь от тепла и света вниз по узкой каменной лестнице, ведущей в подземелья. — Входите. — Он отворил дверь на первой площадке. Дрожащие от холода незадачливые путешественники очутились в кабинете Северуса Снегга. Пустой остывший камин не сулил приятной беседы. Гарри разглядел в полумраке полки вдоль стен, уставленные большими стеклянными банками, в которых плавало омерзительное на вид непонятно что, не вызвавшее у Гарри ни малейшего любопытства, по крайней мере сейчас. Снегг захлопнул дверь и взглянул на своих пленников. — Могу сказать лишь одно ты, Северус, полностью оправдываешь своё звание «Ужаса подземелий» — пробормотал Сириус, а декан Слизерина лишь хмыкнул, но ничего не сказал. — Значит, поезд, — начал он тихим голосом, — недостаточно хорош для знаменитого Гарри Поттера и его верного подпевалы Рона Уизли. Захотелось явиться в школу с помпой, а? — Нет, сэр, это всё барьер на вокзале Кингс-Кросс… — Молчать! Так что же вы такое сделали с этим автомобилем? Рон тяжело вздохнул. А Гарри подумал, он уже не первый раз замечает, что Снегг умеет читать чужие мысли. Но профессор развернул сегодняшний выпуск газеты «Вечерний пророк», и Гарри понял, в чём дело. В этот момент Нарцисса перестала читать и взглянула на своего друга, после чего произнесла: — Ты должен был хотябы выслушать детей. — Я знаю, но сделанного не воротишь. — ответил мужчина. Северус понимал, что был не прав, но ничего исправить уже не мог. — Вас видели маглы, — прошипел он, указывая на заголовок. — «Маглов изумил летящий в небе форд «Англия», — начал он громко читать. — Два лондонца уверяют, что видели, как над башней почты пролетел старенький фордик… в полдень в Норфолке миссис Хетти Бейлисс, развешивая во дворе бельё… Мистер Ангус Флит из Пиблза сообщил полиции…» И таких сообщений шесть или семь. Если не ошибаюсь, твой отец работает в отделе «Противозаконное использование изобретений простецов?» — обратился он к Рону, злобно ухмыляясь. — Нет, вы только подумайте… его собственный сын… Гарри показалось, что его хлестнуло самой большой плетью взбесившейся ивы. Вдруг узнают, что мистер Уизли заколдовал этот автомобиль? Что тогда будет? Как же он раньше не подумал об этом! — Мистер Уизли, мы с вами после все это обсудим. — произнесла миссис Боунс, смотря на мужчину. Артур Уизли уже понял, что выговором он не отделается. — Осматривая парк, — продолжал Снегг, — я обнаружил, что был нанесён значительный ущерб бесценной Гремучей иве, редчайшему экземпляру подвида плакучих ив. — Эта ваша Гремучая ива нанесла нам куда больший ущерб! — выпалил Рон. — Молчать! — опять рявкнул Снегг. — К моему огромному сожалению, вы не на моём факультете, и я не могу вас отчислить. Но я сейчас же пойду приведу тех, кто обладает этими счастливыми полномочиями. А вы пока будете ждать здесь. Гарри и Рон, побледнев, взирали с отчаянием друг на друга. Гарри больше не чувствовал голода. Его мутило, и он старался не смотреть на банку, стоявшую на полке над столом Снегга: там плавало в зелёной жидкости что-то большое и осклизлое. Если Снегг пошёл за профессором МакГонагалл, возглавляющей факультет Гриффиндор, послабления не жди. Она, конечно, человек более справедливый, чем Снегг, но тоже очень строгая. Через десять минут Снегг вернулся и, разумеется, в сопровождении профессора МакГонагалл. Гарри довелось несколько раз видеть её рассерженной, но то ли он забыл, какие у неё бывают тонкие губы в гневе, то ли такой сердитой на его глазах она никогда не была. Войдя в кабинет, она тотчас взмахнула волшебной палочкой, мальчишки в страхе отпрянули, но она только разожгла в камине огонь, который тут же ободряюще загудел. — Садитесь, — предложила она. Оба опустились на стулья поближе к огню. — Теперь рассказывайте! — потребовала МакГонагалл, сердито поблёскивая очками. И Рон пустился описывать их злоключения, начав с барьера, который отказался впустить их на волшебную платформу. — …у нас просто не было другого выхода, госпожа профессор, мы никак не могли попасть на наш поезд. — А почему вы не послали письмо с совой? У тебя ведь была сова? — Профессор строго посмотрела на Гарри. Гарри опустил голову: именно так они должны были поступить. — Я… я не подумал… — Это яснее ясного. В дверь постучали, и Снегг, излучая счастье, отпер её. В кабинет вошёл директор школы, профессор Дамблдор. — Похоже, что Гарри и Рон не получили даже отработок у Филча, не так ли? — спросила Леди Лонгботтом. Гарри лишь отрицательно головой покачал. Гарри сжался в комок. Вид у Дамблдора был на редкость серьёзный. Он глядел на ребят, повесив крючковатый нос. И Гарри вдруг захотелось очутиться с Роном в тёмном парке под градом ударов Гремучей ивы. После продолжительного молчания Дамблдор наконец сказал: — Сделайте милость, объясните всё-таки, почему вы так поступили. Уж лучше бы он закричал на них, такое разочарование прозвучало в его голосе. Гарри почему-то не мог смотреть в глаза директору и рассказывал не ему, а своим коленкам. Он подробно описал всё, умолчав об одном — что заколдованный автомобиль принадлежит мистеру Уизли. По его рассказу получалось, что им с Роном повезло: на привокзальной стоянке оказался летучий автомобиль. Он сразу понял, Дамблдор не поверил ему, хотя и ничего не расспрашивал. Наконец Гарри закончил печальную повесть — директор школы продолжал молча взирать сквозь очки на жалких подсудимых. — Мы пойдём собирать вещи, — совсем тихо вымолвил Рон. — Это вы о чём, Рональд Уизли? — сурово вопросила профессор МакГонагалл. — Вы ведь хотите исключить нас из школы? — Гарри бросил быстрый взгляд на Дамблдора. — Не сегодня, мистер Уизли, — ответил директор. — Но я делаю вам обоим последнее предупреждение. Вы совершили очень серьёзный проступок. Я сегодня же напишу вашим семьям. И если подобное повторится, буду вынужден вас исключить. С лица Снегга схлынуло ликование, как если бы он услышал, что отменены рождественские каникулы. Прокашлявшись, он обратился к директору: — Профессор Дамблдор, эти юнцы нарушили Закон, ограничивающий магию несовершеннолетних, нанесли серьёзный урон старой, очень ценной иве… этот акт вандализма… — И профессор Снейп прав в том, что говорит. Вы профессор Макгонаггал должны были хоть как-то наказать мальчиков, но вы этого не сделали. — сказал Лорд Малфой. — Ещё бы. Гарри Поттер избранный, ему все сходит с рук. — буркнул Драко, и тут же замолчал, но к его удивлению никто не стал его отдергивать. — Профессору МакГонагалл решать вопрос об их наказании, — спокойно проговорил Дамблдор. — Они учатся на её факультете, она несёт за них ответственность. Так я пошёл на банкет, Минерва, — повернулся он к учёной даме. — Надо сделать несколько объявлений. Идёмте, Северус. Какой нас ожидает восхитительный торт! Окинув Гарри и Рона взглядом ядовитой змеи, Снегг убрался из кабинета вслед за директором. Подсудимые остались наедине с профессором МакГонагалл, взиравшей на них строгим, но справедливым оком. — Тебе бы, Уизли, лучше всего отправиться сейчас в изолятор, у тебя ссадина на лбу кровоточит. — Не очень сильно. — Рон поспешно вытер рукавом царапину над глазом. — Мне бы хотелось посмотреть, профессор, как будет распределяться моя сестра. — Церемония распределения уже кончилась. Твоя сестра тоже попала в Гриффиндор. — Здорово! — А что касается Гриффиндора… — начала было МакГонагалл. — Профессор, — перебил её Гарри, — когда мы сели в тот автомобиль, семестр в школе ещё не начался. Так что… наверное… у Гриффиндора не вычтут баллы? — спросил с беспокойством Гарри. Профессор МакГонагалл пристально помотрела на него, и ему показалось, что губы её тронула улыбка. Во всяком случае, они уже были не такие тонкие. — Нет, я не вычту баллов у факультета. Но вам наказания не избежать, будете после уроков выполнять общественно полезные работы. У Гарри отлегло от сердца. Всё кончилось лучше, чем он ожидал. Письмо Дурслям и наказанием не назовёшь. Они пожалеют только, что Гремучая ива совсем его не убила. Профессор МакГонагалл взмахнула своей палочкой над столом Снегга. И на нём, откуда ни возьмись, появилась тарелка, полная бутербродов, и два серебряных кубка с тыквенным соком. — Ешьте, — сказала она, — и марш к себе в спальню. А мне ещё надо вернуться на банкет. Когда дверь за ней захлопнулась, Рон громко и протяжно свистнул. — А я уж было решил — прощай школа! — воскликнул он и жадно схватил бутерброд. — И я тоже, — последовал его примеру Гарри. — Ну до чего ж нам не везёт! — жуя бекон с курицей, проговорил Рон. — Фред с Джорджем раз пять или шесть летали на этом фордике, и ни один простец не заметил. — Рон проглотил и откусил ещё один здоровенный кусок. — Но всё-таки, почему нам не удалось попасть на платформу через этот барьер? Гарри пожал плечами. — Теперь придётся взвешивать каждый свой шаг, — сказал он, с удовольствием отхлёбывая тыквенный сок из серебряного кубка, в котором плавали льдинки. — Жалко, что нас не пустили на банкет… — Она просто решила упрятать нас ото всех, — предположил Рон. — Чтобы никто в такой вечер не сказал: а всё-таки классно летать в школу на фордике! — Уизли, тебя жизнь ничему не учит. — закатив глаза произнесла Гермиона, а парень покраснел. Наевшись до отвала — тарелка-то была самобранка — ребята покинули кабинет и пошли знакомой дорогой в башню Гриффиндора. В замке всё было тихо, праздник, как видно, кончился. Они прошли мимо бормочущих портретов, позвякивающих доспехов рыцарей, поднялись по узкой каменной лестнице и, наконец, достигли перехода, где был секретный вход в башню Гриффиндора, замаскированный большим портретом очень полной дамы в розовом шёлковом платье. — Пароль? — спросила дама, увидев приближающихся ребят. — М-м-м… — протянул Гарри, как бы вспоминая. Они не знали нового пароля, ведь они ещё не видели старосты Гриффиндора. Но помощь подоспела немедленно. За спиной послышались чьи-то быстрые шаги, ребята обернулись, их догоняла Гермиона. — Это вы! Где вы были? Ходит нелепый слух, что вас исключили за то, что вы якобы разбили летучий автомобиль. — Нет, нас не исключили, — заверил её Гарри. — Надеюсь, вы не хотите сказать, что прилетели в школу… — Гермиона говорила тоном профессора МакГонагалл. — Оставь нотацию до другого раза. Скажи лучше пароль! — нетерпеливо потребовал Рон. — «Индюк», но это не главное… — Гермиона явно сердилась. Её слова, однако, потонули в громе аплодисментов: дверь с дамой отворилась, и они очутились на пороге Общей гостиной. Казалось, не спит весь факультет. Комната была переполнена, стояли даже на шатких стульях, на покосившихся столах. Друзей, очевидно, давно ждали. Десятки рук потянулись к ним и втащили внутрь через вход, обозначенный портретом. Гермиона протиснулась следом. — Потрясающе! — крикнул Ли Джордан. — Гениально! Какое возвращение! Врезаться в Гремучую иву! Школа сто лет этого не забудет! — Молодцы! — похвалил пятикурсник, который раньше ни разу даже не заговаривал с Гарри. Кто-то похлопал его по плечу, как будто он только что выиграл марафонский бег. В первый ряд сквозь толпу пробились Фред с Джорджем. — Почему вы не позвали нас? Мы бы могли запросто вернуться! Рон покраснел и виновато улыбнулся. А Гарри вдруг заметил одно явно расстроенное лицо. Это был Перси, возвышавшийся среди первокурсников; он двигался к ним, готовый высказать, что о них думает. Гарри толкнул Рона в бок и кивком указал на старосту. Рон немедленно оценил обстановку. — Мы немного устали, пойдём наверх, — сказал он, и парочка, раздвигая толпу, устремилась в конец зала, к двери на лестницу, ведущую в спальни. — Пока. — Гарри махнул рукой Гермионе, у которой был почти тот же укоряющий вид, что и у Перси. Сопровождаемые восторженными возгласами и дружескими похлопываниями по спине, они достигли наконец лестничной площадки. Дверь за ними захлопнулась, и их окутала благостная тишина. Друзья почти бегом устремились наверх. Их спальня была под самой крышей, на её двери теперь красовалась табличка «2 курс». Они вошли в знакомую круглую комнату с высокими узкими окнами, в которой стояло пять кроватей под бархатными пологами. Чемоданы уже кто-то внёс, и они дожидались хозяев в изножье кроватей, Рон смущённо взглянул на Гарри. — Я понимаю, радоваться нечему и всё такое… но… Дверь распахнулась, и в спальню влетели три второкурсника: Симус Финниган, Дин Томас и Невилл Долгопупс. — Невероятно! — сиял Симус. — Фантастика! — подхватил Дин. — Потрясающе! — завершил Невилл, глаза у него горели ужасом и восторгом. Гарри понимал, что гордиться нечем, но рот у него сам собой расползся в довольную улыбку.
