А помнишь?

Спустя час после телефонного разговора Нам и Мин, первая сидела за столом светлой кухни подруги, рассказывая ей о том, что у неё происходит. – Так ты всё-таки решила сменить свой ужасный блонд? - посмеялась Хани. – Эй! Вообще-то он был прекрасен! – Без обид, Соён, но это было просто ужасно. По началу, конечно, ты выглядела эффектно, но потом... - она перевела взгляд на подругу, что испепеляла её глазами, - Ладно, хорошо, я всегда ненавидела этот цвет твоих волос. – Никогда не пойму твоего отношения к этому цвету, - надула она расстроенно губки. – Ладно, как там Джин? Как мой любимый оппа? - вдруг защебетала брюнетка. – О, Боже, опять ваши братско-сестринские игры... Только я обрадовалась, что отдохну от Джина-самого-прекрасного-на-свете-оппы, как попала к Хани-милой-малышке-моей-младшей-сестренке-Мин. – Нам Соён! Не смей обижать Сокджина-оппу! – Вы невыносимы! - всплеснула руками Нам, - И вообще, ты знаешь, что твой оппа, скоро будет совсем не оппа? – Чего? Это как? - захлопала глазами Хани. – Скоро его будут называть папа Сокджин или папа Ким... Хм, лучше просто папочка... Да, определенно. – Я правильно думаю?.. - уже была на готове подлететь к подруге с объятиями Хани. Та лишь хитро улыбнулась, - Соён! Я сейчас же позвоню Джину и у него вытребую ответ! - девушка уже даже потянулась к телефону. – Стой! Да! Три месяца. Оглушающий визг пронзил ушки хрупкой Со. Подруга была так счастлива. Хани знала, что шатенка давно мечтала о полноценной семье, правда... эту мечту у неё резко забрали, оставив разбитое сердце... Но Джин... Он и правда заботился о ней как о принцессе. И Хани была даже рада, что всё так сложилось. Да, пришлось пройти через ужас самотерзания, но, вот она, та самая Соён, прямо перед ней. Вновь самая светлая девочка на свете. И это позволяло Хани расслабиться и не переживать за неё. Поэтому она и обожает так Джина. Он её солнце. Личное солнце для Соён. – Солнышко, это так здорово! - не отпускала брюнетка подругу, - А как Джин отреагировал? – Так же как и ты примерно... Только прибавь к своим визгам бегание по всему дому с припрыжками. О, и при этом обзвон всех частных женских клиник. – Вы будете замечательными родителями. Только привозите малыша хотя бы раз в год! Я обязана видеть своего племяшку хоть раз за год! - да, они давно решили, что, хоть и не родные сестры, но их дети будут для них как племянники. – С чего ты взяла, что это мальчик? – А как иначе?! У Миён обязательно должен быть братик! – Вы точно с Джини не брат и сестра? – Эй! Ёнгхо бы обиделся сейчас, - надула губки она. – Я тебя умоляю... Вы совершенно разные... Кто вам вообще сказал, что вы родные? - девушка лишь закатила глаза и улыбнулась. – А ты... ещё не виделась с... - решила спросить Хани, вспомнив о том, кому явно эта новость не придётся по душе. – Виделась. – И как?.. – Я в порядке. Он тоже, думаю. – Можно рассказать? – О чём? Хотя, знаешь... Что бы это ни было, я с интересом послушаю. – В общем...

*5 лет назад*

Два месяца, неделя, три дня, пять часов и двадцать две минуты. Ровно столько он уже живёт без Соён. Ровно столько он не выходит из дома. Ровно столько с ним не общается никто из друзей. Совершенно никто. Чонгук, в принципе, даже не пытался с кем-то наладить общение. Чувствовал себя такой гнилью, что самому было противно. Он знал, что его... бывшая... девушка месяц назад улетела с его другом в Америку. Как узнал? Ну, да... Совсем один он не оставался. Раз в две недели приходила Хани. Почему? Спросите вы. Простое человеческое сочувствие. Она знала, что Юнги сейчас совершенно не хочет видеть своего мелкого друга, но когда-то он его простит. Когда-то он придёт к нему и увидет в каком состоянии Чон, и просто будет себя корить. Так что, как бы сама она его не презирала, Хани приходила к нему. По началу, девушка просто заносила в дом еду и наводила порядок. Заходила она часто, так что мужчина не голодал. Потом, когда убедилась, что он уже в состоянии сам себе заказывать нужное питание, стала появляться реже, зато стала разговаривать с ним. – Привет, Гуки, - вошла она один раз в квартиру, - Я сегодня принесла тебе новости... Правда... Сначала давай покушаем, хорошо? – Угу, - отвечал он. Именно таким был теперь его ответ на всё. Усевшись за стол, девушка защебетала. Рассказывала буквально обо всем, начиная с того, как она сегодня встала не с той ноги, заканчивая тем, что видела по дороге к его дому. – Так вот... - начала она, дойдя до самого главного, - Та новость, о которой я говорила... Она касается Соён, - Чонгук остановился. Хани заметила как руки стали крепко сжимать тарелку и столовый прибор, а желваки заиграли, - Если ты хочешь, чтобы я рассказала, то скажи мне хоть что-нибудь. – Рассказывай, - отчеканил он железным голосом. По спине пробежали мурашки. «Такой отстранённый и жуткий», - подумала девушка. – Сегодня она улетела в Америку... с Джином. – Ясно, - Чон продолжил трапезу. – Чонгук, - Хани коснулась холодной руки брюнета, - Если ты хочешь разгромить здесь всё к чёртовой матери, то давай. Но, пожалуйста, не держи всё в себе, - он перевёл на неё взгляд. – Я не стану делать этого. Эта ебаная дыра должна быть здесь, - он указал пальцем на сердце, - Я заслужил это. Заслужил! – Ты прав. Так и есть, - злость внутри начинала закипать, - Тогда какого черта ты сидишь здесь? Почему не продолжаешь жить с этим? Если ты так судишь... Если ты хочешь страдать... Почему ты жалеешь себя, сидя в четырёх стенах?! Почему?! - почти сорвав голос прокричала Хани. На самом деле, ей очень хотелось узнать почему этот человек так поступил с её подругой. Но только если он сам расскажет об этом. – Почему... - Чон истерически засмеялся, но смех с каждым подрагиванием становился всё громче и громче, - Спасибо. Спасибо, что наконец озвучила это. Я всё ждал, когда ты уже расскажешь зачем ко мне ходишь. А вот оно. – Ты такой тупица, - лишь сказала девушка и встала из-за стола, - Чонгук, ты так жалок. Посмотри во что ты превращаешься. Кому нужно твоё импровизированное искупление? Кому?! - лицо перекосило отвращение. И вот сейчас он ощутил то самое одиночество, хотя думал, что оно уже полностью его увлекло в глубокую дыру его темной души... но нет, до этого с ним всегда была рядом эта девушка, а сейчас даже она отвернулась. Хани выбежала из квартиры с наворачивающимися слезами. Сама не знала из-за чего они так предательски скатываются по щекам. Может, она всё-таки испытывала к нему сочувствие не из-за своего (уже) мужа, а из-за того, что воспринимала Чона как брата? Возможно. И, наверно, из-за этого было больно слышать от него такие слова.

*Сейчас*

– Но зачем ты ходила к нему? - недоумевала Соён. – А ты как думаешь? Во-первых, это ты, - Нам кивнула понимающе головой, - Во-вторых, хоть он и поступил ужасно, он остался другом нашей семьи. Ему нужен был кто-то, - она сделала небольшую паузу, - Как там Хваёнг? - решила наконец поинтересоваться. – Растёт. Сейчас покажу фото! Да, эту тайну они хранят уже пять лет. Даже Юнги не знает. После того, как Нам застала своего парня с другой, она чувствовала себя ужасно, и, в какой-то момент, ей стало настолько плохо, что Джин тут же повёз её в больницу, где ей сказали, что скоро она будет не одна. Почему не рассказала Чонгуку, а Хани Юнги? Соён боялась этого. Боялась, что Чон приедет за её малышкой, лишит её этих маленький прыгающих кудряшек, этой шалости, что так и искрит в карих глазках. Поэтому они хранили это в тайне от всех. Будут ли последствия сейчас, когда они вернулись в Корею? Конечно. Придётся всё рассказать. – Ого! Такая большая! - удивлялась Хани, - Она такая лапочка, - девушка перевела взгляд на подругу, который переключился с умиляющегося на серьёзный, - Ты же понимаешь, что Юнги сейчас с Джином?.. Или вы где-то оставили Хваёнг? – Она с родителями Джина. Кстати , мы приглашаем вас завтра к нам на ужин. В 19:00. – Мы придём! А кто ещё будет?.. – Я думаю, что Джин позовёт ещё Чонгука. И... Зови Тэтэ, давно не виделись с этой кудряшкой, - посмеялась Нам. – Он будет рад, что сама Нам Соён пригласила его к себе в гости, - залилась смехом Мин. – Что ж, тогда я пойду. Хваёнг сейчас трудно адаптироваться в новой стране, не могу надолго оставить одну. – Передавай привет от тёти Хани, - улыбнулась брюнетка и обняла подругу на прощание.