У ночи есть страх

Тело повисло в чужих руках, а хлынувшая кровь из ноздрей брызгами попали четко на солнечный костюм, на его позолоченную текстуру. Мир уже не содрагался, а четко затух в глазах, закатившихся за свои орбиты. Шумы притихли, настала тишина и лишь что-то совсем неразборчивое звучало вдали, какой то втревоженый щебет птиц. Это был Фредди и полицейский, что пытались освободить воспитателя из лап нападающего, что как кошелек-свинку тряс тело, словно пустышку. – Ты не воспитатель, а ебучая головная боль! Как тебя могли взять на работу, ты же настоящий чертов шизик. Ну-ка, проснись, я ещё не закончил выбивать из тебя..–оскал яркий, ожесточенный. Таков был Монти и никто не мог совладать с его желаниями, с его разрушительными силами и взрывающейся в голове конфети. Именно так называл неконтролируемые действия басиста Санрайз, когда впервые столкнулся с ней лицо к лицу. Это неприятное чувство, когда конфети взрывается прямо в лицо, оставляя бòльшую часть этого взрыва на напуганном лице. От него не убежать, не спрятаться, даже в своем подсознании. Напоминающее чем-то открытое поле с различными её жителями–цветами и живыми, скачущими зайчиками-мыслями. Посреди поля лежит тело, большое как лепесток подсолнуха, яркое, как светило на небе. Оно впитало в себя всё самое лучшее от солнца, отдавая свой свет цветам, его друзьям. Но стоит лишь закрыть глаза, как картинка потухает, вянет жизнь под ногами забитого в прослойки сознания сущности. Его не видно, но хорошо слышно в затишье. –Ты боишься темноты, Солнце? –шепот пронзил своим скрипом. –Я боюсь тебя...– знакомый до боли голос заполнил голову эхом. Веки невыносимо тяжалели, опасный холод приближался, мурашками пробегаясь по коже. –Я твой самый лучший друг, Санни, неужели ты совсем забыл? Ты обещал помнить всегда обо мне, довериться мне, отдаться мне, – голос плавно перемещался с одной точки на другую, появляясь то тут, то здесь. –Моя цель защищать тебя и твою тайну, чем же я провинился перед тобой? – наконец голос расположился у самого уха, скользко чем-то взмахнув перед ним. –От тебя пахнет сыростью, кровью.. –в ответ слышится голосок. –Значит, ты убийца..значит.. – значит что, Санрайз? Ты обвиняешься самого себя, ткнув пальцем в небо или говоришь о чем-то двояком в своей душе? Вопросы не нашли ответа, всё разбилось на кусочки, когда крики достучались до Санрайза. Он лежал так-же на спине, от головокружения ничего не различая перед своим носом, покрываемым расыпчатыми веснушками. Фредди успокаивал Монти, вместе с полицейским заламывая его руки за спину и силой придавливая его массивное тело к полу. –Монти, успокойся, такими темпами ты первый очутишься за решеткой! Прошу, послушай своего приятеля! За этим переполохом наблюдал любопытный мальчик, он сильно испугался криков снаружи, одновременно не находя себе места под горкой в детском саду. Его любимый воспитатель, что подарил свою с запястья красную ленточку его игрушке, чтобы не было видно швов от небрежного зашива, всё ещё оставался там. Он не мог представить, что могли сделать с солнышком, единственным, кем он так восхищался, с кем встречать новые дни удавалось легче. Он был уверен, что и старая игрушка Луны, с круглыми глазами-пуговками, которая оберегала его от кошмаров, говорила тоже самое : "нужно спасать его, иначе будет худо! ". Светлый взгляд быстро обнаружил лежащего на полу воспитателя, однако разъяренный Монти не давал приблизиться какое-то время. Проползая медлительно по полу, стирая свои колени, мальчик остается всего-лишь в пару метрах от Санрайза. Он откликивает его осторожно, оглядываясь на других взрослых. – Солнышко..солнышко..т-ты в порядке?Ответьте мне, я боюсь..–кровь под головой воспитателя не внушала спокойствия, наоборот, только всполошила ребенка и тот, спотыкаясь, уже пуская слезы из глаз, подбежал к бессознательному телу. Так только казалось со стороны, на самом деле Солнце уже проснулось, подняла веки, несоображая тупил взглядом в заплаканное, сопливое лицо мальчишки. –Не бойся ты так, друг мой.. – сухие губы улыбнулись, туловище словно приклееное на клей с блестками не поднималось. –Ты жив..солнышко, почему они тебя побили?.. Ты же ничего не сделал, пошли, я тебе помогу?.. Я же могу помочь, правда? – слова пропадали в непрерывном рыдании. Санрайз осторожно погладил по голове, так же кое-как обнимая мальчишку, прижимая к еле вздымающейся груди. Игрушка в руках ребенка так же, будто обнимала его. –Немного повредился, чуть позже меня обязательно...по-..чи–..починят..– набираясь сил, наконец приподнимается, всё ещё обнимая испуганного. Голова звоном откликивалась от движений. –Давай я тебе что-нибудь спою.. – в глазах потемнело, веки упали, а губы зашептали. – Я могу заставить свет погаснуть..я могу заставить игрушки говорить..я могу замедлить мир и пощекотать твой нос.. – мальчик стрался держать тишину, внимательно слушая воспитателя и шмыгая в какие то моменты его запинки. Голос терял свои краски. – А после..я могу заставить твои зубы выпасть. Я могу сделать тебя слепым, чтобы ты не боялся мглы, ведь она везде. Я твой кошмар, забудь же обо мне – напеваюче тянулся сиплый, хриплый голос и совсем небольшой лязг тяжелого оружия, некогда выпавшего по какой-то случайности из кобуры полицейского настиг места между лопаток. Ещё один колокольчик потемнел на руках, не найдя свет солнца. Лунное затмение сковывает, теперь солнце знает какого это иметь два имени и одно воспоминание.