Мы друг для друга созданы - бракованный дуэт
10 января 2022 г., 18:38
Мир, в котором у каждого есть соулмейт. Мир, в котором до того, как встретишь его, твои руки будут ледяными. Мир, в котором после встречи соулмейта твои руки становятся тёплыми, а лёд тает. Мир, в котором твоя судьба предначертана заранее. Мир Тэхёна.
Тэхёну было двадцать два, когда на последнем курсе факультета криминалистики он познакомился с добрым и приятным парнем — Чон Хосоком. Дружеские отношения складывались довольно легко: посиделки в кафе, пикники в парке под тенью огромной кроны дерева с вкусными сэндвичами. Ему нравилось общаться с ним на различные темы, нравилось просто его присутствие рядом. Со временем их дружба перешла на новый уровень, и оба не могли отрицать, что кроме родства душ между ними было и взаимное физическое влечение. Так не сдержавшись перед видом пухлых розовых губ Тэхёна, которые рассказывали очередную интересную историю, Хосок поцеловал его. Этот поцелуй был для него сроду запретного плода в прекрасном саду, а он только что прикоснулся к пленительному, но такому желанному. Юношеская влюбленность и симпатия переросли в более серьёзные чувства к этому парню с глазами цвета карамели. Недолго думая, Хосок предложил ему стать парой. Уже тогда Тэхён знал, что побудили его на это не только нежные чувства к своей скромной персоне, но и тёплые руки, что не остывали с первой их встречи. Всё было прекрасно и даже слишком. Как в самых сладких и милых мелодрамах: жили вместе, готовили по утрам друг другу кофе и наслаждались вечерними посиделками за просмотром фильма с чипсами и колой. Тэхён любил Хосока, а он — его, и исходящее от Чона тепло лишь лишний раз подтверждало это. Каждое утро Тэ прижимался к горячему телу, наслаждаясь этим приятным чувством кожи к коже, что дарил ему Хосок. Тот заботился о Тэхёне и не прекращал показывать свою любовь ни на секунду. Ким был счастлив, если бы не одно «но». Его руки так и не обрели того самого тепла. Горячие пальцы переплетались по ночам с окоченевшими тэхёновыми. Хосок, найдя своего соулмейта, свою вторую половинку и часть своей души, был, конечно, огорчён сложившейся ситуацией. Они надеялись, что со временем всё образуется, что прохлада, овладевшая Тэхёном, отступит перед их палящими сердцами. Но спустя два года ничего так и не изменилось. Руки Тэ по-прежнему оставались холодными, и это начинало причинять боль, кажется, уже на физическом уровне. Стоило тонким изящным пальцам пройтись по несвойственно Тэхёну горячей спине своего возлюбленного, как у того на душе всё трепетало и болезненно сжималось. Тэхён знал, что испытывал Хосок. Поджав губы, он наблюдал, как Чон, иногда забывшись, брал его руки в свои и массировал, чтобы согреть. Тэхён из-за этого чувствовал вину, но понимал, что ничего не может сделать с велением судьбы. Ему казалось, что из-за отсутствия того самого связующего тепла, чувства Хосока остывали. Ким отдавал всего себя и даже больше, чтобы восполнить эту трещину в их отношениях. Постоянные упоминания его буквальной хладнокровности начинали надоедать Тэхёну, и он, чтобы забыться, проводил свободное от Хосока и работы время в компании своих хороших друзей, с которыми был знаком ещё с первого курса университета: Чимином и Джином, которые всячески поддерживали его. Порой это действительно помогало, и Тэхён забывал про проблему в их отношениях в виде собственного холода. Однако всё это действовало, как отравляющий опиум. На время становилось легче и даже казалось, что Тэхёна уже это не так сильно и волновало. Но обретённая лёгкость растворялась, а тяжесть душевных оков становилась всё сильнее и сильнее. Ещё одним его спасением была работа. В кипе бумажек от назойливого директора холодные пальцы не казались такими уж безжизненными и бледными. Сидя и читая написанный чёрным по белому текст, в голове невольно всплывали воспоминания сказанных друзьями слов: «Ты точно любишь его?» «Вы не думаете расстаться?» «Может, тебе сходить к врачу?» От этих голосов голова раскалывалась, а сердце разбивалось на маленькие осколки, собираясь со временем заново. Нет, Тэхён любил Хосока. И если тепло не источали руки, то сердце же пылало от любви и привязанности к этому человеку. Из-за ухода одного из сотрудников на работе пришлось проводить больше времени. Хосоку это не нравилось. Тэхён полностью растворился в работе и стал реже появляться дома. Диалоги их были сухими и немногословными. А холодные руки лишь добивали обоих и придавали всей ситуации ещё большей трагичности. На звонки Тэхён отвечал редко, а если и отвечал, то говорил, что времени на разговоры у него не так много. Это безразличие и холодность от него начинали настораживать Хосока, а маленький дьяволёнок на его плече нашёптывал не самые приятные вещи. Поздним вечером, вернувшись домой, Тэхён, как обычно, включил в прихожей свет, снял тяжелые ботинки и повесил пальто. Разминая затекшую шею, прошлёпал на кухню. День выдался тяжелым, и красные глаза от постоянного сидения за компьютером это доказывали. — Привет, — поздоровался он с Хосоком. Тот стоял, облокотившись на кухонный гарнитур, скрестив руки на груди. — Привет, — сухо ответил он. — Где был? — На работе, — ответил Тэхён, не придавая этому особого значения. Он немного поёжился от царившего в воздухе напряжения и поглубже засунул руки в рукава кофты. — Так долго? — Хосок вскинул бровь и скептически посмотрел на Тэхёна. — Ну да, у нас уволился сотрудник, и мне приходится его заменять. — И кроме тебя больше некому заменять, да? — Мне кажется, это не твоё дело. Вообще, зачем ты спрашиваешь? Что-то случилось? — спросил Тэхён, раздраженный такими глупыми вопросами. — Конечно, не моё дело. И то, что руки твои холодные, тоже не моё дело, — усмехнулся Хосок, разводя руками и отходя от столешницы. — Что случилось? Тэхён, это у меня к тебе вопрос, что случилось? — Мы уже обсуждали это сотню раз. Зачем ты опять возвращаешься к этому? Ты прекрасно знаешь, насколько эта тема для меня болезненная. — Потому что меня уже это достало. Ты не понимаешь? — громче добавил Хосок. — Меня тоже достало. Я тоже устал нести чувство вины за то, что ты не мой соулмейт. Но ты каждый раз не упускаешь возможности упомянуть это. — Я говорю не только об этом, Тэхён. Ты стал слишком часто пропадать на работе, а твои долгие посиделки с Джином и Чимином только участились, — Хосок был напряжен и зол, одна искорка — и он вспыхнет. Но Тэхён этого не замечал, будучи раздраженным не меньше такими наездами со стороны возлюбленного. — Ты меня подозреваешь в чём-то? — Тэ чуть не поперхнулся воздухом, а глаза автоматически превратились в большие блюдца. — У меня есть на это причины. — Какие? Какие, чёрт возьми, причины? — усталость подбрасывала дрова в этот разгорающийся костёр гнева внутри Тэхёна. — Твои руки… они всегда холодные. Откуда я знаю, может, есть на работе кто-то, с кем тебе бывает тепло, — выпалил Хосок. — С тобой всё в порядке? Ты случайно не ударился головой, Хосок? Что ты такое говоришь, чёрт возьми? Я всячески пытаюсь показать, что люблю тебя, чувствую себя виноватым и вижу, как ты порой бываешь огорчён, а ты подозреваешь меня в измене? — Тэхён уже переходил на крик. — Стараешься показать, что любишь? Да ладно? Была бы любовь, было бы и тепло. — Ха, тогда иди и найди какую-нибудь девушку, которая будет тебе его дарить, я же такой холодный и бесчувственный кретин, а ты страдалец. — Заткнись, — угрожающе прошипел Хосок. — Что, неприятно? Правда глаза колет? — Я сказал, замолчи, — он медленно стал надвигаться на Тэхёна, сжимая кулаки, но его это не пугало и уже мало волновало. — Раньше всё было отлично, и ты не обращал на это внимания, и только сейчас тебя стало это волновать. Иногда слушаю друзей и думаю, может, действительно, расстаться, я же холодный. Значит, ты не мой соулмейт. Брошу тебя, найду свою родственную душу и наконец-то почувствую тепло. Но не могу, потому что люблю тебя, а ты не видишь этого. Ведёшь себя, как эгоист, думаешь только о себе. Не выдержав, Хосок замахнулся, и резкий звук громкой пощёчины разрезал напряженный воздух на кухне. Тэхён, не удержавшись, упал на пол, придерживаясь за лицо. Жгучая боль парализовала здравый рассудок, и он мало понимал, что происходит. Щека горела, и красный след медленно расцветал на бледной и нежной коже Тэхёна. Он медленно провёл холодными дрожащими пальцами по пылающей от удара щеке. Поднявшись на ватных ногах, он, не поднимая головы и быстро накидывая на себя верхнюю одежду, выбежал на улицу, глядя вокруг глазами испуганной лани. Тэхён дал волю своим чувствам, и слёзы покатились градом, ещё больше обжигая раскрасневшуюся щеку. Грудную клетку рвало от всхлипов, а от горького кома обиды, что застрял поперёк горла, было безумно больно. Он не знал, куда шел, но было всё равно. Просто куда-то идти. Как можно дальше. Каждый глоток воздуха давался с большим трудом, и горло словно сковало железом. Под диафрагмой закололо, словно Тэхёна проткнули острым копьём. Единственные звуки, которые он слышал, — это звуки собственного дыхания и быстрый стук сердца. Казалось, вот-вот и оно выпрыгнет из груди и упадёт перед ногами. Паника окутала всё тело. Руки дрожали, а желудок скрутило в тугой узел, который проталкивал спазмы через пищевод к глотке. Прикрывая рот влажной холодной ладонью, Тэхён упал на колени прямо на тротуар. Его не волновали косые взгляды прохожих, думавших, что он сумасшедший, — это было мелочью, по сравнению с тем, что произошло. Тэхён даже подумать не мог, что их счастливая совместная жизнь с Хосоком пойдёт под откос, ещё и таким глупым образом. На щеке постепенно расцветал синяк, но для Тэхёна это был пустяк, о котором он даже не думал. Больнее всего было осознавать то, что Хосок решил, что он ему изменяет, усомнился в его любви к нему. Но ведь то, что они вместе, несмотря на то, что Хосок не тэхёнов соулмейт — прямое доказательство того, что всё по-настоящему. Как же он не поймёт? Каждая его истерика на тему ледяных рук Тэхёна заставляла обрастать сердце колючим снегом. Но Ким подавлял в себе желание ответить такой же истерикой. Каждый раз он пытался поставить себя на место Хосока, чтобы посмотреть на ситуацию с обеих сторон и думать объективно. И это помогало. Вдох-выдох. И вот Тэхён подходит к нему, обнимая Хосока своими тонкими руками, утыкаясь носом в белоснежную рубашку с расстёгнутыми верхними пуговицами. А он, в свою очередь, выдыхал, кладя свой подбородок на его макушку, будучи чуть выше. И вся его злость улетучивалась, казавшись такой глупой, детской и необоснованной. И снова чувство стыда из-за того, что сделал больно самому любимому человеку на всем свете, разливалось по его венам. А сейчас Тэхён стоит на коленях на асфальте, захлебываясь слезами собственной беспомощности и одиночества. Присутствуя в большом потоке людей, он чувствовал себя так, словно его самолет потерпел крушение, и он оказался в пустыне один на один с самой собой. Размазывая солёную влагу по щекам, Тэхён завалился на бок, прижимая коленки к груди и скручиваясь в позу эмбриона. Искусанные губы кровоточили, завтра будут саднить и печь, так как ветер нещадно обдувает их. Плевать. Когда в глазах начало темнеть, сердце заходилось в танце тахикардии, а горло спазмировало, Тэхён почувствовал, как чьи-то крепкие руки осторожно поднимали его. Пахло морем и цитрусами. В полубреду Тэхён вдохнул запах, стараясь затолкать его поглубже в лёгкие. — Молодой человек, вы меня слышите? Приятный бархатистый голос с небольшой хрипотцой звучал, будто из-под воды, но расслышать всё равно было легко. — Ч-что? — Дышите глубже, повторяйте за мной, — мужчина начал делать дыхательные движения, держа Тэхёна за плечи, чтобы тот вновь не упал. В голове набатом стучали его слова, которые хотелось принимать, слушаться и повторять за этим незнакомцем. Сфокусировав взгляд на его лице, Тэхёну удалось рассмотреть аристократические черты. Разглядывая фиолетового цвета густые и чуть кудрявые волосы и глаза, больше похожие на две пуговки, Тэхён даже не заметил, как успокоился. Ощутив на своих плечах крепкую хватку пальцев мужчины, он скосил на них глаза. Крепкая, но не болезненная хватка. — Вы кто? — Ох, вы в порядке? Как хорошо! Извините мне мои манеры. Я Чон Чонгук. Просто Чонгук. Можно на «ты». — Ким Тэхён. Просто Тэхён. Да, давай на «ты». — Очень приятно, Тэхён, — усмехнулся Чонгук. Стоя, как вкопанный, Тэхён не мог отвести взгляда. Эта внешность… завораживала, гипнотизируя и делая всё, чтобы Ким не прекращал смотреть. — Я шел здесь и увидел тебя. Удивился, как все проходят мимо, даже не пытаясь помочь парню, явно нуждающемуся в помощи из-за панической атаки, я полагаю. — Да, у меня бывает… А действительно… Из всех людей, которые повстречались Тэхёну, только некий Чон Чонгук остановился, чтобы помочь. Помочь совершенно незнакомому парню, судьба которого его не должна волновать. Ведь все люди — эгоисты. И отрицать это глупо. — Извини, я совсем не поблагодарил тебя. Спасибо за помощь, у меня сейчас такая каша в голове… Улыбнувшись, Чонгук поправил свой тренч песочного цвета и, подняв руки в примирительном жесте, произнёс: — Думаю, ты бы поступил так же, будучи на моём месте. Не стоит благодарности. Сердце Тэхёна начало биться чаще. И в этот раз вовсе не из-за панической атаки. Просто лишь от одного вида Чонгука Тэхёна бросало то в жар, то в холод, а глотать было больно — по горлу будто ножом провели; трясущиеся руки теребили край зелёного пальто с растрёпанным сверху клетчатым шарфом. Заметив нервозность Тэхёна, Чонгук элегантно подал ему свой локоть. — Тебе никуда не нужно? — Нет… — сейчас ему было некуда идти. — Тогда как насчёт бокала вина или тёплого глинтвейна? Ты бы успокоился, мы бы смогли немного поболтать. Не могу отказать себе в таком удовольствии, как разговор со столь очаровательным юношей. Щёки Тэхёна заалели. Душа разрывалась на части — одну тянуло вернуться домой к Хосоку, ведь нужно поговорить и помириться, иначе и быть не может. Они ссорились и достаточно часто, но всегда быстро отходили и мирились. Вторая же — тянулась к этому новому знакомому, который притягивал к себе, словно магнит. От самого себя было противно. Но противиться было сложно. Опустив голову, Тэхён принял руку Чонгука, решив, что лучшим решением на этот вечер будет просто плыть по течению и не беспокоиться ни о чём. Слишком много времени и нервов он потратил на это занятие, не принёсшее в итоге ничего хорошего. — Доверься моему вкусу, Тэхён.***
Уютная обстановка небольшого ресторанчика располагала к разговорам вдвоём. Приглушённый свет кидал интересные необычные тени на стены и лица посетителей, смягчая черты лица и придавая образу ореол таинственности. Изящными пальцами Тэхён поглаживал тонкую ножку бокала, заполненного красным вином. Откинувшись на спинку стула с бархатной обивкой, Чонгук наблюдал за ним: блондинистые волосы отливали платиной, дыхание выровнялось, плечи были чуть опущены, а глаза, блестевшие от смущения, были постоянно прикрыты чуть отросшими волосами, что мешало Чонгуку полностью рассмотреть его лицо. — Почему ты прячешься? — Я не прячусь. — Всё в тебе говорит о том, что ты хочешь спрятаться, раствориться. Отставив в сторону свой бокал, Чонгук чуть наклонился через стол к Тэхёну. Белая водолазка красиво обтягивала подтянутое тело, очерчивая рельефные мышцы. Рвано выдохнув, Тэхён облизал губы. Слишком соблазнительный вид открывался перед ним. — Посмотри на меня, — убрав непослушные волосы немного в сторону, Чонгук прикоснулся кончиками пальцев к мочке уха Тэхёна. Подняв на него голову, он почувствовал, как вся кровь организма прилила к лицу и в нижнюю часть тела. Вот-вот и Тэхён сгорит. По телу шли мурашки, а в животе трепетали бабочки. Что за чёрт? Дома его ждёт Хосок и наверняка волнуется, а Тэ… — Откуда синяк? — нотки стали послышались в чонгуковом голосе, когда он вновь вернулся на своё место. — Ерунда… — Тэхён попытался вновь поправить волосы по инерции и немного отвернуться, но угрюмый взгляд Чонгука остановил. Потерев переносицу, он решил, что даст Тэхёну свободу и не будет давить. Хотел бы — рассказал бы. Да и не его это дело. — Так что довело тебя до такого состояния? А может ли Тэхён ему доверять? Они знакомы от силы полтора часа. Чонгук помог ему, валяющемуся на асфальте из-за панической атаки, привёл в ресторан, угостил вином, да и вёл себя, как джентльмен. А в душе Тэхёна скопилось столько всего, что ту самую душу скоро разорвёт. Хотелось разрядки во всех смыслах. Рискнуть? — Проблемы в личной жизни. — Вот как? — этот ответ неприятно кольнул Чонгука, но внешне он не подал ни единого признака беспокойства. — Поругался с парнем. — Это он тебя ударил? — Да… То есть нет… Чёрт, — потерев лоб пальцами, Чонгук сделал большой глоток вина. Что я несу? — Мы ругались, это всё вышло совершенно случайно. Сжав покрепче зубы, так, что на скулах заиграли желваки, Чонгук глубоко вдохнул, сжимая кулак под столом. Больше всего он презирал тех мразей, кто осмеливался поднимать руку на любимых и самых родных людей. Назвать этих отбросов***
Сталкиваясь зубами из-за слишком страстных и жадных поцелуев, они ввалились в просторную квартиру Чонгука, находившуюся в центре города недалеко от ресторана, в котором они были. Снимая на ходу верхнюю одежду и отбрасывая её в неизвестном направлении, они, спотыкаясь, пытались добраться до просторной и желательно ровной поверхности. Блуждая руками по крепкому телу Чонгука и потираясь своим пахом о его, Тэхён умирал от предвкушения. Утром он обязательно пожалеет. Утром он будет нервно кусать губы и не знать, как смотреть в глаза Хосока. Утром он поймёт, что не зря он его ударил. Утром он выпьет чашку ртути. А пока… Тэхён отдаётся чувствам, которых не испытывал уже давно. Да что уж говорить — никогда он такого не испытывал. С Хосоком было хорошо и даже очень, но с Чонгуком… Будто давно сдавливающий грудь булыжник убрали, и стало легче дышать. Лёгкие расправились и понесли жизнь, а не существование по венам. А Чонгуку было плевать на температуру рук Тэхёна. Ладонями они скользили по телам друг друга, исследуя. Пытаясь запомнить каждый миллиметр тела, запечатлеть в тактильной памяти. Одежда была сейчас как никогда ни к месту — от неё хотелось поскорее избавиться. Дыхание всё время сбивалось, так что приходилось прерываться на осыпание поцелуями шеи, таким образом отдыхая. Сняв с себя водолазку, Чонгук предстал перед Тэхёном в свете луны через большое окно в своём наилучшем виде. Прикусив нижнюю губу, Ким не мог оторвать взгляда от широких плеч, сильной и крепкой шеи, татуированной правой руки, переплетения вен на предплечьях и кубиков пресса, которые так и хотелось облизать. Что Тэхён и сделал. Запрокинув голову, Чонгук не сдержал протяжный стон. Положив руку на плечо Тэхёна, он ловко поднял его с коленей. Губами своими скользил по чужим, по щеке с синяком, по тонкой шее с пульсирующим сосудом, по изогнутым изящным ключицам и ниже. Одежда была успешно снята дрожащими руками и отброшена на пол. Взяв Тэхёна за бёдра, Чонгук приподнял его, усаживая на стол, стоявший прямо напротив большого панорамного окна, из которого открывался захватывающий вид на ночной мегаполис. Пряжка ремня с грохотом упала на пол, срывая стон предвкушения с пухлых чувственных губ Тэхёна. Сжав тонкую талию, Чонгук приспустил брюки и боксёры. Переместив руку на шею, он некрепко сжал её, облизал пальцы второй и плавно вошел в тугую дырочку, при этом наклонившись, чтобы поцеловать нежно, трепетно. Закатив глаза от наслаждения, Тэхён кусал губы, не сдерживая стоны. Чонгук постепенно увеличивал темп, погружая в Тэхёна два пальца, разводя их иногда, как ножницы, разрабатывая нежные стенки. Стоны срывали крышу. Руки с короткими ногтями блуждали по спине Чонгука, чуть царапая. — Чонгук… — шептал Тэхён, не в силах ждать. Мазнув губами по виску Тэхёна, Чонгук нервными движениями достал смазку из выдвижного ящика в столе и надавил немного на пальцы. Чуть согрев, нанёс на член и приоткрытое колечко мышц, и поводив немного органом между ягодиц, плавно вошел, ощущая, как низ живота свело от удовольствия. — Господи, — прошептал Тэхён, чуть ударившись затылком об окно, когда ощутил, что Чонгук вошел на всю длину. Наслаждение смешалось с лёгкой болью. Так хорошо, что все мысли рассеялись, оставив в голове звенящую пустоту. — Можно просто Чонгук, я же говорил, — низким голосом шептал он, проводя чуть влажной ладонью по стройному животу Тэхёна. — Как же можно считать тебя холодным… Ты же буквально горишь, милый. Если бы Тэ сейчас не был на столе, то точно упал бы из-за таких волнующих слов. Продолжая входить в Тэхёна, Чонгук оставлял укусы и засосы на влажной бронзовой коже, продолжая одной рукой сжимать тонкую шею. Тэхён ведь самый тёплый человек на всём свете сейчас. Взяв ноги Тэхёна, Чонгук свёл их вместе и положил себе на одно плечо, таким образом сменив угол, под которым он входил. Так было намного глубже. Членом он доставал до простаты, отчего Тэхён громко стонал, чуть ли не крича и притягивая к себе Чонгука для поцелуев, после которых на губах оставалась кровь. Мокрыми ладонями Тэхён скользил по запотевшему от собственного дыхания окну, когда они сменили позицию и Чонгук уже грубо брал его сзади, оставляя отпечатки пальцев на ягодицах и бёдрах, осыпая влажными поцелуями красивую спину и тонкие плечи. Тэхён — словно творение искусства, а Чонгук — главный ценитель, старающийся максимально осторожно обходиться с ним. Выгибаясь, Тэхён отдавал ему всего себя, отпуская всё накопившееся напряжение. Колотил кулаками по крепкому стеклу, сжимал собственную шею, царапая самого себя. В момент долгожданного оргазма, произошедшего почти одновременно, Тэхён заплакал, осознавая, что натворил. Оперевшись вспотевшим лбом в спину Тэ, Чонгук чувствовал, как содрогались в рыданиях его плечи. Бережно обняв, он оставил на его макушке нежный поцелуй и подхватил на руки, унося на большую кровать королевских размеров. — Оставайся на ночь, — прошептал Чонгук, вытирая слёзы большим пальцем с раскрасневшегося лица. Ложась рядом, он не рискнул обнять Тэхёна, решив дать ему пространство. Но Тэхён, нащупав Чонгукову руку, положил её себе на плечо, накрыв собственной ладонью. Слёзы стекали из глаза прямо по переносице, падая на подушку и пропитывая ту солёной влагой. Услышав размеренное дыхание Чонгука, Тэхён вдруг понял, что больше не ощущает холод. Руки Тэхёна были совершенно точно тёплыми, почти горячими. От холода не осталось и следа. Но… Что насчёт рук Чонгука?
