Все — не то

      Уже который день Том рефлексировал над вопросом, почему он послушал девчонку и ушел. Это не было его типичным решением. Скорее, оно было из ряда вон. Уже давно, после лета перед первым курсом, никто и никогда не смел указывать ему не то чтобы куда идти — вообще ничего. И его ломало, буквально выкручивая и выворачивая кости и остатки души, но он послушался ее. А теперь ему хотелось пойти в Центральный, в дурацкий книжный магазин… к ней.       Проблема была в том, что Риддл не подчинялся привычкам и желаниям. Почти каждодневные походы в книжный магазин были единственной его слабостью, и он не собирался позволять чувствам подчинить его. Поэтому с двойным рвением он взялся за последователей. Работать над собственными исследованиями, когда под боком крыса, — просто кощунство. Да и речи о предвыборной кампании тоже идти не могло: с учетом того, как действует предатель, подставляя Пожирателей смерти, открывать свое имя было решительно нельзя.       Откинувшись в кресле и заложив руки за голову, Том прикрыл веки. Его давно волновал вопрос, насколько грязно готов играть Дамблдор, и, кажется, пришло время признать, что даже Хогсмид в январе чище, чем методы старика. Абраксас, после очередного своего допроса, высказал дельное предположение, которое сначала показалось Тому попыткой свалить ответственность на другого, но потом, после долгих размышлений, он счел его справедливым:       — Если ты предпочитаешь разделять последователей, то почему он не должен? Возможно, Грюм просто не в курсе, какие дела проворачивает старик, — устало произнес он, а потом прикрыл глаза и помассировал переносицу.       Том проследил за его запачканными кровью пальцами пристальным взглядом, ожидая, что отпечатки останутся на бледной коже, но нет — кровь успела высохнуть.       — Сам подумай, разве мракоборец не высказался бы против таких методов, м?       И Том думал. Много дней думал и таким же привычным жестом массировал переносицу, только пальцы его оставались чистыми. Пока.       Думал он и о расчетах Бартемиуса, которые ясно указывали на то, что предатель — кто-то из Ближнего круга. И это ни черта не радовало, потому что у людей стало заканчиваться терпение. Даже Белла позволила себе состроить недовольное выражение лица, чего за ней раньше не замечалось.       В дверь кабинета осторожно постучали, и Том лениво взмахнул рукой себе за спину, заставляя ту распахнуться.       — Милорд?       Том настолько удивился, услышав этот знакомый голос, что обернулся через плечо. Очень редко молодые Пожиратели позволяли себе приходить без вызова. Старшие товарищи очень быстро делились впечатлениями о Круциатусе, и это оказывало должный эффект.       — Мистер Блэк? — в таком же тоне проговорил Том — лениво, почти флегматично.       Регулус еле заметно скривился, услышав обращение.       — Милорд, я отправил письма, как вы и просили, — проговорил он с придыханием.       Риддл выгнул бровь.       — И ты пришел, чтобы… сообщить мне об этом? — ровным тоном спросил он, но Блэк все равно слегка отшатнулся.       — Нет, конечно, нет, — быстро заверил он. — Просто… хотел доложить, что написал еще и во все волшебные школы, включая Калд… Колдов… Колдовстворец, — выговорил он с акцентом. Будь тут Антонин — непременно бы рыкнул на паренька и заставил бы произносить название до тех пор, пока произношение не будет идеальным. — И уже получил ответы.       Регулус выдохнул, выдав явно заученную речь, а Риддл выгнул и вторую бровь: ответа Каркарова он ждал больше недели, тогда как Блэк умудрился не только написать письма, но и получить на них ответы? Этот парень определенно старался заслужить доверие.       Том подался вперед, цепляясь за подлокотники.       — Судя по твоему выражению лица, все ответы — отрицательные, — протянул он.       Регулус и впрямь выглядел так, словно это он виновен в том, что никто из огромного количества учителей не обучал Гермиону Грейнджер.       — Все так, милорд, — покаянно протянул он.       Том кивнул, вновь откидываясь на спинку кресла и тяжело вздыхая. Дурацкая тайна Гермионы тоже не выходила у него из головы. Откровенно говоря, раздражала не меньше, чем наличие предателя в рядах Пожирателей.       — Плохо, — коротко бросил Лорд. — Но ты свободен… И, спасибо.       Он махнул рукой, а Регулус просиял, услышав благодарность. Он уже собирался уйти, как Тома осенил еще один вопрос, подумать над которым его просил Эйвери как руководитель так называемой ударной группы.       — Регулус, как у тебя с рунами?       Блэк запнулся от неожиданного вопроса, а потом замер на месте, хмурясь.       — Неплохо, милорд, точно не хуже, чем у Барти, — отчитался он.       А уровня Бартемиуса Тому, к сожалению, не хватало. Нужен был кто-то, обладающий более обширными знаниями.       — Ты свободен, — отстраненно проговорил Риддл.       Пожав плечами, Регулус вышел.       А Том, закрыв лицо руками, слабо застонал. До недавнего времени он не знал человека, не уступающего в образованности Бартемиусу. Теперь на его жизненном пути появилась девушка, которая буквально превосходила его в этой области науки. Девушка, которая сказала ему уйти — и он ушел.       Все пути так или иначе возвращались к Грейнджер. И Риддл понимал, что она нужна ему так же, как и он ей. Потому что кроме него никто не поможет девочке снять блок с памяти. Разве что Дамблдор, но вряд ли тот решил изменить привычкам и заглянуть в окраину чистокровных — так он называл Центральный, считая, что нахождение в таком месте выше его достоинства.       И Том был уже почти готов отправиться туда прямо в этот момент, но остановился, упершись руками в подлокотники, гадая, нужна ли ему помощь Гермионы или же он идет на поводу у своих чувств и просто ищет встречи с ней. Этот принципиальный вопрос был потенциально разрушительным, и ответ на него хотелось и одновременно не хотелось услышать. Потому что Волдеморт не подчиняется никому и ничему. Даже своим чувствам.       И то, что его разозлила статья о Локхарте, на колдофото с которым он заметил Гермиону, кое-что значило для него.

      * * *

      Грейнджер позволила себе спуститься попозже, когда Северус уже открыл магазин. Сейчас он лениво развалился на прилавке, обложенном уменьшенными стопками книг, которые нужно было разложить на стеллажи — работа, которую она скинула на него без зазрения совести, а потом сама же об этом пожалела, потому что полистать новые издания хотелось и ей. Однако менять своего решения не стала, потому что на то, чтобы проштудировать новые фолианты, у нее было много времени — в конце концов она ведь работала в книжном магазине.       — Ты получил ответ от Дамблдора? — поинтересовалась она, выуживая из глубин стола свой блокнот.       — Нет, — буркнул Снейп, следя за ее сборами. — Если честно, я не уверен, что хочу работать в школе, — неожиданно признался он. — Здесь тоже хорошо платят.       Гермиона резко выпрямилась, убирая блокнот и перо в сумку.       — Это бесперспективно, — отчеканила она. — Ты что же, всю жизнь тут хочешь просидеть?       Она красноречиво обвела рукой в воздухе его сгорбившуюся над столом фигуру и послала ему самый скептичный взгляд, на который была способна.       — Нет, но… я мог бы варить зелья, — пожав плечами, проговорил Северус.       — И зачем себя ломать, если ты лучше разбираешься в темных искусствах? — поинтересовалась она, медленно продвигаясь в сторону выхода. — Ты же не любишь зелья.       Гермиона еще не опаздывала, но размусоливать эту тему снова — не хотелось. По крайней мере, не сейчас. Благо Северус в ответ лишь еще раз пожал плечами, а потом и вовсе закрыл глаза, потеряв интерес к теме, которую сам же и поднял. Было ли Гермионе совестно за то, что она давит на Снейпа? Нет. Она искренне считала, что тот гробит свой потенциал, работая в магазине. Ну, или угробит, если задержится тут на пять или десять лет. Возможно, он прав, и в школе у него было бы меньше свободы, зато появилась бы возможность получить поддержку в исследованиях, прославить свое имя, издав несколько публикаций. Может быть, попасть в какое-нибудь научное сообщество, а потом выйти на новый уровень. И Грейнджер осознавала, что это скорее ее светлая мечта, но Северус дал понять, что такое направление мысли ему нравится, поэтому она смело продолжала давить на него.       Она шагала в сторону Косой аллеи, чтобы из «Дырявого котла» переместиться в «Три метлы» — каминная сеть была налажена только между этими двумя заведениями. Тратить энергию на трансгрессию не хотелось, да и было бы неприлично приземлиться на какого-нибудь волшебника, решившего прогуляться по Хогсмиду, если ее координаты совпадут с его траекторией движения.       — Мисс Гермиона, — окликнул ее знакомый детский голос, и Грейнджер резко обернулась, выискивая взглядом рыжую макушку.       — Билл? — удивленно проговорила она, заметив паренька.       Он поравнялся с ней и зашагал рядом. Гермионе пришлось сбавить скорость, чтобы ему не приходилось бежать.       — Мама отправила нас к тетушке, — ответил мальчик на невысказанный вопрос. — Поэтому мы с Чарли гуляем здесь.       — И где же Чарли? — притормозив еще сильнее, спросила Грейнджер.       — А, он, — Билл почесал затылок, — он с Дорой, там, — махнул куда-то за спину. — А мы ей рассказали о вас, — смущенно проговорил он. — Вы сегодня нам почитаете?       Гермиона наигранно нахмурилась.       — Ну, даже не знаю, — протянула она.       — Ну пожалуйста, мисс Гермиона, — заканючил он, переминаясь с ноги на ногу. — Про трех братьев! Доре очень понравится! И мы уже две недели не собирались, — продолжал сыпать аргументами Билл.       — Ладно, ладно, — Грейнджер подняла руки в капитулирующем жесте. — Давай сегодня, после пяти, хорошо?       Билл хлопнул в ладоши и радостно закивал, благодаря ее, а потом развернулся и убежал так быстро, что через пару секунд его уже не было видно.       Усмехнувшись, Гермиона продолжила свой пусть к «Дырявому котлу», надеясь, что больше ее никто не задержит.       Она немного удивилась просьбе Билла, потому что ей казалось, что мальчишки быстро потеряли интерес к сказкам. Несколько раз она уже собирала детишек Центрального в магазинчике и зачитывала сказки вслух. Но если малышне помладше было интересно и слушать, и смотреть на демонстрации, то старшие энтузиазмом не горели и быстро сбегали. Даже «Волосатое сердце» удержать их не могло. Но выбор сказки о «Трех братьях» был понятен — волшебных демонстраций в ней было больше всего.       На Косой аллее людей было значительно больше, чем в Центральном, поэтому Гермионе пришлось продолжительное время лавировать между волшебниками, абстрагируясь от шума чужих разговоров и криков зверей. А еще она старалась не думать, куда несет этот огромный поднос с явно сломанными артефактами владелец лавки волшебных животных. Дойдя, наконец, до «Дырявого котла», Гермиона выдохнула.       Она уже тянулась к ручке двери, как та распахнулась, больно ударив ее по руке, и на улицу вырвался мужской хохот. Гермиона шикнула, а смех резко прекратился.       — Прошу прощения, — проговорил еще один знакомый голос.       Владелец баритона с небольшой хрипотцой, правда, был старше Билла.       — Ничего, — пробубнила Гермиона, опуская голову и пытаясь протиснуться между мракоборцами — а это были именно они.       Те с ее дороги убираться не спешили.       — Эй, это же ты, — ее схватили за руку и дернули на себя. Гермиона подняла возмущенный взгляд на Растрепанного. Тот взглянул на своих спутников. — Парни, я вас догоню.       — Давай, Джей, — бросил один из них, и оба вышли на Косую.       Гермиона дернула руку на себя, но Растрепанный держал ее крепко. Проводив взглядом спины товарищей, он сосредоточился на ней.       — Как дела? Я не больно тебя ударил? — поинтересовался он, поднимая ее руку на уровень глаз.       Грейнджер нахмурилась, предприняв еще одну попытку вырваться, но снова безуспешно.       — Все хорошо, извините, я опаздываю на встречу, — процедила она.       Растрепанный мило улыбнулся.       — Отпущу, если согласишься на встречу со мной, — заявил он.       Гермиона по-совиному моргнула.       — Ч-чего? — дернула рукой. — Отпустите, — прошипела она. — Не собираюсь я с вами встречаться!       — Это из-за того, что я помолвлен, да? — поинтересовался он, склоняя голову к плечу.       Его пальцы уже стали причинять ей боль, потому что чем сильнее она вырывалась, тем крепче он сжимал ее запястье. Видимо, уловив болезненное выражение в ее глазах, Растрепанный все-таки разжал пальцы.       — Это потому, что ты придурок, — бросила Гермиона, разворачиваясь, чтобы уйти. — Ненавижу задир.       Вообще-то на языке вертелось более емкое выражение, но она не была уверена, что мракоборцев можно оскорблять безнаказанно, а этот, как выяснилось, еще и не обременен моральными принципами.       Встряхнув рукой, Гермиона поспешила к камину и, бросив порох в пламя, растворилась в нем.

      * * *

      Она шагнула из общественного камина и бросила взгляд на часы, установленные на полке. Чертыхнувшись и бросив приветствие мадам Розмерте — что слилось практически воедино, и Розмерта явно этого не оценила, — она выбежала из «Трех метел» и стремительным шагом направилась к Хогвартсу. Несмотря на то, что Гермиона была здесь не в первый раз, она все равно по-детски широко раскрыла глаза и рот от восхищения. Монументальное здание, от которого веяло древней магией даже с расстояния в несколько миль, заставляло трепетать и ее магию, и все нутро.       А еще оно лишало способности быть внимательной. Гермиона отказалась от трансгрессии, чтобы не свалиться на какого-нибудь волшебника, а в итоге буквально споткнулась о маленького ребенка.       — Ох, прости, — протянула она, присаживаясь на корточки, — ты в порядке?       Мальчик покивал, потирая маленькой ладошкой лоб.       — И ты пр-р-рости, — протянул он. А потом протянул ладошку. — Мир-р?       Усмехнувшись, Грейнджер пожала ладонь и, осмотрев мальчишку на предмет повреждений еще раз, продолжила путь в замок, внимательно смотря под ноги и по сторонам.       Знакомых лиц практически не было видно. Люди из Хогсмида редко бывали в Центральном, как и жители Центрального — здесь. Но кое-кого она все же узнала. Абраксас Малфой, которого вот никак не ожидаешь встретить в Хогсмиде, вошел с каким-то мужчиной с рыжими с проседью волосами и бородой в «Кабанью голову». Неприятный ореол слухов об этом заведении достигал и Центрального — его называли филиалом Лютного в Хогсмиде. Впрочем, будучи уверенной, что Малфой тоже служит организации Пожирателей, Гермиона быстро справилась с удивлением. Да и времени на размышления не было.       Выругавшись грязно и емко, она прибавила ходу. Протоптанная дорожка к замку красовалась трещинами — земля под палящим солнцем быстро теряла влагу, приобретая вот такие замысловатые узоры, — а по обеим сторонам от тропы сновали степные гномы, явно недовольные засухой. Грейнджер заметила черного книззла, охотящегося на одного из них.       Уже на подходе к замку, когда до ворот оставалось не больше пяти футов, она все же была вынуждена притормозить. Во-первых, чтобы насладиться видом. А во-вторых, зрелище, на которое она наткнулась, тоже было завораживающим.       Огромный мужчина с темно-рыжими волосами ворковал с кучкой гиппогрифов, которые ластились к нему, как кошки. Гермиона даже подумывала над тем, чтобы протереть глаза — настолько это было удивительное зрелище. Никто на ее памяти не приближался к гиппогрифам, что уж говорить о том, чтобы их трогать.       Она так и стояла бы, совсем позабыв о времени, но ее окликнули со стороны ворот.       — Мисс Грейнджер? — взрослая дама в темно-зеленом платье, которая сперва показалась Гермионе суровой, смотрела на нее со смешинками в глазах.       — Ох, — выдохнула Гермиона, поспешив к женщине. — Прошу прощения, я просто, — она взмахнула руками, восхищенно улыбаясь, — не так часто бываю здесь. И залюбовалась пейзажами. И гиппогрифами… все так волшебно!       — Вы еще не видели единорогов, — улыбнувшись, протянула дама. — Думаю, если вы попросите, Хагрид не будет против познакомить вас с парочкой гиппогрифов.       Грейнджер замерла на месте, и дама была вынуждена остановиться тоже.       — Что, правда? — по-детски спросила она.       — Ох, мисс Грейнджер, — по-матерински протянула женщина. — Конечно, правда. Все знают, что у Хагрида талант ладить с животными. Вы не слышали? — Гермиона помотала головой. — Где же вы учились?       Нахмурившись, Гермиона продолжила путь.       — Я была на домашнем обучении, — заученно соврала она. — Профессор Макгонагалл, верно? — уточнила она, ругая себя за то, что не спросила раньше.       — Для вас просто Минерва, дорогая.       Общаться с Макгонагалл было на удивление просто и приятно. Звать ее Минервой Гермиона так и не решилась, но в целом неплохо успела узнать женщину за несколько часов, проведенных с ней. А та, кажется, искренне наслаждалась компанией восхищенно вздыхающей на каждом шагу девушки и даже предложила показать замок, прежде чем отправиться в библиотеку к мадам Пинс. Грейнджер не знала, всегда ли Макгонагалл такая приятная или только на летних каникулах, но искренне жалела, что не училась в Хогвартсе и конкретно у профессора Макгонагалл.       Когда день был в самом разгаре, а мадам Пинс наконец уступила в споре о художественной литературе и даже перестала ворчать что-то по поводу «вырвали в выходной день», в библиотеке появилось четвертое действующее лицо. Только подняв взгляд Гермиона поняла, что это тот самый человек, которого она видела утром с Малфоем, но откровенно удивилась, когда поняла, что это не просто какой-то профессор.       — Здравствуйте, дамы, — бархатным голосом протянул он. — Мисс Грейнджер, я полагаю.       Он протянул руку для рукопожатия.       — Все верно, а вы?..       — Альбус Дамблдор.       Хватка Гермионы сделалась железной, а лицо застыло в оскале.       — Очень приятно, — проговорила она.       Он настолько отличался от колдографий, которые она видела в газетах, что было неудивительно не узнать его. Видимо, «Пророк» использовал старые снимки, где директор был без бороды, а из-за того, что они были черно-белыми, Грейнджер не могла знать цвет волос. Впрочем, вблизи сходство с колдофото было более заметно — глаза так же поблескивали искринками, а взгляд в целом был теплым.       — Вы уже закончили? — спросил Дамблдор, обращаясь к Минерве, в то время как Грейнджер рассматривала лицо самого Великого мага современности, что вот так просто зашел в библиотеку.       Она знала, что говорят о Дамблдоре. Что он простой, легко снисходит до народа, но никогда особенно в это не верила. Мало того, что он директор волшебной школы, он ведь и Верховный чародей. А еще победитель Гриндевальда и просто великий волшебник. Который сейчас сел на стол, игнорируя стулья и гневный взгляд мадам Пинс, и убрал руки в карманы брюк. Да, так он был определенно похож на Дамблдора с колдофото в «Пророке». Он буквально скопировал позу, которая настойчиво вертелась в памяти Грейнджер.       — Думаю, да, — кивнула Минерва, и Гермиона нехотя перевела взгляд на нее. — Мы с Ирмой закончим составлять список и отправим его мисс Грейнджер завтра утром.       — О, думаю, я смогу послужить почтовой совой, — усмехнулся Дамблдор. — Хочу завтра утром наведаться к мистеру Снейпу, с которым работает мисс Грейнджер. Он изъявил желание работать в Хогвартсе, так что я хочу пообщаться с ним лично.       — Разве не удобнее провести собеседование здесь? — выпалила Гермиона раньше, чем хорошо обдумала мысль.       Дамблдор легко пожал плечами.       — Нет разницы, где проводить собеседование, — мягко сказал он, — к тому же я, в первую очередь, хочу для начала познакомиться с мистером Снейпом. — И до того, как Грейнджер успела сказать, что он вообще-то здесь учился, Дамблдор добавил: — Заново. Люди могут сильно поменяться за год. Да и есть разница в определениях Северус-ученик и Северус-человек, — рассуждал он.       — Думаю, Гораций был бы счастлив, если бы ему нашлась замена, — заметила Макгонагалл. — Уже все мозги выклевал, что хочет на пенсию, — вполголоса добавила она, и мадам Пинс усмехнулась.       Дамблдор ловко спрыгнул со стола, мягко улыбаясь.       — Могу я вас проводить, мисс Грейнджер? — поинтересовался он.       Гермиона отстраненно кивнула.       Тепло попрощавшись с женщинами, она последовала за Дамблдором, который повел ее не тем путем, что Макгонагалл.       — Лестницы подстраиваются под вас, — удивленно проговорила Гермиона.       Альбус лукаво посмотрел на нее, улыбаясь чуть шире, чем положено при вежливой улыбке, что дало Гермионе возможность предположить, что он вполне искренен.       — Вы очень наблюдательны. Не всякий обращает на это внимание, — заметил он. И пояснил: — Замок подчиняется директору. И может как помогать ему, так и мешать, если директор ему не нравится. Последняя такая директриса — Евпраския Моул — удостоилась этой чести, когда пыталась изгнать полтергейста из школы.       Гермиона прищурилась, глядя на него с недоверием.       — Вы не шутите, — полуутвердительно произнесла она. — Говорите так, будто замок — живой.       — В какой-то степени, — пожал плечами Дамблдор.       Он шел чуть впереди, и Грейнджер рассматривала его собранные в низкий хвост волосы. Прямую спину обтянул золотистый жилет, такой блестящий, что сам Локхарт позавидовал бы. Наверное, эти двое могли бы до конца дня обсуждать последние тенденции в мире моды волшебников.       Дамблдор усмехнулся сам себе и бросил на Гермиону веселый взгляд, будто прочел ее мысли.       Когда они дошли до ворот, директор, взмахнул палочкой, заставив их отвориться. Гиппогрифов уже не было видно, что вызывало и облегчение, и разочарование одновременно — как бы сильно она ни хотела приблизиться к животным, они все же внушали опасность.       — Был рад познакомиться с вами, мисс Грейнджер, — сказал Дамблдор и снова пожал ее руку. — До скорой встречи.       — До свидания, — вежливо попрощалась Гермиона и отправилась по потрескавшейся земле в Хогсмид.       Уже прилично отойдя от замка, Гермиона поймала себя на мысли, что думает об утренней встрече Малфоя с Дамблдором. Неужели Альбус Дамблдор — Пожиратель смерти? Верилось в это с трудом. А возможности проверить его предплечье у Гермионы не было. Мало того, что он был в претенциозном золотистом жилете, так еще и пуговки на рукавах рубашки застегнул. И не жарко же ему.       Решив для себя пока не заносить Дамблдора в Пожиратели, Гермиона поспешила в Центральный.

      * * *

      Проиграв этот бессмысленный бой с собой, Том резко поднялся на ноги. Решительно распахнув шкафчик, он достал бутылку огневиски и налил себе на два пальца. Алкоголь, конечно, не был выходом, но бессмысленные колебания сделали свое дело, и Риддл искал внутреннего спокойствия, в котором так нуждался.       Он долго метался, пытаясь найти такой выход, чтобы не нужно было прибегать к помощи Грейнджер, но не мог. Ему нужен был рунолог, а она хорошо разбиралась в этом.       И да, он хотел ее видеть.       В нем боролись потребность и чувства, против которых он всегда шел. Но потребность перевешивала. Так он себя успокаивал. Поэтому, захватив стопку записей, подготовленную Эйвери, он трансгрессировал в Центральный.       Солнце уже садилось за горизонт, оставляя за собой молочную дымку. Улицы наполнились волшебниками, бредущими с работы, и Том, ловко влившись в толпу, пошел в направлении книжного. К его удивлению, дверь магазинчика была нараспашку, а наружу доносился голос Гермионы. Похоже, она снова собрала детей, чтобы развлечь их сказкой.       И Риддлу оставалось лишь надеяться, что она не призывала патронуса для создания атмосферы в этот раз. Находиться рядом с заступниками Тому было непросто. Казалось, что чары выжигают все внутри, вызывая только ноющую боль в груди, хотя все должно бы быть наоборот. Риддл понимал, что это происходит потому, что он лишен целой части своей души, но лучше от этого понимания не становилось.       Он вошел в магазин, обходя рассевшуюся малышню и продвигаясь к своему месту. Гермиона сначала не заметила его, а когда все же подняла взгляд, уловив движение, на мгновение растерялась. И хотя она быстро взяла себя в руки, все-таки успела выдать свое волнение. На ее лице промелькнуло много эмоций, но радость, смешанная с облегчением, дали Тому понять, что она тоже скучала. И в груди закололо и защипало так же, как от близости патронуса. Только на этот раз Риддл не сопротивлялся этому, а позволил растечься теплому, медово-золотистому, как огневиски, чувству внутри и постарался принять его.       Он опустился в свое кресло и позволил себе улавливать образы мыслей Грейнджер. В ее памяти мелькали воображаемые картинки к сказке о трех братьях, вперемешку с его образами и мыслями о нем. Это заставило Риддла самодовольно усмехнуться.       Она ожидала, что он попросит прощения.       А он-то считал, что она отличается от остальных женщин.       Потому что он извиняться не собирался — потому что не чувствовал себя виноватым. Если бы можно было вернуться в прошлое и что-то изменить — он бы этого не сделал. Ему нужна была информация, и он ее получил. Да и цена, откровенно говоря, не была слишком уж высокой. Грейнджер, как бы она ни обижалась, все равно нуждалась в нем. Даже если она обрадовалась, увидев его, потому что ей всего лишь нужна его помощь — Тома это полностью устраивало. Он мог удерживать ее рядом хотя бы знаниями. Потому что был уверен: знания его уникальны, и никакой Локхарт его не переплюнет, кем бы он ни являлся.       Том невольно прислушивался к сказке, улавливая образы из головы Грейнджер. А та самозабвенно читала, перенося картинки из книги в воздух, отчего малышня удивленно ахала. И Риддл не мог не заметить, что картинки из головы и картинки из книги несколько отличаются. Гермиона же, похоже, на это внимания не обращала. А в самом конце, когда третий брат уходил со смертью, вдруг вспыхнул яркий образ знака, смутно напоминавшего масонскую лучезарную дельту. И пока Риддл хмурился, обдумывая эту мысль, Грейнджер оформила этот эфемерный образ в то, что можно увидеть физически.       — Палочка, — из кончика ее палочки в воздухе появилась горящая линия. — Камень, — овал обернул палочку. — И мантия, — треугольник опоясал палочку и камень. — Это то, что называется знаком Даров смерти, — объявила довольная собой Грейнджер, а дети зааплодировали.       Том же застыл от изумления, понимая, что этот знак ему знаком. Что-то настойчиво царапало край сознания, но никак не могло пробиться. Мысли и образы ускользали, как бы сильно он ни концентрировался на знаке.       Пока Грейнджер провожала детей, а некоторых передавала на руки родителям, Риддл сидел, не двигаясь. Мозг работал на пределе возможностей, но ничего достойного не выдавал. Знак, который Гермиона начертила в воздухе мерцающе-золотистым, ему наверняка приходилось видеть. Возможно в другом оформлении…       — Марволо?       Лицо Гермионы оказалось в опасной близости от его. Риддл моргнул, а Грейнджер отшатнулась.       — Здравствуй, — хрипло проговорил он.       — Вы сидите так вот уже двадцать минут, — осторожно сказала Гермиона.       — Задумался, — бросил Риддл и повел плечами.       Грейнджер выпрямилась.       — Чай? — невозмутимо предложила она, словно он обычный клиент.       Том отстраненно кивнул несколько раз, проигнорировав ее подчеркнуто-деловое отношение к нему. Гермиона, прищурившись, удалилась, а Риддл снова погрузился в свои мысли. У него появилось несколько предположений, которые ему не терпелось проверить. И теперь нахождение здесь не казалось ему таким уж важным. Как и Грейнджер, которая внезапно ушла на второй план. Все его чувства переключились на потенциальную разгадку.       И если бы не обещание, данное Эйвери, Риддл бы уже стремительно покидал это место.       Грейнджер вернулась спустя пять минут, лично поставила перед ним чашку, а не левитировала ее, как обычно, и собиралась уходить, но Риддл схватил ее за руку, останавливая — времени на игры у него не было.       — Что вы делаете? — возмущенно проговорила она, зашипев и одернув руку.       Том проследил взглядом за тем, как она потерла запястье. Это заставило его нахмуриться — на светлой коже серели пятна, которые со временем должны были перейти в синяки. Свежие отпечатки чьих-то пальцев.       — Почему у тебя синяки? — спокойно спросил Риддл, отложив свои бумаги на столик, и взяв чашку чая.       Гермиона так и стояла перед ним. Так близко, что ее колени почти касались его. Она прямо-таки транслировала образы того, как ее хватают за руку, но лицо человека не проецировала, словно намеренно не хотела вспоминать о нем. Риддл крепче сжал чашку, раздражаясь. Тот человек, кажется, ей был неприятен.       — Потому что не только вы любите хватать девушек за руки, — процедила она, все-таки отступая назад.       — Тебе нужна помощь? — спокойно поинтересовался Том.       Гермиона сложила руки на груди и задрала подбородок вверх, с вызовом глядя на него.       — Я могу за себя постоять, — заявила она.       — У тех, кто может за себя постоять, нет синяков, — парировал Риддл.       Гермиона фыркнула в ответ и развернулась, собираясь уйти.       — Постой, — остановил он. — Я пришел не просто так.       Она обернулась и скользнула по нему заинтересованным взглядом. А потом посмотрела на бумаги.       — И зачем же, — ее глаза вернулись к его, — вы пришли?       — Тебе нужна моя помощь, чтобы создать заклинание, — сходу начал Риддл. — А мне нужна помощь с расшифровкой рун. Мы можем помочь друг другу.       Взгляд Грейнджер как-то неуловимо потух и стал хрустальным, с бликами огней из Центрального, а все транслируемые ею образы резко оборвались. Похоже, какие-то задатки окклюменции она знала. Либо закрывалась непроизвольно. Это показалось Тому любопытным, и он склонил голову к плечу, немного усиливая напор.       — Вам или вашему… руководителю? — спросила она.       — Мне, — просто ответил Риддл.       Попасть в ее мозг больше не представлялось возможным. Чем бы ни была расстроена Гермиона, — она надежно закрылась от его поверхностной легиллименции. Все же непроизвольно, — такой вывод сделал Том, — иначе заметила бы его попытки прорваться.       — Что это за руны? — спросила она.       Взгляд Грейнджер прикипел к листам бумаги, разложенным на столе. Все же любопытство было превалирующей чертой ее характера.       — Цепочки рун, используемые для защиты и сокрытия чего-либо. Что-то вроде Фиделиуса, но оформленное… вот в таком стиле. Это безопаснее, так как не требует хранителя. Мне нужно не только расшифровать их, но и переделать под себя.       Гермиона нахмурилась, по-прежнему не глядя на него. Она раздумывала над ответом, и чем больше она думала, тем сильнее открывалась. Как еж, которого напугали, она сначала закрылась, а потом, почувствовав, что опасность миновала, стала раскрываться. Риддл не встречал людей с такой интересной формой окклюменции.       — Хорошо, — сказала она в итоге и открыла рот, чтобы сказать что-то еще, но не успела: Том, отставив чашку, резко поднялся на ноги.       — Тогда, завтра вечером — первое занятие. Постарайся расшифровать хотя бы пару строк, — попросил — не приказал — Риддл, обходя замершую фигурку Грейнджер. — И, если тебе понадобится помощь, — он поднял двумя пальцами ее руку, указывая на запястье, — не стесняйся обращаться.       Не дожидаясь ее ответа, Том стремительным шагом покинул книжный магазин. Он закрыл глаза, вдыхая свежий воздух, а затем выдохнул и трансгрессировал.       Лицо обдало влажным воздухом, а прохладный ветер, словно нежный шелк, мазнул по лицу, шее и запутался в волосах. В Литтл-Хенглтоне было ощутимо прохладнее, чем в Центральном.