Драбблы

- Ну, давай. Прыгай уже. И сердце впопыхах пару раз запинается. Скачет где-то в горле и вновь опускается в грудную клетку. Невольный шаг назад и метр от края. Та самая линия, после которой начинается небытие. Мало кто по собственной воле осмелится подойти так близко, а переступают единицы. Таких зовут самоубийцами. Что вообще значит это слово? Как можно самому себя убить? А если и можно, то что должно случиться с человеком, чтобы он решился? Что должно твориться у него внутри, что даже древнейшие инстинкты не в силах взять верх? Сколько времени нужно человеку, чтобы дойти до точки и решить вопрос жизни? - Какого чёрта? - Не ругайся. Это некрасиво. - Как ты сюда попал? - Как и ты. Через дверь. Он сидит в десятке метров на самом краю. Так спокойно и бесстрашно, что даже вызывает восхищение. Смотрит вниз на все 20 этажей и чёрт знает о чём думает. О чём вообще может думать в это время человек? О смысле бытия? О прожитой жизни? Или о том, что теперь не будет никаких проблем? Как мелочно и жалко. Бежать от проблем, бояться принимать решения. А что за жизнь такая без трудностей? Кто сказал, что всё должно быть легко решаемо и удобно? Человеку дан великолепный шанс прожить полную событиями жизнь. Можно узнать так много, как сможешь. Можно обойти весь мир и так многому научиться. Это дар, за который не просят душу. - Прыгать будешь? Решай. Если нет, то я пошёл. - Кто ты такой? Ты следил за мной? - Да, но не по собственному желанию. Я - Стайлз. Твой ангел-хранитель. Бога с его раем нет. Ангелов тоже не существует. А вот в ад верится больше. Порой кажется, что он вовсе не там, под ногами, а здесь, на этой самой земле. Творится, свершается, просто никто не видит. Не обязательно совершать что-то страшное, чтобы туда попасть. Для этого вообще стараться не надо, лишь родиться. - Сумасшедший. - Не больше твоего. Это же не я стою на краю и собираюсь сигануть. - Плевать. - Правильно. Забей на всё. Этот мир настолько идиотский, что даже я бы здесь не остался. Хотя, скажу по секрету, Там не на много лучше. - Мне всё равно. - Знаешь, тут такое дело. Раз уж я приставлен к тебе, то должен тебе помогать. В любых твоих начинаниях и стремлениях. И, я бы конечно с радостью, всеми руками и ногами "За",но, прости, друг, не в этот раз. Дурацкий вселенский закон гласит: "Или спасаешь своего подопечного, или помирай с ним", как-то так. А вот помирать я пока не готов. Как быть? - Заткнись. Ты бесишь. - Что за люди пошли. Никакой благодарности. Ты хоть понимаешь, что сейчас решаешь не только за себя, но и за меня? Решать за других - привычное состояние. Всегда и во всём всё самому. Не потому что просят, а потому что дурацкое благородное сердце. И спасибо не скажут и добром не отплатят. И что в итоге? Человек на износ, наизнанку ради других, а в ответ едва ли кивок. Вот так просто, за все старания - ещё больше проблем. И сколько бы сил не вкладывалось, сколько бы времени не было потрачено, всё в пустую, потому что этим людям всё равно не удаётся помочь. Они исправно ломают всё вокруг себя, как малые дети. - Ладно. Неужели у тебя всё так хреново, что вот это - лучший выход из ситуации? Серьёзно? - По-моему, ангелы так себя не ведут. - Много ты знаешь о нас. - Я вообще в вас не верю. - Я в тебя порой тоже не верю. Смотри, мы уже понимаем друг друга. Так что, это единственный выход? Потому что хочу тебе напомнить, есть ещё один, позади нас. - Я не буду жаловаться. Это не твоё дело. - Мы же такие гордые, куда нам. - Что тебе нужно? - Чтобы ты отошёл от края. Для начала. Шаг вперёд, мысками за край. Равновесие - штука тонкая. Жалкий наклон вперёд или назад решит всё. И мурашки по телу, волосы на загривке дыбом. Сколько раз уже так было, когда совсем близко к смерти. И каждый раз безумно хотелось жить. Что же не так сейчас? Где то, необходимое, чтобы удержать на этой высоте? Где вообще хоть что-нибудь, что раньше так прочно держало на земле? Куда деваются эти вещи? К кому уходят эти люди? Неужели после всего ему положен лишь один мальчишка-ангел? - Ну и кому ты что докажешь? Делаешь окружающим медвежью услугу. Оставляешь после себя кучу вопросов и проблем. Заставляешь кого-то разгребать ТВОЁ дерьмо. И ничем, как эгоизмом, это не назвать. - Будешь осуждать меня? До тебя уже успели. - Это не к чему. Ты сам себя осудил. Кстати, весьма серьёзно. Дружище, будь проще. Любая проблема решаема. Я вот, к примеру, без остановки думаю, какие венки заказать, что написать на надгробии, сколько людей пригласить. Похороны - это так муторно. - Чьи похороны? Мои? - Моего отца. Два часа назад умер на операционном столе от огнестрельного. Даже вот, бумажку выдали. "Время смерти 21:23". Минута в минуту с мамой. - Ты не ангел. - Ты и не поверил. Палата отца была рядом с палатой твоей сестры. Почему ты вообще здесь? Разве ты не должен её поддерживать? - Она умирает. - Ей лучше. Пока тебя не было, её откачали. Состояние стабильное. Критический момент пройден, жизни ничего не угрожает. Хоть бы дослушал, а не нёсся сводить счёты. - И ты пошёл за мной? - Мне показалось, что... Я уже видел это выражение лица. Когда мама умерла, папа пытался, как и ты. И я просто подумал, что девушка, в конце концов, умрёт, если не от болезни, то от горя. Ты сам её чуть не убил. Представляешь? Было бы забавно. - По-твоему это забавно? - Не особо. Извини... Я просто... Ещё немного, и будет норма. Мальчишка не то чтобы странный. Всё в нём обычное и скучное. Цепляет лишь какое-то спокойствие в этой страшной ситуации. Ни намёка на слёзы. Даже голос по особенному твёрд. Будто не у него случилось горе. Будто на листе время смерти совершенно чужого человека. До смешного дико видеть осиротевшего ребёнка в адекватном состоянии. Где же слёзы и истерики? Где же вечные вопросы: "Как дальше жить?" и "Кому я теперь нужен?" Мальчишка нарушает всю картинку мира, выбивается из строя, а если вспомнить, сколько дней и ночей было проведено на пепелище родного дома, то и вовсе кажется, что он неадекватный. Разбираться, почему парень дефектный, не хочется ни разу, вспоминать прошлое - тем более. Мчаться куда-то не разбирая дороги - дело привычное. Этот трюк, наверное, можно и с закрытыми глазами проделывать спустя столько лет. Две, три ступени, гулкий прыжок и вниз, всё ближе к цели. Пациенты такие неуклюжие, нерасторопные, впервые так невероятно раздражают. А в палате ждёт та самая, ради которой вся жизнь. Лицо у неё бледное, осунувшееся и руки тонкие, слишком. Но на аппаратах все показатели в норме, одеяло мерно поднимается и опускается и только теперь можно выдохнуть. Упасть рядом с койкой, схватить её за руку и держать, пока не попросят уйти. В новостях не единого сообщения о самоубийцах, но одно единственное о смерти шерифа. И как-то вся картинка вновь становится цельной. Нахальный ангел вовсе не лгал.