Слуховые галлюцинации

      Тысяча дзюцу. Довольно впечатляющее число, на взгляд Какаши. Пусть некоторые из них, говоря откровенно, оказывались абсолютно бесполезными, основная масса всё же пригождалась в какой-нибудь ситуации. И хотя Какаши обладал выдающейся памятью, иногда он их всё-таки путал и, например, использовал дзюцу для измерения атмосферного давления вместо кроворазжижающего... Но так как он был ещё и невероятно быстрым, подобные ошибки довольно легко заминались.       Часто от скуки Какаши перебирал свою коллекцию и мысленно классифицировал дзюцу по затратности чакры, количеству урона или защиты и дальности действия. Со стороны казалось, что всё его внимание принадлежит собеседнику, но на самом деле в такие моменты он погружался глубоко в собственные мысли. Не то чтобы реакция других людей его как-то беспокоила...       Как раз в разгар очередного наискучнейшего собрания всех сенсеев деревни он и наткнулся на обновлённую версию техники обмена разумом — слияния, — которую показал ему Иноичи пару дней назад.       — Видишь? — произнес ужасно самодовольный голос Иноичи-сана прямо у него в голове. — Проникновение лёгкое. Ты не захватываешь контроль над чужим разумом. Это похоже на обычный диалог.       — И для чего оно? — равнодушно поинтересовался Какаши, хотя дзюцу его заинтриговало.       Какаши и Иноичи-сан обменивались мыслями, и поначалу это казалось слишком интимным вторжением в личное пространство. Но потом он научился фильтровать поток беспорядочных мыслей на заднем фоне и умудрился спрятать свои маленькие секреты за каменной ментальной стеной. Стало даже удивительно приятно.       — Ну, полагаю, оно подойдёт для миссий, на которых разговаривать вслух может быть опасно.       — Ты ведь только что это придумал, да?       — Возможно, — согласился Иноичи, и они оба усмехнулись.       Какаши сложил печати, спрятав руки под массивным столом. На собрании присутствовали все сенсеи деревни в рангах джонина и чунина. Какаши настоял на том, чтобы сидеть прямо напротив Ируки-сенсея — тот посмотрел на него с подозрением, но вслух ничего не сказал. Всё остальное время он игнорировал Какаши, обратив пристальный взгляд на Хокаге, как и положено серьёзному сенсею. Знай кто-нибудь, каким знойным и тёмным огнём горит этот взгляд в постели, он бы жаждал поймать его хоть мимолётом… Какаши вполне устраивало, что об этом никто не знал, как, впрочем, и об их отношениях.       Как только печати активировали изменения в чакре, Какаши сделал под столом прямой выпад. Он усмехнулся под маской, точно поймав момент, когда дзюцу поразило Ируку — тот напрягся и выпрямился в кресле.       — Привет-привет, Ирука-сенсей.       Голос Ируки ворвался в его собственный разум, как только что включённое древнее радио: «… и если это Какаши творит очередную странную хрень… То лучше бы тебе, блядь, остановиться ПРЯМО СЕЙЧАС… Какого хрена этот идиот творит… я клянусь, что сделаю с тобой что-нибудь ужасное…»       — О-о-о, сенсей, я и правда обожаю, когда ты творишь со мной всякие ужасные вещи, — бессовестно прервал его мыслительный поток Какаши. Губы Ируки сложились в тонкую осуждающую линию, но он продолжал смотреть на Хокаге. Какаши поражался его самоконтролю. — Но это всего лишь безобидное дзюцу слияния разумов. Я могу слышать твои мысли, а ты — мои.       — Безобидное, да?       Получить доступ в разум Ируки оказалось довольно забавно. Какаши слышал и основной голос, и несколько более тихих голосов, словно задвинутых на задний план, — большинство из них отвечало за отдельные и составные задачи и держало разум в постоянном тонусе. До того, как Какаши объединился с Иноичи, он и не думал, сколько маленьких мыслей постоянно крутится у человека в голове: тексты песен, случайные обрывки информации...       В то время как основной мысленный голос Ируки был абсолютно спокойным, один из более слабых постоянно жаловался и бесился из-за того, что Какаши посмел что-то учудить посреди крайне важной встречи. А вот другому голосу было дьявольски любопытно разобраться с этим дзюцу. Умей голоса улыбаться, у этого оказалась бы очень угрожающая улыбка.       — Разве это не прекрасно, Ирука-сенсей? — спросил Какаши, немного опасаясь этого тихого, но очень подозрительного голоса.       — Это просто потрясающе, — Ирука облокотился на стол. Для всего остального мира он выглядел как обычный строгий учитель. — Я когда-нибудь говорил тебе, как люблю твои руки?       Какаши посмотрел на свои руки. Они выглядели вполне обычно, пальцы так и остались сложены треугольником — как в момент отправки дзюцу.       — Мои руки?       — Да, твои руки. Сильные и опасные, но только не когда они надавливают на мою поясницу или хватаются за плечи.       — Что? — произнёс Какаши отчего-то задыхающимся голосом.       — Что? — сидящая рядом с ним Куренай обернулась и, нахмурившись, прожгла его строгим взглядом.       — Ма-а… Я плохо расслышал последнее замечание, — лениво ответил Какаши, тогда как его член на порочные интонации мыслей Ируки отозвался довольно бодро.       — Удивительно, что ты вообще слушал, — усмехнулась Куренай.       Какаши умудрился выглядеть одновременно оскорблённо и пренебрежительно. Куренай закатила глаза и перевела взгляд обратно на Хокаге.       — И когда ты проводишь ладонями по моей коже, забираешься прямо под одежду… Ты знал, что я обожаю ощущать рубцы и мозоли на твоих пальцах? Это напоминает мне, что ты всегда стоишь на нашей защите.       Какаши почувствовал, что краснеет, а где-то в животе приятной тяжестью скручивался узел. Пальцы подрагивали от напряжения, желание прикоснуться к себе становилось невыносимым.       — Какаши, — подумал Ирука, и почему-то это прозвучало как низкий стон. Словно они были в постели, где Ирука шептал прямо ему в ухо, то и дело касаясь губами раковины. — Я хочу, чтобы ты сделал всё это со мной прямо сейчас.       — Сделал что? — просипел Какаши.       — Какаши-сенсей, вы хотите что-то добавить к списку? — спросила Цунаде, сжимая в руке длинную металлическую указку, которую использовала для представления новой методики преподавания.       — Э-э-э. Я…       — Я хочу опуститься на колени прямо под этим столом, сесть у тебя между ног, прижаться к тебе лицом… А потом расстегнуть молнию…       — Какаши? — Цунаде выглядела крайне раздражённой, но из-за безжалостного ментального нападения Ируки мозг Какаши благополучно отказал и отреагировать вот-прямо-сейчас не мог. — Какаши, я знаю, что тебе эти встречи до лампочки, но если ты собираешься…       — Облизать твои яйца... Я знаю, тебе это нравится, как, признаюсь, и мне — ты издаёшь такие восхитительные звуки… Невероятно возбуждает…       — Мне нечего добавить, Цунаде-сама, — вздрогнув, пробормотал Какаши. Лицо горело. Все уставились на него, даже Ирука, на лице у которого отразилась лишь слабая заинтересованность.       — Вы в порядке, Какаши-сенсей? — посмел вежливо спросить он, и в то же время подумал: «Какаши, я выебу тебя прямо на этом столе. Ты охрипнешь от крика…»       — Абсолютно, благодарю вас, — стиснув зубы, прошипел Какаши.       Самоконтроль пошёл ко всем чертям, он кончил прямо посреди совещания. Он сжал пальцы в кулаки, прерывая связь.       — Вы уверены? — Ирука склонил голову, глядя на него с выражением вежливой озабоченности.       Какаши собирался придушить его, потому что всё ещё не мог отдышаться, и на него до сих пор пялились. Он чёрт знает как умудрился выдавить кривую самодовольную улыбку.       — Да, я уверен, Ирука-сенсей.       — Теперь, когда все в этом уверены, полагаю, мы можем продолжить? — отчеканила Цунаде.       Какаши быстро сложил печати лёгкого дзюцу, чтобы скрыть пятно на штанах и — в идеале — запах, но, к сожалению, рядом с Ирукой сидели Инузуки, и сейчас они смотрели на него со смесью шока и смущения.       Какаши нахмурился, ссутулился в кресле и скрестил руки на груди.       В следующий раз он даже не подумает о том, чтобы попробовать на Ируке хоть одно из всей тысячи дзюцу.