Все — не то

      Проводив взглядом Северуса, Риддл взмахом руки захлопнул дверь, а потом в два шага преодолел разделяющее его и Грейнджер расстояние. В темноте спальни замигали разноцветные всполохи диагностических заклинаний, делая комнату светлее. Опомнившись, Том зажег прикроватную лампу, чтобы получше рассмотреть девчонку.       Стоило ему взглянуть в ее лицо, его наполнила ярость такой силы, что стало больно дышать. Побледневшая, осунувшаяся, она больше напоминала инфернала, утопленного в озере, чем молодую девушку.       Его разрывало от желания помочь ей или добить ее, и найти Аластора и «допросить» его. Этот ублюдок давно портил его жизнь и путал карты, но еще никогда Грюм не трогал что-то, что настолько цепляло Тома.       Риддл достал из карманов мантии приготовленные зелья и, приподняв Грейнджер, принялся вливать их ей в рот. При хороших раскладах она должна была поправиться через три дня. Но это было слишком долго — Риддл столько ждать не мог.       Как только последнее зелье было влито в полусознательное тело, он развел веритасерум в стакане, зажал Грейнджер нос и заставил ее выпить смесь. А потом направил на нее палочку и невербальным Энервейт привел девчонку в чувство.       Она закашлялась и скривилась от боли, поднеся здоровую, неопухшую руку к ребрам.       — Гермиона, — позвал он, легонько похлопав девчонку по щекам, склонившись над ней. Она болезненно вздрогнула и застонала, приоткрывая веки и пытаясь сосредоточить взгляд. — Что ты делала на площади?       — Я гуляла, — захныкала она, словно в бреду. Замотала головой, и Риддл поймал ее за подбородок, отчего девочка зашипела и выгнулась, пытаясь сбросить его руку. — Пожалуйста, не надо.       — Как все произошло? — грубо спросил он.       Она так надрывно всхлипнула, что Том передернулся.       — Случился взрыв, я трансгрессировала на площадь, потом бежала толпа, меня сбили, а палочка была в мантии. Я пыталась доползти… а потом змея и череп… — сбивчиво бормотала она, повторяя одни и те же слова, как заезженная пластинка.       — Сколько времени прошло между взрывом и змеей? — спросил Риддл, склоняясь ближе и тряхнув ее за плечо, чтобы не теряла сознание. — Ну же!       — О-около десяти минут, — неуверенно протянула она, но Тому было этого достаточно.       Это не было делом рук Пожирателей.       — Сомниус, — прошептал он, направляя палочку на Грейнджер.       Он присел на край кровати, накладывая на девочку еще несколько диагностических заклинаний, чтобы убедиться, что зелья начали действовать. Гермиона тяжело и надрывно дышала, что совсем немного беспокоило Риддла. Он уперся спиной в столбик кровати и, поигрывая палочкой, наблюдал за лицом девчонки, пока совсем не заскучал — все-таки никакого очарования в спящей, избитой женщине он не видел.       Риддл поднялся на ноги, прошелся по комнате. Какая-то невидимая ниточка заставляла оставаться на месте. Том всю свою сознательную жизнь все подобные ниточки безжалостно обрывал, потому что ненавидел зависеть хоть от чего-нибудь. Он сознательно лишал себя привязанностей, ненужных привычек и обязательств. И его несколько нервировало желание находиться здесь. Потому что он явственно понимал — это желание, а не необходимость.       Чтобы отвлечь себя от ненужных мыслей и хоть как-то оправдать свое пребывание здесь, он, усевшись за стол, принялся рассматривать содержимое его поверхности. Его внимание привлекли листы пергамента, испещренные мелким убористым почерком сверху донизу, будто Грейнджер экономила бумагу.       Впрочем, могла и экономить — ему-то откуда знать? Они еще не были настолько близки, чтобы он был в курсе таких мелочей.       По мере чтения Риддл все шире и шире открывал глаза, а брови непроизвольно поднимались к линии роста волос. Он прекрасно помнил ее слова, что «нумерология не способна удовлетворить запросы», но и подумать не мог о том, что девочка настолько в этом хороша. Он видел попытки вычислить произошедшее событие, потом какие-то расчеты о настоящем и будущем. Затем она ловко перешла от нумерологических расчетов к рунам, а потом и вовсе сочетала то, что сочетаться в принципе никак не должно.       У Грейнджер был великолепный уровень образования. В ее возрасте так овладеть дисциплинами в школе — любой: и в Хогвартсе, и в Дурмстранге, и, прости Мерлин, Шармбаттоне, — было нереально. Она либо находилась на домашнем обучении, либо занималась с мастером. О том, что Грейнджер сама могла постичь эти науки, Том предпочитал не задумываться.       Он разбирал ее записи и поражался тому, что она пыталась расшифровать каждую деталь с момента пробуждения. На полях было некрасиво выведено: «Склеп — чей?». Судя по всему, собиралась туда вернуться.       А самой записке, состоящей из смешного «все — не то» — она уделила невероятное количество времени. Она перевела ее на разные языки, использовала книги для дешифровки, даже пыталась составить другое слово из имеющихся букв, а потом все ее попытки отчеркнулись жирной чертой, под которой она указала ссылку на медицинский учебник о последствиях потери памяти.       Том поразился объему работы, который девчонка проделала за полгода. Очевидно, она ну очень хотела вернуть себе память. И теперь, когда он знал о ее проблеме, она наверняка рассчитывала на его помощь. И Риддл наверняка бы помог — даже из простого интереса — не занимай это столько времени, когда и для него самого наступил не самый простой период.       Он понимал: позволь себе отвлечься на месяц — Пожирателям придет конец. Его по-прежнему заботил вопрос предателя, даже, можно сказать, он стоял остро и ежедневно давил на виски и раздражал. И к этой дурацкой записке Гермионы, которая в общем-то являлась предупреждением для нее, невольно стал серьезно относиться и он сам. Медлить было нельзя. До того момента, как начнется предвыборная кампания, он должен был снизить количество слухов, и ему ой как не хотелось убивать каждого нового редактора «Ежедневного Пророка» для того, чтобы газета не выпускала порочащие его — пусть и косвенно — имя статьи.       Грейнджер сдавленно застонала, и Риддл выпрыгнул из-за стола, сразу же направляясь к ней. Она смотрела на него недоуменно, неверяще. Он понял, что ее разбудили первые солнечные лучи, золотом оседающие на ее веках. Наверное, стоило закрыть шторы. Но раз уж она уже проснулась, пусть и раньше, чем он рассчитывал, он уже мог попытаться узнать еще кое-какие подробности.       — Марволо? — пробормотала она, упорно пытаясь держать глаза открытыми. — Что… п-произошло?       Наверняка у нее крутилось много продолжений для «что», но она-таки выбрала самое подходящее.       — Кто-то напал на маглов на Трафальгарской площади, тебя задержали мракоборцы…       — О-о-о, — болезненно простонала она, — это не я, клянусь.       Радужки, похожие в свете солнца на застывшую смолу ели, вдруг затянула влажная пленка, и Гермиона всхлипнула и закачала головой.       — Успокойся, — как можно мягче проговорил Риддл, усаживаясь на край. — Никто тебя и не обвиняет, просто… мракоборцы немного нервничают, потому что это не первое нападение. И… тебя допросили. Но я, не дождавшись тебя на набережной, связался с Гором, а он — с твоим напарником. Общими усилиями удалось выяснить, что с тобой, и мы сумели вызволить тебя оттуда, пусть и несколько… потрепанной. Я дал тебе все нужные зелья.       Гермиона хмурилась. Она перевела рассеянный взгляд ему за спину.       — Вообще-то, не думаю, что была бы против медицинской помощи, — осторожно проговорила она, — мне очень больно.       Он видел это по искаженному лицу, но теперь отпустить ее, до того, как увидит все своими глазами, не мог. Раз уж он не дал отвести ее в Мунго сразу, то теперь не имело значения, когда она окажется у целителей. Кроме того, и из этой ситуации он хотел извлечь максимальную выгоду.       — Северус доставит тебя в больницу позже, но мне очень нужно увидеть все самому.       Она бросила в его сторону обреченно-затравленный взгляд и медленно кивнула. И Риддл успел заметить, как ее брови дернулись, когда она мазнула взглядом по его левому предплечью — очевидно, Грюм успел просветить ее в тонкости обнаружения Пожирателей смерти. Наверняка она сумела связать его интерес с этой организацией, хотя вряд ли могла подумать, что перед ней — Волдеморт.       — К-как? — прохрипела Гермиона.       — При помощи легилименции, — ответил он, отвлекаясь от своего мыслительного анализа. — Сосредоточься на вчерашнем происшествии и не сопротивляйся.       Девочка нервно сглотнула, когда Риддл опустился на край кровати и направил палочку на нее.       Он погрузился в ее воспоминания, рассматривая все и стараясь запомнить мельчайшие детали, абстрагировавшись от ее эмоций, бьющих через край — страх и ужас все равно отголосками простреливали его сознание. Еще при первом просмотре он убедился, что взрыв не имел магической силы. Правда, как бы он ни старался выследить того, кто вызвал метку, он не сумел. Гермиона была сосредоточена на другом, и остальная часть происходящего подернулась мутной розоватой дымкой.       Зато он с каким-то горделивым удовлетворением наблюдал, как она, не сдаваясь, ползла в сторону мантии. Не обращая внимания на боль, она целенаправленно двигалась к цели, самозабвенно игнорируя крики, мелькающие перед ее глазами ноги, трясущуюся землю… И как приятно было осознание, что она жалела о том, что бросилась на помощь маглам.       Потом она повернулась к метке, а потом ее арестовали. Он чувствовал ее эмоции после ареста, и его поражал контраст: как сдержанно, почти флегматично, она на все реагировала, словно происходящее на допросе для нее было в порядке вещей.       Она держалась достаточно хорошо, хотя и теряла сознание пару раз. Грюм не церемонился с девушкой. Он вливал в ее горло гибель воров и сыворотку правды. Не стеснялся применять физическую силу, как какой-то магл. И Риддл, хотя и понимал прекрасно, что это просто работа Аластора, почувствовал, как в нем поднимается волна гнева и ярости потому, что кто-то тронул то… что пока ему не принадлежало, в общем-то, но по-своему было дорого.       Риддл вынырнул из чужого сознания. Грейнджер тут же отключилась. Ее кожа опасно побледнела, губы приобрели трупный фиолетовый оттенок, на веках проступили темные прожилки, а из носа хлестала кровь, заливая и без того пропитавшуюся багрянцем ткань.       — Блядь, — выругался он, отшатнувшись.       Достал из карманов мантии восстанавливающее и кроветворное, влил все в девчонку. И как только он закончил, в дверь решительно постучали. Смерив ее взглядом на прощание, он направился к двери. За порогом оказался Северус, взгляд которого тут же скользнул за спину Риддла, и парень вроде как облегченно выдохнул.       — Наконец-то, — вздохнул Том, втаскивая Снейпа внутрь. — Отнеси ее в Мунго. Скажешь, что это, — он указал на Грейнджер, — последствия допроса у мракоборцев. Наделай шуму. Привлеки внимание, скажи, что Аластор Грюм допрашивал ее больше двенадцати часов… и ни на шаг от нее не отходи до соответствующего приказа, понял? — угрожающе спросил он. — Я сейчас отправлю туда своего репортера…       — Милорд, — пробормотал Снейп, перебивая его, хотя уже начал без стеснения копаться в шкафу Грейнджер и засовывать ее вещи в ее же сумочку, — извините, но мое задание… — он красноречиво замолчал, умоляюще глядя на Риддла. Тот непонимающе смотрел в ответ. — Насчет грязнокровки… если она увидит статью и весь скандал…       — Считай, что это твое новое задание, — отрезал Риддл, хмыкнув. Он не думал, что Снейп так быстро сориентируется. Но, откровенно говоря, очернение мракоборцев было приоритетнее, чем сомнительное наказание парня из-за влечения к грязнокровке. — Но не думай, что я забыл о той девке, — сурово добавил, смерив Снейпа презрительным взглядом.       Наказание тот понесет в любом случае. Проще было сразу приказать ему убить рыжую и забыть о происшествии, но Волдеморт ведь мог и оставить ее на будущее, в качестве поощрения.       Раздав последние приказы, он трансгрессировал прямо к дому Гэвина, с ходу требуя того отправить их репортера в Мунго.

      * * *

      Выждав полчаса, как и потребовал Лорд, Снейп взял Гермиону на руки и трансгрессировал в приемное отделение больницы.       Честно говоря, он так ненавидел привлекать к себе внимание, что эта альтернатива с его наказанием не казалась много лучше. Однако, отгородившись стеной окклюменции и придав выражению лица скорбную решимость, он на весь зал объявил о том, что его девушке требуется целитель. На вопросы медиведьмы он отвечал нарочито громко, привлекая внимание. Он костерил Грюма, хотя и понимал прекрасно, что тем самым окончательно отрезает себе путь назад. Не меткой — нет. Вот этими вот словами, после которых Аластор при первом удобном случае расправится с ним.       Но сожалеть было поздно. Свой выбор он сделал еще три года назад. Поэтому давал развернутые ответы, каких и ждал от него Лорд, на вопросы двух суетящихся рядом репортеров, гадая, кто из них Пожиратель смерти, а кто нет.       Было не очень приятно ощущать, что кто-то из этих двоих наверняка знал о том, что у него есть метка, а сам Северус таким преимуществом не обладал. По сути, ему были известны некоторые имена Пожирателей, входящих в Ближний круг, его одногодки, и еще несколько человек он знал в лицо. И Северус был уверен, что кроме Волдеморта никто не знал полный список имен Пожирателей, даже Малфой-старший. Впрочем, было в этом какое-то рациональное зерно.       Их, наконец, оформили. Он устроил еще один скандал, что не оставит свою девушку ни на мгновение, и их проводили в палату.       Целительница, наложив на Гермиону диагностические чары, заохала, написала что-то в прикроватной карточке, покостерила Грюма за жестокие методы, послала сочувствующий взгляд Северусу и вышла из комнаты. Все остальное время за девушкой ухаживала медиведьма. В Грейнджер вливали огромное количество зелий, которые Снейп, уже по своей инициативе, сначала проверял на качество и соответствие заявленному и только после этого позволял дать их «девушке».       Он просидел рядом целые сутки, а она так и не пришла в себя. На ночь его выгнать не сумели. Он не был уверен в том, что поступает правильно, но Лорд требовал скандальности, а еще он отдал ясный приказ: ни на шаг не отходить, поэтому Снейп сидел рядом как прикованный. Смирившись с его позицией, медиведьма принесла ему ужин и позволила трансфигурировать стул в раскладушку, чем он сразу и воспользовался, оставшись в Мунго, хотя уснуть так и не сумел.

      * * *

      Несмотря на то, что он сам отдал приказ Северусу не отходить от Гермионы и придать происшествию максимальную огласку, видеть заголовки и колдографии в «Пророке» было до отвращения неприятно.       Уже наутро весть о жестоких методах мракоборческого центра Великобритании разлетелась по всей стране. В утренней сводке новостей на радио эту тему обсуждали почти целый час, каждую минуту вспоминая о том, как плохо выглядела девушка и каким взволнованным был ее молодой человек. Единственным приятным моментом было то, что дикторы радио подняли эту резонансную тему по своей инициативе. Очевидно, дежурный репортер в Мунго хорошо делал свое дело.       В отличие от последователей Лорда.       — Я не понимаю, — прорычал Волдеморт, ударив по столу так, что Антонин отшатнулся. — Кто, если не Малфои? Ты уверен, что хорошо их проверил?       — Милорд, — устало протянул Долохов, — я ведь не могу пытать Ближний круг. Но сыворотка правды…       — Они могли ее обойти?       Антонин перенес вес с одной ноги на другую, а потом и вовсе склонился к столу.       — Вы мне скажите, — в полголоса протянул он, поднимая нерешительный взгляд к глазам Повелителя, — хорошо ли они владеют окклюменцией. Только так можно обойти сыворотку. Вам ли не знать, как тяжело побороть действие веритасерума.       — Они не настолько хорошие актеры, — досадливо произнес Риддл. — Как только Абраксас начинает сопротивляться — это отражается у него на лице.       — Тогда можно сделать только один вывод, — проговорил Антонин. — Они непричастны.       Риддл провел рукой по волосам и, резко оттолкнувшись, выпрямился. Он принялся расхаживать из стороны в сторону, гадая, как поскорее вывести предателя на чистую воду. Пока не дошло до того, что ему пришлось бы пытать Ближний круг. Он не хотел лишиться доверия ближайших к нему Пожирателей.       А к обеду, когда он уже отпустил Долохова и собрался отправиться к Бартемиусу, который все еще отлеживался в гостевой комнате под присмотром домового эльфа в компании Регулуса, в окно вдруг постучал филин. И Риддл даже завис на несколько мгновений, пытаясь сообразить, кто мог ему написать. И только после того, как птица учтиво постучала в окно еще раз, он понял, от кого пришло сообщение.       Отвязав от лапки конверт, Том быстро развернул пергамент. Только для того, чтобы разозлиться окончательно. Он сжал дурацкую бумагу, будто это она была виновата во всех проблемах, и бросил ее в пламя.       Каркаров сообщил ему, что Гермиона Грейнджер никогда не обучалась в Дурмстранге. Более того, никакая другая Гермиона тоже не обучалась в Дурмстранге. Так что либо девчонка помнила не свое настоящее имя, либо ее школьные годы прошли в каком-то другом учебном заведении. Не то чтобы Риддл в этом сомневался после того, как изучил ее записи и увидел расчеты. Уровень образования был на порядок выше, чем в любой известной ему школе. В пору было опрашивать знакомых рунологов, коих было не так уж и много. Набросав список имен, Риддл вышел из кабинета, спешно направившись к Краучу. Ему нужно было навестить парня, пока водоворот дел не втянул в себя окончательно.       Стоило ему распахнуть дверь, осторожный разговор Барти и Регулуса прекратился.       — Регулус, — обратился Риддл. В первую очередь он хотел решить самый волнующий его вопрос. Он протянул парню список. — Напиши всем этим людям от моего имени. Поинтересуйся, знакомо ли им имя Гермионы Грейнджер, и узнай, не обучали ли они ее. И поторопись, ответ мне нужен в ближайшее время, — твердо добавил он. — И поинтересуйся у Вальбурги, возможно, она сможет тебе помочь и свяжется с другими известными ей рунологами. Ясно?       — Конечно, милорд, — с энтузиазмом воскликнул Блэк — еще бы, получить приказ напрямую от Лорда. — И спасибо за то, что позволили остаться с Бартемиусом, — проговорил он, низко поклонившись.       Бросил короткий взгляд на Крауча и выскользнул из комнаты.       Риддл повернулся к Барти. Выглядел парень… не самым лучшим образом, но гораздо лучше, чем труп, которые обычно оставались после допросов Эйвери.       — Барти, — Лорд приподнял краешек рта в полуулыбке. К этому парню у него имелся особый подход. — Тебе лучше?       — Конечно, милорд, — серьезно ответил он, приподнимаясь на подушках. — Спасибо, что позволили остаться здесь. Не представляю, как отреагировал бы отец…       Он красноречиво замолчал, позволив фантазии доделать остальную работу. Что выкинул бы Крауч-старший действительно страшно представить.       — Да, — отстраненно кивнул Риддл, слегка качнув головой. — Что ж, мы так и не договорили в прошлый раз… Я доволен тобой — горжусь! — что ты не выдал информацию о моем личном приказе, — доверительно проговорил он, усаживаясь на край кровати. — И очень жаль, что это не дало должного результата. Вчера в Лондоне был очередной взрыв. И снова с меткой.       — Как?! — ошарашенно протянул Барти, непроизвольно подаваясь вперед. Лицо его тут же скривилось от боли. — Но… но ведь никто не знал, что я… Я ведь никому! Совсем никому, милорд…       — Я не сомневаюсь в тебе, Барти, — успокоил его Том, опуская руку поверх предплечья Крауча. — Полагаю, тот, кто подставляет Пожирателей смерти, не знал о твоей роли… надсмотрщика. И это просто совпадение.       — Очень неприятное совпадение, — проговорил Крауч, отводя взгляд в сторону и хмурясь. — Мне нужно время, милорд, чтобы попробовать сопоставить мои отлучки с собраниями или встречами… Возможно, кто-то мог догадаться, куда именно я хожу.       Риддл устало провел рукой по волосам, а потом уперся локтями в колени, тоже смотря в сторону. Не то чтобы он не думал, что кто-то из Пожирателей мог сопоставить начавшиеся отлучки Крауча со сроком начала взрывов в магловском Лондоне, ведь он приказал Барти находиться там большую часть своего времени сразу же после первого нападения на маглов. Проблема была в том, что сохранить слежку за Лондоном в тайне, он мог, доверив это дело только Краучу, а тот физически не мог следить за всем городом. И на места происшествий являлся с большим опозданием.       — Думаешь, есть кто-то такой же смышленый, как и ты, кто мог бы вычислить тебя? — поинтересовался Риддл.       — Наверняка, — кивнул Бартемиус. — Уверен, что это не новенькие, — осторожно добавил он.       Завуалированно свалил на Ближний круг. Том одарил его красноречивым взглядом «я понял, что ты хотел сказать», и Барти сильнее вжал голову в плечи, опасаясь наказания. И в любой другой день оно не заставило бы себя долго ждать, потому что сомневаться в приближенных не позволено никому. Но сейчас червячок сомнений с голосом и инотоциями, очень напоминающими гермионины, настойчиво твердил надоевшее «все — не то», заставляя Риддла сомневаться во всех. Во всех, кроме Барти, доказавшего свою преданность Лорду кровью.       Тяжело вздохнув, Риддл поднялся на ноги. Наказывать и без того страдающего парня он не собирался, ведь отчасти принимал его опасения. Коротко кивнув Бартемиусу, он направился к двери.       — Милорд, — окликнул Крауч, — перо и пергамент, — попросил он. — И я постараюсь вычислить предателя.       Приподняв краешек рта, Риддл вышел из комнаты.

      * * *

      С трудом разлепив веки, Гермиона застонала от яркого света, врезавшегося прямо в мозг.       — Господи, — протянула она.       — Гермиона? — послышалось встревоженное рядом. — Гермиона, ты как? Тебе что-нибудь нужно? Вода? Помочь сесть?       — Ох, замолчи, — умоляюще протянула она. — Северус, боже, если ты хочешь меня добить — просто брось Аваду.       Она услышала приглушенный смешок, а после этого наступила благословенная тишина.       Гермиона поднесла ладонь к лицу и шлепнула ею прямо на глаза — рука практически не слушалась, — но даже это было не так больно, как слушать голос Снейпа. Грейнджер разлепила веки, не отнимая ладонь от лица, уткнувшись взглядом в мутное ярко-красное пятно, а потом начала постепенно отодвигать руку в сторону. И наткнулась на мутное розовое пятно, обрамленное черным.       — Ты снова не собрал волосы, — пробубнила она.       — Мерлин, ты и с того света будешь ворчать на меня, — буркнул Снейп в ответ и отодвинулся в сторону.       Он куда-то вышел, потом вернулся, затем вошел еще кто-то, а Гермиона отстраненно наблюдала за происходящим, пытаясь сообразить, что вообще происходит. В памяти замелькали картинки вчерашнего — вчерашнего ведь? — дня, и голову как-то по-особенному сдавило болью, когда перед глазами появился образ Аластора, мучившего ее, наверное, часов шесть. Внутри все затрепыхало от воспоминаний, вернулись и боль, и страх.       — Ну-ка, ну-ка, милочка, тебе нельзя волноваться, — почти пропел женский голос, а потом перед глазами появилось лицо, обрамленное темными волнистыми волосами.       Женщина надавила ей на подбородок и влила зелье, которое Грейнджер идентифицировала как успокоительное.       Пока Снейп старался мимикрировать под стену палаты, медиведьма суетилась вокруг Грейнджер. Кожу пощипывало от диагностических заклинаний, вспыхивающих разноцветными всполохами. Женщина охала и причитала, а Снейп хмурился.       — Ну, думаю, завтра можно будет тебя выписывать, — вынесла неожиданный вердикт медиведьма.       И, если бы не зелье, притупившее чувства, Грейнджер бы закричала. Она ощущала себя так, будто ее разобрали на части и собрали обратно, а эта женщина заявляет ей о том, что завтра ее выпишут? Да она сумасшедшая!       Пока мир вокруг Гермионы двигался в нормальном темпе, а она сама — в каком-то собственном замедленном временном потоке, Снейп, очевидно, потерпев неудачу в своем незамысловатом плане слиться со стеной, бросил это убогое занятие и подсел к ней, взволнованно заглядывая в глаза.       — Что? — недовольно выдавила из себя она.       — Мне очень жаль, — искренне проговорил он. — Что с тобой произошло… все это.       Он взял ее за руку, а Грейнджер, изловчившись, крепко схватила ее, а свободной рукой задрала рукав. Северус тут же отшатнулся, глядя на Гермиону с неприкрытым возмущением в глазах.       — Значит, вот как, — протянула она задумчиво.       Память уже услужливо подбросила и второе лицо. Лицо Марволо, склонившегося над ней. Не то чтобы она не догадывалась, что он Пожиратель… но получить подтверждение своей догадке было неожиданно приятно. Значит, Снейп и Марволо — связаны, и оба служат Тому-кого-нельзя-называть. И Марволо наверняка передал Хозину информацию о ее воспоминаниях… А Северус… Северус, который вызволил ее из Аврората, который спас ее… вместо того, чтобы отвести ее в больницу, доставил этому садисту Марволо, который повторил всю процедуру. Спасибо, что без применения физической силы. Имела ли она право злиться на них?       Наверняка.       С другой стороны, она слышала о том, как наказывает Тот-кого-нельзя-называть за ослушание. По крайней мере, ходили такие слухи, а как есть на самом деле — неизвестно, но вряд ли он был бы ими доволен, не выполни они приказ. Не то чтобы ее должен был волновать этот факт, но ее натура всегда искала причины для тех или иных поступков людей. И ей очень хотелось понять Северуса… а, может быть, и Марволо. Скорее всего дело было именно в нем — разочаровываться в Марволо решительно не хотелось.       Кроме того, до вчерашнего дня она была уверена, что за нападениями на Лондон, о которых изредка писали в газетах, стоят Пожиратели смерти. После случившегося — уверена, что Пожиратели к происшествиям отношения не имеют. То, что взрыв не имел магической силы, было понятно с первого мгновения. Да и мракоборцы появились там только после того, как в небе возникла метка. Что-то здесь было нечисто.       — Гермиона?       Она дернулась от неожиданности, совершенно забыв о Северусе.       — Что?       — Ты… эм… не хочешь поговорить? — протянул он. — Об этом? — он неловко взмахнул перед ней рукой с натянутым до пальцев рукавом легкой рубашки.       — Нет, — отрезала Грейнджер. — Если ты не будешь пытаться завербовать меня к этому… кому вы там служите — нет. Просто… Я немного разочарована, — призналась она. — Не в том, что ты… Пожиратель смерти, — прошептала Гермиона, — а в том, что моя жизнь для тебя ничего не значит. А если бы я не пережила второй допрос?       — Честно говоря, я удивлен, что пережила, — задумчиво протянул Северус, присаживаясь на краешек кровати. Он снова взял Гермиону за руку, отстраненно глядя куда-то в сторону, совершенно не замечая, как она изумленно пялится на него. Что вообще значит его комментарий? Вряд ли он должен был ее успокоить. — Но у меня не было выбора, меня бы… — он замолчал на выдохе. — Неважно. Когда я передумал, было уже поздно, и я, поверь мне, молился, чтобы все было хорошо. И… ты и правда в порядке, и я очень этому рад. Прости меня, если сможешь.       И как бы ни хотелось ей поверить в его искренность, репутация его уже была запятнана в ее глазах. Поэтому Гермиона неискренне кивнула, а он так же неискренне сделал вид, что поверил в ее прощение. И этот неловкий и неискренний момент длился бы бесконечную вечность, но внезапно палату озарила вспышка, и они оба синхронно повернули головы в сторону дверного проема.       — Отлично-отлично, — проговорил колдограф, словно давно там стоял и ждал удачного кадра. — Рад, что вы пришли в себя, мисс Грейнджер. Мистер Снейп поставил всех на уши, так переживал! У вас очень заботливый молодой человек.       Вывалив на них этот несвязный поток речи, мужчина выскользнул из палаты, оставив их в непонимании пялиться в пустой дверной проем. Правда, как оказалось, в непонимании была одна Гермиона. Выражение лица Снейпа приняло еще более виноватый вид.       — Я сейчас все тебе объясню, — проговорил он, предусмотрительно отодвигаясь чуть дальше, чем на расстояние вытянутой руки.

      * * *

      Он лениво развалился в кресле у окна, ожидая Гермиону. Ее должны были отпустить с минуты на минуту, а Северус — сразу же доставить ее в магазин.       Риддл не видел ее двое суток и переживал о ней. А еще колдофото из утренней статьи, на которой Снейп сидел на краю кровати Гермионы и держал ее за руку, все еще не выходило из головы. Конечно, он просто выполнял приказ, но это все равно почему-то было крайне неприятно видеть. Последние выпуски «Пророка» стали для Риддла самыми нелюбимыми. А он и до этого не сильно жаловал эту газету.       Дверь в комнату открылась, и Гермиона вошла, зажигая свет. Она тут же вскрикнула, увидев Риддла.       — Что вы здесь делаете? — возмущенно прошипела она, с силой захлопывая дверь.       — Я пришел поговорить, — просто ответил он, подаваясь вперед.       Гермиона фыркнула.       — Уходите, Марволо, я не хочу с вами разговаривать, — отрезала она, отойдя от первого шока.       Она отвернулась от него, как от ничего не значащей вещи, и прошла к шкафу. Том нахмурился, проследив взглядом за фигурой девушки, моментально отмечая, что двигается она нормально и выглядит здоровой.       — Гермиона… — протянул он, поднимаясь на ноги и делая шаг в ее сторону.       — Нет! Не нужно… ничего говорить, — процедила она, стоя к нему спиной, демонстративно выгружая свои вещи обратно на полки. Неожиданно она резко повернулась. — Надеюсь, ваш хозяин был доволен полученной информацией, — язвительно протянула она.       Том моргнул, а брови его взлетели.       — Мой хозяин? — недоуменно протянул он, склонив голову к плечу.       — Ваш, Северуса, — она махнула рукой куда-то в сторону двери. — Ваш! — всплеснула руками. — Я просто… Нет, я просто не понимаю, как вы могли так со мной поступить. Думала, вы неплохо знаете меня… А вы подозревали меня, как и Аластор! Только вот он видел меня первый раз в жизни! А вы!       Нижняя губа девчонки предательски задрожала, и Гермиона отвернулась, возвращаясь к своему занятию. Это обвинение почему-то неприятно кольнуло его. Том замер, не зная, что предпринять. Он опасался, что сделает что-то, что разрушит их общение окончательно. И опасался за свою реакцию он справедливо — рука уже тянулась к палочке, а в голове всплывали заклинания, с помощью которых можно проклясть спесивую девицу.       Но ведь она в чем-то была права. Да, он действительно знал ее — может, не хорошо, но и не совсем уж плохо. Разве он не был уверен, что она непричастна? Был. Но странные чувства к этой девушке заставляли его поступать иррационально, и он боялся ошибиться. А он не мог себе позволить ошибиться в таком вопросе. Кроме того, дни промедления могли стоить ему чего-то важного, сохранись у Грейнджер в голове хоть какая-нибудь полезная информация. Увы, но ничего полезного он так и не узнал.       — Гермиона…       — Вы пытали меня так же, как он! — воскликнула она, смахнув слезы и поворачиваясь. — Не могу поверить, что вы на такое способны.       Ох, как тяжело было промолчать и не сказать, что способен-то он и не на такое.       — Послушай, да, ты права, я не до конца верил, что ты способна на такое…       — Не до конца, — пробормотала, качая головой. — Так почему же вы не могли просто подождать, когда я, черт возьми, получу медицинскую помощь?! — воскликнула она, всхлипнув. — Я ведь… даже сопротивляться не могла, когда вы… — Гермиона не договорила. Ее плечи внезапно опустились, словно на них свалилась тяжесть всего мира. — Ох, просто уходите, Марволо, пожалуйста. Или вашему хозяину не хватило того, что вы уже ему рассказали?!       Ее слова словно яд впитались в кожу и попали в кровь. Риддл понимал, что лучшим решением и правда будет просто уйти. Если она не желала выслушивать его, то чего ради ему — Волдеморту — унижаться из-за девчонки? Сцепив зубы, он сжал палочку и с оглушительным хлопком трансгрессировал прямо из комнаты, вспарывая антитрансгрессионные чары.