По-настоящему

      — Крис-хён, с каких пор ты на него так смотришь?       — Не знаю... С «head kiss room»?       — Что? Но вы даже не были там соулмейтами!       — Я знаю! Знаю... Мы даже не сидели толком вместе, понимаешь?       — Не понимаю. — Феликс вздохнул, закрыв руками лицо. — Ничего не понимаю и не пойму никогда... Когда ты успел? Как ты успел? Сынмин вообще в курсе?!       Чан помотал головой. Конечно же нет. Конечно... Чан надеялся, что нет, потому что понял, насколько очевиден, раз уж даже Феликс, с головой погружённый в свою одержимость Чанбином, заметил. А Сынмин не погружён ни во что. Более того, Сынмин очень неглупый. Обидчивый, скрытный и тихий — да. Но не глупый.       — А ты не планируешь ему сказать?       — Зачем?       — Для вашего общего совместного будущего?       Чан похлопал Феликса по голове, вздохнул и встал с дивана, заканчивая разговор. Этому ребёнку ни к чему копошиться в его душе. Тому ребёнку, о котором шла речь, ни к чему обосновываться в этой душе ещё плотнее.

***

      Вздохнув, Минхо скептично и почти устало поднял бровь.       — Так и не сказал?       — Не-а.       — И он ещё сомневается, что он участник пабо-рачи!       Сынмин вдруг шикнул и крепко ударил Минхо костяшками пальцев по лбу.       — Тише говори! А то я напомню, кто ещё туда метит.       — Ты? Я твой хён вообще-то.       — А ещё мы в разводе! Я вообще не обязан соблюдать приличия, общаясь с тобой.       Дело в том, что Сынмин случайно, правда случайно услышал, как Феликс делится со своей главной подружкой по сплетням, Чанбином, тем, что Чан кое в кого влюбился после их поиска соулмейтов. А услышав, стал вспоминать где и с кем Чан мог бы особенно близко и даже романтично пересекаться с тех пор. Оказалось, что в основном с ним, либо с самими Чанбином и Феликсом, но чутье Сынмину подсказывало, что этих двоих в подробности не посвящали бы, будь дело в них... Сложив два и два, Сынмин пришёл к закономерному выводу о том, что тайной симпатией лидера был он.       Как только всё в расчётах сошлось, он пару раз предпринял попытки намекнуть, что уже в курсе всего, и ждёт разговора на тему. Но Чан в ответ молчал как рыба об лёд, и Сынмин пришёл за советом к тому единственному, кому мог доверять такое. Не то, чтобы это было ввиду исключительности Минхо, просто кроме него было объективно некому: Чонин не принял бы всерьёз, Джисон разболтал, а Хёнджин засыпал бы вопросами. С Феликсом и Чанбином было ещё хуже — они были в сговоре с самим Чаном.       Так Сынмин и оказался на кухне с Минхо, жалуясь ему на молчаливость лидера и одновременно обвиняя самого Минхо в предвзятости. Ради всего святого, Сынмин хотел совет, а не напоминание того, какие у них в группе тугие хёны!       — Раз мы в разводе, то я не обязан слушать твои приключения с новым... Напомни, кто из нас был женой, а кто мужем?       — Если верить Чонину, то мы оба — взрослые гомосексуальные мужчины, состоящие в фиктивных отношениях во славу коллективу?.. Фу, если честно.       — Не знаю чем тебе не угодил брак со мной, но да, фу, согласен.       Сынмин уронил голову на стол. Он снова, даже в разговоре с Минхо, не сдвинулся в своих попытках обозначить что, где, с кем и как, ни на дюйм.       Вернее на сколько-то и с кем-то (с Минхо) он сдвинулся, но явно не в ту сторону, к которой изначально клонил. Впрочем, может оно и к лучшему... Должна же быть какая-то гордость у Чана, чтобы лично подойти и самому сказать, а не вынуждать Сынмина правдами и неправдами намекать.

***

      — Запущенный случай, — согласился Феликс, развалившись на диване в чужой гостиной и положив голову на колени Чанбину. С этого ракурса ему открывался замечательный вид на убитого самотерзаниями Чана, который полчаса назад был в общежитии самого Феликса, а также Сынмина, и слышал, что последний называл отношения двух мужчин внутри их группы громким словом «фу» .       — Говорю же.. И хрен ты ему вобьёшь, что Сынмин 1000-7 процентов говорил о чём-то другом.       — А я вот говорю, что я уверен, что он догадался!       — И что? — резонно заметил Феликс. — Ну догадался, допустим. Грех не догадаться, если только ты не Джисон, на самом деле, но Чанбин-хён всё ещё прав! Это могло быть не о тебе и нём абсолютно. Или не о нём и тебе... Или о нас...       — Нас? — кашлянул в кулак Чанбин.       — Да, нас... Я имею ввиду... Не бери в голову.       — Да, нас, — эхом отозвался Чан, — а кого же тогда?       — Чёрта лысого. — В гостиную ввалился новый гость в лице Минхо и с порога заявил о своих планах на разговор. — Хён, поговорить не хочешь?       — Не хочет, — ответил за него Феликс. Чанбин за это ударил его по ляжке, но ничего не сказал.       — Зато я хочу. — Действительно. Будто Минхо когда-нибудь требовалось разрешение на его поступки. Если речь шла о чём-то важном, то, наверное, да, оно было необходимо — по крайней мере Минхо его спрашивал, — но когда дело в каком-то разговоре...       Он сел четвёртым на диван.       — Итак? — спросил Феликс.       — Итак, — сказал Минхо, — для начала, мы с Сынмином говорили о нас, и «два мужика в одном коллективе» — это мы, по версии Чонина. На основное — мы действительно затрагивали тему отношений его с Чаном, прежде чем скатились в свои семейные разборки.       Чан включился, заинтересованно взглянув на Минхо.       — А на десерт что?       — А на десерт, мы обсуждали факт, что тебе надо в пабо-рачу, раз ты не хочешь признаваться и не видишь, как сам он тебе намекает.       — Намекает?       — Сынмин?       — Где?       Минхо покачал головой. Слишком много вопросов, его благородство столько не потянет.       — Как минимум разрешения на то, чтобы его, как игрушку, утаскивали спать всегда на один матрас, выглядит тем ещё намёком.       — Это просто потому, что Крис-хён его тянет!       — Мы все знаем Сынмина: то, что Чан-хён хочет его утащить куда-то, проблема только Чан-хёна.       — Согласен, — вступился Чанбин, что-то припомнив. — В любом другом случае он как минимум стал бы капризничать.       — А как максимум играть в «поймай меня если сможешь», — задумчиво произнёс Чан. Он как раз вспомнил, сколько раз за последнее время они оставались с общей ночёвкой и сколько при этом раз Сынмин соглашался на совместный сон. — Значит он хочет со мной спать?!       Феликс ударил по лбу рукой. Ему показалось, что они только что родили чудовище в виде извратившихся фантазий лидера. К счастью, глядя на счастливо заблестевшие глаза, можно было сказать, что только показалось.

***

      — Люблю тебя, Сынмин-и, — плюхнувшись на чужой кровати, заявил Чан. Со дня его разговора с Минхо, Феликсом и Чанбином прошло три дня, а с тех пор, как он признался кому-то в своих чувствах к Сынмину, все полгода.       Он с Сынмином за это время был бесчисленное количество раз, но признаться во всём не хватало то сил, то времени, то уединённости. Теперь же они вернулись со съёмки очередного новогоднего выступления, разбежались по своим норкам, и Чан смог наконец-то выкроить минутку между душем и отходом на сон (он для слабаков, но Чан правда очень слаб в последнюю неделю).       — М-м, я в курсе.       Сынмин даже от телефона не оторвался, чтобы взглянуть на гостя.       — Нет, Сынмин, ты не понял. Я сказал, что люблю тебя. Имею ввиду, что люблю...       — Да, хён, я знаю.       — Я люблю тебя не как друга.       — Это разумно — мы никогда не дружили.       Чан так обиделся от его равнодушия, что буквально почувствовал, как опустились руки.       Это даже не то, чего он боялся, говоря с Феликсом, это хуже. Гораздо, гораздо хуже, потому что Сынмин знает обо всём, но даже не то что не принимает — игнорирует факт признания, залипая во что-то.       Он грустной колбаской лёг Сынмину под бок.       Что ж, хотя бы он поспит здесь.       Сынмин опустил телефон пониже и повернул экран к Чану. На стоп-кадре стояло какое-то видео из ютуб, в котором смутно узнавались их же силуэты с последней трансляции.       — Что это?       — Подтверждения того, что ты меня любишь. — Сынмин нажал на кнопку воспроизведения, и Чан из ролика, обхватив Сынмина за талию, повалил его за кадр. Момент сменился, и теперь Сынмин тормозил руку Чана, норовившую покрепче обхватить его бедро. Локация и время снова сменились, теперь Чан заваливал Сынмина за спину Феликсу, недвусмысленно выпячивая губы... Сынмин поставил воспроизведение на паузу.       — Ты, как видишь, довольно очевиден, так что да, я знаю, что ты меня любишь. И они знают, — он намекнул на фанатов. — А ещё они знают, что я тебя тоже... Не как друга.       Видео снова продолжилось, и перед Чаном один за другим стали мелькать их моменты, запечатлённые камерой: вот Сынмин бежит к нему с только что очищенной креветкой; вот Чан снова «роняет» Сынмина за спину Феликса, обхватив руками подбородок; вот Сынмин передразнивает Чана, полезшего с поцелуями во время подписания Сынмином карточек... Моментов набралось так много, что у Чана успело скрутить в животе. Он был так очевиден... Дурак. Он был так очевиден! Ему правда казалось, что он не выходит за рамки, не делает чего-то, что ненормально в их группе, не превышает норму... Но он, похоже, забыл, что ни с кем другим он такого не делал! Даже если Джисон лез целоваться к Сынмину, это не говорило о нём ничего потому, что он так же лез и к Чонину, и к Минхо, и даже к Чану! А вот Чан как-то не отличился тем, что завалил «чмоками» всех.       Но и Сынмин... Кому ещё он позволял столько вольностей на публике? Разве что Минхо, но и с тем он скорее лаялся, чем...       — Это подборка только за этот год, — когда видео подошло к концу, поделился Сынмин, — но ты...       — Вёл себя так и раньше?       — Плюс минус. Я хотел сказать, что ты, похоже, даже не думал признавать это и тем более менять. Что изменилось?       — Я, наверное?       — Мне нравится, что ты изменился, Чан-хён, — Сынмин бросил телефон на кровать и повернулся к Чану лицом. Несколько секунд они привыкали к темноте, а после Сынмин положил руку на щеку Чана. — Но ещё больше нравится, когда ты остаёшься собой. Настоящий Чан — мой любимый. Я привык к тому, как он лезет со своим вниманием, но при этом отчаянно боится ответа на него.       — Ты его поцелуешь?       Сынмин приблизился к нему и уткнулся носом в губы. Его глаза выжидающе блестели огнями из окна.       — А ты?       Чан даже не захотел думать о том, провокация это или отчаянная просьба. Зажмурился и скользнул головой немного вниз, припадая с поцелуем, о котором давно мечтал. Не с heart kids room, конечно, но, может, почти.       Потому что Сынмин всегда выглядел просящим об этом.       Потому что Чан нуждался в ком-то, кто будет просить о подобном.       Сынмин идеально подходил на роль кого-нибудь близкого Чану в том самом, интимном плане.       Чан сминал его губы, шумно дыша носом, не меньше двух минут. И ни одна секунда в них не казалась лишней. Напротив, когда Сынмин наконец отстранил его от себя, всё ещё придерживая за щёку, Чан почувствовал, как мало длился момент. Как мало в сравнении с тем, сколько он ждал его, боясь и надеясь.       Кроме того, в отличие от самого Сынмина Чан проявил нетерпение не только в поцелуе — его руки успели обнять Сынмина за талию, прижать к себе и забраться под футболку. Сынмин хихикнул, как только они отстали друг от друга, и он смог почувствовать всю трепетность касаний лидерских пальцев к коже.       — Ты собираешься сказать и об этом Феликсу?       — Он сам догадается, он же не в пабо-рача, — Чан улыбнулся и, чувствуя себя абсолютно счастливым, ткнулся Сынмину в шею. Может, завтра его настигнет осознание собственной глупости. Может, завтра он подумает о том, как подставляются они с Сынмином, начиная эту игру в отношения... может. Но сейчас он не хотел думать ни о ком и ни о чём (даже о Феликсе), кроме жмущегося к нему Сынмина, который тоже его давно, не как друга, любил.