Плечи в веснушках

      Уён никогда не мог забыть его веснушки. Почти незаметные зимой и яркие ближе к лету, они притягивали к себе взгляд и не давали его отрывать. Только спустя много времени Уён понял, насколько сильно ему на самом деле всё это время нравились эти крошечные поцелуи солнца, рассыпанные по всей коже Сана. Он будто сам был пропитан этим солнцем - яркая улыбка, взъерошенные волосы, немного потерянный взгляд и ямочки на щеках. О, как же сильно Уён любил их. Казалось, он мог бы часами целовать их или просто смешить Сана, чтобы хотя бы увидеть.       Сан залез Уёну под кожу и не хотел оттуда вылезать.       Они вместе сидели у Сана дома (на самом деле Уен не сидел, а лежал на сановой кровати), Чон смотрел на тонкую коричневую кисточку с мягким ворсом в руках Сана, на закатные лучи, пробивающиеся через жалюзи, на тонкую прядь волос Чхве, которую он всё время пытался заправить за ухо.       Кажется, Сан думал, что Уен спит. Это было видно по движениям - он старался не издавать шума и периодически кидал на свою кровать молчаливые взгляды.       Сан действительно был очень красив в глазах Уена. Он недавно подстриг волосы, и они больше не собирались в хвостик и не заправлялись за уши, зато отбрасывали красивые тени на лицо, когда он рисовал вечером или ранним утром, как сейчас.       Уен мягко сел на кровати и потянулся, а Сан рефлекторно обернулся на скрип и улыбнулся. Его улыбка была тёплой, а на дне глаз светились искорки счастья.       - Ты не спал? - снова возвращается к мольберту.       - Может только немного задремал. Будешь чай?       Уголки губ Сана приподнимаются. Уен уже давно чувствует здесь себя как дома. То же и касается Сана - дом Чона для него как собственный.       - Сделаешь? Мне чёрный с лимоном, как обычно.       Уён вытягивается и скатывается с кровати, опуская ноги на пол и запуская руку в волосы. Сан продолжает делать всё новые и новые мазки кистью, с мягкой полуулыбкой наблюдая за Чоном.       Выключатель на кухне щёлкает, и комната освещается тёплым светом. Уён ставит на плиту чайник и достаёт две большие кружки с котятами, кидает в них лимоны и заварку. Со стороны коридора слышно шуршание и мат, за ним следует "тыгдык" по коридору. Очевидно, Сан споткнулся об кота.       - Никто не пострадал.       Он прижимается со спины, обвивает руками за талию и утыкается носом в загривок, громко втягивая запах одеколона и сцепляя пальцы в замок на чоновом животе.       Уен одной рукой на секунду сжимает замочек на своём животе, а потом разливает кипяток по кружкам. Сан отлепляется, чтобы забрать свою, но ощущается это так, как будто оторвали половинку тебя самого.       Они оба ставят кружки на пол около кровати и заваливаются на неё. Сан ложится между ног Уена, устраиваясь спиной на его груди и вздыхая. Чон ерошит волосы на его затылке и целует в макушку, обнимая обеими руками, как за несколько минут до этого его обнимал Сан.       Чхве запрокидывает голову и спускается чуть ниже, чтобы можно было притянуть к себе Уена и поцеловать его, чем они в итоге и занимаются. Сан тянет к себе за заднюю часть шеи, нетерпеливо жмётся ближе и ярче, чтобы даже целоваться до искорок перед глазами. Уен улыбается в поцелуй, гладит руками тёплые бока и почти незаметно залезает под край футболки, касаясь кончиками пальцев голой кожи.       Скользит под резинку домашних шорт, сжимает в ладони медленно встающий член Сана, проводит по нему несколько раз вверх-вниз, чувствует, как он загнанно дышит в поцелуй и всхлипывает. Облизывает его немного обкусанные губы и сыто стонет.       - Дотронься, - шёпотом Сана в тишине комнаты, но ощущается как крик.       Уен позволяет откинуть голову себе на плечо, одной рукой продолжает держать санов член, а другой задирает его футболку и сжимает розовые соски, гладит и касается их кончиками пальцев, а Сан с трудом держится чтобы не толкаться в кулак Уена.       - Я уверен, что ты сейчас такой красивый, - целует вздувшуюся венку на шее и забирается под трусы, касается обнажённой кожи ладонью и доходит до члена, большим пальцем размазывая естественную смазку по головке. Сана подбрасывает на кровати, изо рта вырывается дрожащий выдох.       Уен помогает Сану стянуть шорты вместе с бельем, откидывает их на пол, надеясь не задеть кружки с чаем, притягивает Сана к себе и усаживает на колени, прижимаясь всем телом и чувствуя, как его член упирается в живот.       Сан прихватывает зубами нижнюю губу Уена, приходится по ней языком и вжимается бёдрами сильнее в поисках трения. Сжимает руками плечи, водит по ним и шее, спускается поцелуями к ключицами, втягивает нежную кожу и оставляет багровые следы.       Уен под ним дышит всё тяжелее, сжимает пальцами ягодицы и вдавливает бёдрами в свой живот. Сан всхлипывает, тянется к члену Уена и вытаскивает его из штанов, начинает медленно дрочить, немного надавливая под головкой и сжимая у основания.       В голове возникает гениальная идея, и Уен обхватывает длинными пальцами оба ствола, начиная двигать рукой в одном резком темпе и сходя с ума от ощущения чужого члена на своём.       Сан упирается лбом в его плечо, облизывает губы и громко дышит.       - Растяни меня, а то я кончу прямо сейчас, - Уен смеётся, целует его в мокрую шею, поправляет взлохмаченные волосы и достаёт из-под подушки смазку.       Выдавливает немного на ладонь, согревает и осторожно толкается одним пальцем, опуская вторую руку на бедро Сана и нежно поглаживая его. Буквально через минуту добавляет второй палец, разводит их в стороны и прижимается губами к плечу Сана, оставляет крошечные поцелуи, и прижимает к себе свободной рукой.       Сан стонет, вцепляется руками в предплечья, когда пальцы Уена кончиками задевают чувствительную точку внутри. Чон довольно скалится, специально давит на неё и втягивает в мокрый поцелуй, кусает губы и сжимает бедро, а Сан подаётся вперёд и мычит в поцелуй.       - Ты готов? Мы можем продолжать? - разрывает поцелуй и вытаскивает пальцы, вглядываясь в затуманенные возбуждением глаза Сана.       - Да, пожалуйста, Уен, - он сам соскальзывает с колен и переворачивается на живот, подкладывает под бёдра подушку и дёргается, когда член проезжается по простыне.       Чон наклоняется над ним, целует загривок и сжимает талию руками, путешествует по телу, разгоняя напряжение и успокаивая. Вжимается бёдрами, позволяя почувствовать степень своего возбуждения, а после медленно входит, одной рукой упираясь в матрас, а другой придерживая Сана под животом.       Чхве не выдерживает сразу же, падает лицом на простынь и поворачивает голову в сторону, чтобы нормально дышать. Уен ловит бешеный ритм, вколачивается с силой и запрокидывает голову от удовольствия, зачесывает влажные волосы назад ладонью.       - Санни, боже, - он тяжело дышит, толкается бедрами и впивается ногтями, облизывает сухие губы, - Так хорошо...       Он громко дышит, Сан всхлипывает под ним и до побеления вцепляется пальцами в простыню, снова и снова проезжаясь щекой по простыне.       Чхве задушенно стонет и хныкает, подаётся назад. Лучи восходящего солнца, бьющие из окна сквозь шторы, красиво очерчивают его фигуру, делая похожим на божество. Веснушки, усыпавшие спину до поясницы, шею, лицо и почти все тело, становятся золотыми и будто сами искрятся.       Уен хрипит и ведёт ладонями по вспотевшей сановой спине вплоть до лопаток и обратно, гладит и наклоняется чтобы поцеловать каждую веснушку из миллиона, усыпавшего всего его любимого Сана. Сам же Сан стонет и отзывается на каждый поцелуй, подставляется нетерпеливым толчкам и начинает дрочить себе в том же ритме, размазывая собственную естественную смазку, приоткрыв рот и закрыв от удовольствия глаза. Уен нежно убирает с его лба влажные волосы, оставляет поцелуй на задней части шеи и находит опору руками по обе стороны от плеч Сана, чтобы начать вбиваться в него с ещё большей силой.       Сан в последний раз громко стонет на выдохе, резко дёргает бедрами и кончает, пачкая простыню под собой и руку. Чон продолжает трахать его, заставляя почти пищать от сверхчувствительности и сам приходит к финишу через несколько грубых толчков прямо внутрь Сана. Выходит, напоследок поцеловав куда придётся и глубоко вдохнув. Чхве тоже тяжело и громко дышит, обессиленно падает на кровать и откатывается в сторону, чтобы освободить место рядом для Уена.       - Уен, засранец, - выдох и переплетённые пальцы рук, - Чай остыл, теперь его не так вкусно пить.       - Я могу поставить чайник ещё раз, - смеётся, целует в оголенное плечо и накрывает их обоих пледом.       Любовь искрится в воздухе.