Чья ты сука?

      Приглушённый свет мягко струился по всем поверхностям, игриво падая незамысловатыми тенями на предметы интерьера. Плотные тёмные шторы были чуть приоткрыты, давая мрачную и интимную атмосферу. Играла приглушённая мелодия, которая так и манила плавно двигаться в такт её призывному темпу. Но помимо манящих нот какой-то песни, вместе с ней смешивались сдавленные всхлипы, и надломленные стоны, что иногда становились слишком громкими. Те каждый раз отражались от стен комнаты, переходя на протяжное эхо.       В дальнем углу спальни, куда лучи света лучше всего проникали, лежал на шёлковых простынях парень, что страдальчески заламывал брови, выгибаясь в спине. Его лицо было красным, а румянец наверняка уже давно расползся по всему телу. Запястья чуть затекли, ибо эти розовые верёвки давили на нежную кожу. Акума лихорадочно мажет кончиком языка по губам, давясь очередным стоном, когда томительная вибрация вновь прошибает всё тело. В уголках глаз собирается непрошенная влага, а колени разъезжаются в стороны. Извивается, непроизвольно натягивая верёвки сильнее, что так плотно впивались в его тело. Те подобно змеям, струились по его бёдрам, талии, груди, рукам, плавно переходя на запястья, что были закреплены прочным каркасом к изголовью кровати.       Простыни под ним были полностью влажными из-за естественной смазки, которая обильно выходила из дырочки омеги. Вся спальня была пропитана сладостным ароматом белых роз и персиков. Наверное, им можно было просто задохнуться, если вдохнуть хоть раз. Парень уже не может здраво мыслить, мечтая лишь поскорее кончить. Со слезами на глазах пытается глубже насадиться на продолговатую игрушку в себе, довольствуясь вибрацией, что каждый чёртов раз меняла свой ритм. Он уже был готов кричать в голос, ведь этого было так мало. Эта пластмассовая дрянь еле задевала простату, не доставляя желанного удовольствия. Хотелось чего-то большего, что могло бы дать ему нужное наслаждение и разрядку. Акума прекрасно знает, что его стоны и всхлипы отлично слышны ему, и что только он может подарить долгожданный оргазм омеге.       Отчаянно вскидывает голову вверх, слыша скрип открывающейся двери и полоску света, что тянулась из коридора. Дыхание учащается, а зрачки расширяются, стоит ему только раз вдохнуть любимый запах своего альфы. Скулит, неотрывно наблюдая, как дверь захлопывается за высокой фигурой Курседа, что вальяжной походкой медленно двигался к широкой постели. Акума прекрасно видел, как тот жадно вдыхал его запах, а в голодных глазах отражалось дикое желание. Вздрагивает, когда чужие пальцы нежно скользят по его щеке, плавно очерчивая скулу. Тянется вперёд, но рука тут же пропадает. Хмурится, а после получает увесистый шлепок по бедру. Дрожит от полученного контакта, невольно начиная течь ещё обильнее.       — Без моего разрешения ты не смеешь что-либо делать. Надеюсь, я правильно выразился? — альфа вопросительно выгнул бровь, окидывая парня едва насмешливым взором.       — Д-да… — выдавливает из себя Акума.       — Молодец. Хорошая сучка.       Вновь теряет голову от неожиданных, но столь нужных прикосновений, что были подобно ожогам. Резко втягивает воздух носом, ощущая, как длинные пальцы перемещаются на его шею, к самой кромке кожаного розового ошейника. Неотрывно смотрит за Курседом, который в это время с неподдельным интересом рассматривал аксессуар, что приобрёл совершенно недавно. Сдерживает улыбку, разглядывая розовый окрас ошейника, что был украшен всякими металлическими заклёпками, шёлковым бантом посередине, от которого тянулся тонкий поводок такого же оттенка, как и всё украшение. С интересом берёт его в ладонь, наступая одной коленкой на матрас, натягивая на себя поводок, заставляя омегу потянуться вперёд. Губы непроизвольно растягиваются в широкой ухмылке, когда он видит, как тот одаривает его взглядом, в котором столько преданности. Резко выпускает поводок из рук, вынуждая Акуму вновь оказаться лежащим спиной на простынях.       Забирается полностью на кровать, занимая место между раздвинутых ног омеги, с жадностью наблюдая, как тот обильно истекал сладко пахнущей смазкой, пропитывая ей постельное бельё. Одним лёгким движением расставляет их ещё шире, открывая себе шикарный обзор на пульсирующую дырочку, что так отчаянно сжимала своими стеночками пластмассовую игрушку. Предательски медленно проводит кончиком пальца по колечку мышц, проталкивая вибратор глубже, смотря, как омега тут же закатывает глаза в удовольствии, размыкая рубиновые губы, что были намазаны сияющим блеском, со вкусом каких-то ягод. Вновь и вновь делает более глубокие толчки, наслаждаясь чужими протяжными стонами, что так приятно ласкали уши.       Акума теряется в томительном удовольствии, стонет, когда конец игрушки всё же попадает по простате, но этого всё равно не хватает, чтобы достичь той самой грани. Сжимает и разжимает ладони, задыхаясь от нахлынувших эмоций и чувств. Вибрация увеличивается, а с губ слетает звонкий стон, отражаясь от стен комнаты. Эта пытка так мучительна. Переводит слезящийся взгляд на Курседа, что к счастью или огромному разочарованию, вытащил из него вибратор, отбрасывая на другой конец постели. Грудная клетка часто вздымается, а на коже по-любому останутся отметины от верёвок, что связывали его по рукам.       Очерчивает кончиком языка искусанные губы, пытаясь отогнать с глаз мутную дымку возбуждения. Вздрагивает всем телом, резко сжимая зубы, запрокидывая назад голову. Тихо скулит, ощущая приятные прикосновения пальцев к кольцу мышц, которые плавно погружались в него. Из-за большого количества смазки и растяжки, те входили без каких-либо проблем, раскатывая по спальне хлюпающие звуки. Краснеет ещё сильнее, хотя куда ещё больше. Вслед за двумя пальцами добавляется ещё один, совершая быстрые и рваные движения. Пальцы Курседа были тонкими и длинными, из-за чего так точно попадали по той самой точке, разнося по чужому телу электрические разряды.       Самостоятельно насаживается на них, за что опять получает хлёсткий шлепок, но теперь по ягодице. Вскрикивает, получая в ответ на немой вопрос предупреждающий взгляд. Понимает, что альфа был крайне серьёзен, когда говорил про безоговорочное подчинение, смотря на его уверенный настрой. Всеми силами пытается сдержать себя, чтобы не начать двигаться в такт фалангам, довольствуясь тем, что ему дают.       — Ты так течёшь, — неожиданно раздаётся чуть хриплый голос альфы, чьи движения стали менее быстрыми, заставляя Акуму поджать губы. — Неужели тебе так нравится лежать связанным, с вибратором внутри себя?       Не может ничего сказать в ответ, рвано выдыхая, уже готовясь расплакаться, ибо все толчки почти сошли на нет.       — Отвечай, — тот едва повышает тон, демонстративно вытаскивая свои пальцы.       — Д-да… Нравится… — чуть ли не кричит, буквально сходя с ума от отсутствия какого-либо трения или прикосновений.       Тихо хмыкает, но всё равно не входит пальцами, лишь наклоняется ниже, одаривая омегу искрящимся взглядом. Тот едва ли не заикается от осознания того, что будет происходить дальше. Протяжно стонет, ощущая горячее дыхание, что опаляет растянутую дырочку. Переходит на всхлипы, когда влажный кончик чужого языка коротко мажет по колечку мышц, собирая смазку. Мотает головой из стороны в сторону, натягивая верёвки плотнее, ведь он то и дело прогибался в спине. Тяжело дышит, чувствуя, как движения повторяются ещё несколько раз, а хлюпающие звуки заставляют краску расползаться по всему телу.       Пальцы Курседа плавно скользят по краям пульсирующей дырочки, собирая на кончиках прозрачную смазку, что пахла розами и персиками. Глядя в глаза Акуме отправляет те в рот, слизывая шершавым языком всё до конца. Тот прячет взгляд, смущаясь от столь развязных действий. Ухмыляется, вновь склоняется вниз, прижимаясь губами к сфинктеру, жадно собирая всё. Не останавливается ни на мгновение, продолжая вылизывать омегу. Надавливает кончиком языка на припухшие края, медленно проникая внутрь. Нежно оглаживает бархатные стеночки, наслаждаясь надломленными стонами парня. Входит глубже, не прекращая движений, упиваясь сладостью своей омеги.       Мажет напоследок ещё пару раз языком, отстраняясь, замечая, что Акума был очень близок к пику. Едва слышно смеётся, когда улавливает крайне разочарованный стон парня. Оглаживает ладонями чужие бёдра, по которым струились плотные узлы бечёвки. Ползёт выше, склоняясь над вздымающейся грудью омеги, обдавая обжигающим жаром розовые соски. Проходится по ним губами, втягивая в рот, нежно посасывая. От алых губ тянется тонкая ниточка слюны, когда альфа отстраняется от торчащих вершин. Массирует их пальцами, а после резко накрывает искусанные губы омеги своими. Утягивает в голодный и страстный поцелуй, сразу же добавляя язык. Акума отвечает с особым рвением, получая в поощрение нежные прикосновения рук к своему телу.       Хочет зарыться ладонями в густые волосы Курседа, но путы на руках не доставляют ему такой соблазнительной возможности. Поцелуй с самого начала приобрёл вкус мятных сигарет, природной смазки омеги и ягодного бальзама для губ. Стонет в губы альфе, ощущая неспешные касания к своему возбуждённому члену. Но Курсед не даёт ему отвлечься, целуя настойчивее, параллельно оглаживая сочащуюся головку омежьего члена. Лишь на несколько коротких мгновений даёт отдышаться парню, а после опять притягивает к себе, наблюдая, как тот отчаянно трясёт связанными руками. Очерчивает зубами тонкую шею, места на которой не скрыты плотным кожаным ошейником. Смотрит в мутные зрачки омеги, понимая, что в своих глазах он найдёт точно такой же коктейль эмоций и чувств.       Наконец оставляет в покое припухшие губы Акумы, сползая на дальнюю часть постели, одним рывком снимая с себя тёмную футболку, что теряется где-то на полу. Акума голодно рассматривает чужое тело, чуть ли, не скуля от животного желания, что одолевало его тело и разум. Хочется прикоснуться, поцеловать, оставив множество красных отметин, что на следующий день станут лиловыми, но нельзя. Только не сейчас. Пальцы Курседа ловко расправляются с металлической пряжкой на ремне, а после так же быстро расстёгивают ширинку. Всего спустя каких-то жалких мгновений, альфа остаётся полностью обнажённым.       Акума нетерпеливо облизывает губы, смотря мутным взором на толстый и длинный член альфы, который всё это время больно упирался в ширинку джинс. Сглатывает вязкую слюну, отчаянно желая почувствовать его тяжесть на своём языке. Курсед прекрасно видел состояние парня и его желания, что бушевали в отражении глаз. Вновь устраивается ближе к омеге, задерживая руки около того места, где были связаны чужие запястья. Ухмыляется, словно испытывая терпение парня.       — Поработаешь для меня своим ртом, сучка? — широко улыбается альфа, наблюдая, как тот лишь часто кивает в ответ.       Ладони альфы ловко распутывают узлы на запястьях, освобождая из пут омегу. Акума хмурится, потирая покрасневшую кожу, а после ползёт на коленях к Курседу, вопросительно поднимая бровь, словно спрашивая разрешение. Тот одобрительно кивает головой, и парень больше не раздумывая прикасается к чужому члену, размазывая большим пальцем прозрачную смазку на крупной головке. На пробу проводит ладонью по всему стволу несколько раз, слыша сиплые вздохи альфы, понимая, что делает всё как надо. Подаётся вперёд, слизывая выступающую смазку. Курсед сдавленно шипит, наблюдая, как этот чертёнок соблазнительно широко распахивает рубиновые губы, плавно насаживаясь на головку члена. Смотрит своим блядским взглядом, из-за которого альфу буквально кроет. Подавляет рвотный рефлекс, расслабляя глотку, опускаясь всё ниже и ниже.       Рычит, когда Акума заводит член за щёку, продолжая ласкать его языком. Зарывается пятернёй в копну чужих мягких волос, заставляя взять глубже и больше. Омега позволяет трахать себя в горло, смаргивая подступающие слёзы. Двигает головой навстречу, параллельно лаская яички. Курсед протяжно стонет, увеличивая темп, а после не предупредив, обильно кончает в горячий рот омеги. Проглатывает всё, собирая пальцами оставшиеся капли на губах, погружая их в рот.       Не успевает и пискнуть, как его резко ставят на колени, а лицом заставляют упереться в подушку. Прогибается в спине, призывно оттопыривает ягодицы, за что сразу же получает несколько увесистых шлепков, после которых полушария становятся розовыми. Скулит, умоляя войти в себя, но альфа награждает его снисходительным взглядом, явно забавляясь.       — Попроси меня об этом. Покажи мне как сильно ты этого хочешь.       — Пожалуйста… П-прошу… — сбивчиво шепчет Акума, но получает ещё один шлепок по заднице.       — Не очень убедительно.       — Прошу трахни меня… Пожалуйста…       Курсед лишь дразнит омегу, проезжаясь своим членом по колечку мышц, не проникая ни на сантиметр. Акума едва ли не пускает слёзы, сбивчиво умоляя сделать хоть что-нибудь. Сжимает ладонями его ягодицы, имитируя толчки, вылизывая покрасневшую мочку уха. В комнате жутко душно, запах смазки, феромон и секса, буквально заполняет её пространство. Омега протяжно стонет, закатывая глаза от пронзившего его тело удовольствия. Альфа одним размашистым толчком входит в горячее нутро, испуская сдавленный стон. Прикусывает нижнюю губу, давая и себе и омеге привыкнуть к новым ощущениям.       Умещает ладони на упругих ягодицах парня, переходя на быстрый темп, заставляя омегу стонать всё громче. Тот отчаянно сжимает в руках наволочку подушки, широко открывая рот. Ему так хорошо. У него перед глазами пёстрые линии и огни, а в ушах стоит шум. Курсед лишь сильнее натягивает его на свой член, наблюдая, как тот двигает своими бёдрами в такт. Ладонями разводит ягодицы в стороны, завороженно смотря, как член проникает в жаркое нутро омеги. Акума что-то бессвязно бормочет себе под нос, сильнее выгибаясь, получая новые порции шлепков, что разносили искры по всем окончаниям.       Громко стонет чужое имя, откидывая голову назад, чувствуя, как ошейник плотнее прикасается к шее. Курсед наматывает на руку поводок, не прекращая толчки, попадая головкой члена по простате. Омега отчаянно вскрикивает, закатывая в наслаждении глаза, открывая рот. По комнате разносятся звуки соприкосновения голой кожи, отражаясь приятным звоном в ушах. Акума уже не соображает где находится, жадно ловя губами воздух, находясь на грани с реальностью. Движения становятся остервенелыми, а ладонь альфы скользит по его члену, помогая достичь пика.       — Чья ты сука? — томно шипит на ухо Курсед, натягивая поводок.       Зрачки парня расширяются, когда сокрушительная волна чувств накрывает их обоих с головой, а после протяжно произносит на выдохе:       — Твоя.       Нутро заполняет вязкая сперма, а постельное бельё можно будет окончательно выкидывать. Сокрушённо валится на кровать, чувствуя чужие пальцы на своей спине, которые так ласково оглаживали его позвоночник. Веки сами по себе смыкаются, утягивая в путы сна.