безнадежность

артем докуривает сигарету чуть ли не до ожога собственных пальцев. ветер спутывает его длинные темные волосы и заодно обдувает лицо, высушивая слезы, стоящие в глазах. питер не радует своей погодой. мимо пробегают пятиклассники, обсуждая что-то неимоверно тупое, что вышло из трендов в прошлых месяцах. пацаны с паралели, которые попали под горячую руку, недовольно выглядывают в окна и снимают компромат на него для классного руководителя. ему определенно влетит от охранника, не дай бог это дойдет до елены александровны. железная дверь за спиной хлопает, и из-за нее медленно выползает игорь. — есть закурить? — тянет брюнет, зарываясь носом в ворот плаща. артем молча протягивает ему пачку и щелкает пальцем по зажигалке. — спасибо, — тихо говорит он и зажимает заженную сигарету между губами. артему плохо рядом с ним. в памяти проносятся моменты тех времен. кожа все еще горит пламенными поцелуями, подушечки пальцев ощущают родной холод рук. по школе разносится звонок, игорь кидает под ноги недокуренную сигарету и скрывается за дверью. сидоренко неспеша докуривает и поднимается за рюкзаком, разрезая своим появлением гогот класса. под крики учителя хватает вещи и выходит из кабинета. — мне.. можно побыть с тобой? — спрашивает игорь, сминаясь. артем вопросительно выгибает бровь, но соглашается. андрей с яриком убежали в ларек за новыми сигаретами, пока сам сидоренко остался сидеть на лавочке у школы. — конечно, — чуть улыбается он, подставляя свое лицо холодному осеннему ветру. тот осторожно подходит и усаживается рядом, держа какую-то дистанцию, на что артем усмехается. — будешь? — спрашивает сидоренко и достает из кармана пальто ашку, но игорь отрицательно качает головой. — мне сигареты по душе, — тихо отвечает он и кладет голову на плечо парня, чувствуя с какой скоростью бьется собственное сердце. руки начинают чуть подрагивать, а артем только улыбается таким действиям и боязни отторжения, и опирается щекой о чужую голову. — этот мудак не стоит твоих слез, слышишь? — ярик гладит друга по голове и кое-как пытается его успокоить, но артем только осуждающе смотрит ему в глаза. — он не мудак.. у него своих проблем достаточно.. — шепчет он, утыкаясь в шею гончаренко. — он тебе говорил? — спрашивает тот, но артем не успевает ответить из-за мелодии звонка, доносящейся из заднего кармана джинс. — домой пора, родители приехали, — глядит на экран расстроено, никак не хочет нажимать на кнопку "ответить". — не кисни только, — чуть улыбается ярик и выпускает парня из объятий, направляясь в прихожую, чтобы достать чужое пальто пропитанное едким табачным запахом. артем направляется домой отнюдь не в веселом расположении. все в комнате напоминало о нем. постеры у кровати, печатные фотографии, альбом в тумбочке, настольная лампа. за год случилось столько, сколько у артема не было за все шестнадцать лет прожитой им жизни. он не хочет забывать, как многие, он не хочет отпускать. — кислый такой.. случилось что? — на пороге стояла его мать, скрестивши руки. — опять со своим игорем поссорился? ком встал поперек горла. — расстался, мам, — еле слышно проговорил парень, но женщина услышала. — я понимаю, это сложно, но.. это ли не повод стать нормальным? — она осторожно подошла к сыну и попыталась приобнять его за плечи, но он отмахнулся и сквозь мутную пелену слез посмотрел на нее. — можешь уходить, — жестко отчеканивает он слова, а та спокойно слушается. игорь медленно выходит из школы, ощущая наступающий дождь. ученики облегченно вываливаются из здания, задевая парня, который совершенно не обращает на них внимания. в голове мысли спутались, смешиваясь с физикой, которая была у них последним уроком. юноша достает недавно купленную пачку и щелкает зажигалкой в такт падающей на кончик носа ледяной капле. неподалеку от выхода стоит школота, среди которой затерялись одноклассники. пять минут ходьбы и курения прошли незаметно. парень затоптал бычок и зашел в подъезд, морщась от неприятного запаха. он все еще не может к нему привыкнуть. квартира встречает его привычной тишиной. юноша скидывает ботинки и пальто, и направляется в ванную, шарясь по полкам в поисках таблеток, которые выписал ему психотерапевт. в отражении не узнает себя, разглядывая синие пятна под глазами. идет мимо комнаты родителей, наблюдая там полный погром. снова рассорились. значит ночевать одному. в таких случаях грабов сразу звал артема, но.. снова его мысли привели его к нему. садясь на кровать, память уносит его далеко-далеко, в самое начало. — пиздец, огонек погас, — игорь кидает неработающую зажигалку под ноги и с яростью раздавливает. — у тебя есть? — нет, я у ярика взял, — выдыхает сидоренко и манит к себе пальцем. — я знаю способ, иди сюда. парень удивленно усмехается, но подходит к другу. — ближе, — артем зажимает между губ сигарету и показывает грабову сделать так же. их лица все ближе и ближе, а дыхание у игоря замирает. концы никотиновых палочек соприкасаются, и походу вместе с искрой артем передал ему всю существующую любовь. — скажи, ты боишься? — тихо спрашивает сидоренко, зарываясь холодными пальцами в каштановые волосы. игорю не нужны пояснения в вопросе, он понимает о чем речь. — нет, — с одной стороны солгал, с другой ему правда похуй. перед мамой будет стыдно, но он сам выбрал этот путь. первые лучи солнца касаются кончиков волос артема, а грабов лишь завороженно смотрит на него и переплетает свои пальцы с чужими, не представляя что он будет делать, если потеряет этого человека. — он тебе сказал в чем причина? — спрашивает цикал, выдыхая дым через нос. — без этого я бы его не отпустил.. — отвечает сидоренко, запуская замерзшие руки в глубокие карманы своего пальто. — ага, но зато не отговорил, — усмехается ярик с досадой, ловя капли дождя носом. — это была довольно глупая причина. ты мог вправить ему мозги и заменить ему этого психотерапевта. — я подумал, что возможно так ему будет лучше.. — кладет голову на плечо ярика и смотрит в неопределенную точку. — скоро будет моя очередь вправлять уже тебе мозги.. — выдыхает андрей и тушит бычок о скамью. — сидоренко! дневник на стол, — строгий голос учителя выводит из мыслей. снова его разрывает от несправедливости, но он лишь поджимает губы и следует приказанию учителя. — я бы давно в ебало прописал ей, — шипит ярик и откидывает ручку в сторону. — нихуя не понимаю. — оставь это на выпускной, — с губ цикала слетает усмешка, но снова слышится голос учителя и просьба принести дневник, и вот он уже не в шибко веселом раположении. — реально сука. в парке людей совсем немного из-за идущего дождя, но он совсем не смущает артема. между пальцев снова оказывается сигарета, и парень задумывается о том, что ему совсем недалеко до рака. когда-когда, но точно не сейчас думать о своем здоровье. как же хорошо, когда в окружении нет людей, которые могли бы указывать на вред сигарет. игорь был последним, кто сказал бы то, что он стал чаще курить. артем недовольно ловит себя на том, что все его мысли рано или поздно возвращаются к грабову. сидоренко не хочет скуривать больше одной сигареты за раз, поэтому кидает ее под ноги и неспеша идет в сторону дома. осознание того, что дома ему снова будут делать мозги сказывается в недовольной гримасе. — снова под дождем шлялся! — возмущенно воскликнула женщина, смотря как с сына градом течет дождевая вода. а мысли артема снова заняты только одним человеком. ноябрь — самое лучшее время для самокопаний. никто не станет его превращать в самый красивый месяц в году, как октябрь. только дождь и голые деревья, все что так любит игорь. правда ноябрь забрал все рассветы, которые так он любил, но на них у него есть все остальные месяца. грабов стоит на семнадцатом этаже, наблюдая за прохожими, и выдыхает едкий дым. за спиной надписей, написанных им и артемом не сосчитать. каждая означает определенное событие в их жизни, и игорь помнит каждое. но повернуть голову и начать рассматривать их не хватает смелости. в отношениях с сидоренко он стал совсем мягким.. время близится к девяти часам вечера, и только сейчас он соизволил направится в квартиру. как и ожидалось, папа работает, мама у подруги, так как не хочет видеться с мужем. одиночество накрывает с головой. артем в очередной раз пропускает мимо ушей речь физички, а ведь тема важная. влад впереди снова гундит о том, как он хочет есть, а ярик тыкает в цикала протекшей ручкой, выводя его из себя. — эй, принцесса, чего в облаках летаешь? — гончаренко хлопает его по затылку и усмехается. и в правду. артем выпал из реальности на минут пять, не меньше. с его губ слетает тяжелый вздох, но ответа ярик так и не слышит. он переводит взгляд на учительницу, пересекаясь с ним взглядом. ее глаза загорелись, намереваясь спросить сейчас что-нибудь у парня, но звучит спасительный для сидоренко звонок. — пойдешь с нами в курилку? — спрашивает цикал, вешаясь на друга. — еще спрашиваешь, — вскидывает бровями артем и берет под локоть ярика. — вдруг мать твоя опять наорет и не отпустит тебя, — невзначай упоминает цикал, имея ввиду недавнюю ссору другу с родителями. у курилки до них снова докопались. музыка бьет в уши, класс в угаре, николаич ебется с одиннадцатиклассницей в кладовке, а игорь сидит в углу на холодном стуле, попивая из банки флеш. пьяные ярик и цикал отжигают на сцене, скинув белые рубашки, пропитанные колой с коньяком, что они стащили у родителей. трек барбариков разносится по всему первому этажу, захватывая с собой и второй. сидоренко выдыхал пар из рта, что белыми клубами разлетался по кабинке школьного туалета. в душе парня кольнула безумная мысль. а может признаться? новый год, как никак, праздник. настрой был позитивный, в отличие от остальных дней, поэтому спрятав дудку в карман джинс, артем пошел в сторону вписки. зайдя, парень посмотрел по сторонам. веселые цикал и гончаренко отрывались вместе с другими параллельными классами. в углу он замечает знакомое лицо, что не торопясь попивало энергетик. вдруг музыка сменилась на более медленную, и вокруг все влюбленные пары слиплись в танце. ярик и цикал спрыгнули со сцены и подошли к столу с бутылками различных напитков. сидоренко без всяких размышлений направился сидящему вдалеке грабову и протянул руку на встречу, казалось, верной смерти. взгляд игоря упал на бледную руку перед ним. — могу ли я пригласить вас на танец? — музыка заглушала голос, но он все правильно понял. грабов не ответил, а лишь поставил банку на стол, положил ладонь на чужую и последовал за напарником в самую гущу людей. он положил руку на талию артема, от чего тот покрылся несильным румянцем. тот нерешительно положил свои руку на чужие плечи, и пара аккуратно начала кружиться в медленном танце. артем и игорь единственные кто не слиняли с уборки. и вот они уставшие, измотанные выходят из школы, а за ними охранник закрывает дверь и быстро идет куда-то в глубь бетонных коробок. на нос игоря падает снежинка, а артем смахивает ее и хватает парня за плечи, останавливая. — прости, если все не так, как я понял, — шепчет он, следя за дрожащими ресницами. сердце того замирает, а после грозится вырваться из грудной клетки. голова совсем перестала работать, ладони обхватывают чужие плечи, а сам парень поддался вперед, сливаясь с артемом в настоящем поцелуе. — артем, прости что снова уезжаем.. тебе придется провести новый год без нас, — неловко мнется женщина, надевая пальто. — мы можем взять тебя с собой, но ты навряд ли согласишься.. — едьте и не беспокойтесь, мне есть с кем отметить, — говорит он и обнимает ее на прощание, а после закрывает дверь, за которой только что скрылась мать. — я не поеду, мам, — все вещи собраны, пять минут до отдъезда. — почему? мы не можем оставить тебя одного в такой праздник, — мать в недоумении смотрит на сына. — я передумал. я не хочу праздновать с вами. взгляд женщины переминился. — ладно.. — томно вздохнула она, обнимая сына на прощание. — не скучай. дверь закрылась за ней, а игорь почувствовал щемящую в сердце вину. парень смотрит на пустой листок и карточку контрольной по алгебре. графики функций кажутся такими же тяжелыми как жизнь без грабова. скучающий взгляд окидывает класс в поисках отличника для списывания. внимание юноши останавливается на темном затылке. парень тут же отвернулся, сердце бешено застучало. он видит картину, как они сидят вдвоем и рисуют глупые рисунки на запястьях, вместо того, чтобы писать работу. игорь заканчивает номер и удивляется тому, что он вроде бы не тупой. спина ощущает беглый взгляд, и парень оборачивается, в то время как виновник отводит глаза и утыкается ими в тетрадь. грабов отворачивается в сторону доски и чувствует бешеный пульс по венам. пролетели приятные моменты, где они вдвоем играли в баскетбол, пока все остальные косо смотрели через окна школы, на парней за толстой стеной дождя. ни пуховик, ни плащ не давали тепла так, как ощущение родного человека рядом. как кросовки намокали, хлюпая по лужам. как с черных локонов скатывались капли на пол гостинной, из-за чего мама опять отругала. но оба парня улыбались. они были живые. казалось, эти счастливые дни прошли мимо них осенним ветром. сейчас, в ноябре, на контрольной, было максимально ужасно. ничего больше нет. сидоренко сдает чистый лист учительнице, на что она устало выдыхает. опять дождь. ледяные капли падали на лицо, волосы, плечи. парни, держась за руки залетают на заправку. усталая женщина за кассой удивленно улыбнулась радостным лицам. в голове пронеслись годы лихой молодости, проведенные с покойным мужем. звенящая горсть рассыпалась на монетнице. они взяли свой заказ и упали на мягкие сиденья, хихикая ни над чем. сидоренко повернул голову в сторону окна, первые лучи солнца упали на его спутанные волосы. глаза грабова горели от счастья, смотря на парня напротив. артем отпил глоток кофе с карамелью. заправка была почти пуста, и только один мужчина появился здесь за всю ночь. игорь аккуратно коснулся чужих волос, заправляя за ухо черную прядь. сочная зеленая листва повсюду, артем не привык ней. разумом он все еще в ноябре, и у него не укладывается в голове то, что несколько часов назад наступило 31 мая. игоря вывел из раздумий строгий голос учителя. глаза защипало от воспоминаний, но парня было уже не остановить. в заброшенном здании темно и холодно. на пятом этаже сидят бомжи, но парни все равно не собираются туда идти. с лестницы сваливаются куски бетона, и они спешат на четвертый, чтобы не переломать себе конечности. бледная рука сжимает чужую, пока глаза устремлены прямо на заходящее солнце. игорь достает из кармана пачку, и оба закуривают. каждый из них светится счастьем, они не представляют, что будут делать друг без друга. — можно выйти? — игорь спешит в уборную, стараясь не давать слезам течь раньше времени. на часах почти восемь, электричка приезжает через минуту, а парни мокнут под несильным летним дождем на станции. вдали слышится гудок, оповещая о идущем поезде. с собой у них только рюкзаки, наполненные энергетиками и контейнерами с бутербродами, а в кошельках всего по тысяче. да, скудно, но они могут себе позволить лишь это. пальцы их сплетены в одно единое, а сердца стучат в бешеном темпе от душевного тепла и волнения. вагоны почти пустые, в самом углу сидит мужчина с книгой в руках, посреди вагона спит женщина. парни устраиваются рядом друг с другом, а каждый из них все еще не может поверить в происходящее. игорь брызжет в лицо ледяной водой и смотрит в свои покрасневшие глаза. слезы остановится не могут, он долго их сдерживал. дрожь в руках не получается унять. губы осторожно касаются чужих, пальцы зарываются в темные волосы. грабов оплетает талию артема, припечатывая его к холодному кафелю. до ушей игоря долетает скрип двери, но сейчас ему все равно, он должен почувствовать артема каждой клеточкой своего тела, своего разума. но раздражающий звонок оповещает учеников о начале пятого урока, и они нехотя отлипают друг от друга, направляясь в свой класс. учительница алгебры улыбается им, и кажется, она совсем не плохо относится к таким отношениям. грабов неуверенно выходит из санузла, а мимо пролетает мария дмитриевна. несмотря на спешку, она останавливается и взволнованно осматривает ученика. — ты выглядишь очень плохо.. это не мое дело, но что-то случилось? тебе плохо или обидел кто? а игорь серьезно решил доверится ей. — сидоренко такая сучка, — долетает до ушей игоря и он останавливается почти у дверей туалета. — шлюха ебаная, так и хочется въебать ему, чтобы неделями из больницы не выходил. кулаки непроизвольно сжимались до побелевших костяшек. автор этих гребаных слов вышел из накуренной кабинки вместе с другими учениками из паралели. у мусорки он снова услышал знакомые голоса. выдержка дала сбой, и грабов быстрым шагом направился к этим двум парням. — сучка, говоришь? — шипя на ухо, он обхватил чужую шею руками. — тебя вся африка трахнет, больше не заикнешься о сидоренко. игорь битый час сидит на плитке у озера и анализирует ситуацию. в голове то и дело проскользают мысли, по типу "надо было ударить так, надо было увернутся там". парень теребит толстую корку запекшейся крови на костяшках и вглядывается в водную гладь. руки сами тянутся к сигаретам, грабов себе не отказывает. спустя несколько минут и двух скуренных сигарет он поднимается на ноги, закидывает на плечо тяжелый рюкзак с учебниками и нехотя направляется в сторону дома. идти немало, а темнеть уже начинает. оторвав глаза от асфальта, он замечает знакомое лицо у магазина. — кто подбил? — спросил артем, подходя ближе. он аккуратно заправил чужой локон за ухо. — да там придурки какие-то... — замямлил игорь, краснея. — пойдем к тебе, залатаю, — артем взял парня под локоть и они двинулись в сторону его дома, забывая про хлеб, который нужно купить по пути. учительница по алгебре опустилась на свое кресло и взглянула на игоря, сидящего напротив. класс был пустой, и лишь звонок, оповещающий о восьмом уроке прервал тишину. — я вижу по вам двоим, что что-то случилось, — нарушила молчание мария дмитриевна. грабов молчал, пытаясь выдавить из себя хоть слово. казалось, что учительница так же, как и все примет это. — да, — это был почти шёпот, — мы расстались. в выражении лица учителя не было удивленности, будто для нее это совсем не новость. — ты уверен, что расстаться было правильным решением? слезы сами подступали к горлу. шатен смотрел пустым взглядом в пол. он сомневался. — хорошо, не буду на тебя давить, — выдохнула она, собирая вещи в сумку. сидоренко выходит из школы один, так как цикал и ярик ушли на тренировку по футболу, в то время как у самого артема желания идти туда не было. лысые ветки деревьев покачивались от сильного ветра. серое небо давило на душу, хоть там осталась лишь одна пустота. кудри путались, артем время от времени их поправлял, думая над тем, что ему надо бы подстричься. дома его опять встретит мама, не подозревая, что сын уже давно мертв. сигарета снова оказывается между губ. легкие скоро не выдержат, но он остро чувствует желание закурить. ноги несут его все дальше от дома, куда-то в сторону теплотрассы. игорь шипит от боли, пока артем рисует йодом сеточки на поврежденной коже. перекись то и дело оказывается в его руках. пластыри покрывают кожу грабова, а сам он никогда не чувствовал себя таким отбитым. — терпи, немного осталось, — произносит артем откуда-то снизу. конечно, игорю нечего делать кроме как терпеть. получать по рылу было больнее. — вот и все, — улыбается артем, оттряхивая колени от пыли с пола. — чай, кофе, потанцуем? — кофе, — не задумываясь отвечает парень и следует за другом на просторную кухню. родители, видимо, не собираются приезжать, поэтому сидоренко четко решает остаться у игоря. игорь совсем потерял связи, расставшись с сидоренко. ярик не хлопает его по заднице каждый раз, когда оказывается сзади, цикал не шепчет хуйню на ухо. какие-то друзья артема, которых он не знал, больше не будут издеваться вместе с ним над бухими бомжами. орлик давно перешел в частную школу, и как только грабов не старался поддерживать общение, ничего толкового не вышло. больше ему ни с кем не комфортно, он не может ничего заново выстроить. без артема он чувствует себя совсем безнадежным, но ведь так и есть. — ты выглядишь еще хуже, чем в прошлый раз, — встревоженно произносит мария дмитриевна, закрывая дверь в кабинет. — да, — вдруг произносит игорь, игнорируя высказывание. — я сомневаюсь в том, что расстаться было правильным решением. учительница замерла, слова испарились на выдохе. — вы ведь не можете начать все заново, верно? казалось, пол никак не хотел отпускать глаза грабова. — не можем.. — лишь это слетает с губ, вызывая у девушки задумчивое выражение лица. — ты это сам принял или кто-то тебе это навязал? в этом есть веская причина? — длинные ногти отбивали в такт наручных часов на женской руке. — только не надо лгать сейчас, я попытаюсь тебе помочь. слова застряли в горле. — это ненормально, — голос психолога выводит его из мыслей. слова проносятся лезвием по сердцу, четко врезаются в разум. — у тебя будут серьезные проблемы в будущем, — игорь не хотел слушать дальше, но вся эта грязь въедалась в голову, не собираясь выходить. да, он должен помочь себе. — мне стыдно за тебя, — безэмоционально произнес отец, смотря прямо в черные глаза сына. — нас вызывают к директору второй раз за месяц. артем молчал, нужные слова будто растворились в воздухе. в руках мужчины появился ремень, а на губах артема блеснула улыбка. — леш, не надо.. — женщина перехватила его руку как раз в самый замах. — я думаю он понимает, что происходит. если он так относится к нам, мы будем относится к нему так же. губы слились в мягком поцелуе, пальцы сплелись в одно целое. горячее дыхание обжигало их лица, но им было все равно на весь внешний мир, поэтому они не замечали вдали постукивания каблучков. дверь хлопнула, крик исторички раздался эхом по полупустому кабинету. ужас промелькнул в карих глазах, а грабов лишь рассмеялся и потянул артема за руку, выбегая из кабинета, не выслушивая гневных замечаний. ноги несут игоря к ступени. покрапывает мелкий дождь, небо затянуло темно-серой пеленой, ветер скулит, качает ветки и теребит волосы парня. пальцы, сжимающие сигарету, начинают медленно неметь. он опускается на бетонную поверхность, глаза обращают свой взор в пустоту. стрелки часов приближаются к половине седьмого. он изредка вытаскивает свой телефон, чтобы проверить его на звонки, но никто его не ищет. его никто не ищет.. — скажи что это шутка. грабов заправляет чужую непослушную прядь за ухо, не отрывая взгляда от черных слезящихся глаз. — это не шутка, — тихо отвечает игорь, сжимая бледную ладонь. — тогда почему?.. — вокруг одно сплошное недопонимание. — я ходил к психологу, он сказал.. что все мои проблемы из-за этого. артем не стал отвечать. тишина окутала их с головой, дождь мочил их ливнем, пока они были заняты лишь прощальным поцелуем. — ты все еще не можешь отпустить? — доносится голос с того конца трубки. игорь давно не слышал его. он поражен и сломан. — нет, — дрожь застряла в горле, наверное, со стороны он кажется жалким. орлик замолчал. это происходило рефлекторно, что очень раздражало игоря раньше. — я люблю его, но.. я хочу наладить свою жизнь, — выдыхает грабов, понимая что сейчас игорь выебет ему мозги. входная дверь хлопает, от чего игорь вздрагивает. от неожиданности ручка падает из рук. они не должны были сегодня прийти. в душе проносится разочарование, он хотел побыть один. — привет, — кисло произносит он, крутясь на стуле из стороны в сторону. — мы решили уехать чуточку попозже, у папы неотложные дела на работе появились, — на это грабов лишь закатывает глаза, молясь, чтобы это "чуточку" не оказалось задержкой в две недели. глаза слезятся от едкого табачного дыма. ночной воздух обдает свежестью лицо парня. грабова давно не ебет что будет, если его поймают за этим делом по ночам. раз смирились с тем, что он курит, то примут и то, когда он это делает. ему пятнадцать и он не собирается потакать кому-либо. что же он наделал? поддался ебнутому мужику и оборвал все с самым важным человеком в его жизни. ментальное здоровье не важно для него, но что случилось сейчас? игорь хочет вернуть все обратно, но смелости не хватает. из-за стыда он не сможет посмотреть в эти родные глаза. он не спал всю ночь, коря самого себя за все на свете. пора в школу, первым алгебра, и новый разговор с марией дмитриевной. первое время он сомневался, что может излить душу этой женщине, но сейчас он нуждается в ней. она единственная, кто сможет им помочь. — ты осознаешь, что сделал неправильный выбор? пойми, все что сказал тебе психолог — ерунда полнейшая. он слишком.. неправильный, чтобы быть психологом, — сморщилась учительница алгебры, скрещивая руки на груди. — давно уже прошли те времена, когда это было верхом позора и неадекватности. каждый человек имеет право на любовь и отношения. хотя, возможно, он имел ввиду то, что большинство вашу пару не примет, но все равно он поступил не правильно. менталка у тебя стала еще хуже. — но ведь я не могу начать все заново, — грабов оперся о стену и посмотрел вслед пробегающим мимо пятиклассникам. — мне просто стыдно ему в глаза смотреть после такого. он меня не простит.. — но ведь он любит? так раз любит, значит должен простить. он сам нуждается в этом, и в таком случае обижаться не уместно. — но я просто не могу подойти к нему и сказать "мы начинаем все заново, прости что послушал того мужика, я все осознал, я тебя люблю"! он или сбежит сам, не выслушав меня, или струхну я, замямлю и убегу.. у меня ведь сердце не железное, я тоже боюсь.. — ладно.. — чуть сбавила тон мария дмитриевна. — мы справимся с этим, и у вас все будет хорошо, лишь нужно время. традиция пить кофе с предподавательницей по пятницам появилась в начале нового учебного года, и ни разу грабов не пропускал этого дня. даже если он заболеет, даже если ему надо куда то, он обязательно заглянет к учительнице и глотнет уже приготовленного горячего напитка. эти пятничные посиделки похожи на сеансы, обязательно зайдет тема про артема, про неправильного мужика и про строгих родителей, которые не хотят принимать своего сына, и про все на свете. у артема же все шло чередой скучных однообразный дней. единственное, что смягчает пустоту — ярик с цикалом. каждый день они пытаются найти какую-нибудь заброшку, или даже никому не нужный гараж, запертый на замок, сплошь покрытый ржавчиной. к слову, такие находились ими не редко. два таких уже были на примете у парней. правда. время от времени артем пытался найти несложную подработку, так как родители все более неохотно давали ему на карманные расходы, поэтому был шанс остаться без сигарет. — жизнь будто закончилась, — выдохнул сидоренко дым, даже не отворачиваясь от друга, на что тот замахал руками, пытаясь разогнать причину своего кашля. — я без него свою жизнь не представляю. — но ведь это же конец? у тебя первые в жизни отношения закончились, у всех так было. даже я, сейчас все отлично, я вообще не парюсь. может это не самые лучшие слова, которые ты хочешь услышать, но тебе еще жить и жить, и от судьбы ты никуда не убежишь, — сказал ярик, укладывая чужую голову на свое крепкое плечо. октябрьский ветер обжигал руки до кончиков пальцев, но сейчас это было не важно. ноги налились свинцом от долгой ходьбы. парни упали на скамью, опрокидывая голову, открывая взор на звездное небо, картину портила лишь крыша школы. и было абсолютно плевать, что через какие-то пол часа злые родители дома дадут им пизды. сейчас, в этом мире только двое парней и их тени. по пальцам можно пересчитать сколько раз они говорили за последний месяц. язык не поворачивается сказать что-либо человеку, которому он испортил нынешние нервы и будущее. санкт-петербург невероятно красив, и по своему печален. каждый мог бы найти в нем то, что понравилось бы именно ему, затронуло извилины в душе, дергало за тонкие ниточки. вот и оба парня не готовы покидать петербург ради определенных целей, по типу учебы или подходящих жилищных условий. они оба будут знать, что по ту сторону города находится человек, который вселял надежду, и был ярким лучом света в этой хмурой погоде питера. они все еще не могут отпустить.