ℍ𝕪𝕕𝕣𝕒𝕣𝕘𝕪𝕣𝕦𝕞

      Геллерт был очарователен — этого Гермиона не могла отрицать. В нем было что-то, что привлекло ее. Какой-то развязный и хладнокровный вид, который, несмотря на ее сомнения, заставил ее вернуться на следующий день после того, как она впервые нашла его.       Было видно, несмотря на странность его положения, что у него острый ум. Он прекрасно осознавал все, что происходило вокруг него, и, несмотря на полное отсутствие магии в пещере, в которую он был заключен, продемонстрировал такую ​​степень магической чувствительности, которая поразила ее. Улыбка, казалось, давалась ему легко. Она не всегда могла сказать, были ли улыбки настоящими, но было легко заметить, что его более навязчивый и мрачный вид был определённо подлинным.       Однако были и странные вещи, такие как его странно подробные и избирательные исторические знания и его неортодоксальные взгляды на общие теории магии. Его речь тоже, которая хоть и была ослаблена его одиночным заключением, указывала на тип воспитания в высшем классе, о котором она когда-либо слышала только упоминания от своих прабабушек и дедушек. Немецкая интонация, с которой он говорил, больше соответствовала первой половине двадцатого века, чем нынешнему времени.       Он знал о магии больше, чем показывал, хотя этот факт больше очаровал Гермиону, чем оттолкнул ее. Он утверждал, что разбирается практически в любой теме, которую она могла упомянуть. Богатства его знаний о целях и использовании некоторых магических традиций, таких как Сатурналии, было достаточно, чтобы Гермиона захотела путешествовать еще дальше. Через четыре дня после того, как она впервые нашла пещеру, во время того, что стало обычным ежедневным посещением, она застала его за чтением одной из многих книг, которые она привезла с собой из Англии, при свете ее запасных фонариков; и то, и другое она одолжила ему накануне. Это был один из тех, что она купила после войны — первая часть серии из четырех, посвященных современным открытиям в области трансфигурации. Он обратился к ней, как только она переступила порог массивной, похожей на зал пещеры, не сводя глаз со страниц перед ним.       — Сегодня утром вы наложили несколько заклинаний, какие-то чары. — Гермиона даже не моргнула.       — Обнаруживающие чары. Я осознала тот факт, что не все могли вспомнить местонахождение острова, когда я пыталась добраться сюда. — Она сделала паузу, обдумывая загадку, которая заключалась в ошибочных воспоминаниях местных магглов об Огигии. — Я предполагаю, что это действие каких-то чар. Возможно, что-то похожее на чары фиделиуса, но я не нашла никаких доказательств этого.       Геллерт оторвался от книги. — Это не fidelius, — заявил он. — Хотя вы правы, подозревая, что это похоже на него.       — Откуда вы знаете? — Она села перед ним.       — Их отлили, когда меня сюда привезли, — просто сказал Геллерт. Он указал на цепи, закрытые на его запястьях.       — Я не полностью осведомлен об их деталях, но могу сказать, что чары привязаны к этим цепям.       Гермиона наклонилась к блондину, пытаясь получше разглядеть металл, удерживающий его на этой стороне пещеры. Они были длинными и казались довольно тяжелыми, судя по тому, как металл врезался в кожу Геллерта. Неудивительно, что в качестве основного материала использовалось железо. По всей их длине была вырезана обширная серия рун, их совокупный эффект очевиден. Они были написаны не на одном языке, а на множестве языков. Ни один из них не был таким архаичным, как те, что были усеяны стенами пещеры, хотя и они, несомненно, производили впечатление.       — Что бы ты ни сделал, должно быть, что-то ужасное, раз ты заслужил эти цепи, — пробормотала Гермиона, читая различные руны.       Это было не то, что мог бы сделать обычный волшебник. Нет. Должно быть, их сделал кто-то могущественный. Кто-то, может быть, вроде Дамблдора; хотя трудно было представить, что у ее старого директора была причина находиться в подобном месте.       — Кто сделал это? — спросила она, не сумев скрыть восхищения, которое испытала при виде сложной конструкции. Губы Геллерта изогнулись в мрачной улыбке.       — Я сделал. — Глаза Гермионы расширились.       — Ты?.. Но как?.. Я никогда не видела ничего подобного, — выпалила она. Она вздохнула. — Я не могу вспомнить ни одного другого волшебника в Британии, кроме Альбуса Дамблдора, который мог бы сделать что-то подобное. Вы использовали железо, чтобы усилить связывающий эффект рун, не так ли?       — Именно так. — Он посмотрел на нее тяжелым, оценивающим взглядом. — Его алхимическая ценность усиливает рунические структуры.       — Это было не то место, где они должны были быть, не так ли? Они не вписываются в то, что скрывается за островом, — сказала Гермиона, обводя вокруг себя.       Геллерт поднял брови и на секунду удивился. — Ну конечно!       Выражение его лица довольно быстро изменилось, и, широко размахивая рукой, он ухватился за часть цепей. Положив его себе на бедра, он оценивающе посмотрел на них. Гермиона глубоко вздохнула и отвернулась от него. Она была недостаточно наивна, чтобы считать его нормальным, но цепи были чем-то другим.       — Мисс Грейнджер. Гермиона, — мягко сказал Геллерт, не двигаясь ни на дюйм. — Что заставило вас покинуть волшебную Британию?       Ее глаза расширились от неожиданного вопроса. — Мое исследование.       — Исследование не означает твой собственный выбор покинуть дом. Нет, это должно было быть что-то другое.       Гермиона вздохнула. Он был прав, конечно. — Нет, я… — Она провела рукой по волосам. Они казались грязными и запутанными даже после короткого пребывания в пещере, сырость в воздухе заставляла их чрезмерно завиваться. — Некоторое время я работала в Министерстве, когда закончилась война и я сдала экзамены по ТРИТОНу. Поначалу все было хорошо, но мне не нравилась культура Департамента, в котором я работала.       — И тебя это конечно, не устраивало?       — Я предполагаю, так и было, хотя я знала, что будет иначе, чем мне хотелось бы. — Знакомое чувство разочарования охватило ее. Явный уровень сопротивления, с которым она столкнулась со стороны преемницы Амбридж, заблокировала все ее попытки сделать что-то важное. — Я думала, что когда война закончится, я смогу что-то изменить, но это не так. Мое происхождение мешало.       Она закусила губу. Ей не следовало так много рассказывать кому-то, кого она едва знала, кому-то крайне подозрительному, но признаться в этом сейчас было легче, чем тогда.       — Я пыталась, действительно пыталась. Я представляла законопроекты в Визенгамоте почти по всем темам, которые только могли прийти мне в голову. Права домовых эльфов, правила территории кентавров, дискриминация оборотней… — Ее рука дрожала от скрытой ярости. Они были слишком коррумпированы, чтобы понять ценность того, что она предложила. Слишком заинтересованы галеонами в своих карманах и шансами на переизбрание, чтобы понять ценность того, что она предложила. «Визенгамот ничего из этого не принял. Даже с тем, что мне и моим друзьям пришлось делать во время войны. — «Слишком радикально», по-видимому.       Геллерт склонил голову набок. — Неудивительно.       — Почему ты так думаешь?       — Ты не могла ожидать перемен в том же обществе, которое привело к возвышению Волдеморта, не так ли? — Он даже не колебался, употребив это имя. — В конце концов, это британское министерство магии. Не так ли?       — Однако изменения происходят слишком медленно, — возразила она. — Мне не следовало ожидать, что все пойдет гладко, даже после недавнего поражения Волдеморта. Дамблдору потребовались годы, чтобы что-то сделать. Я приму предложение, которое мне сделали, как только мои родители вылечатся и…       Геллерт криво усмехнулся. — Ты действительно в это веришь?       — Конечно!       — Должно быть преступлением обращаться с разумными магическими существами так, как это делает британское министерство магии, — сказал Геллерт, ворча. — Но можно ли защитить их как-то?       Гермиона резко поднялась, сжав кулаки достаточно сильно, чтобы чувствовать, как ногти впиваются в кожу. Он не ошибся, но масштабность того, что он предлагал, ее не устраивала. Если источником всех проблем было то, что сама система была повреждена, что она вообще могла сделать?       Геллерт откинулся назад. Из-за этого ракурса в сочетании с длинными тенями от факела на полу выражение его лица казалось суровым и насмешливым.       — Ты сама это сказала. Даже Альбус Дамблдор, при всех его благих намерениях, в итоге ничего не добился. Нет, его заклеймили сумасшедшим и убили по приказу того самого темного лорда, который якобы боялся его.       — Откуда ты это знаешь?       — У меня есть свои способы. — Он слабо улыбнулся. — Хотя я должен быть честным, по крайней мере, за все, что ты мне рассказала. Он посетил меня несколько лет назад, этот темный лорд. Альбус тоже до этого.       Она сделала шаг назад. Поняла кто он. Геллерт проигнорировал ее реакцию. Вместо этого он оттолкнулся от пола и начал вставать. Цепи зазвенели и остановились только тогда, когда он оказался в полный рост. Они были слишком тугими, но его, похоже, не беспокоило то, что они заметно вдавливались в концы его запястий.       — Но это, было и прошло, мисс Грейнджер. Я думал о деле ваших родителей — о том заклинании памяти, о котором вы мне рассказывали.       — Что насчет заклинания? — Гермиона сплюнула. Ей не следовало возвращаться в пещеру после того, как она впервые нашла его. Ей вообще не следовало с ним разговаривать — не так много.       — Я могу предложить тебе лекарство. Она почувствовала, что сдулась от этих слов.       — Что? — спросила она, ошеломленная.       — Решение, Гермиона.       Гермиону тошнило больше, чем когда-либо. Она должна покинуть остров и никогда не возвращаться, никогда не говорить о том, кого ей, возможно, удалось найти. Это не имело смысла — он был моложе, намного моложе, чем должен был быть. Он даже не выглядел истощенным. Был ли это эффект чар пещеры или результат ритуала?       Трепет любопытства пронзил ее, за ним последовал острый укол вины.       — Скажите мне ваше полное имя!       — Это разовое предложение, Гермиона. — Его глаза, яркие и пронзительные, остановились на ней. Внезапно Гермиона поняла, как мужчине перед ней удалось вовлечь в свое дело так много людей.       — Я могу дать тебе средство, чтобы вылечить твоих маггловских родителей. Это будет легко и просто — взмах палочки, и они снова станут такими, какими ты их помнишь.       В ее голове промелькнули воспоминания о многочисленных поездках, которые она и ее родители совершили вместе. Тем летом, после того, как она закончила учебу, они хотели посетить с ней так много мест.       Гермиона сглотнула ком в горле. Это была возможность. Он еще не назвал своего имени, и она тоже. Она могла бы пока подыграть. Это ничего бы не значило.       — Как? — спросила она, собираясь с силами.