Судьба или случайность?

Я сидела на диване, около меня взволнованный сидел Дима. Дрожь в теле начала отступать и я глубоко вздохнула. -Ты не подумай ничего, — тихо начала говорить я, — просто очень тяжело возвращаться сюда после смерти родителей. -До сих пор не можешь принять их смерть? — спросил также тихо парень, явно хотевший понять мои чувства. -Нет, не то чтобы, — я замолчала на половине фразы, думая о том, рассказывать ли ему все как есть или оставить это в тайне, но решив ему довериться, я продолжила — знаешь, когда не стало папы, мама совсем расклеилась и опустила руки. Она не видела и отказывалась видеть то, что ее окружало, она была убита горем и убивала себя подручными средствами. Я прекрасно понимаю, что так она глушила свою боль, но она не понимала, что она причиняет этим боль и мне. Ну а потом я бежала отсюда, — я посмотрела парню прямо в глаза, он молчал и смотрел на меня глазами, полными сожаления, — год назад мне сказали, что она умерла и у меня внутри что-то рухнуло, наверное последняя часть хорошей меня. -Почему ты так считаешь? — он явно не понимал, что я испытываю на самом деле. -Да потому что я не звонила и не приезжала к ней все эти годы, — я встала с дивана и подошла к комоду, на нем стояла наша семейная фотография. Я сижу у мамы на коленках, папа обнимает маму за плечи, мы все счастливые и никто еще не знал, что будет дальше, — я иногда присылала ей деньги, я не пыталась ей помочь, не разговаривала с ней, не пыталась найти специалистов, которые могут ей помочь, я просто убежала отсюда и очень сильно себя сейчас за это виню. -Так почему бы тебе не извиниться перед ней? — спросил Дима, — Ты можешь съездить на ее могилу и попросить прощения, я уверен, она простит тебя. -Я не знаю, смогу ли я, — я пожала плечами и положила фотографию изображением вниз. -Могу съездить с тобой, поддержать тебя, — он слабо улыбнулся. -Наверное, ты прав, — я облокотилась о стенку и посмотрела наверх, люстра с одной перегоревшей лампочкой, покрытая слоем пыли тихонько покачивалась от вибрации, которые создают жильцы дома в этом ветхом здании, — если я не сделаю это сейчас, потом уже точно никогда. Надо ехать завтра, потому что скоро мы отсюда уедем и вряд ли я уже вернусь. -Хорошо, — парень заметно выдохнул и встал с дивана, — как я понял спать я буду тут, — он показал на диван, на котором сидел секунду назад. -Хочешь тут, хочешь в другой комнате на кровати, — я пожала плечами, — как тебе будет удобнее. -А тебе где будет удобнее? — спросил он. -Я не думаю, что усну, — я направилась в сторону балкона. С трудом открыв дверь я шагнула вперед, половица под ногой заскрипела, я открыла окно и закурила. Немного повысив голос, чтобы Дима меня слышал, я сказала, — у меня… скажем так, некоторые проблемы со сном. -И какие же? — голос был очень близко, парень облокотился плечом о косяк двери балкона и скрестил руки на груди. -Бессонница, — это слово прозвучало слишком вымученно. -Она у меня иногда тоже бывает, нужно просто расслабиться перед сном и она исчезнет, — сказал Дима с улыбкой. Я засмеялась. -У тебя? Бессонница? — я поймала вопросительный взгляд парня на себе, — Ничего личного, просто. Ты постоянно спишь на заброшках, в пещерах, по историям видела, как ты на полу засыпаешь или прямо в кресле. -Это просто результаты бессонных ночей, когда идет съемка за съемкой, — парень тоже рассмеялся. Я выкинула бычок и вышла с балкона, но дверь закрывать не стала. В квартире было очень душно и нужно было проветрить. -Что ты там говорил? Расслабиться? — я повернулась лицом к Диме и шла задом наперед в сторону кухни, — Пойдем тогда чай пить.

***

Перед тем как направиться на кладбище, мы зашли и купили цветы. Мамины любимые, чайные розы. До самого кладбища мы ехали недолго, минут 25, непривычно было видеть дорогу без пробок. Даже в выходные в Москве точно такая же дорога заняла бы у нас часа два минимум. Могилу мы так же быстро нашли. В памяти всплыли воспоминания моей последней «встречи» с мамой. Год назад тут собрались ее родственники и подруги, коллеги и одноклассники. Я помню, как все скорбели и выражали свои соболезнования, но я в тот день не проронила ни слезы. В тот день я была здесь третьим лицом и наблюдала чужие действия со стороны. Я аккуратно подошла к надгробию и положила на них красивый букет из 20 роз. Сказать что-то было тяжело, так что я произносила слова про себя и повторяла беззвучно губами. Я извинилась перед ней, говорила все, что думала эти годы, хотя моя исповедь со стороны выглядела как очередные оправдания, но все слова были высказаны от чистого сердца. Груз с моих плеч упал и я почувствовала то самое облегчение, которое сковывало меня в крепкие цепи все эти годы, я заплакала. На обратном пути, до могилы отца мы шли молча. Пока я еще в родном месте, хотелось почтить память папы в том числе. Сидя на корточках, я вынула уже засохшие цветы из вазы и поставила букет красивых алых роз. Вместе с букетом к моим ногам упал конверт, который зацепился серебряной ниткой за увядший бутон, на конце нитки была золотая пуговка. Красивый конверт из красного бархата лежал на мраморном надгробии. Я аккуратно взяла конверт, в памяти всплыл отрывок жизни, когда я нашла такой около двери в квартиру, следом за ним пронесся отрывок сна, точь-в-точь показывающий реальность нынешних событий. Мое тело резко парализовало и руки затряслись. -Саш, все хорошо? — спросил парень. -Стой на месте, — я резко вскочила и посмотрела на него. Он стоял в метре от меня, взгляд его устремился на конверт, он совершенно не понимал, что происходит. Он хотел было сделать шаг, — стой, где стоишь, — мой голос уже перешел на крик, — не подходи. -Тише-тише, — Дима выставил руки перед собой, — что случилось? — он бегал глазами по моему телу, пытаясь ухватиться хоть за что-то, за конверт, за мои трясущиеся руки, за завядший букет или за мои глаза, полные ужаса. Не замечая моих слов он медленно начал двигаться в мою сторону, пока не коснулся моей руки. Его прикосновение было нежное, совсем не таким как во сне и я расслабилась, поддаваясь вперед ему в объятья, — Тише, — гладил он меня по голове, от чего я заплакала, — тише, маленькая, смотри на меня. Я тут, я с тобой. — он аккуратно поднял мою голову за подбородок и вытер слезы тыльной стороной ладони. — Поехали домой? — я лишь покачала головой в знак согласия.

***

-Так значит первое письмо ты получила еще в Москве? — сказал Дима и еще раз посмотрел на содержимое конверта. -Да, но я просто кинула его в сумку, я даже не вникала, что здесь есть какой-то скрытый смысл, — сказала я и отпила из кружки чай, что мне заварил Дима, когда мы вернулись. -Тебе уже лучше? — Дима погладил меня по коленке, — Это из-за письма у тебя была такая реакция? -Да, спасибо тебе большое, — я положила свою руку поверх его, открыв заметки на телефоне, где я записала сон, я отдала его Диме. Парень долго вчитывался, сначала его лицо было хмурым, затем он удивленно посмотрел на меня, — если посмотришь на дату и время, увидишь, что эта запись была сделана еще до юбилея Геннадия Викторовича. Мне. Мне приснилось это перед поездкой. -Вещие сны, — голубоглазый протянул телефон мне обратно, — может ты ясновидящая? Будем на твои сны ориентироваться. — на его лице появилась скептическая ухмылка. -Очень смешно, — я вырвала телефон из его рук, — если мы с тобой поняли подтекст первого письма, то второе будет намного сложнее, — я перевела тему. -Ну да, при обстоятельствах, что мы были на могиле отца, ясно, кто помечен под словом «любовь» и понятно почему «не вернется». А вот с номером квартиры я бы не понял, — сказал Дима, пока я еще раз перечитывала второе письмо. «Когда ты будешь переходить от жизни к смерти часы пробьют ровно 6 раз. Г.Р.» -Если отгадка на письмо — местоположение следующего конверта, то надо узнать, что будет переходом от жизни к смерти, — я задумалась, — если на кладбище мы нашли вторую записку, будет глупо оставлять третью записку там же, тем более мы были на обеих могилах и ничего не нашли. -Может это какой-нибудь документ? — Дима нахмурился, — Например, свидетельство о смерти. От одной мысли, что в этой квартире был кто-то до нас, по спине пробежал холодок. Я встала с дивана и потянулась к шкатулке, что стояла на верхней полке. Вынув все содержимое, я взяла с самого дна маленький ключик. Подойдя к письменному столу отца, я открыла верхний ящик и вынула огромную папку, где он хранил все документы. Бросив ключ в ящик, я принялась ее листать. -Стой, — парень вскочил с дивана и я застыла с папкой на месте, следя за его действиями, — ты слышала звук? -Какой? — Дима подошел к ящику и постучал по его дну. В ответ был глухой стук, я поняла о каком звук говорит он. — В ящике двойное дно, — я видела как загорелись глаза парня. -Умница, — он начал прощупывать углы и стыки дна с боковыми стенками ящика, — нужно что-то тонкое, но прочное, чтобы поднять дощечку. Я побежала на кухню за ножом — первое, что пришло мне в голову. Я протянула Диме нож, он аккуратно поддел доску сбоку и она с легкостью поддалась. На самом дне ящика лежала еще одна папка. Мы переглянулись. В первом слайде лежало свидетельство о рождении. -Мировский Сергей Андреевич, — прочитал Дима, — ты знаешь его? -Мировская — фамилия мамы от первого мужа, но у них не было детей, — сказала я и взяла в руки папку. -Ну или ты о них просто не знаешь, — констатировал факт голубоглазый. -Ее первого мужа звали Николай, это я уж знаю точно, — сказала ему я. -Тогда кто такой Андрей? — спросил Дима. Я хотела ответить ему, но в дверь позвонили. От неожиданности я дернулась и кинула папку обратно в ящик, так, будто это был предмет особой опасности. Дима быстро его захлопнул. Последовал еще один звонок, парень показал мне глазами в сторону прихожей и я пошла открывать дверь.