Кухонные потасовки

Осаму Дазай. Наверняка, у многих это имя вызывает леденящий душу страх, саднящее чувство под ложечкой, нехорошее предчувствие или просто отторжение. Оно нагоняет страх на врагов и не вызывает доверия у товарищей, оно как идеальное олицетворение тёмной стороны Йокогамы – окутывает тебя с головой и все о нём знают, но молчат: боятся. От него пытаются избавиться в первую очередь, а маленькие группировки, которым посчастливилось видеть его в деле и выжить, разбегаются, трусливо поджав хвост, при одном его упоминании. А человек, который его носит.. Страшный, ужасный, плохой, нехороший, устрашающий, ненормальный псих с суицидальными, не знающий меры в пытках. Он холоден, один намёк на его существование вселяет ужас, он человек, которого ненавидят даже те, кто слышал о нём лишь мельком. Он сам Дьявол, он Демонический Вундеркинд, он владелец абсолютно уникальной способности, он будущий глава Портовой Мафии и сейчас он.. просматривает курсы «Для идеальных домохазяев и домохозяек. Готовка. Урок второй: подготавливание продуктов» и пытается порезать картошку ровно. Ровно, Осаму! Что ж.. Им с Чуей ко вкусу крови не привыкать. Дазай честно думал, что самое сложное в отношениях это признание, первый раз и сожительство, но никак не готовка. Готовка! Накахара бы посмеялся и снисходительно похлопал его по плечу, приговаривая что, внимательно: « — Такое элементарное блюдо, как рагу, может приготовить каждый». Элементарное. Чёртова гордость, чёртово отсутствие заданий на сегодня и чёртов Чуя, чтоб он утопился в своём чёртовом рагу. Кстати, у него оно было потрясающим. А вот шатен.. Ну.. Он пытался. И вообще, не его вина, что, пока голубоглазый в Овцах осваивал тонкости заботы о детях, в том числе и готовку, сам мафиози наблюдал, как ученики убивают наставников, как подчинённые убираются после идеального выполнения данного ему задания и внушал людям страх своими пытками. И плевать, что анэ-сан пыталась преподать ему хоть азы, аргументируя это тем, что растущему организму нужно нормально питаться и всякие кафешки, бары и пабы не заменят полноценного завтрака, обеда и ужина по расписанию – он же её не слушал, за что теперь и расплачивается. — Да пошло оно всё! — Дазай-сан, успокойтесь, сядьте обратно, замотайте бинт и положите нож. Накахара-сан придёт голодным и уставшим, а не ищущим приключений в виде обработки открытой раны. Вот вспомните движения, которыми вы пытаете людей. Теперь повторите их и воспроизведите на картошке. Только давайте кубиками, а не как в прошлый раз.. – сидящая за столом Гин отчаянно возводит глаза к потолку и еле держится чтобы не послать всю эту готовку к Арахабаки и спокойно уйти домой. Они сидят тут уже пятый час с пяти вечера и всё это время можно было бы побыть с Рюноске столько, что у него бы глаз задёргался, но уже не от страха за сестру. Хотя, то, что брюнет сейчас сидит с их квартире и нервничает – абсолютно не её вина. Сам виноват, что до жути за неё переживает. Как можно бояться человека, что дал им дом, работу и слабое, но отчётливое, чувство стабильности? Осаму игнорирует её выпады и пытается следовать инструкциям из книги. Да и в их паре всегда готовил рыжий, зачем кареглазому этим заниматься? Чуя, если бы обо всём этом узнал, запер бы его в офисном кабинете и переехал бы из этой радиоактивной зоны, что пока ещё была всего лишь их квартирой. Чёртовы европейские блюда, ещё бы что-то из французской кухни впихнул в свой сборник любимых рецептов. Дазай бы повесился прямо вот на этой люстре. — Так, ладно, давай заново. Картошку я почистил и порезал, что дальше? – шатен недоверчиво посмотрел на доску с порезаной картошкой и сразу же отвёл взгляд. Фу, теперь в работе он будет пользоваться только огнестрелом: ножи напоминают об этом круглом и накрахмаленом исчадии Ада. — Отмойте её от крови и пойдёмте обработаем порезы. – Акутагава тихо выдохнула: от перспективы пойти и приготовить это рагу самой её отделяли только собственные навыки готовки, что были немногим лучше, чем у исполнителя. — Зачем?! Пусть видит скольких страданий мне это стоило! – агрессивно запустив нож куда-то в стену, мафиози, вопреки своим словам, ушёл в уборную, где лежали все медикаменты. Гин, тяжело выдохнув, пошла за ним. Она ведь знает, что Дазай даже перекисью способен себя отравить.

***

Благодарность. И усталость. Но больше благодарность. И ещё тревога. Примерно такие эмоции испытал Чуя, придя домой. Усталость из-за тяжёлого рабочего дня без миссий – следовательно, без возможности размяться. Мори только начинает доверять непосредственно ему, а не ему под крылом Осаму, поэтому уже как три дня Накахара корячился за отчётами и лёгкими заданиями, по типу пойти что-то кому-то передать. Осаму с утра сослался на «преужаснейшее самочувствие и если вы заставите меня выйти на работу, клянусь, я пойду куда-нибудь, в какую-то реку, и утону. А перед этим повешусь на мосту и, пока буду умирать, застрелюсь, чтоб наверняка», поэтому Огай решил не слушать это бурчание, приправленное угрозами, и решил, что легче будет денёк пожить без любимого преемника, чем потом искать его под всеми мостами Йокогамы, ведь вся мафия знала: Дазай может и Дазай будет. Отсюда выплывают первая и третья эмоции. Благодарность за то, что шатен не пришёл на работу, чем облегчил голубоглазому жизнь и временно позаботился о его здоровье, тем, что использовать Порчу Чуя бы не смог ни на одной серьёзной миссии, а заданий среднего уровня, как одиночное убийство, шпионаж или преследование в планах не было как минимум до следующего месяца. А тревога.. Давайте на чистоту, Дазай остаётся в квартире сам и тут только два варианта: либо он попытается покончить с собой, либо, это уже не дай Арахабаки, попытается приготовить себе еду. И если со всеми его попытками суицида рыжий уже достаточно ознакомлен, чтобы буквально вырвать любовника из лап смерти, в какой бы ситуации он ни был, то в случае готовки гравиокинетик понятия не имел, что именно кареглазый испортит. В прошлый раз была расстреляная плита и взбешённые шумом соседи, год назад, когда они только начинали отношения, одна из кастрюль была полностью расплавленна, а однажды наш шеф-повар запёк в духовке сковородку, чем буквально припаял её к противеню, что уж говорить про многочисленные яйца и кексы в микроволновке. Оставлять такого человека одного в закрытом помещении было как минимум опасно для общества, поэтому сейчас мафиози тише вскрытия и ниже трупов заходил на кухню, молясь всем известным божествам, чтобы с его любимой кухонной утварью ничего не случилось. Мало ли на что этот бинтованый способен. Зайдя на кухню Накахара выдохнул: во-первых, Осаму на кухне не было, во-вторых, остатков Осаму тоже, в-третьих, гарью не пахло. И даже картошка была только на половину в кро.. Стоп. Что? — Дазай, блять! Боевой клич напарника застал шатена и Гин неожиданно: они были настолько увлечены спором о том, нужно ли снова обрабатывать порезы первого, что в первые секунды даже встали в боевые позиции и начали обдумывать, который из врагов мафии нашёл место проживания самого опасного её дуэта. К счастью, брюнетка вовремя опомнилась и, забрав из рук Дазая пистолет, вышла из уборной. — Накахара-сан, доброго вечера. Как прошёл день? – низкий поклон, участливая улыбка, заинтересованный взгляд: и всё это исключительно ради того, чтобы кареглазый мог сбежать. Или хотя бы принять менее потрёпаный вид и переодеть футболку на чистую, без всяких признаков крахмаля и крови. Ужасное сочетание. — Где он? – рыжий же не посчитал нужным церемониться с Гин и мягко отодвинул её в сторону, понимая, что та ни в чём не виновата и пришла лишь по вине Осаму и его тараканов, которые подкинули ему идею, что готовить для него будет также просто, как убивать. — Дазай-сан? Он.. А он вышел! – солнечная улыбка сопровождала каждое слово девушки, пусть в середине и превратилась в некое её подобие от переизбытка волнения, — Говорил, скоро будет. Минут через 15. А Вы пока идите в спальню, что-нибудь посмотрите, отдохните, Вы же наверняка устали. – с той же солнечной улыбкой сероглазая легонько подтолкнула Накахару к вышеупомянутой комнате и, всем видом пытаясь внушить ему доверие к себе, повела как можно дальше от уборной, второй рукой подавая Осаму знаки, дабы тот побыстрее заканчивал и делал вид, якобы только что пришёл с улицы. Дазай же в это время даже не дышал, не говоря уже о каких-либо действиях. Если сейчас в эту дверь войдёт его избранник, то придётся выслушивать все его лекции о вреде селфхарма, готовки и прочих страшных слов, что шатен, конечно же, впредь будет игнорировать, но выслушивать однотипные тексты придётся ещё как минимум раз десять, чего явно не хотелось. Да, голос у Чуи приятный, но когда он за полминуты варьируется от тихого и спокойного до громкого и нервного, приправленного трёхэтажным матом, слушать его чуть менее приятно. И это если бы он просто говорил, так нет же, голубоглазый говорит ещё и со смыслом в словах, и когда Осаму его понимает, становится стыдно, а что кареглазый не любит примерно наравне с болью, так это чувство стыда. И ладно бы лекции, но каким-то чудным образом вышло так, что исполнитель поскользнулся и сейчас стоял одной ногой на уезжающем коврике, вторая была просто поднята, руки опирались на стенку ванной, а на изгибе стопы, переходящей в голень, мирно покоился крем. Ночной крем. Чёртов любимый ночной крем Чуи. И если сейчас кое-кто опустит ногу, крем сразу же свалится, если любую из рук – потеряет равновесие и упадёт сам. И в обеих случаях он умрёт либо упав и разбив голову о бортик ванны, либо от рук любимого, мстящего за крем. Ни единый вариант Осаму не нравился. — Да? Тогда пропусти меня, пожалуйста, в уборную. – а вот и вырок. Расходимся, Чуя решил помочь любимому в его многочисленных попытках суицида, спектакль окончен, всем спасибо. — Нет! – испугавшись как раз такого исхода, Акутагава расставила ноги и вытянула руки вперёд, будто воздвигая барьер между ней, дверью и Накахарой, — То есть, не стоит.. Я там разбила ртутный термометр, Дазай-сан убирает ртуть. Извините за это, Накахара-сан. Хотите расскажу одну историю о неуклюжести? Как-то раз мы с Рюноске помогали Ящерицам с бумагами.. – приняв более естественную позу, дабы рыжий не подумал чего дурного, девушка максимально увлечённо и красочно рассказывала минуту назад выдуманую историю, пытаясь заинтересовать собеседника. Выходило плохо, но только из-за терпимости, выработаной жизнью с Осаму, и вежливости, парень слушал. А брюнетке большего и не надо было. Чего не сказать про Осаму, ведь баночка с кремом на изгибе его стопы стала подозрительно ехать вниз, на штанину. А нога, стоявшая на коврике, отъезжала всё дальше, совсем не слушаясь хозяина. Руки же в таком невыгодном положении перенапряглись и начали мелко дрожать, грозясь тоже начать съезжать. И то ли его Бог Смерти, которого он вспоминал чуть ли не ежедневно последние пару лет, решил сжаловаться, то ли сила притяжения сыграла своё, то ли тело молодого мафиози слишком не тренированное для таких статичных поз, но в следующий миг Осаму упал. Сначала крем, потом нога, потом съехали руки, из-за чего вторая нога, потеряв единственную опору, решила съехать быстрее и приложить любимого хозяина головой о бортик ванной. Сверху на него упал крем, попав ровно в лоб и человеку, непривыкшему к таким падениям, было бы очень больно и, скорее всего, он бы потерял сознание как минимум, но Дазай самоубийца с опытом, так что таким примитивным способом его не прикончить. Он и так уже все мозги себе отбил. — Дазай-сан! – взволнованая Гин, забыв про рассказ, условное обещание не выдать шатена и о том, что в её руках находилась буквально жизнь кареглазого, резко открыла дверь за собой и охнула, прикрыв рот ладонью. — Осаму! – Чуя же, увидев, в каком положении находится его избранник, мигом сократил расстояние между ними и, обойдя девушку, присел возле любимого, откидывая мешающий крем и осматривая шишку. — Идиот. Мы же за тебя перепугались.. — Чу-уя! А я тут порядок навести решил. – очаровательно улыбнувшись и слегка прикрыв шишку рукой, шатен попытался максимально убедительно соврать, постепенно поднимаясь. Поверила даже Акутагава. — Лежать, мало ли сотрясение какое-то? – Накахара же, понимая, что заставить Осаму убираться без пистолета, приставленого к виску, весьма сложно, собственноручно усадил любимого обратно и осторожно провёл по предполагаемому месту шишки, убирая со лба мешающие пряди растрёпаной причёски. — Не умер на кухне, попёрся в ванную, придурок?..

***

..А потом следовало справление Гин домой, лёгкий выговор, доставка еды на дом, ведь сил готовить у Чуи не было, но силы сдерживать Осаму от похода на кухню ведь « — Ты же голодный!» были. И всё это время Дазай чувствовал себя виноватым. А вдруг голубоглазому нужно было просто побыть с любимым человеком после тяжёлого рабочего дня? Вдруг вся эта возня с готовкой раз в пару недель на протяжении парочки лет уже толком его вымотала? Честно, весь день шатен только об этом и думал и пусть это будет только вашим со мной секретом, но ему хотелось забиться в угол и либо плакать от своей бесполезности на кухне, либо готовить на износ, дабы загладить мнимую вину в несовершенстве. Хотелось стать умелее. Упорнее. Способнее. Лучше. Что же насчёт Чуи, он весь день просто работал, да и выглядел уставшим. Эта усталость и стала главной причиной нахождения кареглазого в данной кондитерской с декоративними съедобными фигурками на кексы. А ещё с красивыми, длинными и просто огромными стендами этих самых кексов и прочего калорийного бреда. Сам Осаму сладкого не любил, чего не скажешь о Накахаре. Всякие здобные изделия, кондитерка с кремами разных видов, шоколад, конфеты, а особенно сырные десерты – всё это на постоянной основе находилось у них в.. По всей квартире. Ну серьёзно: в свои 18, когда ровесники фанатели от ресторанов, походов в клубы и дорогих подарков, сам голубоглазый млел от коробки хорошего шоколада. А от неожиданной вкусности, принесённой домой после фраз о том, что «я слишком устал чтобы плестись по магазинам», мафиози вообще расцветал, как сакура весной. Глазки загорались, руки сразу тянулись к презенту, а тон сменялся на довольный(каким бы он ни был до этого), похожий на радостное мурлыканье котёнка. Ладно, просто довольный и мягкий, но выглядел Чуя действительно как котёнок. Да Осаму бы прям тут расплакался от умиления, вспоминая эти восхищённые взгляды на парочку пакетов со сладким в его руках. Ей-богу, завёл себе отношения с рыжим гномом-сладкоежкой, радуется каждому грамму сахара, как новому мотоциклу. Но не суть. Чуя любил.. Да чёрт его знает. Он любит буквально всё, лишь бы там была тонна сахара и неплохое тесто. Короче говоря, Дазай не знал. — Вечера, Дазай-сан.. Потому ему пришлось. Да, именно пришлось. — Пошли. – кареглазый недовольно потёр переносицу и пошёл вперёд, пытаясь максимально абстрагироваться от раздражающего ученика позади. — И советую найти лучший вариант.

***

Так прошли десятки минут поиска какой-то красивой и оригинальной сладости с почти ненавистным Рюноске. За это время наставник успел его и унизить, и дать щелбан, и саркастически оскорбить пару-тройку раз, и даже отчитать за падение на стеллаж с фруктовыми наполнителями в попытке достать баночку с верхней полки. Должен же Осаму выцепить из этого похода удовольствие и для себя, верно? В общем, Акутагаве пришлось не сладко, но что поделать – круг общения Чиби-Чу всегда был для его партнёра неизведан и, порой, даже смешон. До ревности к этому туберкулёзнику, конечно, не доходило, но постоянных встреч вне и на работе Дазаю вполне хватало. «Хотя, надо признать, польза от их общения есть как минимум в вопросе вкусовых предпочтений..» – на этой мысли кареглазый недовольно цокнул и решил прикусить себе язык. Пока не дошёл до признания Рюнеске полноценным и достойным другом для Накахары. Тут шатен возмущённо фыркнул. — Дазай-сан, Вы не могли бы взять пару пакетов? – на «пакетах» парень ненароком вскрикнул: он чуть не уронил коробочку с кексами в ноги наставнику. И не закричать тут тяжело: не уронишь – наругают за попытку покушения на сладости, что в данный момент ценнее тебя, и за полученный секундный стресс; уроняишь – так вообще можешь головы лишиться, и тут не важно наступит ли Осаму на них или нет, останутся ли они в целости и сохранности в последствии удачного падения или перевернутся в полёте и полетят на пол кремом вниз. В любом случае виноват будешь ты и в первой же подворотне или на тренировке на тебя наорут и могут даже пару раз ударить. — Тц. Твоему хлипкому телу нужна тренировка. Радуйся, что носишь сладости, а не гантели, щенок. – бросил, даже не обернувшись. Интересно, это сероглазого пронесло или так выглядит нарастающее недовольство? Предпочтя не лезть на рожон и ничего не отвечать, брюнет оценил расстояние до кассы и с превеликим удовольствием выдохнул. С натяжкой десяток метров.

***

Усталость. Снова. Не вынимая рук из карманов, Чуя брёл вечерними улицами Йокогамы, держа в голове только одно: мысль о том, как же он устал. Наверное, тут поможет только какой-нибудь быстродействующий эндорфин. Снова подъезд, снова лестница, снова дверь, снова быстрый поворот ключа в замочной скважине, снова тревожный вдох, ведь его бойфренд снова остался дома один, снова.. Ничего не сгорело? Подозрение. Шаг в спальню, в ванную, в гостинную.. Осталась кухня. Выдохнув, парень сделал осторожный шаг к дверному проёму и тут же уклонился от открывающейся двери. — Чиби, солнце, привет! – шатен мило улыбнулся и, наклонившись, чмокнул любимого в щёку, — Ты чего такой перепуганный? – за фразой последовал тихий смешок, после которого шатен удалился на кухню и продолжил что-то выкладывать на стол, обложившись поварёнными книгами, кастрюлями и крышками ради защиты того, что было подвержено выкладыванию, от любопытного взгляда партнёра. — Ты.. – рыжий же вернулся в прихожую: всё же, ходить в обуви и верхней одежде по квартире так себе идея, — ..ничего не сжёг. – поражённый взгляд голубых глазок устремился прямо в чужие карие, чем на пару секунд обезоружил Осаму, из-за чего идеальная пирамидка из кексов чуть не свалилась. Благо, крем не смазался. — Тебя это так удивляет? – тот же смешок и отведённый обратно на сладости взгляд. — Не смотри на меня, как на чудо какое-то, я, между прочим, могу к твоей кухне и не прикасаться. Шатен гордо профырчал, после чего отошёл от собственного изделия и удовлетворённо улыбнулся. Это определённо стоило часа усердного украшения и выкладывания кексов на специальную стойку. Принявшись разбирать сооружения вокруг, Дазай, во-первых, удивился такому количеству книг с рецептами в их квартире и, во-вторых, почти покраснел от внимательного ожидающего взгляда Накахары. Несчастный суицидник был вынужден даже отвернуться от любимого и закрыть собой бедные кексы, от чего всё стало ещё хуже – ко всему прочему, его спину теперь прожигали испытывающим терпение взглядом. Вот же любопытный малец. — Будешь так на меня смотреть, вообще ничего не покажу. – закончив с крышками и разложив их по кастрюлям, шатен повернулся к голубоглазому и выжидающе сложил руки на груди. Милый взгляд извиняющегося котёнка со стороны Чуи его вполне удовлетворил. Чёртов манипулятор, потом же не отплюётся от шуток. — В общем.. Извини за все мои прошлые попытки что-то приготовить, может я доставил тебе некие неудобства в быту, но честно-честно, я так больше не буду и тебе больше не придётся спасать от меня кухню! – выдох и полный надежды робкий взгляд, поднятый на партнёра. И почти такой же не смелый, шокированный взгляд со стороны старшего. — Я.. эм ну, наверное.. Прощаю..? – Накахара неловко улыбнулся, не понимая как реагировать на подобные откровения. Время, проведённое с Гин и Акутагавой, явно куда-то вылилось. Только вот не понятно, это хорошо или плохо. — Правда? – младший же расцвёл как сакура весной, довольно заулыбался и смело засиял глазами, — Тогда позволь преподнести тебе маленький компенсационный подарочек! – с этими словами шатен резко отошёл, дабы открыть рыжему взор на его полный стараний подарок. Но, конечно, взволнованный парень, не привыкший к обращению с хрупкими конструкциями, не мог не украсить момент неуклюжестью: отходя, почти воспаряя на крыльях счастья, он смёл за собой верхушку своей пирамиды – самый красивый кекс. Вскрик гравиокинезика, попытка поймать кекс, момент и.. Глупая улыбка, украшенная кремом на губах. Да уж, поймать кекс лицом, да ещё и так точно в нос, мог только наш самый аккуратный Дазай. Высшая степень грации. — 'Саму, ты в порядке? – Чуя, напуганный такой молниеносной реакцией младшего на летящую в него угрозу, быстро подбежал и пострадавшему и слизал крем с его губ, лишь затем убрав кекс. Этот крем ему сильно мешал, правда ведь? — Шоу в подарок, милый, всё для малышей. – довольно подмигнув, Осаму убрал посыпку с глаза и показательно уложил её на губы. — Дурак, больше так не делай. – только легонько посмеявшись на такой жест, голубоглазый уже сцеловал посыпку с уст бойфренда и показательно всунул ему между губ кекс, уйдя рассматривать оставшиеся сладости. Всё же, в борьбе за калории побеждает сильнейший.

***

Так, весь вечер в квартире у самого разрушающего дуэта Йокогамы ушёл на поедание кексов, борьбу за кексы, игры с кексами и прочее другое баловство. Воистину устрашающие ребята. Но, наверное, самое большое везение на сегодня – удача Чуи, что, спустя уже шесть кексов так и не дошёл самого особенного: сюрприза, не купленного, а самостоятельно сделанного бинтованными руками из всего самого вкусного в квартире. И никто из них, наверное, и не узнает, что, сыпя орехи в тесто, Осаму случайно засыпал скорлупу вместо ядер. Никто и никогда кроме Накахары, именно сейчас кусающего этот самый кекс. И три.. Два.. Один.. — Дазай!