Синдел и Джеррод: Воссоединение

Весь день Китана светилась. Она не могла сдержать улыбку, где ни появлялась. Это наблюдали не только Джейд и Таня. Простой народ Эдении видел, что с принцессой Эдении произошла какая-то перемена. Жители догадались, что причиной этому было возвращение Джеррода, о котором ассасины уже рассказали всем вокруг. Многие эденийцы не любили Джеррода. Он впустил войско внешнемирцев, которые взяли Эден, невзирая на отчаянное сопротивление горожан столицы. Те, кому довелось это пережить, точили зуб на короля — а наиболее горячие головы мечтали его навсегда свергнуть. Эденийцы боялись Синдел, которая обладала магией криомансера и внешнемирца: одним криком она могла разнести толпу из тысяч воинов. Масла в этот огонь подливали и ассасины: все они когда-то сражались на стороне Шао Кана и Шанг-Цунга, переняв некоторые способности этих двух бойцов. При виде улыбающейся принцессы злые языки — хотя бы на время — умолкали… Китана готова была добровольно лечь на алтарь или плаху, лишь бы мать с отцом жили мирно. Ей было наплевать, что она — внучка лорда Милдбурга, знаменитого казнокрада, который вообще ни во что не ставил своего сына. Являясь потомком не только знаменитой династии Изольды и Фрейи, среди членов которой благородства и отваги было не занимать, но и порождением профессионального эденийского вора и расхитителя — Милдбурга, — принцесса была готова сделать что угодно во благо тех, кто её окружал. Ей было всё равно, кто её дед по отцу. Она не смела — пока что — заходить так далеко. Китана сочетала в себе не только лучшие качества эденийской знати, но и талант миротворца: она примиряла враждующие миры. Она считала, что остановила бы любую войну. Среди большого количества лояльных к ней эденийцев находились и те, что плевали ей в спину: «Корона не жмёт?», «Тебе чего, деточка?», «Наивная дура — как и твоя мать»… «Когда плюют в спину — проходи мимо, гордо подняв голову», — учила её Синдел. «Когда плюнули тебе в лицо — прикончи их!» — добавил Шао Кан. Китане не хватало влияния, которое на неё могли бы оказать её бабушка Фрейя и прабабушка Изольда. Ни та, ни другая не общались с ней — ни при жизни, ни после своей смерти. Шао Кан хорошо постарался — десять тысяч лет принцесса была изолирована от остальных миров. Император никого не подпускал к синему ассасину: всякого, кто иначе, по-другому посмотрел бы на принцессу, ждала верная смерть. Того, что влетало ей от Синдел, Китане хватило, чтобы понять, чего она на самом деле хочет от жизни…