Я буду продолжать жить в нём

POV Кит Передвигаюсь по коридору своего этажа педиатрии, идя из последней палаты к посту, где отдаю медсестре список лекарств одного пациента. Разворачиваюсь и направляюсь в ординаторскую, толкаю её дверь и прохожу в комнату, устраиваюсь за столом, опустив на него истории болезни. Открываю первую и принимаюсь заполнять пустой лист, попутно думая о своём самочувствии. После той вечерней прогулки прошло четыре дня, а самочувствие всё такое же странное. Голова иногда продолжает кружиться и редко давит в груди, кроме этого больше ничего не беспокоит. Я не говорю об этом Марку, чтобы не волновался, а то стоит мне только сказать о каком-нибудь изменении в самочувствии, так он начинает беспокоиться. У врача я ещё не был, время планового визита состоится через неделю, и к этому времени наступит конец третьего месяца беременности. Живот ещё немного подрос, став чуть круглее и ещё более заметным. Поглаживаю его левой рукой, ведя записи уже во второй истории болезни. Мой вид начинает умилять моих коллег и остальной персонал, но я вполне спокойно отношусь к некоторым их словам и взглядам. Встаю и поднимаю истории, покидаю ординаторскую и неторопливо дохожу до поста. Оставляю на столе истории, они понадобятся пациентам на некоторых процедурах. Опираюсь предплечьем на высокий стол и медленно дышу, успокаивая дыхание, которое почему-то резко сбилось. Старшая медсестра с лёгким беспокойством осматривает меня, я лишь взмахиваю рукой и улыбаюсь уголком губ. Веду разговор с женщиной, обняв живот и немного больше развернувшись лицом к омеге. Тихо посмеиваюсь над её словами и разворачиваюсь, нужно продолжать работать. Отступаю от поста и иду в сторону ординаторской, но замедляю шаг, почувствовав, как что-то колет в груди, прижимаю к ней ладонь и зажмуриваюсь от головокружения. Нужно дойти до комнаты и отдохнуть, но спустя три шага перед глазами сильнее плывёт и в следующую секунду темнеет. Шумно выдыхаю, слыша сквозь сон шуршание, шаги и едва слышные приглушённые голоса, видимо раздающиеся в коридоре. Медленно открываю глаза, пару раз моргаю и смотрю в потолок, голова слегка гудит и чувствуется слабость. Замечаю боковым зрением движение, поворачиваю голову и вижу своего лечащего врача. Он переводит на меня взгляд, а я сажусь и обнимаю живот снизу, вспомнив, что потерял сознание и видимо уже после этого оказался в этой палате. Альфа подходит ко мне ближе, задаёт пару вопросов и внимательно осматривает, проверяя моё состояние. Мне не нравится выражение его лица, оно заставляет меня почувствовать беспокойство за ребёнка. Хочу задать вопрос, но врач заговаривает первым: -Идём в мой кабинет, нам нужно поговорить, — он отступает на шаг и следит за мной. Осторожно встаю и киваю, показывая этим, что в порядке, не спеша иду за мужчиной, начиная всё сильнее волноваться. Доходим до кабинета, альфа пропускает меня вперёд, сажусь на стул и смотрю на мужчину, он обходит меня и садится напротив. -Мой ребёнок в порядке? — быстро задаю вопрос, волнующий меня сильнее всего. -Да, — врач кивает и договаривает. — Даже уже сейчас малыш довольно крепкий и крупный. Изучив его показатели, я могу сказать, что к концу срока ребёнок может быть довольно крупным для естественных родов. -Надо же, ты, оказывается, маленький богатырь. Теперь я немного спокоен, малыш здоров, — слегка улыбаюсь, нежно проведя ладонью по животу, а после смотрю на врача. — Но на вас по-прежнему нет лица, а это значит, что что-то всё-таки не так. -Показатели твоего здоровья меня немного насторожили ещё при первой нашей встрече, когда пришли результаты анализов, но ничего серьёзного тогда не было, в отличие от теперешнего состояния, — скользит взглядом по мне, замолчав на полминуты. -Говорите уже быстрее, — говорю чуть с нажимом, устав от тишины и начав вновь волноваться. -Тебе нельзя рожать, это смертельно для тебя, — тихо говорит альфа и опять замолкает. Внутри всё будто бы похолодело, а сердце сжалось, я даже не заметил, как задержал дыхание. -Это касается естественных родов или?.. — едва слышно спрашиваю, шумно вдохнув, пытаясь справиться с эмоциями. -Любых, — отвечает и поднимает документы, протягивает их мне. — То, что я увидел здесь, показывает, что кесарево для тебя тоже губительно. Сжимаю листы и опускаю на них взгляд. Это результаты анализов и пары процедур, которые он успел сделать, пока я был без сознания. Внимательно вчитываюсь в написанное и чувствую, как с каждой прочитанной строчкой чувства захлёстывают всё сильнее. -Мне тяжело это говорить, но ты должен сделать аборт, — замираю, услышав эти слова, и медленно поднимаю взгляд от документов на врача. — Иначе лечение начать не удастся. -Если я сделаю его, а потом вылечусь, то что с новой беременностью? — смотрю в его глаза, опустив документы на стол и сжав дрожащие пальцы. -Ты больше не забеременеешь, — в его серьёзных глазах отражается сочувствие. Сжимаю зубы, из последних сил сдерживая свои чувства и слёзы, хотя кажется, что вот-вот захлестнёт истерика. Низко опускаю голову, взгляд упёрся в живот, обтянутый футболкой и скрытый по бокам коротким медицинским халатом. Медленно касаюсь пальцами живота, обнимаю его и зажмуриваюсь. Вся эта ситуация словно ночной кошмар, от которого хочется проснуться, но не получается. Почему я должен сейчас выбирать между нашими жизнями? Почему то, чего я так сильно хотел и ждал на протяжении последних трёх лет, обернулось для меня таким выбором? Сильнее сгибаюсь, крепко, но бережно обнимая живот, чувствуя, как на руки приземляются слёзы, которые я больше не могу сдерживать. В голове крутятся все слова врача, результаты обследования и мой выбор, который я с трудом сделал. -Я знаю, что принять такое решение тяжело и непросто, но у тебя осталась неделя, чтобы безопасно для жизни прервать беременность, — слышу медленный вкрадчивый голос врача, нарушивший тишину. — Обсуди это со своим альфой и когда будешь готов приходи. -Нет, — коротко твёрдо отчеканиваю, протестующе качнув головой, вытираю слёзы и поднимаю голову, продолжая обнимать живот снизу. — Я не буду обсуждать это с Марком и не буду отказываться от ребёнка. -Ты понимаешь, что это самоубийство? — врач хмурится, смотря в мои глаза. -Это не самоубийство, а продолжение жизни, — медленно говорю, опустив взгляд на живот. — Я с начала отношений со своим альфой хотел от него ребёнка, хоть ни разу в этом ему и не признался. Если я откажусь от этого малыша, то, как вы и сказали, больше не забеременею, а я не хочу такой участи, как и смерти этого ребёнка. -Ты не можешь принимать такое решение в одиночку, имея альфу, к тому же истинного, — серьёзно смотрит, сильнее нахмурившись. -Могу, потому что это моя жизнь, — твёрдо говорю, подняв голову выше и прижав ладони к животу. — И я готов отдать её за то, чтобы наш с Марком ребёнок родился. -Твоё решение безрассудно, — врач смотрит на меня как на глупого ребёнка. -Альфы никогда не поймут омег в таком решении, — смотрю прямо в его глаза. — Потому что вы не чувствуете, как у вас под сердцем зарождается и растёт новая жизнь. У вас никогда не будет такой связи с ребёнком, как у омег и женщин-бет. Я чувствую своего ребёнка и хочу его, и я пойду на всё, чтобы он родился, даже если это будет стоить мне жизни. Врач качает головой и отводит глаза, откинувшись на спинку кресла. В кабинете повисла давящая тишина, которую нарушаю я, шмыгнув заложенным носом, после чего тихо спрашиваю: -Неужели нет даже одного процента на то, что я и ребёнок оба выживем? — с надеждой смотрю на мужчину, он переводит на меня взгляд. -Ты же видел результаты и как врач должен всё прекрасно понимать и без моего ответа, — сочувствующе смотрит. -Тогда давайте документы, которые необходимо подписать, — говорю, убрав одну ладонь от живота. Я знаю, какие документы мне нужно подписать и готов это сделать. Врач достаёт два листа и опускает их передо мной, тянусь к ручке в его руке, но он отдёргивает её, заставив посмотреть себе в глаза. -Точно не передумаешь? — смотрит с едва заметной надеждой, что я всё-таки изменю решение. — Тебе всего двадцать восемь, ещё вся жизнь впереди, которую ты можешь провести со своим альфой и вырастить ребёнка, пусть и не своего. Резко выдёргиваю ручку из его пальцев и быстро ставлю подпись на обоих листах. Опускаю ручку и забираю один лист, сворачиваю и убираю в карман халата. -У меня одна просьба: не вздумайте сообщить об этом моему альфе, — строго смотрю в его глаза. Врач кивает и придвигает к себе второй документ. Встаю и чувствую слабость и дрожь в ногах, вызванную чувствами, пальцы тоже продолжают подрагивать. Медленно иду к двери, обнимая одной рукой живот, опускаю ручку и, уже почти выйдя из кабинета, слышу тихий уверенный голос врача: -Ты передумаешь, — оглядываюсь на него и отрицательно слегка качаю головой. Захлопываю дверь, прижимаюсь к ней спиной на пару секунд, а после срываюсь с места в сторону лифта. Сердце тяжело бьётся в груди и будто бы сжимается с каждым новым ударом, а ноги подкашиваются. Сжимаю поручень в лифте, позволяющий держаться на ногах, и смотрю в зеркало. Глаза слегка красные и блестят от скапливаемых слёз, так и норовящих политься и вновь намочить щёки. Я хочу побыть один, вдали от глаз всех людей больницы, и знаю для этого подходящее место. С трудом сдерживаю эмоции и скорее на автомате иду в нужном направлении, погрязнув в мрачных мыслях. -Ой, доктор Кит, ты в порядке? — прихожу в себя, услышав голос старшей медсестры, в которую врезался. — Ты очень напугал меня, когда потерял сознание у меня на глазах. Всё хорошо? -Ничего серьёзного, это случилось из-за усталости и духоты, — тихо вру и договариваю, продолжая путь. — Мне всего лишь нужно отдохнуть. Быстро отхожу от женщины и сворачиваю в нужный коридор, иду в самый его конец и захожу в комнату с архивами. Сюда крайне редко кто-нибудь заходит и благодаря этому это идеальное место, где можно спрятаться ото всех. Дохожу до конца комнаты и забиваюсь в углу между двумя стеллажами, забитыми старыми историями болезни и прочими документами. Ноги подгибаются и я резко съезжаю по стене на пол, ладони прижались к нему. Медленно скрещиваю ноги и обнимаю руками живот, согнувшись и дав волю своим эмоциям. Слёзы быстро бегут по щекам и срываются с подбородка на руки, крепко обнимающие живот. Свёрнутый документ шуршит в кармане халата, только ещё больше вгоняя меня в отчаяние. Почему эта напасть случилась со мной и именно в самый счастливый период моей жизни? Откуда вообще взялась эта болезнь и почему сейчас, почему не до беременности?! Всхлип сорвался с губ, а следом и тихий стон отчаяния, в груди всё сжимается и нестерпимо болит, кажется, что сердце и душа разрываются на кусочки. Глажу живот и сильнее сгибаюсь, смотрю на него через пелену слёз. Дёргаюсь, почувствовав вибрацию телефона в кармане штанов, сообщения начинают приходить одно за одним. Мне не нужно видеть имя их отправителя, чтобы убедиться, что это Марк. Видимо, мои чувства начали отражаться на нём, раз он пишет столько сообщений. Мне хочется, чтобы он обнял меня, прижал к себе и сказал, что это сон. Телефон начинает вибрировать от входящего звонка, достаю его и смотрю на фото Марка. Я не могу ответить, не в таком состоянии, ему нельзя знать о произошедшем. Звонок завершается, быстро открываю чат и пробегаюсь глазами по сообщениям, вытирая рукавом слёзы. Пишу дрожащими пальцами, что со мной всё хорошо и что я сейчас нахожусь на обходе. Сжимаю края телефона, смотря на пришедшее сообщение: Марк поверил в мою ложь, но всё ещё переживает. Убираю телефон обратно в карман и прижимаюсь спиной к стене. Нежно поглаживаю живот, запрокинув голову и закрыв глаза, которые начали болеть от слёз, как и голова. В мыслях продолжает крутиться произошедшее, я не могу перестать думать об этом. Достаю свёрнутый документ, разворачиваю его и медленно скольжу глазами по написанному, хоть и так знаю о содержании этого листа. Здесь написано, что я предупреждён о риске смерти и к врачу не будет претензий. Смотрю на свою подпись и вспоминаю последние слова врача. Как можно передумать, когда столько ждал этого? Я три года нестерпимо сильно хотел ребёнка, чтобы наша семья стала больше, а теперь она снова станет меньше. Сминаю документ сбоку, прикусив губу, сдерживая новый поток слёз. Марку нельзя знать обо всём этом и особенно о моём выборе. Потому что он его не поддержит, я это знаю. Тяжело вздыхаю и опускаю взгляд на живот, нежно провожу по нему ладонью, тоскливо улыбнувшись. Сворачиваю документ и убираю в карман штанов, нужно будет потом спрятать его, чтобы Марк не нашёл. Мне надо продолжать работать, но я не могу даже встать. В этом углу свет совсем слабый, а в комнате слишком тихо, даже шум из коридора не доносится. Смотрю на часы и слегка удивляюсь, увидев, который сейчас час. Прошло немало времени с того момента, как я потерял сознание и оказался здесь. Моя смена подходит к концу, через полчаса можно будет ехать домой. Не знаю, смогу ли нормально доехать до дома в таком состоянии, но и просить Марка забрать меня я не хочу, как и находиться здесь. Попрошусь уйти пораньше, я думаю заведующий мне не откажет, особенно увидев, в каком я состоянии. Осторожно встаю, чувствуя, что тело немного затекло от такого положения, я довольно долго просидел на полу. Отряхиваю халат и выхожу из-за стеллажей, более яркий свет ударил по глазам. Вытираю мокрые щёки и не спеша иду на выход. Стоило открыть дверь, как раздались звуки шагов и голосов. Дохожу до ординаторской, мне удаётся застать в ней заведующего, отпрашиваюсь домой, соврав о плохом самочувствии. Он говорит, что слышал о моём обмороке от медсестры и добавляет, чтобы я был осторожен по пути домой. Благодарю и снимаю халат, забираю лёгкую куртку и сумку, шагаю к лифту. Не замечаю того, как дохожу до машины, пока ветер резко не взъерошил волосы. Сажусь за руль и стараюсь быть сосредоточенным на дороге, хорошо хоть, что до дома недалеко. Я окажусь дома немного раньше Марка, это даже хорошо, может, смогу полностью успокоиться к его возвращению. Осторожно паркуюсь, отстёгиваю ремень и выбираюсь из машины, ставлю её на сигнализацию. Смотрю на часы, выходя из лифта, отпираю замок и прохожу в прихожую. Повесив куртку на вешалку, плетусь в спальню и переодеваюсь. Смотрю на документ в своих руках, надёжно прячу его, а после забираюсь под одеяло. Есть не хочется, а усталость нахлынула с новой силой, как и тоска с отчаянием. Спустя какое-то время из мрачных мыслей вывел тихий хлопок двери, притворяюсь спящим и прислушиваюсь к шагам Марка, спустя минуту он тихо закрывает дверь спальни. Вслушиваюсь в звуки, мне не удаётся заснуть, как и полностью успокоиться. Поэтому приходится притворяться спящим, когда Марк тихо заходит в комнату. Матрас впереди прогнулся, чувствую поцелуй в макушку и тянусь к любимому. Марк устраивает меня в своих объятиях и благодаря ему становится немного спокойнее, и даже получается заснуть.       ••• Тяжело вздыхаю, поджав губы, смотря на три стопки документов перед собой. Низко опускаю голову и запускаю пальцы в волосы, зажмурившись чуть ли не до цветных кружков. Прошло три тяжёлых дня, и за это время я успел, в тайне от Марка, пройти обследование в трёх разных больницах, отпрашиваясь с работы. Все осмотры врачей и результаты анализов непреклонно указывают на один исход, продолжая каждый раз вгонять меня в отчаяние. -Мой лечащий врач тогда не соврал… либо ты, либо я, — едва слышно бормочу, прижав ладонь к низу живота, и с большей тоской договариваю. — Нет никакого шанса, что мы оба будем жить к моменту твоего рождения. Вожу ладонью по животу сверху вниз, не сводя с него глаз, и продолжаю размышлять о случившемся. Если не сделаю аборт в оставшиеся четыре дня, то потом уже не смогу его сделать, даже если поменяю решение. И если не откажусь от ребёнка, то не смогу начать лечение, а это значит, что к рождению малыша организм сдаст окончательно, и я могу умереть при родах. Я не могу начать принимать лекарства в своём положении. Потому что их действие может негативно отразиться на ребёнке и его развитии, и невозможно даже предугадать, какие именно отклонения у него могут возникнуть. Беременным иногда нельзя даже пить лекарства от головной боли, а ведь их последствия не настолько ужасные, какие могут быть от лекарств, которые мне уже нужно начать принимать, без них организм не справится с болезнью. А беременность только лишь больше истощит его, работая за двоих и бросая большую часть сил на поддержание и развитие ребёнка. Эти три дня я старался не опускать руки, пытаясь найти хоть малейший шанс на хороший исход для нас двоих, но его не оказалось. И прямо сейчас я опустил руки, смирившись, так как своё решение я не поменял и просто не смогу его изменить. -Я не могу изменить своё решение, не могу, — шепчу и обнимаю живот, ласково и одновременно грустно смотрю на него. — Я слишком долго ждал тебя и не могу вот так отказаться, даже зная, к чему это нас приведёт. Прошедшие три дня, прокручивая в голове слова врачей и вспоминая результаты обследований, я пытался поменять своё решение. Смотря на Марка, я пытался убедить себя, что мы сможем и дальше быть счастливыми вдвоём, а если этого будет недостаточно, то вырастить ребёнка, пусть и не своего. Я, правда, пытался убедить себя в этом, но не получилось. Чем больше я размышлял обо всём этом, тем сильнее убеждался, что это всё не то, чего я хочу. То, чего так отчаянно желало моё сердце, сейчас растёт под ним и развивается с каждым днём. Я продолжаю чувствовать ребёнка, мне интересно, какого он будет пола, на кого будет похож внешне и характером. Я не могу и не хочу отказываться от него, даже понимая, что этим своим решением оставлю его и Марка одних. Я так хотел полноценную семью, чтобы слыша топот маленьких ножек, оглядываться и видеть малыша, сумевшего гармонично совместить в себе нашу с Марком внешность и характеры. Мысль о том, что, умерев, я не смогу оставить после себя продолжение, куда более невыносимая и пугающая чем та, что это самое продолжение будет жить и расти рядом с Марком, пусть и без меня рядом. Я по-прежнему не могу сказать Марку о своём выборе и не смогу этого сделать. За эти восемь лет отношений я успел слишком хорошо узнать своего альфу, к тому же ещё и чувствую некоторые его эмоции из-за нашей связи. Из-за неё прошедшие три дня я старался контролировать свои чувства, чтобы они вновь не отразились на Марке, и он не начал волноваться. Вот только сдерживать свою тоску, горе и отчаяние слишком тяжело, и когда приходится сдерживаться, то становится только хуже. Но я старательно скрывал свои переживания и грусть в присутствии своего альфы. Если Марк узнает, что я умру при родах, он заставит меня отказаться от ребёнка. Потому что для него я дороже и важнее всего, и это взаимно, но я не смогу заставить себя сделать аборт. Наше мнение и желания разойдутся, и я догадываюсь, к чему в итоге это может нас привести. Марк хороший, добрый парень и замечательный альфа, но при этом, не желая терять меня, он может пойти на ужасный поступок, и я просто не смогу его потом простить. Но это не единственные причины, почему я молчу. Я тяну время, но даже когда пройдут оставшиеся четыре дня, я не скажу Марку, что он потеряет меня. Потому как не хочу, чтобы он проводил оставшиеся шесть месяцев в переживаниях и горе. Всем будет лучше, если никто не узнает о моей скорой смерти, особенно это касается моего истинного. Пусть он наслаждается моим присутствием в блаженном неведении, не хочу, чтобы Марк раньше времени начал испытывать горечь моей утраты. Прерывисто вздыхаю, стараясь не заплакать от тоски, сковавшей сердце железными тисками. Осматриваю спальню и опять останавливаюсь глазами на документах, нужно избавиться от них. Мне они не нужны, у моего лечащего врача остались документы с обследования, которые я изучал при разговоре с ним. В этих документах написано то же самое, в них нет никакого смысла и надобности хранить их тоже нет. Собираю листы в одну стопку и поднимаю их, выбрасываю в мусорный пакет и сразу выхожу выкидывать его. Хотел бы я так же избавиться от того документа со своей подписью, но не могу, его нужно хранить. Возвращаюсь в квартиру, в ней слишком тихо, Марку пришлось уехать на работу, несмотря на его выходной. Но долго отсутствовать он не будет, сказал, что вернётся через два часа. Выброшенные документы я достал из укромного места после того как Марк уехал, чтобы ещё раз изучить. Теперь же они валяются в мусоре и то, что я так поступил с ними, не вызвало никаких эмоций кроме равнодушия. Останавливаюсь посреди зала, в который забрёл даже не заметив этого. Из-за своих мыслей и переживаний, почти не покидающих меня, я стал рассеянным, невнимательным и иногда заторможенным. Марк это заметил и сказал, что иногда беременность странно на меня влияет, я на его слова только кивнул и натянуто улыбнулся. Знал бы он, что я такой не из-за беременности. Прижимаю ладонь к верху живота, прижав к нему ткань просторной футболки, погрузившись в мысли, не связанные с последним событием. Подхожу к дивану и сажусь, скрещиваю ноги и сцепляю пальцы в замок в центре живота, опускаю на него взгляд. -Значит, у меня есть ещё полгода до твоего рождения и… — запинаюсь и, тяжело вздохнув и прикрыв глаза, бормочу. — Моей смерти. Раз я принял окончательное решение ещё когда услышал об этом исходе и не поменяю свой выбор, нужно подумать, что я хочу сделать за оставшееся время. Именно эта мысль сейчас и посетила меня. -Наверное, мне нужно составить список всего того, что я хочу сделать до твоего рождения, чтобы ничего не забыть, — ласково шепчу, поглаживая живот не расцепляя пальцы. Откидываюсь на спинку дивана, достаю телефон из кармана штанов и открываю приложение «Заметки». Задумываюсь на полминуты, а после начинаю писать, полностью погрузившись в это занятие. Спустя почти пятнадцать минут, убираю клавиатуру и сохраняю заметку, смотрю на список, пробегаясь взглядом по всем пунктам. -Надеюсь, я успею всё это сделать, — бормочу и выключаю экран телефона, опускаю голову, устремив взгляд на живот. Бережно поглаживаю его бока, думая о списке и некоторых пунктах из него. Один из них можно будет воплотить завтра и поговорить с Марком о ещё одном моём желании. -Я хочу, чтобы у твоего отца было как можно больше хороших воспоминаний, связанных с этими месяцами, — тихо говорю, ласково смотря на живот. — Чтобы, когда тоска будет совсем нестерпимой, Марк мог вспомнить счастливые моменты, от которых, может быть, хоть немного станет легче. Вздыхаю и закрываю глаза, прижав одну ладонь к груди, внутри опять всё ноет. Я уже всерьёз начинаю думать о том, чтобы начать принимать какие-нибудь успокоительные, безопасные для беременных. Так как начинаю переживать, что моё самочувствие отразится на ребёнке и беременности в целом. -Я хочу наполнить эти месяцы счастливыми моментами, — шепчу, взяв себя в руки, немного успокоившись. — И чтобы благодаря им и я смог забыть о тоске и переживаниях, которые не отпускают уже столько дней. Будет просто замечательно, если в голове останутся только положительные мысли, как было до обморока и разговора с врачом. Может, всё-таки удастся вернуть утраченное спокойствие и положительные счастливые мысли. Но если не перестану волноваться, то нужно будет купить успокоительное, я вспомнил, какое можно беременным. Ещё, как вариант, можно попробовать ароматерапию, но для неё придётся купить эфирное масло с успокаивающим эффектом. Аромалампа есть, когда-то мы использовали её для создания романтической атмосферы, а уже после, если нужно было взбодриться. Можно попробовать успокоить себя таким образом, а если не поможет, то тогда уже куплю лекарство. И если Марк начнёт спрашивать об этом, то совру что-нибудь, мне придётся ему очень много врать и недоговаривать. Я очень надеюсь, что он не возненавидит меня из-за моего выбора, оставшись один с ребёнком. Из этих мыслей вывел едва слышный щелчок замка, а спустя две секунды послышался тихий хлопок двери. Бросаю взгляд на часы, Марк вернулся раньше, это даже радует. Может благодаря ему оставшийся день буду меньше переживать. Прислушиваюсь к шагам и улыбаюсь, стоит Марку появиться в поле моего зрения. Он улыбается в ответ и сворачивает в ванную, слышу шум воды, а после шуршание вещей. Вытягиваю руки, когда альфа в уже домашних вещах идёт ко мне. Марк наклоняется и крепко обнимает меня, целует в лоб, кончик носа, а после в губы. Улыбаюсь в поцелуй и жмусь к нему теснее, в перерывах между сминанием губ вдыхаю родной запах груши. Полностью успокаиваюсь, чувствуя спокойную энергетику и тепло, понемногу заботливо окутывающих меня. Марк улыбается, потирается со мной кончиком носа и слегка хмурится, присев и осмотрев моё лицо. Я немного забеспокоился, неуверенный, красные ли глаза от недавно сдерживаемых слёз. -Ты не был таким бледным, когда я уходил, — гладит моё колено и с беспокойством смотрит в глаза. — Всё хорошо? -Угу, — киваю и сразу придумываю, что соврать. — Недавно немного мутило, отсюда и бледность. Марк понимающе кивает и продолжает рассматривать меня, слегка сжимает пальцами мои колени, ноги до сих пор скрещены. Наклоняюсь и приглаживаю его волосы, нежно целую в переносицу. Марк довольно заулыбался и обвил руками мою талию, поставил подбородок на верх небольшого живота, уткнувшись носом мне в грудь. Неторопливо перебираю его волосы, сжимаю и пропускаю пряди между пальцами, смотрю на контраст своей светлой кожи и чёрных локонов. Спокойная энергетика продолжает окутывать, даря спокойствие и чувство безопасности. Я очень люблю, когда Марк окутывает меня таким образом, даря эти ощущения. Ещё со времён университета, когда мы ещё даже не встречались, Марк использовал свою энергетику, окружая меня ею словно щитом, мне это нравилось, но тогда я не показывал этого. И всё-таки благодаря Марку сейчас мне стало лучше, тоскливые мысли и чувства отступили, появилось такое нужное мне спокойствие. Улыбаюсь, чувствуя поцелуй в грудь и потирания о неё носом с поглаживанием поясницы. Ерошу его волосы и немного сгибаюсь, мне удаётся поцеловать своего альфу в макушку. Глубоко вдыхаю его запах, в блаженстве и спокойствии прикрыв глаза. Обнимаю Марка за плечи и голову, поставив подбородок на его макушку, и наслаждаюсь этим моментом. -Люблю тебя, очень сильно, — ласково шепчу, приглаживая его волосы и проводя ладонью по лопаткам, Марк активнее начал потираться щекой о мою грудь, довольный услышанным. -Я тебя тоже очень сильно люблю, — нежно бормочет и медленно отстраняется, опускаю ладони на его плечи, Марк гладит бока моего живота. — А тебя не только люблю, но и с нетерпением жду. Любяще смотрит на мой живот и целует его центр, заставив меня умилиться с его поведения. Глядя на Марка, я только сильнее убеждаюсь в правильности своего молчания. Да, так будет лучше, пусть он с нетерпением ждёт малыша и наслаждается моим присутствием в блаженном неведении. Обхватываю его лицо ладонями, наклоняюсь и нежно мягко целую в губы, вижу радостный блеск в любимых глазах. Прижимаюсь к нему, прижавшись щекой к виску, Марк водит ладонью по моей спине и осторожно отстраняется. Смотрю в его глаза, целую в лоб и поправляю его чёлку, вернув на место пару выбившихся локонов. -Давай чего-нибудь съедим, — шепчу ему в губы, почувствовав голод, аппетит проснулся из-за настроения, ставшего лучше благодаря Марку. Он кивает и встаёт, поворачивает в сторону кухни, убираю телефон в карман и следую за своим альфой. Помогаю ему накрывать на стол, полностью сосредоточившись на этом, и иногда посматриваю на любимого. Он слегка улыбается, быстро целует меня в щёку, поставив кружку. Сажусь и интересуюсь, что он делал на работе, Марк спокойно рассказывает, придвигая ко мне одну из тарелок. Почти в конце трапезы он спрашивает, что я делал в его отсутствии, вогнав меня в минутный ступор. Стараюсь быстро придумать, что соврать и слышу голос Марка: -Кит, ты чего молчишь? — он пытается поймать мой взгляд, слегка наклоняет голову вбок и спокойно спрашивает. — Ты ничего не делал в моё отсутствие? -Фильм смотрел, — быстро отвечаю, подняв голову, и спокойно смотрю в его глаза. Марк продолжает держать голову под наклоном и едва заметно хмурится, глядя в глаза. -Малыш, ты последние дни очень заторможенный и задумчивый, — тихо говорит и слишком внимательно смотрит. — Точно всё хорошо? -Да, — киваю, а после слегка улыбаюсь, небрежно взмахнув рукой. — Беременность — это не всегда легко, привыкай уже к моим странностям. Марк улыбается и почти беззвучно смеётся, кивает и встаёт из-за стола. Медленно выдыхаю успокоившись. Как же всё-таки тяжело врать, особенно любимому альфе. Я за эти восемь лет отношений столько не врал ему, сколько ещё придётся эти оставшиеся четыре дня и шесть месяцев. Допиваю чай, встаю и ставлю кружку в раковину, обняв Марка со спины, прижавшись к ней щекой и закрыв глаза. Слушаю спокойный стук его сердца, шум бегущей воды и тихий стук чистой посуды, опускаемой на столешницу. Это всё дарит спокойствие, чувство привычного уюта и некое тёплое ощущение. Марк выключает воду, немного разворачивается и вытирает руки, оглядывается и полностью поворачивается в кольце моих рук. Наклоняется и целует в губы, улыбаюсь и обнимаю его за шею, Марк ловко с лёгкостью подхватывает меня под бёдра и шагает в сторону зала. Садится со мной на диван и бережно сжимает талию, увлекая в неторопливый немного ленивый поцелуй. Прищуриваюсь, не разрывая зрительный контакт, осторожно наматывая на палец чёрную прядь чёлки. Марк ловко разворачивается, уложив меня и нависнув сверху, спускается ладонью с моего бока на бедро и вжимает его в себя теснее. Спускается поцелуями на шею и оттягивает воротник футболки, целует метку, а после контур уха. Довольно выдыхаю от приятных прикосновений и ощущений, расслабившись и позабыв обо всём. Слегка дёргаюсь, когда тёплые губы прижались к животу, открываю и опускаю глаза, наблюдаю за Марком, опустив ладонь на его лохматую макушку. Он перестаёт покрывать поцелуями мой живот, поправляет футболку и, обняв меня за талию, осторожно садится со мной. Разворачиваюсь и прижимаюсь к его боку, нежно целую в щёку и устремляю взгляд на телевизор, подключившись к выбору фильма. Удобно устроившись в руках альфы и устроив голову на его груди, погружаюсь в просмотр фильма, и иногда обсуждаю некоторые моменты с любимым. Его ладонь медленно поглаживает мой живот, а подбородок упирается в мою макушку. Сейчас я чувствую спокойствие, которого был лишён три дня назад и хочу, чтобы оно продлилось как можно дольше. Музыка: Hercai Müzikleri — Sen Yeter Ki Yanımda Ol V2.