Переспим?

На улице времена "тëмной эры". Осаму Дазай плетëтся по тëмному безлюдному переулку, который угнетает и заставляет даже немного нервничать. Мало ли кто может скрываться во тьме ночной? Но юного исполнителя это не тревожит от слова совсем: если кто-то посмеет на него напасть, сам же об этом пожалеет. Настроение ужасное, и не хотелось ничего, кроме как выпить со своим другом. Суицидник направлялся в бар, будучи точно уверенным в том, что товарищ будет там. И когда он спустился вниз по лестнице, входя в бар, обнаружил там сидящего на стуле приятеля, что попивал коньяк. Впрочем, как и всегда. – Доброго времени суток, Одасаку. – Поздоровался шатен, прежде чем присесть на стул рядом. Голубые глаза напротив выглядели лишь совсем немного удивлëнными, а в остальном оставались такими же спокойными, без каких-либо сильных эмоций. Дазай привык, что его знакомый всегда остаëтся спокойным и почти безразличным ко всему, меняясь в лице при чувствах достаточно редко. Возможно это потому, что ранее тот был профессиональным киллером, научился выдержке и терпению, потому всегда оставался хладнокровным, а возможно просто характер такой. Осаму никогда не видел, чтобы он плакал или выглядел расстроенным или отчаявшимся, но один раз, всего один, видел его улыбку. Это.. Была самая красивая и незабываемая улыбка, какую только шатен видел. Она была такой.. Настоящей. Она вызывала трепет, и Осаму просто влюбился в эту улыбку. Ему нравились любые изменения в лице красноволосого. А его глаза.. В них невозможно было разглядеть эмоции. Было только спокойствие, и всë. Если у других лицо было спокойным, а глаза сияли разными сдерживаемыми чувствами, то здесь такого не было. Эмоции что в лице, что в глазах менялись одновременно, одинаково редко. Это не глаза напарника, в которых эмоции видно как на ладони. С выражением лица, кстати, то же самое. – Здравствуй. – Ответил мужчина, делая глоток крепкого напитка из бокала. – Недавно сюда пришëл? – Задал вопрос Осаму, на что друг снова повернулся к нему, но на этот раз без каких-либо эмоций удивления. Спустя пару секунд тишины, возможно раздумий старшего, он спросил. – Как ты понял? Дазай хмыкнул. Сейчас хотелось сказать "Это же элементарно, Ватсон", но бинтованный не забывал, что очень мало кто имеет такие же ум и наблюдательность, как сам анти-эспер. Конечно, Одасаку был умным. Хотя, скорее, можно было назвать его мудрым, однако он и дураком не был. Всë же, внимания к мелким деталям у подростка было больше. – Кусочек льда в твоëм бокале растаял совсем чуть-чуть, значит, его положили совершенно недавно. Обычно, пока лёд не растает почти полностью, ты не просишь ещё один, и это не может быть новый, потому что рабочий день тоже закончился не так уж давно, чтобы предыдущий, даже один кусочек льда успел растаять, в достаточно прохладном напитке. Ода хмыкнул. Осаму как всегда подмечает все детали. От него почти невозможно что-либо утаить, потому что либо он догадается сам, либо вытащит чуть ли не щипцами. А в некоторых случаях "вытаскивал щипцами" в прямом, а не в переносном смысле, но благо с Сакуноске такого делать не будет. Красноволосому всегда нравился исключительный ум юноши. В своём возрасте он был гораздо более гениальным чем многие, неимоверно многие люди и гораздо старше, неудивительно что Осаму самый молодой в истории исполнитель, а также правая рука босса портовой мафии. Если бы он не пробился в верхушки, это было бы наоборот, весьма удивительно. Ребята и сами не заметили, как напились до беспамятства. Количество алкоголя в организме кажется превышало количество воды, перед глазами мир уже расплывался у Дазая, которого напоить очень и очень сложно, а у Оды дела обстояли ещë хуже. Шатен увлечëнно рассказывал другу о том, как однажды мартышка умудрилась почти проглотить его магазин от пистолета, как вдруг остановился, смотря приятелю прямо в очи. Тот также смотрел прямо в глаза оппоненту, не смея отвести взгляд. Ну, точнее, в один глаз, так как другой был скрыт за повязкой из бинтов. Они оба смотрели друг на друга около трëх минут, не прерывая зрительный контакт. Вдруг Осаму ни с того, ни с сего заговорил: – Одасаку, а как называется чувство, когда не хочешь отходить от человека ни на шаг? Когда хочешь видеть его каждый день, защитить от всего света? Когда так нравится общаться с ним. Когда в груди что-то неспокойно рядом с ним. Сакуноске слегка призадумался, а после выдал следующее: – Это, вроде как, любовь. – Тогда я люблю тебя, Одасаку. Оба парня замолчали, всë также смотря друг другу в глаза. Сначала не происходило вообще ничего, однако в какой-то момент Ода улыбнулся. – Тогда, я тебя, видимо, тоже. И будто у обоих в голове что-то щëлкнуло. Они потянулись друг к другу, сплетая языки в глубоком поцелуе. У обоих они были со вкусом виски, которое парни пили весь вечер, и это ещë больше кружило голову. Когда воздуха стало не хватать, Сакуноске сам неохотно отстранился, так как и ему, и подростку нужно было отдышаться. Осаму обхватил по сторонам шею товарища, немного наклоняя его к себе, чтобы они соприкоснулись лбами. Он утянул старшего в новый, не менее страстный и горячий поцелуй, исследуя язык, зубы, дëсны голубоглазого. Что-что, а целоваться он умел очень даже хорошо. В баре никого не было кроме них, а бармен куда-то ушëл. Потому мужчина подхватил подростка, что был полностью развëрнут к нему, под коленями, и пересадил на свои ноги. Парням вновь пришлось разорвать поцелуй, увы воздух не вечен, и рано или поздно может кончиться, если не вдыхать его. Оба парня уже были разгорячены до предела, все мысли их забились желанием, что осуществить хотелось прямо сейчас. Но, бар это не самое подходящее место. – Одасаку, поехали к тебе? – Произнёс шатен, всë ещë переводя кислород. Красноволосый кивнул и подросток взял с барной стойки свой телефон, вбивая в приложение адрес бара, как место, откуда их нужно забрать, и адрес друга как место, куда нужно отвезти. Где находился дом приятеля он знал, ведь именно там и произошло их знакомство. Со времени вступления в мафию Ода так и не переехал, потому исполнитель без труда вспомнил адрес, который, в принципе, и не забывал. Такси приехало на удивление скоро, и пока оба парня ехали в машине, они сидели держась за руки, с переплетëнными пальцами и смотрели каждый в своë окно, сгорая от желания получить другого. Вот немного подрагивающие руки открывают дверь своего дома, пропуская бинтованного внутрь и заходя самостоятельно. Сразу после того, как они оказались внутри, а дверь за ними захлопнулась, Сакуноске прижал суицидника к стене, начиная неистово целовать его шею, оставляя там засосы. Мальчишка запрокинул голову назад, как от удовольствия, так и для того, чтобы партнëру было легче. Старший, закончив с шеей, подхватил юношу на ноги и понëс на кровать. На ту самую, где однажды связал его и привязал к кровати, чтобы тот не сбежал, и не умер где-то, в силу серьëзности своих ранений. Он небрежно бросил младшего на кровать, нависая сверху и начиная расстëгивать пуговицы исполнителя, оголяя его до невозможности красивое тело. Пиджак валялся где-то в прихожей. Избавившись от верхней одежды что парня, что своей, он обхватил губами сосок лежащего под ним, играясь с бусинкой второго соска своими пальцами. Парень негромко стонал, положив одну руку на голову актива, а другой сжимая одеяло, на котором лежал. Голубоглазый оторвался от соска шатена и поцеловал его в губы, проталкивая в рот свой язык, встречаясь там с языком Осаму. Когда он отстранился и их взгляды встретились, сердце Дазая начало стучать с такой бешеной скоростью, что казалось, будто сейчас оно просто не выдержит и разорвëтся. В глазах партнёра было не обычное спокойствие и безразличие. Сейчас в них чëтко виднелось неистовое возбуждение, и даже казалось, любовь. Вновь вернувшись к завораживающему, пусть и покрытому целиком шрамами и прочими ранениями телу, мужчина начал целовать грудь парня, после спускаясь всë ниже, ниже и ниже. Когда он уже дошëл до края боксëров Осаму (брюки тот снял в процессе, почти без помощи рук), он приспустил их, выпуская наружу уже ужасно твëрдый набухший и с пульсирующими венками член, что был не менее прекрасен, чем его обладатель. Обхватив губами головку, Сакуноске коснулся еë языком, после немного погружаясь в уретру. Почувствовался вкус выступившего предэякулята, солëного на вкус. Ода начал опускаться ниже, впуская в себя длину всё больше и больше, пока наконец не забрал в себя полностью весь пульсирующий член. Голова начала двигаться вверх, вниз, доставляя лежащему неимоверное удовольствие. Он немного толкался на встречу, но сильных движений бëдрами не делал. Старший, почувствовав, что партнëр близок к разрядке, вдруг выпустил его член изо рта, встал и отошëл куда-то. Младший аж заскулил. – Эй! Од-дасаку, ты куда пошëл? – Юноша дышал рвано, а в уголках его глаз выступили слëзки от возбуждения и приятных ощущений. Он согнул ноги в коленях и сомкнул, прикусывая свой палец, чтобы хоть как-то отвлечься от ужасного чувства того, что он был почти на пике, как вдруг его остановили. Одасаку жесток! Красноволосый вернулся буквально через минуту, с презервативом и тюбиком смазки. Так вот, куда он уходил. Раздвинув в стороны согнутые ноги подростка, устроился между ними. Выдавив на пальцы смазки, он ввëл один в подростка, на что тело того среагировало потоком мурашек. Через пару движений добавил второй палец, на что послышался тихий-тихий стон. При выходе он раздвигал их на манер ножниц, чтобы хорошенько растянуть. Осаму был чертовски узким. Добавил третий палец. Суицидник, привыкший ощущению чего-то в себе стал самостоятельно насаживаться на пальцы, желая большего. И когда мужчина убедился, что растянул юношу достаточно хорошо, он открыл контрацептив на подрагивающий от возбуждения член и тоже полив его смазкой, он приставил головку к сжатому колечку мышц Осаму и немного надавил, чтобы пропустить еë внутрь. Шатен очень громко вдохнул. Сакуноске двигался медленно, давая время нормально привыкнуть к ощущениям. Торопиться было некуда, и Ода не хотел доставить Дазаю боль или дискомфорт. Потихоньку начал набирать темп, пока парень под ним извивался и не знал, куда себя деть. Ему было чертовски хорошо, голова металась по подушке, а изо рта вылетали сладкие стоны. Уже через десять минут комнату заполнили громкие стоны и звуки шлепков. Осаму закинул ноги на плечи голубоглазого, оба парня вспотели и приближались к оргазму. Ода толкнулся и кончил внутри, хотя, конечно же, вся сперма находилась в презервативе. Буквально через минуту кончил и Осаму. У него перед глазами появились разноцветные искры от удовольствия, а самый громкий и протяжный стон описывал его состояние сейчас лучше чего-либо на свете. Сакуноске снял с себя презерватив и свалился рядом с партнёром, тяжело дыша. Спать хотелось ужасно. Они оба устали, да и сколько выпили... Жуть. Когда глаза уже почти закрылись, как, собственно, и у Дазая, Ода думал об одном: им о многом предстоит поговорить. Но сейчас можно только заснуть и не думать более ни о чëм. Оба парня моментально отошли в царство Морфея, после бурной, очень бурной ночки.