Heart burns alive

Кеджуро был мертв снаружи. Аказа был мертв внутри. Оба мертвы, но у них такие разные судьбы. Кеджуро умер с улыбкой на лице, в то время как Аказа теперь всю свою долгую, вечную жизнь будет вынужден испытывать... Вину? Вину... Вину! С каких пор он вообще начал винить себя в убийстве людей? Тем более охотников на демонов?! Хаширо! "Ты все сделал правильно. Ты убил его. Ты выполнил приказ своего хозяина." Так почему?! Почему он вынужден убеждать самого себя в правильности своих действий? Почему это странное жжение в его сердце не проходит? Словно по нему прошлись тысячу раз воспылавшим клинком. Аказа хочет вырвать его. Вырвать это гребаное сердце. Чтоб не болело, чтоб не жгло. Чтобы привычная пустота и холод заполнили демона. Чтобы он не мучился и не страдал. Но оно отрастет. Заново вырастет и будет жечь и болеть. Ещё сильнее, безжалостнее. Он падает на колено. "Чертов! Чертов Кеджуро! Действительно... Одержал победу... Как же я тебя ненавижу!" И демон впивается рукой себе в грудь, цепляется за сердце. Боль. Столько боли. Неотъемлемой, всепоглощающей. "Ненавижу!" Аказа продолжает убеждать себя в этом. Продолжает лгать себе. Продолжает ненавидеть людей за их слабость, Кеджуро – за одержанную победу, себя – за чувство вины. "Ненавижу!" Он вырывает свое сердце, падает на землю. Рана зарастает, сердце стучит. Боль. Ещё больше боли. И крик. Душераздирающий крик, полный боли, отчаяния, злобы. В его груди вновь бьётся сердце. И адское, нестерпимое жжение и боль пронизывает Аказу. "Воспылай своим сердцем." Внезапно проносятся слова столпа пламени. Хочется кричать, но бессмысленно. Хочется, чтобы это наконец закончилось. Как простой кошмарный сон. Как простой сон...

***

– Что ты здесь делаешь, мерзкий демон? Третья Высшая Луна внезапно открывает глаза и видит его. Кеджиро. Живого Кеджуро. Путь и не совсем здорового. "Приснилось..." С облегчением проговаривает про себя демон, и прежде чем столп пламени успевает проговорить ещё хоть слово, Аказа заключает его в объятия. И сердце не жжет и не болит. Вернее болит, но это терпимо. Болит потому что страшно. Болит потому что радостно. Болит потому что живой. Кеджуро был жив снаружи. Аказа был жив внутри.