Доброе утро, Малфой

Спальня главной старосты, Хогвартс, седьмой (восьмой) курс. Декабрь. Тёплые, почти горячие руки, обжигающие своими прикосновениями. С уст сорвался тихий выдох, а сразу после последовал судорожный вдох, который я попыталась заглушить, закусив губу. От мягких поглаживаний его пальцев по телу пробежалась волна мурашек, бережно проводящая незримую дорожку вдоль моего позвоночника от копчика до шеи. Но эта нежность — вселенский обман. Он всегда был таким противоречивым. Я ни черта не понимала, но постоянно хотела большего. Поэтому губы расползлись в улыбке, стоило его пальцам сомкнуться на шее, нагло ограничивая доступ к кислороду. Но воздух мне и не нужен, если передо мной пристальный прищуренный взгляд Малфоя, явно наслаждающегося тем, как всё моё тело утопает в удовольствии лишь оттого, что оказалось в его ловушке. Сквозь опущенные ресницы я видела потемневшие серые глаза. Я тонула в них, будучи не в силах даже пошевелиться. Зачем вообще это надо, если мной всё равно будут вертеть так, как хочется. От меня не требуется никаких усилий, чтобы достигнуть экстаза. Лишь слепо подчиняться, следуя его немым приказам. Словно я безвольная игрушка, попавшая в руки умелого кукловода. Я слышала чувственный шепот прямо над своим ухом. Малфой растягивал слова, почти незаметно потираясь щекой о мои кудри, будто ласковый кот. — Всё будет хорошо, — его рука продолжала давить мне на шею, пока вторая крепче прижимала к себе, заставляя таять от прикосновения к разгорячённому телу сквозь полурасстёгнутую рубашку. — Я защищу тебя. О чём же он говорит? Мне не нужна защита. Нам ведь так хорошо вместе. Я хотела отрицательно покачать головой, но тело не подчинялось, и лишь изо рта вылетел еле слышный хрип, стоило его пальцам на моей спине вновь заплясать невесомыми прикосновениями. Я невольно изогнулась в его объятиях, прижимаясь к Драко ещё ближе. Но этого всегда будет чертовски мало. Всегда будет недостаточно. От чего же он хочет меня спасти? Что за бред? — Обещаю, — продолжал шептать он, утыкаясь мне в макушку. Мерлин, не нужно говорить. Просто заткнись и продолжай. Всё остальное абсолютно неважно. Не нужно пытаться донести до меня какие-то чувства, ведь мне так наплевать. Только удовольствие. Эйфория на грани безумия. Вот что мне так необходимо. — Не останавливайся, — прохрипела я, заглядывая в серые небосводы. Кислород порывом просочился в мои лёгкие, стоило ему убрать руку, и я, резко потеряв опору, пошатнулась. С трудом устояв на ногах и немного придя в себя, раскрыла глаза, но рядом никого не было. Я находилась одна в непроглядной тьме, слыша лишь чьё-то спокойное размеренное дыхание. Тяжело сглотнув, в панике осмотрелась. Провела рукой по тому месту, где только что стоял Драко, но нащупала лишь пустоту. Как же так?! Дыхание участилось, но на подкорке сознания уже начало зарождаться понимание, что это всего лишь сон. Начав чувствовать ласковые прикосновения простыней к телу, я чуть дёрнулась в попытке удержать себя от возвращения в реальность. Но игры с собственным сознанием оказались тщетными, и натянутые нити, удерживающие в сладостной неге, с треском лопнули, вынуждая меня разлепить глаза. В них тут же ударило светом восходящее за окном солнце. Грустно усмехнувшись и прищурившись на яркие лучи, бьющие прямо в лицо, я окончательно проснулась. В душе настало гнетущее опустошение, но оно было в сотни раз прекраснее того привычного ужаса, который неустанно продолжал настигать меня после ночных кошмаров, что стали моими постоянными спутниками после войны. Даже не так, после того дня в Меноре. После пыток Беллатрисы. Я никогда не смогу забыть её перекошенное в гневе лицо и сумасшедшую довольную улыбку, что обозначала неописуемый восторг на её физиономии, пока она терзала мою руку кинжалом. Выписывала мерзкое «грязнокровка», пока я корчилась от боли. Надеюсь, что на каждом кругу ада я пытаю её. Доставляю ей в сотни раз больше боли, чем она причинила всем, кто был против Волдеморта. Ненавижу её. Стиснув зубы, я глубоко вздохнула, пытаясь сосредоточить свои мысли на чем-то более позитивном. Сегодня было доброе утро. По-настоящему доброе. Вот только какого чёрта мне приснился Малфой? Плевать. Чувствуя в теле лёгкость, по которой так успела соскучиться, я потянулась, разводя руки в стороны и выгибая спину, продолжая любоваться ярким солнцем. Кисть тут же наткнулась на что-то твёрдое, и я рывком развернула голову и отдёрнула руку, ошарашенно уставившись на спящего рядом Малфоя, которому случайно только что зарядила по подбородку. Какого?.. Обрывки произошедшего ночью беспощадным калейдоскопом принялись накрывать моё сознание, но всё никак не могли собраться в одно целое. Небольшая вечеринка после собрания старост по организации Рождественского бала. На ней настоял Блейз — мой сосед по башне и по совместительству тоже главный староста. Но лишь номинально, ведь по факту всю работу всегда делала я. Нелепая игра, участие в которой я проспорила Джинни. Она хотела, чтобы я отдохнула и перестала корить себя за расставание с Роном. Непонятная розовая жидкость, что Блейз добавил в мой стакан после проигрыша. Кажется, я была в ванной… Может, меня тошнило после огневиски? Сколько же я выпила?! Ничего не могу вспомнить в деталях. Блейз привёл с собой слизеринцев. Нотта, Гринграсс и Паркинсон, а ещё… Малфоя. И он тоже проиграл и тоже выпил эту розовую штуку… Я прикрыла глаза ладонью, чуть качая головой и напрягая все свои извилины, чтобы восстановить хронологию событий, прежде чем вышвырнуть наглого блондина из своей кровати. Ванная-ванная, что же было дальше?! Помню, как смотрела на себя в зеркало, стоя там, и всё тело словно горело. И в отражении Малфой убирал мои волосы на плечо, чтобы… Он целовал мою шею. О Мерлин! Я распахнула глаза, замирая от осознания. Всё тело напряглось, будто вытянутая струна, которая вот-вот лопнет. Этот розовый флакон, видимо, был афродизиаком. Вот же чёрт! Я разорву Блейза на куски! Как он мог натворить этот недопустимый кошмар?! Мы лежали с Малфоем в ванне, я помню тёплую, почти горячую воду, он-он… Я закусила губу, зарываясь руками в волосы и сжимая кудрявые пряди до боли. Это просто невозможно. Этого не могло произойти со мной ни при каких обстоятельствах. Даже если мы оба выпили дурацкий афродизиак, подсунутый Блейзом, он ведь не мог со мной переспать. Или… мог? В память тут же услужливо скользнули новые порции воспоминаний. Его руки, начинающие ласкать мою промежность прямо под водой. То, как он собственнически притянул меня к себе, не встретив ни малейшего сопротивления, и тут же вошёл сзади. Холодный кафель, так приятно контрастирующий на фоне моего разгоряченного тела и его влажных, грубых толчков. А перед глазами словно стояла пелена. И как только я допустила это?! Кусочки мозаики вмиг сложились в единую картинку, давая мгновенное объяснение и моему сну, и прекрасному самочувствию. Чуть приподняв одеяло, я убедилась в том, что лежу в постели абсолютно голая. Это провал года. Никогда мне ещё не было так стыдно за свои поступки. Мерлин, как мы вообще оказались в моей комнате?! Последнее, что я помню, — руки Малфоя, утаскивающие меня за собой в воду после потрясающего оргазма. К щекам прилила кровь, вынуждая их неумолимо покраснеть при первом же воспоминании о сексе с ним. Та розовая жидкость наверняка была афродизиаком, ведь ещё никогда в жизни меня не одолевало настолько сильное возбуждение. Вчера, в ванной, его руки являлись чем-то жизненно необходимым, и мне было дико наплевать, насколько же это неправильно. На то, кто передо мной. Это определённо одно из моих худших решений, но, чёрт возьми, как же это было приятно. Мы с Малфоем совершили непоправимую ошибку, за которую мне будет стыдно до конца своих дней, но я отправилась при этом в такую пучину удовольствия, что у меня до сих пор бегут мурашки по коже. Словно мой разум отказывался помнить весь этот кошмар, а тело никогда не забудет его прикосновений. Всё это так аморально и чудесно одновременно, что я без понятия, как теперь реагировать и вести себя с ним. Меня буквально разрывало на части. Что же я натворила?! Мерлин, я попаду в ад за такие мысли, но мне определённо понравилось. Это ужасно. Я почти хныкала, лежа на кровати и пытаясь спрятаться под одеялом от своего же стыда. Никогда бы не подумала, что я, вроде как благоразумный человек, окажусь в такой казусной ситуации. Нужно выставить отсюда Малфоя. Я неотрывно смотрела, как его грудь движется от размеренного дыхания. Он закинул руку себе на лицо, пряча глаза от ярких лучей утреннего солнца. Я видела лишь его чуть приоткрытые губы, широкие плечи и часть груди. Мне было страшно его будить. Сомнения разливались по венам, и даже одеяло, так приятно скользящее по обнажённому телу, не было способно угомонить их. Я отчётливо боялась, какой будет его реакция после понимания того, что мы натворили. Что он проснётся прежним Малфоем, который наверняка выльет на меня ведро мозговыносящего дерьма и начнёт плеваться ядом от всей отвратительности произошедшего, а не просто согласится забыть эту… промашку и уйти. Ведь я прекрасно понимаю, что им руководило вчера. Алкоголь и афродизиак. Не больше и не меньше. Вряд ли его потаённой мечтой был секс со мной. Уму непостижимо, ведь он ненавидит меня. И эта неприязнь абсолютно точно взаимна. Ничуть не удивлюсь, если в меня тут же полетит парочка Непростительных, зная его стабильно бурно-негативную реакцию на моё присутствие с ним в одном помещении. Не говоря уже о нахождении в одной кровати. Но эта кровать — моя, чёрт побери! Бросив беглый взгляд на стену с часами, я тяжело вздохнула: до начала истории магии оставалось всего полчаса. Опаздывать никак нельзя. Остальные на вечеринке вообще видели, что мы уединились с Малфоем?! Что, если об этом уже знает весь Хогвартс?! О Мерлин, мне срочно нужно на урок, чтобы в случае идиотских слухов я могла их хотя бы опровергнуть. Отвратительная ситуация. Отвратительное субботнее утро. Вмиг набравшись решимости, я осторожно потянулась к запястью слизеринца, скидывая его с умиротворённого лица, и чуть потрясла за плечо, привстав на своём локте. — Малфой, просыпайся, — проговорила я, тут же отдёргивая свою руку, заметив лёгкое шевеление длинных ног под одеялом. Вот чёрт, я действительно боюсь его реакции. Выждав пару секунд и убедившись, что он абсолютно точно продолжает спать, я повторила свою попытку, тряхнув его за плечо чуть сильнее. — Малфой! В ответ раздалось нечленораздельное мычание, отдалённо напоминающее слово «замолчи». Блондин заворочался на простынях, а после, не открывая глаз, рывком повернулся ко мне, закидывая руку на мою талию под одеялом. — Что ты творишь?! Я упёрлась ладонями ему в грудь, пытаясь одновременно его оттолкнуть и разбудить, но мои попытки были совершенно тщетными. Малфой еле заметно цокнул и провёл обжигающей ладонью дальше по моему телу, доходя до поясницы. Я замерла, прекращая свои бесполезные потуги, и в ту же секунду он бесцеремонно притянул меня к себе, не встретив ни малейшего сопротивления. — Давай спать, — до меня донеслось его сонное ворчание, раздавшееся где-то в моих волосах. Я уткнулась лбом в его тёплую грудь, невольно задержав дыхание. Потому что, мать вашу, его стоящий член упирался прямо в мой живот. Хотелось спрятаться, убежать, любыми способами остановить это крышесносное сумасшествие, но у моего тела были другие идеи на этот счёт: я чувствовала, как между ногами растекается предательское тепло. Вот же чёрт. Одно дело — делать всё это под афродизиаком, не имея ни единой возможности включить свой мозг и сбросить дурманящую пелену с глаз, но совсем другое — вот так просто терпеть на себе наглые поползновения спящего слизеринца, которые не несли в себе никакого здравого смысла. Я выгнулась, вновь упираясь ладонями на этот раз в его торс, и что есть силы начала отталкивать разгорячённое тело от себя. — Да очнись ты уже! — закричала я, поднимая голову и тут же натыкаясь на его пристальный холодный взгляд. Замерев от его неожиданного пробуждения, я судорожно вздохнула, отчего-то вмиг ощутив недостаток кислорода в лёгких. Он прошёлся языком по пересохшим губам, не разрывая зрительного контакта. Малфой точно проснулся?! Или просто бредит?.. Я не понимала, что происходит в его спятившей голове, и окончательно растерялась, бегая взглядом по его напряженному лицу, но вздрогнула всем телом, как только почувствовала, как он ведёт дорожку мягкими прикосновениями пальцев вдоль моего позвоночника. Прямо как в сегодняшнем сне. Если моё подсознание правильно сгенерировало его модель поведения, то сейчас он… Не успела я об этом подумать, как он резко переместил руку на бедро, довольно больно сжимая кожу и закидывая мою ногу на себя. Я вновь попыталась оттолкнуть его, но он, похоже, даже не замечал этого, с лёгкостью просовывая вторую руку под меня и сильнее прижимаясь ко мне всем телом. Уловив на его лице довольную усмешку с издевательскими нотками, я вздрогнула, ощутив, как его член трётся о половые губы, собирая с них выделяющуюся смазку. — Сейчас же прекрати, — процедила я, впиваясь в него разъярённым взглядом. — Надо же, — он чуть нажал на мою поясницу ладонью, вынуждая явственно почувствовать давление на клитор, завязывая этот клубок возбуждения ещё туже. — А вчера тебе это нравилось. В каждом его слове и жесте читалась откровенная издёвка. Он просто невыносим! — А без афродизиака мне это не нравится! — я всем телом взбрыкнулась, но выбраться не удалось: слизеринец крепко держал меня. — Убери руки, — рыкнула я. Малфой рассмеялся, но абсолютно точно не спешил подчиняться. Какого чёрта вместо ожидаемых ругательств до меня доносился лишь хохот?! Неужели его вообще не беспокоило произошедшее вчера?! Сумасшедший. Он определённо спятил. Кто-нибудь вообще способен предсказать его настроение? То орёт на меня, то унижает, давя на самые болезненные точки, будто война ничего не изменила. То бросает на меня какие-то странные взгляды на уроках, будто глубоко задумался или хотел поговорить о чём-то важном. Видимо, сегодня я наблюдала его игривое альтер эго, если он вытворял всю эту дичь. — Да-да, Грейнджер, — с усмешкой на губах проговорил он, — настолько не нравится, что ты даже не намокла. Охотно верю. — Да как ты?!.. Я чувствовала: его член скользил всё плавнее, смачиваемый моей же смазкой. Но никак не могла примириться с мыслью, что меня одолевает возбуждение от него — невыносимого аристократа с тёмной меткой на руке — по своей воле. Это невозможно. Может, афродизиак ещё не перестал действовать? Точно, наверняка так и есть. Это бы прекрасно объяснило и поведение Малфоя, и мою реакцию. Не мою. Моего тела. Вот только даже понимание причин не усмирило волны наслаждения, словно мелкими разрядами тока растекающиеся по всему телу: от промежности и до кончиков пальцев, вынуждая подрагивать ноги. Малфой усмехнулся, заметив дрожь бедра, лежащего на нём, и следующий его толчок был резче, чем предыдущие. Прямо между половых губ и с сильным давлением на мою самую чувствительную точку. Я не смогла сдержать судорожный выдох, но даже он был не громче того мокрого звука, что раздался из-под одеяла. Слизеринцу явно понравилось, ведь его лицо тут же озарила довольная ухмылка, и он повторил это движение, вновь собирая на свой член всё вытекающую смазку. — П-прекрати, — прошептала я, снова упираясь ладонями в его грудь в попытке оттолкнуть парня и остановить это безумие. — Это неправильно! Во всём виноват афродизиак! — не выдержала я, срываясь на крик на несносного блондина. Малфой на секунду замер, а после как ни в чём не бывало, будто давно заученными движениями, просунул свою руку под одеяло, тут же находя пальцами мой клитор и начиная касаться вокруг него почти невесомыми прикосновениями. Заставляя меня задыхаться от собственного недопустимого желания. — Да отпусти меня, я так не могу! — я пыталась выбраться, но он так сильно прижимал меня к себе свободной рукой, что у меня не было и шанса на успех. Я почти плакала от невозможности сделать хоть что-нибудь, что бы доказало моё здравомыслие. — Тш-ш, — прошептал он. На секунду мне даже показалось, что в этом успокаивающем шепоте была доля заботы, но уже в следующую он неожиданно ввёл в меня палец, не спуская с лица эту наглую ухмылку. Я издала полустон-полувсхлип, а по ногам вновь прошлась неконтролируемая дрожь, разнося по всему телу новую порцию волн удовольствия. — Грейнджер, если бы афродизиак всё ещё действовал, ты бы не так много болтала, — заговорщицки шептал он. — Ночью ты и двух слов связать не могла, хотя я хотел поговорить с тобой. Малфой вынул из меня палец, вытаскивая его из-под одеяла и крутя рукой перед моим носом, демонстрируя блестящую влагу. Или свой фамильный перстень. Чёрт знает, что происходит в его голове. — А это… — он чуть кивнул на свою руку, — это уже твоё собственное, а не из-за зелья. Отвратительный подонок. Малфой ведь, не скрывая, просто забавлялся над реакцией моего тела на него. — И о чём же ты хотел поговорить вчера?! — бросая взглядом вызов, я перестала безуспешно вырываться и просто уставилась на него. Мне так и хотелось для пущей убедительности ещё и скрестить руки на груди, но он был слишком близко, и моя кисть лишь неловко врезалась в его торс. В очередной раз. — Так я и думал, ты ничего не помнишь, — Малфой закатил глаза, а затем вновь толкнулся членом меж моих ног, тут же срывая с губ новый несдержанный стон. — Не надо было столько пить, Грейнджер. — О-о, — протянула я, — это ты мне говоришь?! Я не раз слышала о вечеринках в гостиной Слизерина, да и сам Малфой нередко позволял себе заявляться на уроки с явного похмелья. Какого чёрта он упрекает меня в том, что я немного выпила вчера, если сам… — Вообще-то, я был трезв. — Меня словно окатили ледяной водой. — За исключением пары глотков огневиски с афродизиаком в качестве проигрыша. Ты же залпом опустошила весь бокал, чем ошарашила всех. Ты вообще способна использовать свои мозги хоть где-то помимо учёбы, а, Грейнджер? — Иди к чёрту, — стиснула зубы я, боясь даже внутри себя осознать масштаб своей вчерашней глупости. Я ведь даже не понимала, что в бокале чёртов афродизиак. Откуда мне было знать?! Малфой запустил руку под одеяло, тут же надавливая пальцами на клитор. Словно мстя за мои слова в своей извращённой манере. — А пока мы играли в игру, твоей правдой стало «Ненавижу Беллатрису». Я просто захотел извиниться, Грейнджер, и пошёл за тобой в ванную, надеясь, что хотя бы под алкоголем ты нормально сможешь воспринять мои слова. Поймёшь, что я и правда хотел тебе помочь в тот день. А не стоять и смотреть. — Что?! — я опешила, с неверием уставившись на его лицо. С виду он был серьёзным, но в глубинах серых глаз плясали черти. Словно он только что не извинился за бездействие во время пытки Беллатрисы, а продолжал свою непозволительную прелюдию, что в целом было недалеко от правды. — Мерлин! — Малфой вновь закатил глаза, с укоризной на лице надавливая на мой клитор, заставляя меня вздрогнуть в его руках. — Вот и вчера ты выдала это тупое «что» и принялась расстёгивать мою рубашку, — не успела я раскрыть рот, как он продолжил: — Напоминаю, что я тоже выпил афродизиак, и просто оттолкнуть тебя как-то не вышло. Он убрал руку с клитора, перекладывая её обратно на бедро. Сжав кожу, он задрал мою ногу выше, поднимая её со своей тазовой косточки ближе к талии. Пройдясь языком по нижней губе, он вновь толкнулся вперёд, чуть ли не войдя внутрь из-за сменившегося угла. Вот чёрт. Его движения вкупе с зачатками извинений на действительно важную тему будоражили всё внутри меня. Словно я была молоком в ковше на грани кипения, и ещё пару секунд, и начну переливаться за края, не в силах больше держать все эмоции и сжирающие меня изнутри желания. — Прекрати это, — произнесла я, пытаясь быстро выровнять дыхание, чтобы не выдать стремлений своего тела. Всё внутри пульсировало лишь от одной мысли о том, чтобы ощутить горячий член внутри себя. И как бы я ни пыталась просто загасить эти бредовые чувства, у меня никак не выходило. — Зачем ты всё это делаешь?! Ты ведь хотел извиниться! — Давай поболтаем позже, Грейнджер, — несдержанно процедил он. — А не сейчас, когда я собираюсь тебя хорошенько оттрахать. Ты такая мокрая, что с этим срочно нужно что-то делать. — Да как ты… — задыхалась я, в недоумении расширив глаза. Малфой ещё раз дразняще провёл членом по половым губам, собирая на головку выделяющуюся смазку, тем самым доводя меня до исступления. Между моих ног действительно был целый водопад, не иначе. Но я ничего не могла поделать со своим телом, что дрожало в его руках от крышесносного удовольствия, словно осиновый лист на ветру. Я безумно хотела чёртового слизеринца, но никогда бы себе в этом не призналась. — Почему? — окончательно растерявшись, выдала я, не понимая ни его мыслей, ни своих. — Потому что, в отличие от тебя, я всё помню и хочу ещё, — на выдохе произнёс Малфой, встречаясь со мной взглядом. — И ты тоже хочешь, я знаю, — он приставил член к моему лону, раскрывая головкой половые губы. — Не надо! — взмолилась я, предпринимая последнюю попытку занять верховенство в этой явно неравной борьбе между разумом и жгучим желанием. — Надо, Грейнджер, надо, — усмехнулся Малфой, тут же с одного толчка заполняя меня до предела. Я не смогла сдержать громкий стон и сквозь полуприкрытые глаза заметила, как губы Малфоя растянулись в довольной улыбке. Так непохожую на его привычные усмешки. Я ни черта не понимала, но его член, медленно скользящий внутри меня, с каждым толчком словно поочередно выбивал противоречивые мысли из головы, оставляя в сухом остатке лишь неприкрытое и распаляющееся всё сильнее желание. Он подался вперёд, заставляя меня перевернуться на спину, и, нависнув сверху, заметно ускорился, срывая с моих уст новые стоны, которые, судя по его виду и подрагивающему внутри меня члену, были усладой для ушей Малфоя. Я хватала ртом воздух, цепляясь за его плечи, пытаясь хоть так удержать себя от того, чтобы рухнуть прямо в пропасть безумия, потому что цепляться за здравый рассудок уже совсем не выходило. И Малфой — всему виной. Звук мокрых шлепков заполнил всю комнату, я словно рассыпалась в его руках на части, не в силах сосредоточиться ни на чём, кроме его резких толчков. И лишь издавала неконтролируемые стоны, сжимая и комкая пальцами простыни, ощущая, как ногти до боли впиваются в плотную ткань. — О господи, — пролепетала я на выдохе, стоило Малфою на секунду замедлиться. — Можно просто Драко, Грейнджер, — с усмешкой на губах произнёс слизеринец, недвусмысленно поиграв бровями в своей излюбленной манере. Он закинул мои ноги на плечи, меняя угол входа и опускаясь ниже так, что между нашими носами оставались никчёмные миллиметры. — Я же говорил, что тебе это нравится, — довольно хмыкнул он, пристально скользя прищуренным взглядом по моему лицу, останавливаясь на приоткрытых губах, с которых слетел тихий стон, стоило Малфою медленно толкнуться в меня на всю длину. — О-о да, вот так, Грейнджер, — прошептал он прямо в мой рот. Я чувствовала: его дыхание сбилось точно так же, как и моё. Пряди волос липли ко лбу от выступающего пота. С губ Малфоя сорвалось тихое «м-м», полное удовольствия, и он прикрыл глаза, вновь погружаясь в меня. Малфой словно проводил надо мной сладостную пытку, заставляя меня елозить на простынях под ним, уже не зная, куда деться от всё накрывающего меня удовольствия, которое никак не могло достигнуть пика из-за медленного темпа. Чёртов садист. — Быстрее… — прошептала я, задевая своими губами его. Я дотянулась руками до его ягодиц, лёгким нажимом пытаясь добавить темпа толчкам, но Малфой не поддавался, лишь продолжая легко улыбаться, с каждым предательски медленным толчком на долю секунды сталкиваясь с моими губами, опаляя их невыносимо горячим дыханием. — Что-что? — состряпав наигранно невинное лицо, переспросил он, продолжая свои издевательства. Я чувствовала, как между ног все окончательно стало мокрым. Капли смазки стекали по ягодицам и бёдрам, словно всё моё естество и женская физиология пытались погрузить член слизеринца как можно глубже. И быстрее. Резче. Я видела по его напряженным рукам и плечам, что очерчивали сильно выступающие вены, — Малфой почти на грани, чтобы сорваться. Прекратить свои истязающие меня игры. — Драко, по… пожалуйста, — пробормотала я, будучи уже не в силах выносить эту пытку. Замотав головой, я подала таз вперёд, пытаясь сама насадиться на член, но Малфой окончательно остановился. Замер, прожигая внимательным изучающим взглядом. Словно наконец-то загнал в ловушку, из которой мне уже никогда не выбраться. Не сдержав разочарованный выдох, я сдула пару прилипших прядей, но они вновь упали на лицо. В глазах и так будто стала пелена, всё размазывалось, стирались очертания. Оставалось только его лицо в дюйме от меня. Серая бездна, в которой я утопала без остатка. Малфой протянул руку к моей щеке, аккуратно, словно с заботой, убирая длинными пальцами волосы. Но эта нежность — вселенский обман. Я знаю. Я хорошо уяснила этот урок. И вот, спустя какой-то миг, его губы врезались в мои, неумолимо сминая их, терзая, будто он хотел выпить, съесть всю меня без остатка. Я даже не понимала, сопротивлялась ли, шевелила ли губами — вся власть была сосредоточена в его руках. Мне лишь оставалось слепо подчиняться, внутренне ликуя от этого умелого управления. От чувств и желания, что сжигали всю меня. Он резко толкнулся внутрь, не отрываясь от моих губ, и я застонала в его рот в унисон со звонким хлюпающим звуком, что неумолимо доносился до моих ушей, не оставляя ни малейшей надежды на то, что всему этому виной — не моё желание. Малфой ускорил темп, вколачиваясь в моё тело, сминая мои ягодицы, размазывая пальцами смазку. Резко выйдя, он рывком перевернул меня на живот и, не медля ни секунды, вновь погрузился в разгорячённое лоно. Я уткнулась в простыни, бесконтрольно водя руками по ткани и сжимая её в ладонях, пытаясь хоть так приглушить громкие непрекращающиеся стоны. Внутри словно всё затягивалось в тугой узел, окончательно отключая мысли в моей голове. Разнося по всему телу разряды тока. Я и не замечала, как дрожу всем телом, не в силах унять пронизывающее меня удовольствие. Его было слишком много, чтобы сдерживать. Малфой звонко шлёпнул меня, явно оставляя на моей ягодице красный след, и продолжил двигаться. Я слышала его громкое дыхание вперемешку с глухими стонами. Он схватил меня за волосы, наматывая кудрявые пряди на кулак и оттягивая на себя, вынуждая приподняться, оттолкнувшись ладонями о матрас, и прогнуться. Сильные руки, что пронизывали выступившие вены, обхватили меня, прижимая к его взмокшей груди и торсу. Толчки становились всё хаотичнее, беспорядочнее. Я чувствовала, как пульсирует его член внутри, трётся об узкие сокращающиеся стенки. — Какая же ты сладкая, — прошептал он, опаляя дыханием моё ухо. Ответом стала очередная дрожь, вмиг пробежавшаяся по всему телу: от шеи и до вульвы, прямо к самому эпицентру этого безумия. Его рука опустилась вниз, короткими резкими движениями скользя от груди к лобку. Пальцы быстро нашли клитор, но двинулись мимо, аккуратно раздвигая половые губы, растягивая их так, чтобы мокрые звуки входящего члена только усиливались. Я задыхалась и, не имея ни единой точки опоры, кроме его тела, словно полностью принадлежала ему. Утопала в собственных ощущениях. Длинные пальцы надавили на клитор, с уст тут же сорвался крик. Завязанный внутри меня клубок взорвался, распространяя свои нити повсюду, заставляя меня содрогаться всем телом. Внутри меня разразились тысячи фейерверков. Перед глазами стояла пустота, белая пелена, заслоняющая всё. Я слышала лишь его порывистое, несдержанное дыхание и мокрые шлепки от непрекращающихся толчков внутрь резко сократившегося лона. Будто вмиг лишившись рассудка, я всем телом содрогалась от каждого его движения, от крышесносного трения об узкие мокрые стенки. От чёртовых хлюпающих звуков, которые просто невозможно выкинуть из памяти. Малфой пошатнулся, и мы упали на простыни одновременно с тем, как он кончил. Горячая сперма заполняла меня до предела, тут же вытекая из меня вслед за смазкой. Я никак не могла отдышаться и предпринять хоть какие-то попытки, чтобы пошевелиться. Всё тело стало ватным, а внутренности словно рассыпались на части после оргазма. Малфой перелёг на бок, тяжело дыша, и тут же притянул меня к себе, будто безвольную куклу. Сгрёб в охапку и уткнулся в кудрявые волосы, прижимаясь к моей спине. — История магии, — пробормотала я, прекрасно осознавая, что уже безбожно опоздала на урок. — Никуда ты не пойдёшь, — тихий шепот в макушку. — Ты же хотела поговорить, помнишь? Я закусила губу и закатила глаза. В точности так же, как это всегда делал он. — Вообще-то, это ты хотел извиниться… До меня донёсся нервный смешок, а сразу после рука Малфоя скользнула по моему животу вниз, игриво проходясь пальцами по клитору и половым губам, собирая с них всю влагу. — Малфой?.. — опешила я, будучи явно неготовой к повтору. Нужно ведь всё обдумать! Понять, что вообще происходит между нами… Так ведь нельзя! Это чертовски неправильно, хоть и неописуемо приятно. Но я… должна… — Боже… — его пальцы заскользили по клитору, срывая с губ новую порцию стонов. — Ну, — усмехнулся Малфой, — раз тебе было недостаточно моих извинений... — он уже внутри меня. — Я готов продолжить заглаживать вину. Из меня вырвалось нечто нечленораздельное, и, видимо, Малфой расценил это как согласие. Я смиренно закрыла глаза, тяжело вздохнув. И прекрасно понимая, что из кровати я сегодня не выберусь. Да и хочу ли я из неё выбираться?..