Голос

      Прошёл уже целый год, милая, как ты умерла. Знаешь, я ведь до сих пор храню те твои духи с ванилью, которые ты так любила. Помню твою солнечную улыбку, серые глаза, милый носик и белые волосы. Каждый изгиб твоей талии, до дрожи в коленях и тесноты в штанах.       Я каждый день вспоминаю о тебе. Каждый день после твоего ухода для меня как пытка. Мы ведь могли уже держать на руках четырёхмесячного малыша, если бы не слухи. Мерзкие, противные слухи, что забрали тебя у меня! Я ведь до сих пор не могу принять то, что ты им поверила… Ты поверила им, а не мне. И это терзает мою душу ещё сильнее.       Знаешь, если бы меня когда-то спросили о самом худшем дне моей жизни, я бы назвал день твоей смерти. Потому что, тогда ты покинула меня. Ушла, оставив навсегда. Потому, что я помню тот день по секундно. Помню, как проснувшись утром я не обнаружил тебя в кровати. Хотя перед этим, ночью, мы отдавались дикой страсти и занимались любовью. И у тебя никогда не было привычки сбегать после секса, не разбудив меня… Потом помню ту надпись в ванной, а затем, после того как я нашёл твоё послание, звонок следователя, сообщившего самую худшую новость в моей жизни…

***

      Просыпаюсь и хочу тебя обнять, но положив руку на соседнюю подушку понимаю, что ты ушла. Я улыбаюсь, потому что думаю, что ты сейчас на кухне, в моей футболке, под которой нет больше ничего, готовишь завтрак. Поэтому я встаю с тёплой постели и направляюсь прямо к тебе, Клавчик. Но там меня ждало разочарование.       Усмехаюсь, думая что ты в ванной и мы сможем повторить нашу волшебную ночь, иду туда. Открываю дверь, и меня опять ждёт разочарование. Тебя там тоже нет. Но, замечая надпись, написанную твоей любимой помадой, на нашем огромном зеркале в пол, ещё раз улыбаюсь. Подхожу ближе и вижу: «Найди голос…», сразу понимаю, что ты имела в виду. Что же ты задумала, малышка Клава?       Несколько секунд и я в гостиной, открываю белую тумбу под телевизором. В глаза сразу бросается тот самый «Голос» и я немедля беру его в руки. Помню, как мы с тобой, любимая, покупали этот диктофон, в стиле ретро, в каком-то магазине в Париже. Ты тогда была ну очень убедительной и я покупал тебе всё, что ты хотела.       Сажусь на диван и нажимаю на серую кнопку. Интерес разрывает меня на части и я с нетерпением хочу уже услышать, что ты там придумала.       «Я приняла решение, что нам нужно расстаться. Прости…»       Что? Ты так решила пошутить, Клав? Но это ведь абсолютно не смешно. Я срываюсь с места и бегу в нашу спальню. Быстро ввожу код от сейфа, открываю его и вижу твои документы. Выдыхаю с облегчением, ведь ты не могла уйти от меня, не забрав их.       Снова нажимаю на кнопку диктофона, надеясь услышать там что-то другое. Но он повторяет твоим, слегка механическим, голосом:       «Я приняла решение, что нам нужно расстаться. Прости…».       И мне становится страшно. Очень страшно. Ты не могла меня бросить. Нет. Я быстро нахожу свой телефон и хочу уже набрать твой такой родной номер, но на экране всплывают совсем другие цифры. Сразу снимаю вызов, и подношу аппарат к уху.       — Здравствуйте. Вы Егор Булаткин? — слышится по ту сторону.       — Да, это я. — мой голос дрожит и сердце больно сжимается. Становится больно. Что же с тобой случилось, Клавушка? Где же ты, любимая?       — Знакома ли вам Клавдия Высокова? — продолжает мужчина.       — Да. Я её… парень, — в голову приходит куча неприятных мыслей, о которых я стараюсь не думать. С тобой что-то случилось, милая…       — Сегодня, в шесть часов утра, ваша девушка была найдена мёртвой под многоэтажным домом возле Москвы-реки. Причина смерти: падение с крыши.

***

      Дальше я слушать не стал. Тебя нашли под домом, где у нас было первое свидание… Помню, как на твоих похоронах ко мне подошла Люся и сказала, что это я во всём виноват. Что если бы я тебе не изменил ты бы была жива. Но я ведь никогда в жизни тебе не изменял! Я слишком любил тебя, чтоб такое сделать. И люблю до сих пор…       Помню, как придя домой после того, как ты ушла под землю, я разрушил почти всю нашу квартиру. Разбил твою любимую вазу и зеркало в коридоре, сломал пару стульев, порвал нашу простынь, на которой мы спали той ночью… Слёзы тогда градом капали с моих глаз и я разбил руки в кровь, долбя стену нашей спальни.       Если бы ты только знала, как мне больно…       Клавочка, зачем же ты так?       Ты ушла, забрав с собой нашего малыша и мою жизнь. Ведь без тебя я не живу, а существую. После того как ты бросила меня, мой мир рухнул. Остались только руины… Ты оставила слишком большую рану на моём сердце. Забрала часть его с собой, оставив вторую кровоточить.       Сидя сейчас на полу нашей спальни и смотря на твой портрет во всю стену, я понимаю, что больше не могу. Я не могу без тебя. Без твоей любви, твоих прикосновений, твоих поцелуев. И твоей солнечной, тёплой, родной улыбки, что заставляла моё сердце трепетать.       До чего же ты довела меня, Клава? Смотри, что ты сделала со мной…       На полу лежит тот самый «Голос» и я переслушиваю твоё последнее сообщение. В одной руке держу пистолет, что как-то по пьяни купил в баре у какого-то торговца. Во второй — твоё бельё. То самое, что я срывал с тебя той ночью. Помню, как мы его покупали за день до того, как ты меня бросила. Чёрное, моё любимое… Помню, как ты вошла в нём в спальню и я не смог сдержать себя. Помню, как потом смотрел на тебя, когда ты уснула. Помню твои волосы, что были небрежно разбросаны по подушке. Это была самая прекрасная ночь в моей жизни. Последняя ночь. Потому, что после твоего ухода, что-либо потеряло для меня значение, и мне теперь уже всё равно день сейчас или ночь. Абсолютно всё смешалось в одну кучу.       А если бы ты была жива — этого не было бы.       Слёзы обжигают моё лицо, и я подношу оружие к виску. Я устал без тебя. Я не могу без тебя.       Кладу палец на курок.       — Я люблю тебя, Клавчик…       Выстрел.