Тот, кого не ждали

— Если говорить прямо супер кратко, то тебе банально необходим отдых. Слишком перебарщивая с рисованием, ты лишь обнадёживаешь себе выгорание. Понимаешь о чём я? В абсолютно любой деятельности, даже незначительной, периодами, но надо отдыхать. Это всегда так было, есть и будет. Неужто ты настолько рвёшься к славе, Эдгар? Что даже себя не щадишь. Весь бледный, из комнаты не выходишь, ни с кем не общаешься… — Ты мне в няньки нанимался что ли? С этим я сам разберусь, — резко перебил того художник. Брови вновь всё хмурились, а прожигающий взгляд не сходил с «заключённого». Эдгар Вальден — единственный ребёнок в семье и очевидно единственный наследник, проживавший роскошной жизнью, как казалось бы. Из-за уж слишком хорошего обращения вокруг мальчика сложился весьма специфичный характер — вместе с взрослением, росла и высокомерность. Каждый раз на каких-нибудь мероприятиях, балах — что устраивали его состоявшиеся родители — приезжие, богатенькие девицы в роскошных платьях и юноши с мужчинами в аккуратно вышитых сюртуках всё хотели завести разговор с талантливым художником, — однако хорошо разбиравшимся в искусстве. Он мог разговаривать о нём часами, пролепетав от истории автора картины, до её завершения, — но тот, в свою очередь, лишь многозначительно повёл бровью и как бы унижая гостей одним лишь надменным взглядом. Никто не был достоин обсуждать с ним поистине прекрасное. Вся эта кучка людей под масками благополучия и вежливости были лишь тупыми эгоистами, что дальше носа своего не видят и лишь норовят подкрасться к тебе в доверие и после всучить нож в спину, наблюдая и наслаждаясь зрелищем как ты гниёшь заживо в обществе и падаешь всё ниже. После такого поведения со стороны уважаемого наследника семьи Вальден, кто-то мог и прикрикнуть на него, дескать, паршивец! Оскорблённые гости лишь мигом разворачивались на пятах и уходили вглубь зала, явно призирая и проклиная молодого господина. Отчего Эдгар лишь сильнее уверовал, что все люди те ещё лицемерные мрази, которых не сыскать. Но вскоре и это всё наскучило, потому, Эдди лишь сильнее погряз в творчестве, каждый день выводя в мир всё новые и новые картины. Но, как свойственно людям и всему живому в целом, парнишка устал. Но продолжал творить, выжимая из себя последние соки. Лишь благодаря этому, сейчас, молодой и талантливый художник сидел на мягкой кровати, в каком-то непонятном особняке и перед ним стоял некий «заключённый» и рассказывал как справится с, так называемым, выгоранием особенно жестикулируя. Вот так дела. На эти слова Лука лишь беззаботно рассмеялся, отвлёкшись от темы. Что-что, а с постоянно ворчливым Эдди было интересно. Никак нельзя предугадать что он может выпалить в ответ. — Что смешного, я не пойму? Я предупреждал тебя не тратить моё время, Бальза, — юноша слегка удивился такой реакции, но после сразу же состроил типичную гримасу недовольства. Что с этим парнем не так? Нельзя быть по-серьёзней что ли?.. — Ха-хах, да так... — взяв себя в руки, Лука снова начал вести монолог, рассказывая всё в подробностях и свой неоднократный опыт. На улице тем временем совсем уж стемнело, а дождь не прекращался, барабаня по подоконнику. Незваный гость и так пришёл поздно, а тут уже чуть ли не сумерки. Комнату освещал лишь мягкий свет от стоящей на столе керосиновой лампы, что была зажжена ещё до прихода Бальзы. Оттого создавалась уютная, интимная атмосфера. Но парней это и вовсе не беспокоило, оба были увлечены такой распространённой проблемой среди творческих личностей. Не заметив, юноши начали перескакивать с темы на тему, оставив выгорание далеко позади. Речь заходила о искусстве, – на глубочайшее удивление Эдгара, Лука неплохо разбирался в картинах и как узнал сам Вальден — тот когда-то посещал картинные галереи и выставки, но совсем уж запамятовал где и когда. Провалы в памяти не давали и покоя «заключённому». Тот мог забыть даже куда шёл, как зовут того или иного человека в поместье, мог легко заплутать в этом огромном помещении со множеством комнат. Из-за этого парню приходилось вести блокнот с заметками. Не сказать бы что это было удобно, но Бальза банально свыкся с этим, превращая это дело в привычку. Проблемный был юноша, но одновременно чертовски премилым и завлекающим. Луку было приятно слушать и даже в некоторой степени успокаивающе, отчего напряжение потихоньку спадало, а уставшие мышцы лица расслаблялись. Скрестив руки на груди, Вальден облокотился об стенку и немного сонно уставился на всё ещё энергичного Бальзу. «Как у него вообще столько энергии?» — не первый раз задавался этим вопросом художник. Как и сейчас. Если до этого была какая-никакая сложившееся беседа, то сейчас лишь монолог парня в полосатой рубашке, а Эдгару только и оставалось что слушать и изредка поддакивать. Вальден обернулся на окно — дождь уже закончился, оставляя после себя лишь лужи и мокрые дорожки. Даже сквозь закрытое окно можно было почувствовать запах свежести, исходящий с улицы. Неужто они так много проговорили? — Слушай, Лука.. — сонливым и более заторможенным голосом протянул юноша в берете. — уже слишком поздно. Тебе пора идти к себе. — Я могу и на ночь остаться, — как бы в шутку кинул Бальза, хитро улыбаясь. — думаю, на одной кровати поместимся. Затем тот с лёгким прищуром глядел на художника заинтересовано и ожидая реакции. — Чего? Выметайся. Ты достаточно задержал меня… — Эдгар слегка насупил брови, а после прозвучавших слов мгновенно и демонстративно последовал краткий зевок, как бы намекая что пора спать. — Да ладно тебе, всё же нормально было, — без нотки некого разочарования и обиды провозгласил тот. Лука встал со стула, который стоял чуть поодаль мольберта. За пару шагов преодолел расстояние до входной двери и, обернувшись на парнишку, — что сидел на кровати весь сонный — кратко тому улыбнулся. Заметив этот жест со стороны темноволосого, Эдгар моргнул пару раз и затем добавил: — Даже и не думай что мы стали друзьями после этой не многозначительной беседы. Ты сам меня вынудил вообще, — фыркнув в ответ, Эдди демонстративно закатил глаза и отвёл взгляд куда-то в тёмный угол, подальше от Бальзы. Лука же, тихо хмыкнув, — не настолько чтобы не доходило до чужих ушей — хватился за ручку двери и повернув её отворил дверь и без лишних слов вышел из чужой комнаты. И правда, было уже весьма поздно. Тому свидетельствовали одинокие коридоры и залы, освещавшиеся лишь лунным светом сквозь окна и слабо горевшими свечами в подсвечниках, что висели на стенах с обеих сторон. Вот было по левую сторону промелькнула лестница на второй этаж — этаж охотников. Выжившим не следовало туда соваться. Да и это было указанно в правилах, так что никто и не решался проверить что будет если его нарушить. Аналогично и с охотниками. Наконец-то преодолев недолгое расстояние до своей комнаты, Лука копается в карманах, ища ключи. Благо, они на месте. Достав один единственный ключик с каким-то незамысловатым брелоком в виде разряда электричества, как бы намекая кому принадлежат ключи. Так было проделано со всеми ключами. Это значительно облегчало работу если кто-то его потеряет или обронит. Провертев ключ в замочной скважине парочку раз, Бальза заходит к себе в комнату. Интерьер у всех был одинаковый. Такой же стол, кровать, в том же месте ванная комната. Различия были лишь в мелочах. У Луки например стол и полки были завалены чертежами всяких схем и механизмов. Также, где попало лежали всякие мелочи по типу проводков, гаек, инструментов и тому подобное. Всё соответствовало так называемым способностям выживших и их умениям. Невзначай вздохнув, Лука проходит вглубь комнаты, осматриваясь. Все мысли были заняты его новым другом. Другом? Если можно было так назвать конечно. Миссия по захвату в общение Эдгара Вальдена была успешно выполнена. Всё таки не зря вспомнил, проходя мимо его комнаты. Он хоть и был тем ещё высокомерным засранцем, но Бальзу это никак не волновало. Он хотел лишь растормошить несчастного художника, что погряз по горло в проблемке с творчеством. Только ли?.. «заключённый» и сам не знал. Но точно подмечал, что Вальден никуда от него не денется именно с того самого момента, как он впустил его к себе на порог. *** Эдгар заснул почти сразу же как его комнату покинул Лука. Впервые нашему художничку довелось общаться с таким беззаботным и энергичным человеком. Весь из себя излучал доверие и жизнерадостность. В то же время как Эдгар всем своим видом излучал негатив и раздражительность, старательно избегая вообще хоть какого-то контакта с людьми ещё с самого прибытия в особняк. И то продолжается по сей день. Все выжившие уже давно прекратили всякие попытки не то что завести беседу, но и подружиться. Кроме того самого Луки Бальзы. Полная противоположность Эдгара. Были мысли конечно, что «заключённый» лишь очередной тупица, что прячется за кучей лицемерия, но после относительно недолгого общения с ним, все эти мысли как ветром снесло. Лука сам по себе был такой — весь бодрый, развесёлый. В общем, тот ещё заядлый оптимист. За аккуратно зашторенным окном, сквозь пелену тканей виднелась небольшая щёлка света, что означало только то, что уже день и пора давным-давно вставать. Юноша с распущенными волосами даже и не думал сколько часов провёл за увлекательной беседой сегодня ночью. Слегка поморщившись, Эдгар сонно приоткрывает глаза, отчего мгновенно жмурясь. Не выспался. Совсем. Ох уж этот Лука Бальза… Чёрт бы его побрал с его длинным языком неумолкающим ни на минуту. Ну увы, пришло время вставать. Целый день отлёживать бока у себя в комнате не особо заманчиво звучало. Потому, Вальден вновь продрал сонные очи, предварительно проморгавшись. Чистота собственного тела была априори свыше всего для художника, почему тот сразу же встав с кровати, мягким шагом направился в ванную комнату, дабы проделать все ванные процедуры и гулять весь день, приятно осознавая всю свою чистоту бытия. Хотя того не скажешь о его одежде, что практически всегда была смазана красками. Но даже эта мелочь, лишь придавала молодому господину некий шарм и украшала его. Да и одежда эта была весьма излюбленной, а краски настолько въелись в ткань, что и отстирываться больше не хотели. Да и Эдгара всё вполне устраивало. Тем временем Лука своевольно и размеренно прогуливался по огромным коридорам особняка, рассматривая изредка весящие картины на стенах; если кто и попадался, то без небольшого обмена слов не уходил априори. Неоднократно мыслительный процесс возвращал Луку к их с тем художником диалогу. Да и в целом, к этому самому художнику. По какой-то причине, тот и вовсе не хотел покидать головы бывшего изобретателя. Ворчливые, колкие ответы того не раз приходилось слышать у себя в голове вновь и вновь, а прекрасные картины, нарисованные с таким талантом, раз за разом мелькали перед глазами. Бальза также заметил, что уже как полдень, а его новый приятель так и вообще не появлялся на глазах. Может, спит? Вполне возможно. Ведь, их разговор закончился весьма поздно. Подумав об этом, юноша сам себе тихо усмехнулся, тихо вздыхая. Завернувши за угол, наш герой оказывается в главном холле. Цепкий взгляд моментально охватывает всё пространство, и, как ярый хищник, подмечает себе жертву — Да, тот самый в красном берете, что только-только вышел из своей комнаты и куда-то направлялся. Кроме него, однако, в холле никого не было. Все были то-ли заняты своими делами, то-ли принимали участие в игре. Потому, шанс снов а поговорить с Эдди был очень хорош. Заулыбавшись, Бальза ускорил шаг прямиком по направлению к Вальдену. Уже на ходу, тот начал махать рукой и привлекая внимание к себе. — Хееей, Эдгаар! Да нас сама судьба сводит, хах, — довольно пролепетал выживший, окончательно настигая юношу. Услышав своё имя, Эдгар невзначай вздрогнул — моментально узнав чей это голос, конечно же — и слегка напрягся. Когда Лука к нему подошёл, тот сразу же повернулся к «заключённому», обдавая того зловещим взором. — Опять ты!? — с нотками иронии и раздражения высказал юноша, скрестив руки на груди и нахмурившись. — Что тебе нужно? Как мне казалось мы вчера закончили с этим. — А ты у нас прямо таки не приступная девица, да? — мгновенно отшутился Бальза, усмехнувшись и ставя руки в бока. Эдгар же чуть опешил от таких слов и слегка смутился. Щёки приобрели еле заметный розоватый цвет. — Да.. Да как ты смеешь..? И с чего ты взял это вообще… — художник кинул на стоящего рядом неодобрительный взгляд и затем отвёл его куда-то в бок, рассматривая стоявшую неподалёку антикварную вазу, что красиво сочеталась с этим местом. — Хочешь чтобы я перечислил всё по пальцам? Или записал на листочек? Только тогда чур с тебя листочек и карандаш, хахах, — Луку явно забавляла эта ситуация, потому он продолжал, всячески пытаясь словить своим взором взгляд художника. Встрепенувшись, Вальден уставился на Бальзу удивлённо, но всё ещё хмуря брови. Никто не говорил с ним так… откровенно. Приметив реакцию парнишки, «заключённый» не сдержался и прыснул со смеху, чуть прикрывая рот ладонью. — Да что смешного? Ты издеваешься надо мной что ли?.. — голос звучал немного оскорблённо. — Прости-прости, — протянул стоящий на против, успокаиваясь. — Ты такой забавный, Эдди~ Лука вновь заулыбался своей улыбкой, рассматривая лицо ничего непонимающего молодого господина. — Не называй меня так, идиот чёртов… — вспылил Вальден, после чего сразу же стушевавшись и произнеся слова оскорбления чуть ли не себе под нос. — Да ладно тебе! Мило же звучит. «Почему я вообще продолжаю тут стоять и разговаривать с тобой?!» — задавал сам себе вопрос Эдгар, но так и не нашёл ответа. Вскоре эта тема сошла на нет, так как оба парня умолкли, оставляя фоном лишь тиканье часов, что висели в холле над главной входной дверью. Эдгар и вовсе не знал как реагировать на всё это неподобающее поведение со стороны Луки. Но спустя пару мгновений, первым голос подаёт очевидно выживший декодер: — Слушай, а ты куда направлялся? С радостью тебя провожу и заодно прогуляюсь. А и кстати, ты не голоден? Всё таки пропустил завтрак и обед целый. — Никуда я не направлялся. Всего-то хотелось побродить по саду. Одному, знаешь, — как бы невзначай, но художник сделал натиск на последние слова и выжидающе выгнул бровь. Хотя, что-то в глубине души подсказывало что от него не отстанут. Даже и не пытайся, Эдгар. — Ооо, хороший выбор. Сад здесь поистине чудесный, — не придавая значения намёку Эдди, Лука как обычно на своей волне ответил. — тогда, направляемся в сад! Бальза подхватил юношу за запястье, не сильно смыкая пальцы, и не дав опомниться другому, потащил вслед за собой к дверям.