Сердце

Он всегда занимал важное место в её чёрством, холодном сердце. Не её вина что оно стало таким, но когда это кого-либо интересовало? Его интересовало. Только он мог узреть всю ту боль, что таилась в трещинах, под толстой коркой льда. Только он мог затушить огонь, прожигающий дотла грешную душу. Мог, определённо только он. Его безразличие убивало, но она прекрасно понимала, что виновата сама. Признается ли ему в этом? Вряд ли. Гордость. Её гордость всегда доставляла ей много проблем, но не то что бы они сильно волновали. Так, мелочь. А что же было по настоящему важным? Он. Кэтрин всегда считала, что умеет контролировать свои эмоции лучше, чем кто-либо другой. Но при виде влюблённых глаз Стефана, направленных на беззаботно улыбающуюся Елену, глаза стало пощипывать от набежавших слёз, а сердце скованное во льдах одиночества и ненависти, треснуло. Чувство отрезвляющей боли разливалось по всему телу, позволяя его хозяйке почувствовать себя живой. По настоящему живой. Катериной Петровой, а не Кэтрин Пирс. Живым цветком, а не искуственной пустышкой. Лучом ослепительного солнца, а не тенью безликой луны. Словно она сделала глоток из священного грааля, который даровал ей жизнь, но тут же поперхнулась, начиная задыхаться в адских муках. Понятие "реальности" потеряло для Кэтрин всякое значение. Существовали только он и она. Стефан и Елена. Волна боли с новой силой окатила Кэтрин. Девушка не могла понять, в какой именно момент, Елена заняла её место рядом со Стефаном. Так просто. Так быстро. Неужели Стефан её любил? Поэтому оттолкнул? Поэтому отверг? Поэтому забыл? Ложь. Гадкая, отвратительная ложь. Он не мог оттолкнуть, отвергнуть, забыть.. Её Стефан бы так не поступил. Он всегда был, есть и будет её любовью, исцеляющей израненное сердце вампирши. Хочет он этого или нет. А она всегда умела добиваться желаемого. И сейчас она желает только Стефана. Одно мгновенье и его губы касаються её. Так сладко. Его поцелуй являлся тем самым граалем, наполненым жизнью, отпив из которого, можно было поперхнуться и умереть. А Кэтрин и не против. С каждым последующим поцелуем, ледяная корка на сердце Кэтрин оттаивала всё быстрее, пока и вовсе не обратилась в слёзы. Эти слёзы стали её освобождением от вечного холода, что так давно поселился в сердце девушки. Он стал её освождением от самой себя.