Happier Than Ever

Уже девять вечера. Йоэль решил прогуляться в магазин за банкой пива, ведь скоро закроется продажа алкоголя, а провести выходной вечер без любимого хмельного напитка ему не хотелось. На улице хоть и было лето, но Финляндия тёплой погодой не славилась никогда — в Хельсинки было прохладно и ветрено. Заперев дверь и выйдя из своего двора в соседний, он услышал всхлипы. Обернувшись, он увидел сидящего на скамейке парня, на вид лет четырнадцати. Он был одет в рваные джинсы, на коленях были отпечатки крови, футболка тоже была разодрана, кеды были грязными, на них также была кровь. Мальчик уткнулся лицом в согнутые колени и плакал. Доброе сердце Йоэля сжалось — бедный ребёнок. Он подошёл к нему и тихо, чтобы не спугнуть, сказал: — Ээй, привет, — парень вздрогнул и поднял на него заплаканный взгляд, — Не бойся, я тебя не обижу. У тебя что-то случилось? — Хокка увидел, что мальчик совсем замёрз в лёгких разорванных вещах и накинул на него свою кожанку. — Спасибо, — всхлипнул тот в ответ, — Много что случилось, на самом деле. — Расскажи, может, я смогу тебе помочь, — блондину стало совсем жалко бедного ребёнка. Он сел рядом и решил выслушать его. Тот начал рассказ: — Мне было семь лет, когда умер отец — единственный человек, который по-настоящему любил меня. Мать нашла нового мужчину и начала пить с ним. Они оба меня били, кричали и никогда мной не занимались, — он и сам был удивлён, как быстро доверился совершенно незнакомому человеку. Видимо, он настолько потерял надежду, что кому-то нужен, — Однажды на мои слёзы прибежали соседи и вызвали полицию, а там приехали органы опеки и оформили меня в детский дом. Оттуда меня забрали бабушка с дедушкой. Они хоть тоже не идеальные, постоянно следили за мной, указывали, как жить и что делать, но с ними было лучше, чем с матерью. В школе меня не обижают, конечно, но и внимания не обращают. Для одноклассников меня будто не существует. Мы с бабушкой и дедушкой два дня назад попали в аварию. Они погибли, а я сбежал, как только смог встать. Потому что если меня найдут, меня отправят в детдом, — мальчик всхлипывал, пока рассказывал свою историю. Йоэль, слушая её, и сам был готов разрыдаться: — Бедный ребёнок, господи. Пойдём ко мне? Я тебе помогу, — предложил он, уже продумывая в голове план, как можно помочь мальчику, — Не боишься меня? Пойдём? — Вы уверены, что Вам нужны такие проблемы? — всхлипнул парень. Он не хотел усложнять жизнь кому-то. — Я очень хочу помочь тебе, малыш. Мне жалко тебя. Пойдём, не бойся и не волнуйся, — Хокка протянул ему руку, помогая встать. — Спасибо, — ответил тот и пошёл за Йоэлем, прихрамывая. Про пиво старший благополучно забыл. — Тебя как зовут то? — спросил блондин. — Алекси, — снова всхлипнув, ответил мальчик, — А Вас как? — Я Йоэль. Кстати, можешь ко мне на «Ты» обращаться, — улыбнулся старший. — Мне как-то неудобно, — смутился парень. — Чего неудобного? Я тебя старше от силы лет на пять. Тебе сколько лет? — он улыбался, стараясь хоть немного поднять настроение мальчику. — Пятнадцать. — Ну, на семь. Сути это не меняет, я тебе не взрослый дядя, — они достаточно быстро пришли домой к Йоэлю. Сразу на входе Хокка сказал: — Чувствуй себя, как дома, ничего не стесняйся. Алекси осмотрел квартиру: видно, что она принадлежит не бедному человеку, красиво украшена, вся мебель заметно дорогая. Они прошли в гостиную, и младшему было как-то неудобно садиться на чисто-белый диван. Йоэль сказал: — Сейчас я принесу свою футболку, переоденься пока, а я приготовлю ужин, — он принёс мальчику большую серую футболку и ушёл на кухню. Алекси переоделся, аккуратно сложив свою разорванную футболку и положив её рядом. Хокка зашёл в комнату: — Снимай джинсы, нужно всё кинуть в стирку, — щёчки парня порозовели, — Не бойся и не стесняйся меня, — он улыбнулся и снова ушёл на кухню, а вернулся уже с аптечкой: — Пока там всё готовится, нужно обработать раны. А то заражение пойдёт, — он достал перекись и ватные диски. Мальчик зашипел от прикосновения смоченным диском к повреждённой коже: — Очень больно, — шёпотом сказал он. — Потерпи, пожалуйста. Нельзя не обрабатывать. Я, конечно, в этом не профессионал. Завтра приедут врачи и сделают всё так, как надо, — он уже всё спланировал. — Не надо врачей, пожалуйста, — испуганно попросил Алекси, вздрагивая. — Почему? Тебя обязательно нужно осмотреть после аварии, — ответил Хокка. — Они меня в детдом отправят, — Йоэль понял, что мальчик не хочет попадать в это место ни коим образом: — Никто тебя никуда не отправит, не бойся, — по-доброму улыбнулся старший снова, — У меня друзья в больнице работают, я позвоню им и они приедут сюда. А там дальше решим. Пока побудешь у меня. — Я буду мешать тебе, — он смущённо опустил голову, всё ещё жмурясь от боли. — Ну ты подумай. Я же прекрасно знаю свой график и свои возможности. Если бы ты мне мешал, вряд ли бы я взялся помогать тебе, правильно? — добрая и светлая улыбка Йоэля внушала доверие, — Ты мне не мешаешь, я хочу помочь тебе всё наладить. Не переживай из-за этого, хорошо? — Алекси кивнул, — Пойдём кушать, — Хокка помог младшему встать и повёл его на кухню, захватывая с собой аптечку. За ужином он рассказал мальчику о себе, чтобы тот знал, где вообще находится и с кем. — Мне двадцать два года, я закончил университет по специальности «Менеджмент», сейчас работаю в фирме своего отца. Немного играю на гитаре, но связывать свою жизнь с музыкой никогда не хотел и не хочу, — они задали друг другу ещё несколько вопросов, чтобы поближе познакомиться. — Спасибо большое, — сказал Алекси, поставив тарелку в посудомойку. — Тебе в душ надо. Пойдём, я тебе всё покажу, — они пришли в ванную, Йоэль показал, как включать воду, где висит полотенце, и какие тюбики для чего предназначены. — Туалет рядом, если что, зови, — он ушёл в гостиную и начал застеливать диван чистым постельным бельём. — Спасибо, — сказал ему в след парень и закрыл дверь в ванную. Он не мог поверить, что ему в первый раз в жизни так повезло. Справившись с диваном, Хокка написал своему другу Олли, чтобы завтра он и Томми приехали и осмотрели мальчика. Это те самые друзья-врачи. Объяснив ситуацию, почему парень не хочет ехать в больницу, он уговорил ребят. Также Хокка успел рассказать всё маме. — Позаботься о нём, сынок, — написала она. — Мам, мне так жалко его стало. Я никогда таких чувств не испытывал. Я постараюсь сделать всё, что в моих силах. Бедный мальчик, — ответил он. — Мы с папой поддерживаем тебя и гордимся, что ты у нас такой добрый, — Алекси вышел из душа, и старший отложил телефон. — Йоэль, я даже не знаю, как тебя отблагодарить за всё, — он сел рядом. — Мне ничего не нужно, у меня всё есть, — Хокка погладил парня по мокрым волосам, — Я просто хочу помочь тебе, и мне ничего не надо взамен, — он улыбался и одаривал теплом мальчика, который всю свою жизнь в этом нуждался. — Спасибо тебе огромное, но я правда не хочу доставлять тебе неудобств. Я никогда не получал столько внимания ни от кого, не получал тепла, любви и ласки. Мне очень непривычно и неловко, — он опустил голову, садясь на разобранный диван. — Никаких неудобств, ты очень милый парень. Хоть кто-то должен помочь тебе, ты сам из такого дерьма не вылезешь. Тебе нужна поддержка. Пусть не от близкого, а от чужого человека, но она у тебя будет, — Йоэль смотрел в глаза мальчику, поглаживая его по спине. Он обратил внимание, какие они красивые: ясно-ясно-голубые, большие и выразительные. Ещё у него всё лицо в небольших шрамиках. Волосы до плеч, чёрные-чёрные и достаточно жёсткие. А губы тонкие и бледно-розовые. Парень был достаточно симпатичным и милым. — Спасибо тебе огромное, — его глазки чуть-чуть намокли. Мальчик был таким эмоциональным и чувствительным из-за расшатанной психики, — Я тебе всю жизнь буду обязан. — Да успокойся ты, — усмехнулся Хокка, обнимая Алекси. Тот вздрогнул в его объятиях, осторожно прижимаясь к груди, — Эй, ты чего? Тебя никогда не обнимали, малыш? — спросил он, наклоняя голову вниз и смотря в глаза младшего. — Последний раз это было, когда отец ещё был жив, — ответил мальчик, не рискуя прижаться сильнее. — Господи, иди ко мне, — Йоэль сам крепче сжал хрупкое тело в своих объятиях, — Не бойся меня, — Алекси решился уткнуться маленьким аккуратным носиком в грудь старшего. Хокка поглаживал его по спине и волосам, — Бедный ребёнок, всё будет хорошо, слышишь? Мы с тобой всё наладим, всё будет в порядке. — Спасибо, — прошептал младший. Он не мог насладиться теплом и нежностью этих объятий. Они были так нужны ему все эти долгие годы. Ему был так нужен такой человек, как Йоэль, — Ты спас меня. Я не знаю, что бы со мной было, если бы не ты. Почему мне так повезло? Чем я это заслужил? — Хватит с тебя боли и издевательств. Пора уже начать жить нормальной жизнью, — ответил ему Хокка, — У тебя глазки слипаются. Ложись спать? — Можно я ещё немного здесь посижу? — прошептал он прижался к своему спасителю сильнее. — Конечно, можно, — Йоэль уложил его на свой локоть, положив предплечье под голову, а второй рукой держал за спину. Он взял его, как младенца, и начал поглаживал по спине, покачивая. Алекси уснул в его объятиях, наслаждаясь теплом, которого никогда в жизни не получал. Хокка осторожно положил его на диван, заботливо укрыл одеялом и ушёл спать в свою комнату. Вот так один день может полностью изменить жизнь.

***

Алекси проснулся довольно поздно — двое суток скитаний по тёмным улицам даром не прошли. На часах было почти час дня. Он прислушался — на кухне работал телевизор и жужжала кофемашина. Мальчик встал с дивана и пошёл на звук: — Доброе утро, — осторожно сказал он. — О, ты уже проснулся. Доброе утро, — Йоэль на мгновение отошёл от кофемашины и с широкой доброй улыбкой обнял младшего и потрепал по волосам. Тот уткнулся носом в его грудь, не желая отпускать. Это был не сон. Теперь в его жизни действительно есть Йоэль, — Иди умывайся и садись кушать. Кофе будешь? — Угу, — ответил Алекси, уходя в ванную. На полочке он увидел ещё не распакованную зубную щётку и невольно улыбнулся. Умывшись, он вернулся на кухню: — Блин, Йоэль, спасибо тебе за всё. У меня даже слов нет, — Хокка поставил перед ним тарелку с омлетом и чашку с кофе. — Главное, чтобы с тобой всё было хорошо, — он улыбнулся и сел напротив, тоже принимаясь за кофе, — В общем, смотри, план такой: один ты пока жить не можешь, поэтому сейчас мы съездим в твою квартиру и перевезём твои вещи сюда. — Ты предлагаешь переехать к тебе? — заикнулся Алекси. — Если не брать в счёт детский дом и твою маму, то других вариантов я пока не придумал, — пожал плечами старший. — Ты и так слишком много для меня сделал, учитывая, что ничего взамен так и не получил. Да и я не знаю, что могу дать тебе, — мальчик смущённо опустил голову. — Ты давай эти разговоры прекращай, — чуть строже сказал Хокка, — Если я сказал, что мне ничего не надо, значит мне ничего не надо. Чувствуй себя как дома. Ну что, забираем вещи? — Только если тебе действительно не сложно, — всё ещё смущался Алекси. — Тогда мы всё решили. Вечером после смены приедут Олли с Томми и осмотрят тебя. А то, мне кажется, просто так ты от этой аварии не отделался, — после завтрака парни сразу же поехали в квартиру, где Алекси жил с бабушкой и дедушкой. Увидев машину Йоэля, парень так и замер. Она была большая, чёрная, блестящая, видно, что очень дорогая. В марках мальчик не очень разбирался, но автомобиль выглядел безумно красивым и дорогостоящим. — Прыгай вперёд, — сказал Хокка, открывая машину и садясь за руль. Алекси было очень некомфортно — он в первый раз в жизни видит такой дорогой автомобиль так близко, так ещё и сидит в нём, — Ты чего? — усмехнувшись, спросил Йоэль, наблюдая, как восхищённо мальчик оглядывает салон, — Машину в первый раз видишь? — Такую дорогую — да, — голос парня дрогнул. — Я планирую покупать новую. Это подарок от отца, а я хочу сам заработать, — ответил Хокка. Он ненавидел, когда отец дарит ему дорогие подарки. Он всего хотел добиться сам. — У тебя богатые родители, да? — голос Алекси стал ещё более детским и любопытным. — Мой отец — владелец крупной производственной фирмы. Не сказал бы, что он бедный человек, но и не миллиардер, конечно, — улыбнулся Йоэль. — Тебе нравится в его фирме? — уже по пути спрашивал Алекси. — Да, она прикольная. И когда-нибудь будет моя. Но нужно сначала разобраться, как там всё устроено, и как ей управлять, чтобы не развалить, а не гнать побыстрее отца на пенсию, — усмехнувшись, ответил старший. Мальчик был поражён, какой он умный и рассудительный. Он не такой, как все. Любой другой сын бы на его месте делал всё, чтобы отец побыстрее передал ему фирму, а Йоэль сначала хочет во всём разобраться, начать самому зарабатывать хорошие деньги (хотя судя по квартире, его зарплата и так не маленькая), а уже только потом начать управлять ей. Алекси был восхищён. Его взгляд упал на татуированные руки Йоэля, которые умело крутили руль и переключали передачи. Только сейчас он обратил внимание на то, что Хокка — очень красивый парень. Светлые волосы, немного длиннее, чем у него самого, высокий рост, ярко выраженные вены и интересные тату. Он выглядел безумно привлекательно, пока вёл машину. Сосредоточенное выражение лица и расслабленные руки, ведь он давно и уверенно сидит за рулём. — Приехали, — вывел его из собственных мыслей Йоэль, — Этот дом? — Да, — смотря по сторонам, ответил Алекси. Они вышли из машины и поднялись в квартиру. Парень боялся, что в аварии потерял ключи, но они зацепились за нитки внутри кармана джинс и остались на месте. Квартира была обычная, ничем не примечательная. — Я жду тебя, — Хокка залип в телефоне, договариваясь о встрече с Олли и Томми, всё ли в силе. А ещё он написал своему отцу — потом расскажет Алекси, зачем. Младший тем временем собирал вещи в большой рюкзак — их не так много, как могло бы показаться. Три пары джинс, несколько футболок, четыре толстовки, ещё немного по мелочи, школьные принадлежности, старенький ноутбук, ещё одни кеды, кожаная куртка, документы и плюшевый зайчик. — Всё? Готов? — Йоэль удивился. Надо бы проехаться с мальчиком по магазинам, — Поехали домой, скоро подъедут парни.

***

— Как зайку зовут? — спросил Хокка в машине, замечая, что младший не убрал его в рюкзак, а держит в руках. — Чупик, — усмехнулся Алекси, — Это ещё от папы подарок. — Какая прелесть, — Йоэль улыбался, смотря на парня с зайчиком в руках, до конца дороги. — В общем, всё школьное убирай ко мне в стол. Возможно, что тебе придётся тут до сентября задержаться, — усмехнулся старший, — В шкафу слева всё пусто, вещи можешь убрать туда. Ноутбук куда хочешь. — Блин, Йоэль, я реально не знаю, как выразить то, как я тебе благодарен за всё, — сказал Алекси. — Да ладно тебе. Я даже рад, что хоть чем-то могу тебе помочь, — Хокка снова притянул младшего для крепких объятий, — Ты чего всё дрожишь? — Я никогда в жизни не видел любви и заботы, — сказал мальчик куда-то в плечо старшего, — Всем всегда было всё равно на меня. Ко мне никогда не относились с таким трепетом, такой нежностью и с таким теплом. Я не могу так быстро привыкнуть к таким обнимашкам. — Но тебе же это нравится? — улыбнулся Йоэль. Вообще ему хотелось намного чаще улыбаться с появлением мальчишки в его жизни. Тот кивнул, — Ну вот, привыкай тогда. Можешь обнимать меня, когда тебе хочется, — он погладил его по спине. — Я не решусь на это первым, — прошептал Алекси. — Не бойся, я не кусаюсь, — они засмеялись, — Я всегда рад. А то ты совсем не видел никогда нормального отношения к себе, — их прервал звонок в дверь, — Иди в зал, это Олли и Томми. — Привет, пацаны! — Йоэль открыл дверь. — Я смотрю, ты решил в заботливого папашу поиграть, — пошутил старший из них, Томми. — Э, не, чувак. Мне тут не до игр. Тут всё серьёзно. — Давай показывай ребёнка. Матела прошёл в зал первым: — Привет. — Здравствуйте, — смущённо ответил Алекси. — Полное имя скажи, пожалуйста, — парень немного вздрогнул от низкого голоса старшего из медбратьев. — Алекси Матиас Каунисвеси, — Лалли записал имя в карту. — Я Олли, это Томми. Ты нас не бойся, мы просто посмотрим, — сказал один из парней, тот, что поменьше, и светленький, садясь рядом с мальчиком, — Йоэль, вы раны обрабатывали? — мальчик кивнул. — Конечно, первым делом, — ответил Хокка, наблюдая за тем, как друзья осматривают Алекси. — Эх ты ё маё! — воскликнул Олли, проводя по ноге мальчика, — Ты до аварии падал где-нибудь сильно? — Да, было такое, — мальчик вспомнил, как собутыльник матери спустил его с лестницы. — Томми, тут перелом неправильно сросся. Нужно в больницу ехать на рентген, — взволнованно сказал Матела. — Не надо в больницу, пожалуйста, — взмолился Алекси. — Не бойся, это не больно, — сказал Лалли, кладя большую тяжёлую руку на плечо мальчика. — Парни, я же вам говорил, — напомнил Хокка. — Да не отпустим мы его в детдом, мы же с тобой обо всём договорились, — сказал Олли, — Или у тебя проблемы с отцом? — Алекси непонимающе смотрел на старших парней. — Я тебе потом всё расскажу, — сказал ему Йоэль, успокаивая, — Есть гарантия, что его никуда не заберут? — Парни, какой детдом? — вмешался Томми, — Мы просто сделаем рентген и привезём его тебе обратно. С гипсом он и тут полежит, — парень выдохнул. — Ну ладно, — согласился Хокка, — Есть что-то ещё серьёзное? — Так больно? — Олли чуть нажал на рёбра мальчика через футболку. — Немного, — ответил тот. — Я бы ещё рентген грудной клетки сделал. Мало ли, треснуло что. Судя по тому, как ему разодрало кожу, там ударчик неслабенький был, — проговорил Матела. — У тебя что болит-то вообще? — спросил Лалли у парня. — Руки и нога, — ответил тот, — И ещё на голове походу кожу содрал, немного больно. — Дай посмотрю, — Олли встал и подошёл сзади, раскидывая в стороны чёрные пряди волос, — Здесь больно? — он нажал на покрасневший участок кожи. — Да, — прошипел в ответ Алекси. — Это не страшно, через пару дней заживёт. Только аккуратней, когда будешь голову мыть. — Хорошо, — ответил мальчик. Йоэль стоял и внимательно наблюдал за происходящим. — Собирайся, поедем на рентген. Не бойся, мы тебя никуда не отпустим, — Матела сложил все инструменты в чемодан после осмотра, — Если у тебя потом со временем появятся какие-то жалобы, не тяни, говори и приезжай ко врачу. — Слушай, Олли, — Томми позвал друга, — Может, его полностью просветить? Аварии бесследно не проходят. Уж очень он легко отделался, учитывая то, что его родственники разбились насмерть. — Стоп-стоп-стоп, — младший медбрат кое-что заметил, — Сними футболку, пожалуйста, — попросил он Алекси. — З-зачем? — немного испугался тот. — Алекси, сними футболку, — строгим тоном сказал Йоэль. Мальчик его послушался и осторожно стянул с себя вещь. — Боооже мой, — воскликнул Олли, смотря на его спину, которая была практически полностью в ожогах, ссадинах и синяках, — А материться можно? — И чё ты молчал? — спросил Томми, — Это же адская боль, а ты нам и слова не сказал. — Не так уж это и больно, — парень вспомнил, как мама и её партнёр тушили окурки об его запястья. — Давай без геройств. Едем в больницу, — твёрдо сказал Хокка. — Подожди, я тут ещё кое-что интересное нашёл, — остановил его Матела, — Откуда эти шрамы? — он увидел запястья мальчика, а затем обратил внимание на шрам на животе и на ноге. — Детство тяжёлое было, — кратко ответил он медбрату. — Поехали, — сказал Томми. Глядя на мальчика, у Йоэля снова сжалось сердце, как при первой встрече. Был бы он чуть более сентиментальным, он бы заплакал. В больнице Алекси сделали рентген практически всего тела. Серьёзных повреждений нет, кроме неправильно сросшегося перелома. Травматолог сказал, что гипс не нужен, так как случай не серьёзный. Вместо этого он сделал два укола и назначил мазь и таблетки. Дерматолог выписала другую мазь, чтобы быстрее залечить ожоги и шрамы. — Тебе к психологу не надо? — спросил Томми, когда Йоэль и Алекси уже собирались уезжать домой. — Не думаю, — пожал плечами младший. — Чувак, он столько всякой херни пережил в свои годы, — вмешался Хокка, — Ты думаешь, ему какая-то авария психику испортит? — Ну как знаете. Удачи, парни! — они попрощались с друзьями и сели в машину.

***

— Йоэль, расскажи, пожалуйста, о чём вы с друзьями говорили про твоего отца? — слова Олли не выходили из головы мальчика, и за ужином он решил узнать у старшего, что он вообще хочет сделать. — В принципе, должно всё получиться, поэтому я могу тебе рассказать, — сказал Хокка, — В общем, как я тебя понял, с мамой ты жить не хочешь? — Алекси помотал головой, — В детский дом тоже не хочешь. — Точно нет, — вздрогнув, ответил Каунисвеси. — Других родственников у тебя нет? — младший снова отрицательно помотал головой, — Тогда единственный вариант остаётся, чтобы органы опеки признали тебя дееспособным. Был у меня ещё, конечно, вариант, оформить опекунство, но это слишком долго. Да и я, если честно, не хочу быть тебе отцом, — усмехнулся Йоэль, на что Алекси тоже улыбнулся, — Так вот, чтобы тебя признали дееспособным, у тебя должен быть собственный источник дохода. И я попросил отца, чтобы он нашёл тебе что-нибудь несложное у себя в фирме, чтобы тебе график и под школьное расписание подошёл. Завтра он обещал написать ответ, — Хокка вздохнул. — Йоэль, я… — мальчик не мог подобрать слов, — … Я не знаю, что сказать. Ты… ты просто самый лучший человек, которого я когда-либо встречал за всю свою жизнь, — на его глаза навернулись слёзы. Слёзы счастья. Наверное, впервые за все его пятнадцать лет. Он встал со своего места и бросился обнимать Йоэля, забывая про всё стеснение: — Спасибо тебе огромное за то, что ты делаешь для меня. Я не знаю, что я могу для тебя сделать взамен. Проси всё, что хочешь, — Хокка засмеялся, притягивая парня к себе ближе и усаживая к себе на колени: — Ничего мне не надо. Я просто хочу, чтобы ты наконец-то понял, что такое счастье. Чтобы ты почувствовал тепло и заботу, — он поглаживал младшего по спине и волосам. — Что бы я без тебя делал, — Каунисвеси прижимался к нему крепче, — Я даже думать об этом боюсь. — Так, Алекси, мне завтра на работу. Ты тут один справишься? Всё в твоём распоряжении, всё можно, делай всё, что хочешь. — Я думаю, что справлюсь. Можешь мне доверять, — он щенячьими голубыми глазками посмотрел на старшего. — Я работаю с восьми до пяти. Приеду в районе шести с подарками, хорошо? — Хокка улыбнулся и подмигнул мальчику. — С какими подарками? — парень распахнул глаза, — Ну Йоэль, ну не надо. Ты слишком много для меня делаешь. Я тебе и так никогда в жизни ничем не отплачу. — Я сказал, что так надо, значит так надо. Приеду с подарками. Отговорки не принимаются, — строгим, но добрым тоном ответил старший. — Ладно, — согласился Алекси. — Ну что? Может, фильм посмотрим? — предложил блондин, ведь спать ложиться ещё рано. — Йоэль, а может, ты сыграешь что-нибудь на гитаре? — смущённо улыбаясь, попросил Каунисвеси. — Могу и на гитаре. Младший переместился в гостиную, не забыв поставить тарелки в посудомойку после ужина, а Хокка взял гитару и весь вечер пел ему песни своих любимых рок-групп, которые мог сыграть самостоятельно. — У тебя красивый голос, — сказал Алекси, — И играешь ты круто. — Спасибо, — улыбнувшись, ответил Йоэль, тихонько шлёпнул гитару по корпусу и поставил на своё место, — А теперь давай иди в душ и спать, уже поздно, — часы показывали первый час ночи. Пока младший был в ванной, Хокка разобрал диван и постелил постельное, параллельно переписываясь с отцом. — Спасибо большое, — поблагодарил старшего Каунисвеси, выйдя из душа. — Ты сможешь завтра сам диван собрать или тебе показать? — спросил блондин. — Да я разберусь, — улыбнулся Алекси. — Тогда давай ложись, — он сел рядом, — Только сначала обнимашки, — Йоэль распахнул объятия, и Каунисвеси, широко улыбаясь, устроился в его сильных руках, обхватывая за спину и уже практически не смущаясь: — Поверить не могу, что со мной произошло такое счастье, — прошептал младший куда-то в грудь Хокка. — Я думаю, что тебе пора поверить, потому что я уже никуда не денусь, — чуть засмеялся тот в ответ. — Я очень рад, что встретил тебя. Спасибо тебе за всё, — прижимаясь к тёплому телу, Алекси снова и снова повторял слова благодарности. — Давай обнимай своего Чупика и спи, — с доброй и широкой улыбкой сказал Хокка, перекладывая плюшевого зайчика поближе к парню, — Завтра хозяйничай тут сам, ничего не бойся, всё можно трогать и брать. Если уж прям совсем что-то срочное, то напиши мне на почту с ноутбука. Адрес там на стикере написан, на столе в комнате. — Хорошо, — кивнул Алекси, устраиваясь на диване поудобнее. — Не забывай про мази и лекарства, — напомнил Йоэль, — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — шёпотом ответил Каунисвеси. Впервые за долгое время он засыпает спокойно.

***

Алекси проснулся в районе полудня. Умывшись и собрав диван, на что у него ушло чуть больше времени, чем у Йоэля, он пошёл готовить завтрак. Готовить он умел хорошо, так как мама и бабушка с дедушкой не особо заботились о том, что ест их ребёнок, и пришлось учиться. Сначала парень боялся включать кофемашину, но потом он понял, что она почти такая же, какая была в квартире его бабушки, поэтому он решил, что разобраться с ней будет несложно. К счастью, кофе получился с первого раза, а процесс приготовления завтрака не стал причиной длительной уборки. После еды он поставил посудомойку, в работе которой тоже практически сразу разобрался, так как видел, как её включал Йоэль, и вспомнил, что ему нужно обработать все раны мазями и принять таблетки. Алекси уже не чувствовал себя чужим в квартире Хокка, но и всё ещё немного стеснялся, боясь сделать неосторожное движение. Справившись с незначительным количеством дел, он сел смотреть сериал. Телефон мальчика разбился ещё в день аварии, поэтому занять себя им он не мог. Его никто не искал, никто не был озабочен тем, где он, что с ним и чем занимается, и от этих мыслей было немного грустно. Но с другой стороны он рад, что никто не норовит сдать его в детдом. У Алекси неприятные воспоминания с этим местом. Строгий режим, воспитатели относились холодно и иногда даже агрессивно, дети тоже были озлобленные друг на друга, ведь у одного судьба еще тяжелее второго, ещё и в школе косо посматривают дети, у которых благополучные семьи и любящие родители. Кормили там тоже не вкусно, а самим готовить не давали. Кроме учёбы, заняться было почти нечем. Друзей оттуда у него тоже нет, да и не хотелось. В общем, возвращаться туда Алекси желанием не горел и сделал бы всё, чтобы больше никогда там не оказаться. Посмотрев несколько серий сериала, Каунисвеси вспомнил, что пора пить таблетки и намазать мазью раны ещё раз. Быстро справившись с этим, он решил немного прибраться в квартире и протереть пыль на полках, книгах, статуэтках и картинах. Зайдя в комнату, парень решил смахнуть пыль еще и с гитары Йоэля. Она была достаточно тяжёлая, но Алекси справился и аккуратно поставил её на место. Закончив с уборкой, он включил телевизор фоном и пошёл готовить ужин — через пол часа Хокка закончит работать, а через час уже обещал быть дома.

***

Йоэль приехал вовремя, как и говорил. Алекси выбежал его встречать. — Привет, — улыбаясь, сказал блондин, протягивая руки для объятий, в которые младший радостно влетел и прижался к большому и тёплому телу. — Привет, — улыбнулся в ответ мальчик. — Как ты тут? Всё хорошо? — Хокка повесил пиджак, снял ботинки и прошёл в ванную, чтобы помыть руки. — Да, всё отлично, — ответил Алекси, убегая на кухню. — Сейчас я переоденусь, и будем ужинать, — крикнул старший. — Я уже всё приготовил. Иди, пока не остыло, — сказал в ответ Каунисвеси. — Да ты что? Лечу, — Хокка быстро снял рубашку и брюки, переодеваясь в домашние шорты и футболку, и пришёл на кухню, — Ты умеешь готовить? — Пришлось научиться, — Алекси махнул чёрными волосами и улыбнулся, укрывая на стол. — Мм, очень вкусно, — сказал Йоэль, прожёвывая курицу, — Ты разобрался, как тут всё включается? — он имел в виду микроволновку, кофемашину, посудомойку и духовку. — Да, это не сложно, — ответил младший, замечая, что ужин действительно получился вкусным. — Ты не забывал таблетки пить? А мазать? — напомнил старший. — Нет, я всё сделал. Осталось только перед сном. — Тебе не получше? Или так же сильно болит? — заботливо спросил он. — Да вроде нормально всё, — ответил Алекси, всё ещё смущаясь от непривычного количество ласки и тепла в свою сторону. После ужина парни прошли в гостиную. — В общем, у меня для тебя есть хорошая новость, — начал Йоэль, садясь на диван и усаживая рядом с собой Каунисвеси. — Какая? — Я сегодня разговаривал с отцом. Он сказал, что у него есть для тебя подходящая вакансия. Как раз в моём отделе, будешь под моим присмотром, — улыбнулся старший, — Я сказал, что тебе нужно время, чтобы восстановиться после аварии. Я думаю, как учебный год начнётся, сразу можешь выходить на работу. Тебя же устраивает такой вариант? — Конечно, Йоэль! Боже, ты даже представить себе не можешь, как я благодарен тебе за всё! — Алекси хотелось броситься парню на шею от радости, но он всё ещё стеснялся и боялся. Хокка как будто чувствовал это желание и сам обнял мальчика: — Кстати, я же обещал тебе подарок, — он встал, на мгновение отпустив младшего, и достал из рюкзака коробочку. Как только блондин подошёл поближе, Алекси разглядел рисунок телефона на белом фоне и узнал логотип компании Apple. Он ахнул от удивления, а Хокка только с улыбкой сказал: — Это тебе, держи. Будешь на связи. — Боже, Йоэль, ну зачем? — Каунисвеси дрожащими руками взял коробку, — Это очень дорого. Не стоило, правда. — Ну как это? Без телефона в наше время нельзя, — он помог мальчику аккуратно распечатать гаджет. — Айфоны очень дорогие. Ты и так слишком много всего сделал для меня, — лицо Алекси покраснело от смущения. — Да ладно тебе, стесняшка, — усмехнулся Йоэль, обнимая младшего, — Кстати, проводные наушники из комплекта не очень удобные, поэтому это тоже тебе, — он протянул мальчику коробочку поменьше, на которой была надпись «AirPods». — Йоэль, ты… — Каунисвеси прикрыл лицо руками, — … Ты самый лучший человек в мире. Правда, — он принял подарок, но временно отложил обе коробки на журнальный столик и упал в объятия старшего. — Ээй, ты чего? Не плачь, — Хокка заметил наворачивающиеся на глаза парня слёзки счастья и осторожно смахнул их большим пальцем, прижимая мальчика к себе. — Я не знаю, что сказать, и как благодарить тебя за всё это. Я никогда в жизни тебе не отплачу ничем за всё, что ты сделал для меня буквально за несколько дней, — всхлипнул Алекси. — Я всё это делаю просто так. Мне стало безумно жалко тебя, и я решил помочь всем, чем смогу. Ты не должен ничем платить мне. Это всё просто так, чтобы у тебя всё было хорошо. Я хочу, чтобы ты узнал, что в жизни есть не только боль и проблемы, но ещё и радость, тепло и забота, — говорил Хокка, поглаживая мальчика по волосам. — Спасибо тебе огромное за всё. Если тебе будет нужно что-то, что я смогу сделать, говори, я обязательно сделаю. Проси всё, что хочешь, — всхлипнул Алекси в грудь Йоэля. — Успокойся, малыш. Просто радуйся жизни. Весь вечер парни провели, разбираясь в новом телефоне Каунисвеси. Старший помогал создавать ему все аккаунты и учётные записи, регистрироваться в социальных сетях заново, потому что младший не помнил ни единого пароля, да и просто хотел начать всё с начала. Конечно же, первым делом он везде подписался на Хокка и записал его номер телефона. Йоэль решил лечь спать пораньше, потому что ему нужно вставать на работу, а Алекси ещё немного посидел в новом телефоне и тоже лёг спать.

***

Этот день ничем не отличался от обычных будней парней. Йоэль весь день был на работе, Алекси выполнял домашние обязанности, готовил еду, не забывал про мази и таблетки и просто проводил время за фильмами, сериалами, ютуб-каналами и социальными сетями. — Фух, ну и дождина на улице, — сказал Хокка, заходя в квартиру. Он промок даже пока бежал от машины до подъезда. — Переодевайся в сухую одежду, а я пока чай горячий сделаю, чтобы ты не заболел, — заволновался Алекси и побежал на кухню, — Тебе с мёдом или с лимоном? — С лимоном. Спасибо, — он ушёл сушить волосы. Каунисвеси принёс ему чай и вкусное печенье в зал и включил фильм. К счастью, Йоэль не успел промёрзнуть и не заболел. Ближе к ночи началась гроза, и дождь не стихал, а наоборот набирал обороты. Младший старался всеми силами не подать виду, что боится грома и молний, потому что в детстве на даче мама его выставила за дверь в качестве наказания, и прямо на глазах мальчика в дерево ударила молния, и оно загорелось. Тогда ещё был жив папа, и он вовремя забрал сына обратно в дом, но испугаться тот успел сильно. Сейчас Алекси лежал на диване, чуть ли не с головой укутавшись в одеяло, и прижимал к себе своего плюшевого зайку. От страха из ясно-голубых глаз текли слёзы, а тело тряслось, как в лихорадке. Он старался вести себя как можно тише, чтобы Йоэль ничего не услышал, но гроза становилась сильнее, деревья за окном шатались с большей амплитудой, а каждые несколько секунд комната освещалась вспышками молний. Хокка не спал. Он сидел в своей комнате и листал инстаграм, как вдруг услышал странные звуки, похожие на всхлипы. Парень поднялся с кровати и вышел в гостиную: — Алекси, ты в порядке? — шёпотом спросил он. — Угу, — раздалось из-под одеяла. Всё-таки Йоэль услышал. В этот момент ударил гром, комнату осветила очередная вспышка молнии, и одеяльный кокон на большом мягком диване сжался и немного задрожал, а из-под него послышался ещё один всхлип. — Алексии, — позвал он мальчика, садясь рядом, — Иди ко мне. Ты боишься грозы? — Угу, — признался младший, всё так же не вылезая из-под одеяла. — Иди сюда, — Йоэль взял на руки одеяльный комочек, подхватив ещё и плюшевого Чупика, и усадил к себе на колени, укутывая теплее, обнимая и прижимая к своему телу, — Ты можешь рассказать, почему тебе страшно? — Детская… травма, — всхлипнул мальчик, утыкаясь в грудь старшего, — Мне было пять лет. Я разбил мамину вазу, — он прерывался на всхлипы, — И она меня выставила во двор на даче в грозу. И в этот момент у соседей в дерево молния ударила, — тут раздался гром, и Алекси вздрогнул. Йоэль погладил его по спине и по голове, прижав ещё ближе, — Оно загорелось. Я тогда сильно испугался. Меня папа забрал в дом. — Бедный ребёнок, иди ко мне, — Хокка слегка покачивал его из стороны в сторону, успокаивая и поглаживая, — Всё хорошо, тебя здесь никто не достанет, я с тобой, я не позволю тебя обидеть, ничего не бойся, — Каунисвеси вцеплялся в футболку старшего короткими ноготочками, — Не переживай, малыш, я рядом, всё хорошо, молнии тебя тут не найдут, а гром просто звучит страшно, он безопасен, — успокаивал мальчика Хокка. Уже два часа ночи, а гроза не успокаивалась. Йоэлю пора спать, ведь завтра рано вставать на работу, но он не мог оставить Алекси одного в комнате, когда ему страшно. Он бы и уснуть не смог, зная, что мальчик лежит и дрожит от страха. — Малыш, уже поздно, нужно ложиться спать. Может, мне с тобой лечь? Ты так трясёшься, — предложил он, на что Каунисвеси только закивал головой, вжимаясь в плечо старшего после очередной вспышки молнии. Хокка взял его на руки и отнёс в свою кровать, ложась рядом. Зайку Алекси тоже прихватил с собой. — Спасибо, — только и смог мальчик осторожно прошептать в грудь старшего. — Давай спи, ничего не бойся, я с тобой, — он укутал мальчика в своё одеяло, обнял и прижал к себе, после чего они оба уснули, а гроза кончилась только к утру.

***

Август пролетел незаметно, через несколько дней Алекси пора возвращаться в школу. — Тебе нужно что-нибудь купить? — спросил Йоэль вечером после работы. — Да у меня с того года много всего осталось, не стоит, — он всё ещё не мог привыкнуть к тому, что живёт за счёт практически незнакомого его человека. За пару месяцев нахождения в доме Хокка он так и не смог привыкнуть к ласке и теплу и всё время смущался. — Ну что-то по-любому надо, — настаивал старший. — Только если прям совсем по мелочи, — старался отмазаться Каунисвеси, но у него не получилось. Йоэль поставил ему на колени ноутбук с открытым канцелярским интернет-магазином и строго сказал: — Заказывай всё, что тебе надо. Абсолютно всё. У тебя последний год в школе, экзамены, всё должно быть идеально. И мне плевать, какую сумму спишут с моей карты, понятно? — Хорошо, — вздохнул Алекси и начал выбирать тетради, ручки и всё остальное, но ничего лишнего он действительно не купил. Вместе с учёбой начиналась и работа, на которую ему помог устроиться Йоэль. Каунисвеси давно хотелось самостоятельности, чтобы позволять себе всё, что захочется. Хокка-старший пообещал ему достаточно большую для пятнадцатилетнего подростка зарплату, учитывая его незначительные обязанности и график всего в четыре часа в день. После школы он будет приходить в офис и делать мелкую работу с бумагами. Как управится — может идти. Отец Йоэля пообещал без сильных завалов, но сказал он это не самому Алекси, а Йоэлю — тот очень не хотел, чтобы мальчик переутруждался. А ещё Хокка сказал, что его рабочий день длится до пяти часов, но он будет оставаться в офисе, чтобы затем отвозить Каунисвеси домой.

***

— Ты планируешь в колледж или остаться в школе ещё на два года? — спросил Йоэль, пока младший заказывал канцелярию. — Валить куда подальше от этих заебавших рож, — единственное изменение, которое произошло за два месяца — Алекси перестал стесняться в выражениях. А старший и не был против, он спокойно к этому относился, и было даже забавно слышать подобные ругательства из уст милейшего пятнадцатилетнего ребёнка. — А на кого хочешь пойти учиться? — На дизайнера. И баллы не заоблачные, и интересно, — ответил Алекси. — О, ты рисуешь? — заинтересовался Хокка. — Да, немного умею, — смущённо улыбнулся младший. — Покажешь? — попросил Йоэль с улыбкой. — У меня сейчас нет готовых рисунков, но я нарисую что-нибудь в ближайшее время, — ответил тот. — Буду ждать, — Хокка принёс чай с булочками. -Я немного нервничаю перед первым днём на работе, — признался Каунисвеси, — И перед знакомством с твоим отцом. — Папу не бойся, он добрый человек. Я ему много про тебя рассказывал, он хорошо к тебе относится. Так что не переживай, — блондин улыбнулся, протягивая мальчику булочку. Тот взял её, улыбаясь в ответ: — Хорошо, что хотя бы ты рядом будешь. Поспокойнее. — У нас хороший коллектив, я уверен, ты со всеми поладишь. — В школу ужасно не хочется возвращаться, — откровенничал Алекси. — Потерпи последний годик, в колледже по другому всё будет, — успокоил его Йоэль.

***

Первый день на работе прошёл хорошо. Сразу после школы, где Каунисвеси просто просидел привидением целый день, он пошёл в офис Йоэля. Идти было недалеко, и транспорт брать не пришлось. Хокка познакомил его сначала с отцом, а потом с коллективом. Новый начальник, отец Йоэля, понравился Алекси — он не был злым или суровым, а наоборот был даже весёлым и добрым мужчиной. « — Как и сам Йоэль,» — отметил мальчик не только их внешнее сходство, но и по характеру. Коллектив тоже был дружелюбный, женщины сразу почувствовали себя его мамами и начали проявлять заботу, предлагая пирожки, булочки и говоря о том, какой он милый и прелестный. Каунисвеси сильно смущался в первое время, потому что он не привык к такому количеству внимания и любви со стороны других людей, но с течением времени стал менее эмоционально реагировать и просто добродушно и мило улыбался всем сотрудникам. С работой он тоже справлялся, и его трудоустройство не сказалось на учёбе отрицательно. Он находил время на подготовку к экзаменам, в чём-то более сложном ему помогал разобраться Йоэль. В свободное время Алекси занимался рисованием портрета Хокка. Старший давно просил его нарисовать что-нибудь, но не уточнял, что именно. Каунисвеси решил нарисовать его портрет в знак благодарности за всё сделанное, но для Йоэля это должен был быть сюрприз. Тот часто пытался выведать у младшего, что он рисует, но тот тщательно скрывал и просил не подглядывать, чтобы удивить парня. Алекси аккуратно выводил чёткие линии лица, острые скулы и тонкие губы. Глаза, похожие на хаски или даже на волка, в жизни были светло-голубого цвета, но парень рисовал чёрно-белый рисунок простым карандашом, тщательно соблюдая всю технику, которой научился ещё в детстве. Йоэль на портрете был детально похож на отражение настоящего Йоэля в зеркале. Длинная шея с выпирающим кадыком, широкие плечи и длинные блондинистые волосы, тщательно прорисованные младшим тонко подточенным карандашом. В этот момент в комнату зашёл Хокка, будто сошедший с листа бумаги: — Алекси, ко мне друг вечером в гости придёт, мы в приставку поиграем, пивка выпьем, хорошо? Я тебя с ним познакомлю. — Конечно. Я здесь, в комнате порисую, — ответил младший. Он всё больше времени проводил в спальне Хокка на его кровати. — Получается? — ненавязчиво намекнул блондин. — Ага, — Каунисвеси хитро улыбнулся, незаметно рассматривая его черты лица и перенося их на большой лист бумаги, закреплённый на мольберте.

***

Друг Йоэля пришёл около семи вечера. — Алексии, иди сюда, — Хокка позвал его в гостиную. Пришлось отложить мольберт и карандаш и пойти знакомиться с гостем. Выйдя из спальни, он увидел парня с кудрявыми светлыми волосами. Ростом он был чуть ниже Йоэля. У него были большие голубые глаза и пухлые губы. Тот, увидев Каунисвеси, улыбнулся и протянул ему руку: — Привет. Я Йоонас. — Алекси, — парень несильно пожал руку в ответ, смущённо улыбаясь. — Друзья обычно называют меня по фамилии, — проинформировал гость. — Порко, где пиво? — как и было сказано, Йоэль назвал его по фамилии. — В рюкзаке, — парни прошли в зал и включили приставку, собираясь поиграть в хоккей, а Каунисвеси ушёл обратно в комнату дорисовывать портрет.

***

— Рассказывай давай поподробнее про мальчишку, — Йоонас знал историю появление в квартире друга случайного гостя, но хотел знать всё более детально, ведь его интересовал вопрос, по какой причине они живут вместе уже больше двух месяцев. — А что рассказывать? Жалко его стало, захотелось помочь ему, устроить всё. Помог ему с работой, чтобы органы опеки не забрали. Судьба у него тяжёлая, хочу быть для него единственным приятным воспоминанием в жизни, — поделился Йоэль, открывая банку с пивом. — И долго вы планируете вместе жить? — спросил Йоонас и запустил игру. В этот момент Алекси вышел из комнаты в сторону туалета и случайно подслушал разговор старших. — Не знаю. Но мне с ним так комфортно, так хорошо. Такое приятное чувство, когда приходишь домой, уставший после работы, а тебя встречает это маленькое чудо, улыбается, и ужин уже приготовил, и в квартире чисто. Я перестал чувствовать это противное одиночество. Я тебе говорил, что на меня просто давили стены, я устал быть один. А тут появился он, и мне сразу стало легче. Он скоро накопит денег, съедет от меня, и опять депрессия. Опять буду лежать бревном целый день и выходить из дома только на работу. Я не хочу, чтобы он уходил, — открылся Йоэль другу. — А ты не влюбился ли часом, братан? — хитро улыбнулся Порко. — Да ты что, он же ребёнок совсем, — воскликнул Хокка, — Но откидывать этот вариант нельзя. Я не совсем понимаю, какие чувства испытываю к нему. Мне хочется его защищать и оберегать от всего, хочется дарить ему заботу и тепло. После всех его историй я хочу показать ему, что такое любовь, радость и внимание. Я долгое время был один, возможно, мне просто нужно было куда-то это выплеснуть. А может я и влюбился, кто его знает, — они стали играть, изредка прерываясь на пиво и чипсы. — А он как? Есть какие-то знаки, намёки? — Йоонас был опытен в отношениях. — Он всё время смущается, благодарит меня за каждую мелочь, хотя я тысячи раз говорил, что мне не сложно и мне хочется ему помочь. В первое время, конечно, он вообще стеснялся ужасно, особенно того, что касается денег, сейчас уже привыкает потихоньку, — рассказывал Йоэль. Алекси стоял в коридоре, слушал и не верил своим ушам, — Я так хочу, чтобы он чувствовал себя комфортно здесь. И очень не хочу, чтобы уходил. Как он один будет? Он такой маленький, хрупкий и беззащитный. Его же даже от глупой грозы защитить некому, если я не рядом буду. — Поговори с ним. Скажи ему, что не хочешь его отпускать, — подсказал Порко. — Подумает ещё, что я маньяк какой-то. В общем, я не знаю. Я просто жду, когда зайдёт об этом разговор, и мы уже решим всё. Пока что просто радуюсь, что он ещё здесь, — Хокка решил сегодня много не пить и остановился на второй банке пива. — Вам нужно поговорить об этом, — заключил Йоонас.

***

Алекси вернулся в спальню. Мысли об услышанном не покидали голову. Он давно ловит себя на мысли о том, что влюблён в Йоэля, но старался списывать это на чувство благодарности за спасение и неоценимую помощь. Но, возможно, то, что он чувствует, на самом деле намного больше, чем просто благодарность и желание дать что-то в ответ? Парень старательно вырисовывал портрет, всматриваясь в черты лица Хокка. Он казался ему безумно красивым. Рисунок был почти готов, оставались буквально мелкие детали. Алекси почувствовал, что вкладывает в эту работу абсолютно все тёплые и нежные чувства, на которые только способен после пережитой боли и тяжёлого детства. Но он старался оставаться чистым, невинным, непорочным и добрым ребёнком, будто его не касалось ни единое горе в этой жизни. Старался искренне улыбаться после всего, что видел. Пытался найти что-то хорошее даже тогда, когда кажется, что всё ужасно. Знакомство с Йоэлем оказало на него очень большое влияние. Он смог понять, что к нему могут относиться хорошо. Что он не просто принятая как должное обуза, а что он тоже живой человек, который заслуживает добра, заботы и ласки. Каждый раз, когда Хокка обнимал его, он чувствовал себя счастливым, он чувствовал себя нужным. На работе ему тоже было комфортно, коллектив хорошо к нему относился. Главное — к нему хорошо относится отец Йоэля. Жизнь изменилась в лучшую сторону. Алекси с радостью просыпался по утрам и засыпал в предвкушении нового дня. Ему было так хорошо вместе с Хокка, но всё же он не забывал, что они чужие люди, и он боялся помешать ему. А сейчас оказалось, что старший не хочет отпускать его жить самостоятельно. Честно говоря, Каунисвеси был бы не против остаться с Йоэлем надолго, возможно даже навсегда. Им нужно поговорить об этом.

***

Йоонас ушёл домой в начале первого ночи. Алекси вышел из комнаты, чтобы попрощаться и проводить его. — Ты чёт с нами не посидел даже. Я хотел поближе познакомиться. Ты не стесняйся меня, я не злой, — улыбнулся Порко, и младший по-доброму улыбнулся в ответ. Они пожали руки друг другу, и гость ушёл домой. — Ну что? Как дела? Как рисунок? — спросил Йоэль. Странно, но Каунисвеси ожидал, что тот будет хотя бы чуть-чуть пьян, но старший был в абсолютно адекватном состоянии, — Тебе Порко чипсы передал, лови, — он кинул мальчику пачку. — Спасибо, — тот поймал её, — Там, кстати, уже всё готово. Завтра покажу, — ответил он. — А почему не сейчас? Мне очень интересно, — Хокка подошёл чуть ближе. Сердце Алекси забилось быстрее. Он понял, что медлить не стоит. — Сейчас уже поздно. Да и я поговорить с тобой хотел кое о чём. Младший сел на диван в гостиной. Блондин подошёл и сел рядом: — Что-то случилось? — было видно, что он нервничает. — Нет, всё в порядке. Я должен тебе кое-что сказать, — Каунисвеси волновался не меньше. — Говори, я слушаю тебя. — Наверное, мне стоит за это извиниться, но я слышал ваш разговор с Йоонасом. Случайно, — его голос дрогнул, — Я должен тебе кое в чём признаться. — В чём? — сердце Йоэля билось с первой космической. Кажется, что оно прямо сейчас вылетит из груди. — Тебе не стоит переживать за меня, я бы легко справился один с самостоятельной жизнью, — руки старшего тряслись от волнения, — Но понимаешь, я не хочу жить один. Я не хочу возвращаться к той жизни, которая у меня была до встречи с тобой. Я безумно благодарен тебе за всё, что ты для меня сделал, за то, что ты не бросил меня одного на улице, за медицинскую помощь, за работу. Но больше всего я тебе благодарен за ту ласку и тепло, которую ты мне подарил. Я совсем не знал и не видел этого, а ты показал мне, что даже в моей жизни может быть что-то хорошее, ты заставил меня почувствовать себя нужным. Оба парня безумно боялись и нервничали, но Алекси продолжал говорить: — Возможно, именно за это доброе и заботливое отношение я и влюбился в тебя, — наконец прозвучало признание, — Первое время я списывал это на благодарность и желание хоть чем-то отплатить. Но сейчас я уверен, что я влюблён. И я действительно безумно счастлив, что в моей жизни появился такой человек, как ты, — во время всей речи Каунисвеси смущённо смотрел в пол. — Раз уж ты всё слышал, — вздохнул Хокка, — Я должен тебе рассказать, что как только я начал жить отдельно от родителей, в восемнадцать лет, я начал чувствовать себя до жути одиноким. У меня были друзья, я постоянно с кем-то общался в университете и так далее, но я приходил домой, а здесь пусто. Мне так нужен был кто-то, кто будет проводить со мной вечера, кто будет просто рядом. Когда я встретил тебя, мне стало тебя так жалко, я поставил себе цель помочь тебе всеми силами. Но как только ты побыл со мной некоторое время, я понял, что не смогу отпустить тебя. Я привязался к тебе и к этому чувству, что меня ждут дома, что меня рады видеть. Никакие деньги и никакие богатства не заменят этих нереальных эмоций, когда я прихожу с работы, а меня встречает такое маленькое прелестное черноволосенькое чудо, улыбается и обнимает меня. Ужин на плите, в квартире убрано, приятная компания на вечер за просмотром фильма или массаж, если я сильно устал. Я стал чувствовать себя счастливым. Я понял, что мне комфортно, когда ты рядом. У меня стало лучше настроение, я перестал загонять себя депрессивными мыслями. И я так боюсь, что если ты уедешь, весь этот мрак снова вернётся ко мне. Я уже не представляю, как буду жить без тебя. Может, это и есть любовь. Он опустил голову, после чего поднял взгляд на мальчика и спросил: — Алекси, помнишь ты говорил, что я могу попросить у тебя всё, что захочу? — парень кивнул: — Конечно. — Так вот, если тебе не сложно, и если ты действительно этого хочешь, то пожалуйста, не оставляй меня. Не уезжай. Будь со мной, — Хокка сам не заметил, как взял младшего за руку. — Хорошо, — тот закивал в ответ, — Я только рад остаться с тобой. — Ты будешь моим, малыш? — Йоэль пододвинулся ближе и положил ладонь на щёку парня. Тот не смог сказать и слова, только лишь закивал головой, жмуря слезящиеся от счастья глаза и улыбаясь. Блондин осторожно приблизился губами к мальчику и нежно коснулся его губ, совсем невесомо, будто боясь чего-то. Алекси чуть уверенней прижался к чужим губам, что дало Йоэлю знак углубить поцелуй и проникнуть языком в горячий рот, желанно сминая губы и прижимая тело мальчика к своему. — Давай сделаем друг друга счастливыми? — Алекси снова кивнул, падая в объятия Йоэля и прижимаясь к его груди. На глазах выступили слёзы, — Ты чего плачешь, малыш? — От счастья. Я просто не верю, что со мной это происходит. Я привык к боли, к издевательствам и к тому, что я никому не нужен. А теперь есть ты, — он вцепился в футболку Хокка, боясь отпустить, боясь потерять, боясь больше никогда его не увидеть. — Моё ты маленькое сокровище, — старший чмокнул его в макушку.

***

Утром они проснулись в одной кровати. Алекси впервые в жизни полностью ощущал себя счастливым человеком. — Доброе утро, — губы Йоэля коснулись его щеки. Это самое доброе утро в его жизни. — Доброе, — ответил Каунисвеси, до сих пор какой-то частью своих мыслей думая, что это сон. — Я всё ещё хочу увидеть твой рисунок, — усмехнулся Хокка, на что младший тоже засмеялся и сказал: — Покажу, покажу. — Пойдём поедим сначала. После завтрака парни подошли к мольберту. Рисунок был загорожен тканью. — Ты готов? — интригующе спросил Алекси. — Давно уже готов. Открывай, — блондин сгорал от нетерпения. Младший аккуратно снял кусок ткани с мольберта, отходя в сторону. Йоэль увидел свой портрет: — Ахренеть, — он подошёл поближе, опускаясь на корточки, чтобы лучше рассмотреть, — Так похоже. Как в зеркале. Это самый красивый рисунок, который я когда-либо видел в своей жизни, — парень был в шоке. Он ожидал увидеть панораму города, кошечек, собачек, пейзажи, какие-то рандомные картинки из пинтереста, но только не себя. — Я рад, что тебе нравится. Я старался, — улыбнулся Каунисвеси. — Завтра куплю рамочку и повешу в гостиной. Безумно красиво. Спасибо огромное, — он взял Алекси на руки. Тот звонко засмеялся, обвивая шею возлюбленного руками. Вот оно. Счастье.