Очень необычное знакомство

–Серьёзно, Джисон!? Ласка!? Ты где её вообще взял!?       Сынмин не то чтобы хотел заводить домашнее животное, тем более, такое специфическое как ласка. Но его лучший друг Джисон считает иначе...       Не поймите неправильно, Сынмин очень любит всех животных, и котиков, и собачек, и, возможно даже, ласок, но он бедный студент, живущий в небольшой съёмной квартирке. Куда ему питомца, если он за собой ухаживать не успевает. Уходит на пары к восьми утра и возвращается, после работы, не раньше десяти вечера. Кто бы о нём самом позаботился.       Но, как вы поняли, Джисона это не особо волновало. Он просто увидел в торговом центре двух молодых людей, предлагающих фото с лаской за небольшую плату. Парень оценил вид животного, как крайне несчастный и решил выкупить. Правда только потом подумал о том, что дома его ждут три кота и один Минхо. Вряд ли они были бы рады пополнению. И вот, недолго думая, Хан уже тащит зверька своему другу детства, по совместительству Ким Сынмину. – Ну ты чего, Сынминни? Посмотри какой он несчастненький! – Джисон и сам показательно сделал грустные глазки. – Да хоть несчастненький три раза, мне то что с ним делать!? – Ну как!? Любить, кормить, и заботиться до конца жизни. – Класс, а может ты и меня, на таких условиях кому-нибудь пристроишь? А что, неплохо! Любить, кормить, ещё и до конца жизни... Что эта выдра ест хоть? – выдыхая после гневной тирады, уточняет Мин. – Во-первых не выдра, а ласка, а во-вторых, не знаю, мясо наверное... Она же вроде хищник. – Ну супер, теперь я буду работать исключительно на корм этому животному! Господи, ну и нахер ты мне эту выхухоль притащил! – садиться на диван парень, зарываясь руками в волосы. – Сынминни, это ласка. К тому же возможно для них тоже есть какой-нибудь специальный корм, как для котов например. После этой фразы на Джисона поднимаются сразу два удивлённых взгляда. "Дааа, настоящее животное я бы ему не доверил". – Ну, ладно, пойду я уже, а то поздно, и Минхо с детками наверняка скоро начнут переживать, – парень аккуратно сажает животное на диван, а сам пятиться к выходу. – Удачи, Минни! И дверь захлопывается. – Ну и как тебя зовут хоть, хорёк несчастный? "Да ласка я, ласка, что запомнить никак не можешь".

***

      Живут они в принципе мирно, Сынмин пропадает на учёбе, работе и ещё каких-то делах, пока Хёнджин привыкает к новой жизни.       Ах да, ласку зовут Хван Хёнджин. Точнее Хёнджином зовут оборотня-ласку, который, в принципе, ещё пару дней назад жил себе, и в ус не дул, пока какой-то слишком сердобольный парень его не выкупил. Подельники Хёнджина оказались не самыми честными людьми, поэтому завидев сумму в два раза больше их недельной выручки, всучили его этому пареньку, и ещё бы бант сверху налепили бы, если бы был.       И теперь живёт он жизнью домашней ласки по имени Джинирет, или Джинни, как его ласково зовёт Сынмин. Обращается ночью в человека и подъедает еду из холодильника, ибо мясом он, конечно, питаться может, но всё-таки рамён или кимпаб ему нравится больше.

***

– Джинни, я дома, – хлопает входная дверь, и раздаётся шуршание пакета вместе с тихим возмущением Сынмина. – Ну мясо твоё конечно и стоит! До зарплаты почти ничего не осталось, но ладно, на рамёне как-нибудь дотяну. Хёнджин лениво выползает из комнаты, где ещё десять минут назад спокойно спал. – Ну ты бы хоть вышел встретить! – начинает разбирать пакет парень. – Ох, на работе сегодня такие клиенты были! То айс-американо недостаточно холодный, то в латте мало пенки, то...       В принципе это их вечерний ритуал. Сынмин приходит домой, и рассказывает как прошёл день, параллельно занимаясь делами. Хёнджин же внимательно слушает, но старательно делает вид, что ничего не понимает. Ким принимает душ, ложится в кровать и подзывает к себе ласку, чтобы мирно уснуть в обнимку, но тот ни в какую. Он то знает, что не совсем это правильно, спать с первым встречным, даже если этот первый встречный думает, что ты его питомец.       И всё бы шло своим чередом, если бы Сынмину не приспичило встать посреди ночи попить водички. А Хёнджин же в это время спокойно трапезничал на кухне, не слыша ничего вокруг. – АААААААА! – АААААААА!       На кухне загорается свет. – Ты, блять, кто такой!? Ты что здесь делаешь!? Я сейчас полицию вызову! – Сынмин ещё, если честно, не до конца въехал что происходит, но стандартный набор угроз успел произнести. – Кха-кха, кха-кха, да блять, кха, ты чего орёшь так! Я от страха подавился! Кха! – Если ты вор, то ты ахереть какой странный вор, который решил и перекусить на месте! А если маньяк какой-нибудь, то ещё страннее! – Подожди, я думаю мне сначала стоит одеться, а потом мы уже будем объясняться. – Ты что ещё и голый на моей кухне сидишь!? – Мин искренне считает его самым странным вором. – Да, отвернись, пожалуйста, – тихо просит Хёнджин, и так же тихо бежит в спальню, чтобы одеться.

***

– То есть давай с начала. Ты оборотень-ласка, который зарабатывал деньги тем, что фоткался с людьми, а потом тебя выкупил Джисон, и принёс ко мне? – Сынмин спокойно смотрит в чужие глаза. – Ты выглядишь слишком спокойным, как для человека, который узнал о таком... – если честно, Хёнджин уже и сам ничего не понимает. – Нет, почему же, здесь всё просто! Всё же очевидно! Я ещё сплю и это всё реалистичные приколы моего уставшего подсознания. Сейчас я пойду в кровать, засну во сне, а проснусь в реальности, где всё хорошо, – с немного маниакальным видом произносит Сынмин, и уже разворачивается к спальне. Хёнджин решает, что утро вечера мудренее, а говорить с парнем в таком состоянии всё равно просто бессмысленно.       И, теперь уже смело, в человеческом теле, он укладывается спать на диване (аппетит ему всё равно перебили).

***

      Утро встречает Хёнджина тихим и протяжным "бляяяять, ты всё-таки здесь". Он разлепляет глаза, и видит очень милого заспанного Сынмина, стоящего на входе в комнату. – Хах, доброе утро..? Ему на это ничего не отвечают, и тихо топают на кухню варить кофе. Видимо никакие серьёзные вопросы без него не решаются. – Отлично, а теперь давай познакомимся нормально. Я Ким Сынмин, студент третьего курса, подрабатывающий в кофейне, теперь, видимо, для того, чтобы обеспечивать тебя, – выдыхает парень, и смотрит на собеседника. – Оу, ну я Хван Хёнджин, ласка-оборотень, который теперь, вполне, сможет обеспечивать себя сам. Наверное... – Ага, так, а сколько тебе лет? – Двадцать три, это по корейскому, я вообще в марте двухтысячного родился. А ты..? – В сентябре, тоже двухтысячного, – выдыхает Сынмин. – Оу, отлично, значит мы ровесники, – почему-то облегчённо говорит Хёнджин, убирая чашки со стола, чтобы помыть. – Слушай, – обращается к нему младший, – так, а если всё вскрылось, то ты же теперь съедешь, да? – Эмм, тут такое дело, – разворачивается к нему парень. – В общем съезжать-то мне особо некуда. Раньше я жил со своими коллегами... –Это те, которые тебя продали? – Ага, они самые, – разочаровано выдыхает Хван. – А зарабатывать на квартиру мне пока негде. – И какое отношение это имеет ко мне? – Ну... я подумал, что мы уже почти привыкли жить вместе, может так и продолжим? – говорит он с надеждой. – Я могу как и прежде быть лаской, и обращаться ночью или когда тебя нет дома, – добавляет Хёнджин. – Э нет. Спасибо. Я теперь не смогу жить с мыслью, что это маленькое пушистое существо – ты, – Сынмин встаёт и направляется в спальню. – В любом случае, – говорит он уже из другой комнаты, – сейчас мне надо на пары. До вечера я ещё подумаю, что с тобой делать.

***

      Младший уходит на учёбу, а Хёнджин, почему-то, решает ещё раз осмотреться и прибрать тут заодно.       Квартира Сынмина и вправду была небольшой. При входе, небольшой коридорчик, из которого вход в ванную комнату. Тут тоже, кроме унитаза, раковины и душевой, особо ничего и не влезет. Дальше вход в зал, совмещённый с кухней. Роскошью комната, опять же, не блещет. Возле стены стоит угловой диван, а за ним, на небольшой тумбочке – проектор, видимо, вместо телевизора, так как стена напротив белого цвета. Зал и кухню разделяет барная стойка, за которой они с утра и сидели. Также есть незаметная дверь в кладовку, в которой стоит стиральная машинка и валяется всякий хлам. Из общей комнаты есть выход на балкон, с видом на такие же многоэтажки как эта. Хотя, если постараться, то можно увидеть парк, недалеко от дома.       Спальня же Сынмина выглядела самой обжитой комнатой. Возможно потому, что почти всё свое время дома он проводил именно в ней. Здесь стоит двуспальная кровать, так и не застеленная с утра, большой шкаф-купе, и возле окна рабочий стол, заваленный всяким хламом ещё со вчерашнего дня. Вы не подумайте, Сынмин не был неряхой, просто ему не хватало времени на уборку. А чистота, наводившаяся по воскресеньям, не могла держаться ещё шесть дней.       Сама квартира была выполнена в светлых тонах. Белый, молочный и коричневый. И так как жили они в многоэтажном комплексе, окна здесь были в пол, и почти во всю стену в зале. Это, в общем-то, и подкупило Кима при выборе квартиры.       Сынмин возвращается домой изрядно уставший, бросает, стоящему на пороге в фартуке и с полотенцем, Хёнджину – "ладно, хрен с тобой, живи тут, только посуду за собой мой" – и уходит спать. – Даже не поужинал, – тихо хмыкает Хван, и уходит на кухню.       Примерно так они и живут уже около месяца. Хван как порядочная домохозяйка готовит, стирает, убирает, а Сынмин пропадает на учёбе и работе. Стандартная модель семьи, только они даже не влюблены друг в друга. Ну, так, по крайней мере, думает один из них.

***

      Хёнджин понял свои чувства достаточно резко. Просто в очередной день, готовя завтрак на двоих, и отвлекаясь на нахохленного засыпающего щеночка за столом, его окутало осознанием. Это не было, как поезд, врезавшийся на полной скорости, но понятно стало чётко – он влюбился в Сынмина.       И теперь, разглядывать его по утрам, вечерам, во время совместных просмотров фильмов или на прогулках по парку стало чем-то привычным для него.       Разумеется, такая саркастичная жопка, как Сынмин, до сих пор не мог удержаться от подколов на тему природы оборотня-ласки. Кем он только не был, и выдрой, и хорьком, и выхухолью, и тушканчиком, и даже песцовую шапку из него сделать пару раз предлагал. Было это конечно не серьёзно, но мысли о том, что чувства Хвана взаимны развеивались по ветру с каждым таким подколом.       Но, хоть Сынмин и приходил домой уставшим, да и вообще был не самым внимательным человеком, но даже он стал замечать эти взгляды на себе. Мальчиком Ким был не глупым, поэтому понять что к чему было не трудно, но вот выяснить что он сам чувствует к Хвану, кроме постоянного желания подкалывать, было сложнее. С одной стороны он был очень милым, заботливым, чистоплотным (что было важным критерием для Мина), но с другой, природа парня немного пугала его. И вот с этими мыслями Ким жил 24/7.  До одного прекрасного вечера.       Заваливаясь домой в одиннадцать ночи в состоянии похожем на переваренный брокколи (ну потому что, блин, сессия) Сынмин выключается на диване сидя ещё в курточке, а на утро просыпается в своей кровати уже без верхней одежды и замотанный в плед. На удивлённый взгляд, получает краткое: "На диване у тебя всё тело на утро болело бы, да и в курточке спать жарковато". Согласитесь, не очень романтичный поступок, после которого можно осознать свои чувства к человеку, но Киму вполне хватило. И вот он, всё ещё немного в контуженом состоянии, пытается придумать, как лучше признаться в чувствах.       На помощь приходит всё тот же Джисон, тем же вечером, заваливаясь в квартиру с криками: "Минхо-хён злюка, идея завести попугайчиков просто отличная! Я пока поживу у тебя на диване". Стоит ли даже упоминать, что новость о ласке, которая даже и не ласка, а очень симпатичный парень, была воспринята Джисоном даже спокойнее, чем его другом. Но диван освобождать всё равно отказался,  мол вы уже месяц вместе живёте, можете и на одной кровати поспать. Парни не так чтобы были против этого, но момент неловкости никто не отменял.       И вот, как в лучших подростковых сериалах, сидящий на самом краю чужой кровати, Хёнджин, встречается взглядом с только вышедшим из душа Сынмином. Момент неловкости возрастает до отметки максимум, когда они оба ложатся в кровать и смотрят в потолок. – Я вообще и на полу поспать бы мог, – тихо произносит Хван. – Не говори ерунды, всё хорошо, лежи. И снова неловкая тишина. – Джинни... – Сынмин-а... Начинают парни одновременно. Сынмин только собрался с мыслями, поэтому решил не включать джентльмена, и продолжил первый. – Джинни, эм... В общем я в курсе, твоих чувств ко мне, – смущённо протягивает Мин. Сказать, что в этот момент у Хёнджина вся жизнь перед глазами пролетела, это ничего не сказать. Он уже успел мысленно попрощаться со всеми близкими, написать завещание и выбрать место для похорон. Ким это, видимо, заметил и резко сел перед парнем. – Нет, нет, Хёнджин, всё хорошо, ты мне тоже нравишься, – замахал перед ним руками младший.       Хван округлил глаза ещё больше, и принял вертикальное положение, опираясь на спинку кровати. – Ты сейчас шутишь, да? – в такое чудо ему тяжело поверить. – Ха-ха, нет, Джинни, я серьёзно, – уже как-то лукаво произносит Сынмин и подползает ближе к парню. – Если я сейчас потеряю сознание, в этом виноват будешь ты. – Если ты сейчас потеряешь сознание, то я могу сделать искусственное дыхание, – он садится к Хёнджину на колени и, обняв за шею, уже не так смело заглядывает в глаза. – Если я тебя сейчас не поцелую, то умру.       Старший на это тихо рычит и наконец-то целует такие манящие губы. Руки медленно пробираются под футболку и сжимают талию. По комнате разносится тяжёлый выдох. Губы Хёнджина медленно перемещаются сначала на подбородок парня, а затем на шею, слегка её покусывая. – Ах... Джинни, стой... – нехотя произносит Сынмин. – Во-первых, мы только признались друг другу в любви, а во-вторых, в соседней комнате спит обиженная белка, а будить его себе дороже. Хёнджин отпускает талию Кима и тяжело выдыхает. Парень сползает с чужих колен, умащиваясь рядом. – Ну обнять то хоть можно? – подбитым щенком тянет Хван. – Обнять можно.       В принципе так они и засыпают. Оба очень довольные и прижатые друг к другу так, как будто их сейчас разнимут.

***

– Минни, доброе утро, – первое, что слышит Сынмин, просыпаясь. А потом чувствует горячие поцелуи на щеках, лбу, в уголках губ, и последний, в самый кончик носа. – Ммм, доброе утро, – открывает он глаза, и честно, видит лучшую картинку в жизни. Такой мягкий, пушистый и заспанный Хёнджин выглядит настолько по-родному, что аж пищать хочется. Но Сынмин лишь смущённо улыбается и очень аккуратно целует старшего в губы.       Утро и правда очень доброе. Сегодня воскресенье, можно целый день отдыхать. На улице тепло, и светит яркое солнце. Любимая погода Мина. – Ладно, давай вставать, а то у нас там наверняка голодная белка сидит, и ждёт когда мы выползем.       На удивление обходится даже без подколов от Джисона. Он либо ещё не увидел изменений в отношениях друзей, либо очень старательно делает вид. Парни садятся завтракать, и слышат звук открывающейся двери. – Ой, доброе утро, приятного аппетита! Сони, ну поехали домой, детки соскучились, ну. А по пути можем заехать и купить одного попугайчика, – это собственно очень редкое явление - извиняющийся Минхо, парень Джисона. – Доброе утро хён, – более чем довольно тянет парень. – Сейчас дай минутку, я переоденусь. А, и знаешь, я так подумал, нам наверное и правда пока Суни, Дуни и Дори хватит. - И убегает в ванную переодеваться. – Терпение хён, главное терпение, – откровенно ржёт Сынмин. – О, а это кто? – спрашивает Минхо глядя на новое лицо. – А, знакомься, это Хёнджин, мой парень.