Daedalus Club

Салим похлопал по карманам рабочего комбинезона и выудил из правого связку ключей. Кладовая электрика находилась на цокольном этаже международного отеля, куда редко кто спускался, и где в перерывах можно было хорошенько вздремнуть. Он уже предвкушал, как свернётся на старом продавленном кресле, несмотря на свою комплекцию — в конце концов, дело опыта, и забудется на час другой, пока управляющая на выезде. Но с лестницы послышались шаги, и он разочарованно простонал, поскольку сразу узнал этот мелко семенящий шаг. У него всегда был только один посетитель — назойливый Джамиль, самый ушлый портье, которого он когда-либо встречал. Салим порой даже жалел ничего не подозревающих толстосумов, что останавливались в люксах и пентхаусах, когда к ним подскакивал этот низкорослый араб, тараторящий на английском лучше, чем на родном, усыпляя бдительность своих жертв. Но Салим хорошо знал его приёмчики, не даром знакомы были уж несколько лет, ведь это он посоветовал миссис Кинг взять такого старательного мальца на самую незавидную должность. Хуже могла быть только вакансия горничных, вот, кого Салим всегда жалел — хрупких девушек, таскающих за собой огромные тележки. Он даже познакомился с одной из этих фей чистоты однажды, когда колесо от той самой тележки сломалось, а молоденькая сербка в ужасе скакала вокруг неё. Будучи эмигрантом и беженцем в одном флаконе выбирать компанию, не приходилось, но Салим уверял себя, что ему и так повезло — в лице прилипчивого Джамиля и болтушки Миряны. — Салим! — раздалось в конце коридора. Парень его спалил, вечно Салим возился со связкой, вместо того чтобы пометить один ключ от его святая святых. Чтоб исчезать быстрее, без риска вот так быть пойманным этой пиявкой. — Ну чего тебе опять? — спросил Салим на родном, сдаваясь и пуская парня в каморку. Они часто болтали на арабском, но только наедине и в служебных помещениях — по территории, где ходили гости, это запрещалось. — Ты не поверишь! — начал он возбуждённо. Только посмотрите: глаза навыкате, рот раскрыт, чуть ли не хвост виляет от нетерпения. И так приносилась любая ничтожная новость, которую он считал чрезвычайно важной по какой-то своей причине. Ну что ж, парень радовался малому и был счастлив, разве это не благо, дарованное Всевышним? — Конечно, не поверю, — кисло согласился Салим, всё-таки плюхаясь в своё любимое кресло. — Кажется, я нашёл тебе идеальный подарок на день рождения! — Но он только через полтора месяца в августе, а сейчас конец июня, — лениво подметил электрик одного из самых престижных отелей Лондона. — Да пофиг, смотри! — отмахнулся Джамиль, протягивая тёмно-серый конверт Салиму. Бумага была плотной и тиснённой, на ощупь бархатной, а значит, очень… очень дорогой. — Откуда ты это взял? — голос Салима задрожал от злости, сначала отучивал сына от воровства, теперь этого надо, да сколько можно уже?! — ты знаешь правила, за такое по башке получишь и ты, и я за компанию. У меня с миссис Кинг сложились хорошие отношения, но, если её муж узнает об этом? Ты подумал своей головой, дурак? — Я не воровал! Просто с Миряной болтал в перерыве, когда она один люкс готовила для следующего гостя. Оно лежало в мусорном ведре, а значит, уже никому ненужное. Миряна сказала, какой-то испанский банкир там жил — пожилой и тихий, наверное, не понял, что выбрасывает вместе с утренней газетой. — А ты понял? — недоверчиво спросил Салим, переворачивая ровный прямоугольник с острыми краями. На другой стороне был выточен вензель, заключающий в себе латинскую букву “D”, и покрыт серебряными чернилами. Салим не удивился бы, если б ему сообщили, что в их составе действительно содержится настоящий драгоценный металл. — Естественно, дорогой, не зря же я с Юджином из бара тусуюсь, он такие темы порой рассказывает… — Короче, — прервал Салим, а то он представлял на сколько это могло затянуться; сват второго свата сказал, а троюродный брат двоюродной сестры услышал. Плавали — знаем. — Недавно мужчины в дорогих костюмах сидели за стойкой, вот Юджин и грел уши, эти двое обсуждали какой-то закрытый клуб, один другому рассказывал, что такого по всей Англии больше не сыщешь, только постоянные гости знают его местоположение — клуб переезжает раз в сезон, иногда приглашения рассылают разным новым шишкам, чтобы публику разнообразить. — И ты хочешь сказать, что это… — Салим перехватил конверт двумя пальцами и отодвинул от себя на расстояние вытянутой руки, словно бомбу. — Да-а, — завороженно протянул Джамиль, а потом попытался выхватить его из рук, — давай откроем. — Не спеши, — выставил руку Салим прямо перед носом парня, — в конце концов, это мой подарок. Кстати, почему ты мне его отдаёшь? Такая щедрость с твоей стороны, чего не договариваешь? Его будут искать? — Нет, точно не будут, он у меня в пиджаке уже три дня болтается, всё никак добраться до тебя не могу, спрячешься в своей норе как крот, хрен достучишься, — пояснил он, а потом немного замялся, — просто специфика клуба мне не интересна, у меня ведь Лина дома. Салим нахмурился. — Насколько я понял, в клубе действует свод правил, по которому любой из гостей может подать, эм, определённые знаки для более тесного контакта, типа связь без дополнительного геморроя при желании, конечно, а Лина уже в курсе и про конверт, и что он означает, — немного уныло закончил Джамиль. — А мне-то это зачем? — скривился Салим. — Да ты представь! Говорят, там собираются все сливки богемной Англии, скучающие красотки, купающиеся в бриллиантах, готовые на всё с первым встречным! Давай открывай! Салим с сомнением, но всё же достал раскладной нож и аккуратно надрезал ребро. Внутри лежал такой же плотный серый лист с повторным вензелем и прописными серебряными буквами ниже — “пройди по лабиринту желаний, чтобы вознестись к истине” — дальше шёл обычный напечатанный текст. В письме обращались к некоему господину Аркано, которого приглашали посетить клуб в последнюю пятницу июня, а дальше давался адрес. — Последняя пятница, так это же завтра! — воскликнул Джамиль, — ещё бы день и всё было бы напрасно! — Ты о чём? Любопытство своё ты удовлетворил, я-то тут причём? — В смысле при чём? Ты пойдёшь туда и подцепишь самую богатую цыпочку, и вытащишь нас из этой кучи дерьма, в которой мы зависли! — Куда вытащу? На новую кучу такого же дерьма? — покачал головой Салим, — всё у тебя так просто, — а потом отделил ещё один лист от основного приглашения, и пробежавшись глазами, хмыкнул, — главное условие это костюм и маска для сохранности инкогнито. — Конечно, вдруг баба богатая будет, но страшная, меньше проблем, — он хлопнул Салима по плечу, заглядывая из-за спины, пока тот ещё сидел в кресле и внимательно читал, — что там ещё написано? — Те самые правила знакомства. — И? — наклонился Джамиль от нетерпения, — стакан бренди, накрытый ладонью… выбор пассивной роли… — и отшатнулся, с отвращением выдыхая, — фу… что за сборище педиков?! Салим сглотнул и прочистил горло. — Тут… такие же условия и для женщин, — а потом заговорил увереннее, вновь полностью овладевая голосом, — думаешь зачем им маски? Многие скрывают свои предпочтения, я вижу в этом смысл. — Ох, друг, теперь я и не знаю, посылать тебя туда или нет, — задумчиво и очень серьёзно проговорил парень, будто Салима бандеролью отправлять туда собрался. — Я ведь могу и не отвечать, а подать другой, более традиционный знак, — возразил Салим. — Точно! — вновь просиял Джамиль, пыхтя от идей, словно кипящий чайник, — надо срочно связаться с Миряной, по-любому кто-то из постояльцев сдал костюм в химчистку, я твой размер знаю, а маску в магазине фокусов за углом купим, — и пулей вылетел из обиталища вечного одиночества мастера Салима Османа, который лишь тяжело вздохнув, вновь вернулся к недочитанным строчкам. “Стенка бокала бренди, приложенная к губам — предложение оральной ласки, исходит от исполнителя. Бокал бренди, стоящий на ладони — выбор активной роли. Стакан бренди, накрытый ладонью — выбор пассивной роли. Чтобы принять предложение в ответ, надо либо кивнуть, либо отпить из своего бокала, не прерывая зрительного контакта” Салим неровно усмехнулся и, сложив письмо обратно в конверт, убрал за пазуху. С одной стороны, он мог неплохо развлечься, с другой — его могли поймать, если тайна раскроется. Но, а если нет? Раскрывать лицо запрещалось при любых ситуациях, даже при внезапном потопе или пожаре — а эти толстосумы реально тряслись за своё положение, значит, там действительно происходит что-то не для глаз общественности. А ещё такая аура секретности… она чертовски манила. Через пару часов его уже затолкали в женскую раздевалку для персонала и втюхнули в руки белый шуршащий пакет из химчистки. Салим достал из чехла ровно сложенный смокинг-тройку с атласной жилеткой. У него чуть челюсть не отвисла. — Миряна, — прошептал он, — откуда ты его достала? — А вот, — самодовольно покрутилась она на месте, — наш постоянный гость из двести двенадцатого улетел на три дня в Эдинбург, сказал привести в порядок всю его одежду к возвращению. Этот смокинг трижды успеют почистить за выходные. Наслаждайся. — А если спросит, почему по дате позже отдан в прачечную? Миряна загадочно улыбнулась и пожала плечами: — Скажу, что сразу не заметила его в углу шкафа, он поверит. Главное — я уверена, у вас одинаковый размер, а рост — точно! Твой какой? — Сто девяносто, — рассеяно ответил Салим. — Да-а, — та мечтательно вздохнула, потом перевела взгляд на стоящего столбом друга, — меряй давай! У меня смена кончается. Салим облачился в мягкую ткань словно в доспехи, Миряна аккуратно почти невесомо застегнула пуговицы на жилетке и медленно отошла в сторону, даже Джамиль присвистнул. — Если б я не знал кто ты, дружище, принял бы тебя за шейха из Эмиратов. До чего ж хорош, ну-ка повернись. Салим неуверенно развернулся на сто восемьдесят и услышал, как опять вздыхает Миряна. — У тебя спина шире, чем у двести двенадцатого, но это даже и хорошо, ткань натягивается в плечах что надо. Тот смущённо повернулся обратно. — Побриться надо, наверное, — провёл пальцами вокруг губ. — Нет! — выкрикнули друзья одновременно, на что Салим вопросительно повёл бровью. — В смысле, так тебе очень хорошо — с немного отросшей щетиной, — пояснила девушка за обоих. — Так, костюм есть, с маской разбирайтесь сами, я поехала домой. Чтобы в субботу вернул смокинг мне без единой дырочки, развлекайся, но аккуратно, — послала воздушный поцелуй и вышла из уборной. — Думаю, теперь нам точно надо проваливать отсюда, — прокомментировал Джамиль — они вдвоём остались в женской раздевалке. Так удачно выпавший выходной после смены, дал Салиму возможность найти маску и продумать план, как он выйдет в смокинге из отеля, и как вернётся в нём обратно. Правильно, основная проблема была вовсе не найти его, а пронести мимо охраны. Выносить из отеля персоналу ничего не разрешалось под угрозой увольнения, значит, нужно было выйти и прийти в нём в качестве посетителя, допустим, местного ресторана, что снимал помещение у отеля на первом этаже. Чтобы не выдавать себя, он мог бы надеть солнцезащитные очки, которые потом в такси сменит на маску. А вот с ней пришлось повозиться, по условиям, она должна была закрывать не меньше, чем две трети лица, и Салим оббегал, по крайней мере, десяток магазинов и перемерил полсотни масок. Уже почти сдавшись, он в еле подсвеченной витрине какого-то игрушечного увидел белую маску со стразами, что в сумеречном ненадёжном свете блестела словно императорская корона, усыпанная благородными камнями; правда была она с сеткой, закрывающей подбородок и шею, но выйдя из магазина, Салим решил эту проблему чётким рывком. Уже перед самым выходом из гостевого мужского туалета ресторана отеля, он осмотрел её внимательнее под ярким светом разбросанных по потолку спотов. Это был кусок тонкого некачественного пластика, посеребрённый акриловой краской и криво обклеенный пустышками на силикон, будто поделка десятилетней школьницы. Но на лице она сидела второй кожей, а это было главное. Салим надеялся, что полумрак клуба сотворит тот же эффект, что и кривые лучи летнего заката. В такси Салим почти перестал нервничать — дешёвый трюк с очками прошёл на “ура”, даже старый Стив, что знал его вот уже пять лет, почтительно открыл перед ним входную дверь и вызвал кэб, чем заслужил на чай и кивок головы. Салим вжился в роль, даже спину держал необычайно прямо, в правом кармане лежала маска, в левом — приглашение. Горло приятно сжимал галстук бабочка, и ему казалось, он был готов ко всему. Но выйдя из машины, немного стушевался, инструкции из письма он помнил хорошо, поэтому надев маску, медленно обошёл главный рельефный фасад здания и в торце у едва приметной жестяной двери потянул за ремешок. В помещении послышались звуки. Салим постучал, а потом решился прочитать девиз общества из письма, тот, что про лабиринт и истину, тогда-то дверь и открылась. На пороге стоял человек полностью в чёрном, его лицо покрывала серая маска, закрывающая только глаза. Охранник внимательно осмотрел Салима и пустил внутрь — в полную темноту. Тот начал нервничать, но стоял тихо, вдруг у уха раздался дребезжащий звук, к нему подошли бесшумные тени, мягко раздвигая руки в стороны. Жужжащий звук оказался перед лицом, и Салим опознал в источнике ультрафиолетовую лампу. Её свет прошёлся по фигуре и отступил. — Прошу прощения за наши действия, господин, но таковы правила безопасности, — прошелестела чернота, — ваше приглашение, будьте любезны. Салим вынул конверт. Лампа снова окрасила синим светом точку в пространстве, теперь к ней приближался лист с приглашением, а точнее вензель и та пафосная фраза. Салим хмыкнул — богачи, что с них взять, развлекаются, как могут. И тут буква “D” засветилась, и даже сквозь темноту Салим почувствовал удовлетворенный кивок. На стенах загорелись тусклые бра, и зловещая обстановка прихожей улетучилась. Двое других охранников, что держали его, теперь стояли у высокой двустворчатой двери, массивной и, кажется, жутко старой, они поклонились, когда Салим подошёл ближе, и раскрыли обе створки. — Добро пожаловать в Клуб Дедал, — претенциозно проговорил охранник за спиной. Сознание оглушили низкие биты и свет стробоскопа. Пройдя через высокий проём, Салим оказался в нереальном мире, где вместо людей разговаривали, танцевали и однозначно жались друг к другу инопланетные существа, украшенные перьями блеском и шелками, а лица их перекрывали образы абсурда. Салим медленно проходил в глубь зала, музыка гипнотизировала, вела и искушала найти партнёра, чтобы слиться в первобытном танце. Остальные гости кивали ему, либо легонько касались плеча в знак приветствия, и каждый заглядывал в глаза глубоко до самого нутра. Казалось, что каждый здесь одновременно сокрыт и абсолютно обнажён. Салим задыхался. Салим парил среди них. Обескураженный, он остановился у ближайшей колонны перевести дух. Подняв голову, он чертил кривой взгляда по толпе, какая-то дама в жёлтой маске прильнула грудью и выдохнула в шею, но Салим, вздёрнув её за подбородок, осторожно отвёл в сторону. Она подмигнула и растворилась среди извивающейся массы. Подскочил официант в стандартной серой маске, предлагая бокал, и Салим его взял, даже отпил немного, хоть и не делал подобных послаблений в прошлом. Это место… оно прокралось в мозги и широким жестом утверждало новые правила. Салим допил бокал полностью, когда в следующий кадр попал необычный обитатель, он шёл наперекор ритму, потому что сидел неподвижно, и глядел чётко на него. Одет тот был в, казалось бы, обычные брюки, тёмную рубашку и пиджак, маска тоже была какая-то тусклая, матовая, но однобокая, словно он был ярым фанатом Призрака Оперы. Салим понял, что попался на крючок этого взгляда, между ними был танцпол, но держали они друг друга крепко. А потом незнакомец встал и медленно направился к бару, всё так же ведя его за собой. Салим отлип от колонны и направился следом. С каждым шагом пространство между ними сокращалось до тех пор, пока оба не стукнулись боками о стойку. — Два виски со льдом, — довольно тихо, но ощутимо произнёс незнакомец, — надеюсь ты не против? Салим мотнул головой, что не возражает. Он только что выпил бокал шампанского впервые за последние лет десять — виски хуже не сделает. — Давно не видел масок, придерживающихся регламенту, — взгляд светло-карих глаз скользнул по фигуре Салима облаченной в смокинг, — новенький? Салиму не показалось, голос парня хрипел и растягивал гласные, судя по акценту тот больше походил на американца, чем англичанина. Они приподняли бокалы и сделали по глотку. — Как тебе у нас? Поделишься впечатлениями? — Необычно, — прохрипел Салим, а потом прочистил горло, — что значит “придерживающихся регламенту”? — Строгие костюмы и маски нужных пропорций, — нарочито ленно пояснил тот, — видишь ли, всем поебать и уже довольно давно. Посмотри на них — жертвы кокса, бухла и секса. — Тогда что ты здесь делаешь? — Почему ты уверен, что сказанное не относится ко мне? — парень прильнул ближе, а потом ещё, пока чуть ли не коснулся губами его правого уха, — может, я самый искушённый из всех? Кончик уха загорелся, умножая жар и разнося вниз по всему телу, Салим сам поддался вперёд инстинктивно и уловил мягкий утробный смешок. С ним играли. Но и он знал, чем ответить. — Зачем это всё? Таких развлечений полно и в обычных клубах. — Но ведь этот необычный, ты сам необычен, раз оказался здесь, — пояснил парень, он отставил стакан на стойку и приобнял Салима за плечи, направляя его корпус в нужную сторону. Тот почувствовал, как касается груди парня своей сквозь рубашку и жилетку, но всё равно ощущает пыл чужой кожи. Новый знакомый был ниже на полголовы точно, и если он наклонился бы ближе, то смог бы дотянуться языком до ямочки между его ключиц. Неимоверно захотелось снять галстук. Тот будто прочитал его мысли, и тонкие пальцы без сопротивления легли на его своеобразный ошейник и чуть потянули вниз. — Ну так что, ты видишь? Салим честно осмотрелся, насколько ему позволяла ещё худо-бедно работающая часть мозга. Да, в тёмных углах он видел многое — парочки и даже тройнички занятые весьма достойным делом, но незнакомец навряд ли обращал внимание на это. Тот будто не замечал по-змеиному сплетённых тел. Салим отрешился от низменности и, наконец, увидел. Двух мужчин, что сидели и о чем-то беседовали, чуть далее ещё четверых, что что-то подписывали. Знакомец в чёрной косой маске уловил его настроение. — Видишь? Судьбы миллионов решаются здесь, что продать, что купить, какую страну разрушить, а какую превознести. Пальцы Салима непроизвольно сжались, парень заметил и это. Развернул его голову к себе. — Но это просто хуйня собачья, — Салим поморщился, слишком странно в этом приятном голосе сочеталось томное убаюкивание и резкие деревенские ругательства, — скажи, что ты думаешь обо мне. Салим отпил из стакана и, поставив его шумно на стойку, навис над парнем, обхватывая его за талию. Алкоголь воистину раздвигал границы, выявляя потаённое. — Что ты, как и все здесь, родился с серебряной ложечкой в жопе, только теперь мечтаешь, чтобы вместо неё вставили крепкий член. Иначе бы не вёл меня сюда, м? Тот лишь мягко рассмеялся. — Блядь, складно, складно, — а потом подал руку, — идём. — Без знаков? — Так ты реально новенький, — подтвердил он, — откуда-то с Востока, судя по акценту, и к тому же зануда, — в голосе послышалась напускная обида. — Но кто мы такие, чтобы нарушать традиции. На брудершафт? Парень протянул Салиму бокал. Они обвили руки, но прежде, чем Салим успел отпить, тонкие горячие пальцы прижались к его губам, отодвигая нижнюю. — Santé, — прошептал он и выпил свою порцию, замерший Салим последовал секундой позже, допивая виски. А потом их губы сомкнулись, но что неожиданно весьма невинно. Незнакомец пьяно ухмыльнулся, и Салим залип на ямочку, что появилась на нескрываемой маской щеке. — Бокал бренди, — прокричал тот бармену, почти тут же получая заказ. Пальцы обхватили галстук Салима и потянули на танцпол. Оказавшись в середине, тот задвигался плавно, а потом немного дёргано, всё ещё не отпуская бабочку, постепенно распутывая узел. — Как тебя зовут? — А тебя? Тот лишь рассмеялся, окончательно откидывая чёрную полоску, которую Салим всё же успел поймать и засунуть в карман. Хитрец развернулся к нему спиной и вжался задницей в его пах. Салим стал задыхаться — в брюках уж давно тяжелело. — Так что там о традициях? — выдохнул он тому в ухо. Незнакомец снова оказался к нему лицом к лицу. Как же Салим хотел снять эту чёртову маску. Он с рыком схватил парня за бёдра, вдавливая пальцами чуть выше косточек, и почувствовал дрожь пойманного тела. — Сильнее, я хочу завтра пересчитывать все метки, оставленные тобой. Салиму просто сорвало предохранители, он прижал парня к себе и просто вгрызся в его розовую беззащитную шею, вырывая стон. Тот аж покачнулся, но каким-то чудом продолжал удерживать стакан дальше. — Ты хотел по правилам, вот тебе правила, — сипло отозвался он. Отстраняясь, взял руку Салима и притянул к себе ладонью вверх, а потом поставил на неё стакан. Салим судорожно охнул, тот, оказывается, и вправду хотел его член. Салим явственно ощущал пульсацию своего плебейского стояка, натягивающего аристократические шмотки, возможно, и задница ему могла сегодня достаться такая же. Но незнакомец и тут удивил, слегка прогнувшись и опустившись, не отрывая пьяных глаз от глаз Салима, он размашисто провёл языком по стакану от основания к кромке, оставляя развязный мокрый поцелуй где-то посередине, а потом и вовсе накрыл ладонью бокал. — Так тебе понятнее? — а потом выдернул его и опустошил одним махом, кинул под ноги в толпу и впился в Салима жёстким поцелуем. Часть бренди просочилась сквозь губы и потекла по смуглому щетинистому подбородку. Тот тут же опустился ртом вниз и вылизал все капли, прикусывая отросшие волоски. И Салим застонал, он стянул патлатый затылок незнакомца и прорычал в узкие губы: — Если ты сейчас не остановишься, я заставлю тебя отсосать прямо здесь, подонок течный, — и почувствовал новый трепет под пальцами. Тот дёрнул кадыком в попытке протолкнуть вязкую слюну и легонько заскулил. Закусив губу, парень лихо вырвался и, схватив за запястье Салима, быстрым шагом стал пробираться сквозь толпу. Тот был словно в тупом трансе, не замечая куда его ведут, вроде несколько открытых и вновь закрытых дверей было пройдено, потом его вжали в деревянную скрипящую перегородку и снова перевернули. — Джейсон, меня зовут Джейсон, — прошептал он ему в губы, грубо срывая поцелуй и опускаясь на колени. С брюками он справился быстро, и в каком-то пьяном угаре Салим почувствовал, что уже долбится членом в податливое горло. Он опустил взгляд вниз, чёрный матовый бархат скрывал лицо, он мог разглядеть только трепещущие тёмные ресницы и кольцо красных, натужно разведённых, губ. — Прошу, сними маску, — прохрипел он с очередным толчком, тот тут же подчинился, и Салим разглядел под мелькающим светом стробоскопа, почти чёрные глаза, трогательно изломанные брови, горящие скулы, испещрённые мелкой дробью шрамов и две тонкие дорожки слёз, которые Салим тут же проследил большими пальцами. — Джейсон. Тот простонал, потерев себя сквозь брюки, и Салим принял волевое решение отстраниться. — Я обещал тебе кое-что, — выдохнул он на острое ухо, — мой член будет потолще ложечки, примешь? — Да, — проскулил Джейсон, отклячив задницу, — только скажи своё имя, мне оно нужно, чтобы кончить. — Салим. — Салим… — просмаковал Джейсон, ловко стянув штаны, он взял смуглую руку любовника в свою и без стеснения повёл к разведённой заднице. Как Салим был удивлён, когда пальцы коснулись скользкого входа, что податливо раскрылся сразу под тремя пальцами. — Блядь. — Готовился? — Ага, знал, что тебя встречу, — ехидно заметил Джейсон, на что Салим ревниво и резко подался вперёд, вырывая задушенное кряхтение из зазнавшегося мальчишки. Малиновая головка скрылась в трепещущем теле, заставляя обоих замереть на мгновение. — Это хорошо, выбью из тебя всю дурь, — прорычал Салим, засасывая кожу на загривке, находясь очень глубоко внутри Джейсона, а тот будто этого и ждал. Конечно же, ждал. — Ой, смотрите, — рядом послышался писклявый возглас. Салим успел перевести затуманенный взгляд в сторону, прежде чем понять, что в общем туалете, а именно в нём они сейчас с Джейсоном и трахались, стояли три девушки и смотрели шокировано. — Кто это? — подала голос одна из них, её явно не изумило происходящее, скорее то, что один из мужчин был без маски. Как только Салим смог сообразить так молниеносно, находясь в пьяном возбуждении, он не знал, но тут же перекрыл Джейсону глаза и верхнюю часть лица рукой. А этот, засранец, повернулся к компании девчонок с ладонью Салима на лице, поднёс два пальца ко рту в жесте буквы “ви” и высунул язык. Те смотрели поражённо, но Салим был поражён сильнее, он вдруг понял, что от него хотят и стал со всей силой вбиваться в тело под собой. Джейсон хотел, чтобы его видели, чтобы весь ёбанный свет, видел, как его втрахивают в перегородку, так сочно, среди писсуаров и унитазов в задрипанной кабинке со сломанной дверью. Та заскрипела противнее от сильных толчков, особенно, когда Салим заряжал на всю длину, припечатывая разнеженного Джейсона лицом в дерево, и с удовлетворением замечая, как возмущённый девчачий визг переменился отдаляющимся цоканьем каблуков. Джейсон прижимался спиной к атласной жилетке, что всё ещё была на Салиме, покуда они даже одежду друг с друга не успели стянуть. Лишь раскрыв ширинку у Салима так, что только толстый член болтался на фоне наглухо закрытой кожи, ощущение мягкой ткани, трущейся о голую кожу, подхлёстывало, и Джейсон схватился руками за брючины Салима, помогая тому сохранять амплитуду, собственный член жался к торсу и мазал рубашку. Салим хотел сжать его ладонью, но Джейсон откинул руку. — Хочу кончить только от того, как ты меня долбишь, Салим… — его накрывало, — Салим… — он уже подвывал и скулил, а потом задрожал и выплеснулся себе на живот. Салим почти успел вовремя выйти, размазывая сперму по опухшим сокращающимся мышцам. Хотел уже отстраниться, как почувствовал руками, что оглаживали бока Джейсона, новый спазм, и уже пальцами кружа вокруг входа, чуть массируя, помог выдоить ещё одну порцию оргазма, почти сухую. — Блядь, мать твою, — выругался Джейсон, дрожащими пальцами поднимая брюки с пола, его задница до сих пор подёргивалась, но он будто этого не замечал и натянул бельё со штанами поверх всего безобразия, которым наградил его Салим. А потом развернулся и повис у того на шее — на белоснежной коже уже расцветали багряные пятна и врезавшиеся следы зубов. А на раскрасневшимся лице сильнее проступили белые шрамы. — Ты из-за них носишь почти полную маску, — впервые за вечер Салим прозвучал нежно и осторожно провёл по правой наиболее поврежденной скуле. Расслабленность исчезла из глядящих так преданно глаз, взгляд заострился, Джейсон против воли собрался. — Кто ты такой Салим? Ты не похож на остальных, ты другой. Салима волной окатило, смывая пьяную поволоку. Ему нужно было бежать, и как можно скорее, пока этот прекрасный и грубый мальчишка с обалденной задницей не начал что-то подозревать. — Мне пора идти, Джейсон. — Постой, — слишком отчаянно это прозвучало, даже переглянулись оба, но Салим продолжил пытаться скрыться в толпе от такого манящего преследователя с самыми сладкими губами на свете. Он уже достиг входной двери в прихожей, где проходил досмотр, когда Джейсон его резко развернул к себе, срывая маску. Но блик стробоскопа сыграл Салиму на руку, именно в эту секунду на краткий миг погас весь свет в клубе. Он рванул, чувствуя, что что-то срывают с груди, но всё-таки победив, вырвался на улицу. Отыскав свободный кэб, что дежурил неподалёку, приказал отвезти его в отель. Салим только в машине, надев ещё целые солнечные очки, позволил себе оглянуться, заставая занимательную картину, от которой похолодело всё внутри. Джейсон стоял на обочине, сжимая его маску в одной руке, а отвоёванное приглашение — в другой.

***

Салим перевернул кусок поджаривающегося пирога на сковороде и выключил плиту. С обеденного стола убрал лишние приборы, потому что Зейн решил остаться в кампусе, и Салиму оставалось наслаждаться завтраком в одиночестве. Налив кофе, он сел за стол. После той истории с клубом прошло больше недели, ему удалось вернуться в отель неузнанным, отдать костюм в почти приличном состоянии. Миряна тактично промолчала, когда заметила белёсые разводы на брюках, но высказалась по поводу повреждённого шва на галстуке-бабочке, и покачав головой, смотря на виноватое лицо друга, сказала, что отдаст знакомой швее на починку. Салим старался забыть о клубе, но почему-то в тайне надеялся, чтобы Джейсон запомнил его, если не лицо, что тот скорее всего успел хоть чуть-чуть рассмотреть, то хотя бы то, что между ними произошло. Салим не считал себя героем-любовником, та ночь — случай исключительный и мучительно-сладкий до дрожи. От мыслей отвлёк тихий и настойчивый стук в дверь. Салим, нахмурившись, отправился в прихожую. На вопрос о том, кто за дверью, ему сначала ответила тишина, а потом приглушённый мужской голос. — Доставка. Салим посмотрел в глазок, обзор загораживала серая бейсболка на голове незнакомца. Хозяин квартиры нахмурился, но решил открыть. — Я ничего не заказывал. — Разве? — прозвучал знакомый насмешливый голос. Парень, одетый в синюю футболку, грубые потертые штаны цвета хаки и высокие ботинки, смотрел исподлобья изгибая губы в кривой несмелой улыбке. Голова была чуть опущена, что козырёк старой кепки, видавшей, наверное, очень многое судя по состоянию ткани, полностью закрывал глаза и скулы. Но Салиму хватало и этого, чтобы узнать — кто перед ним. — Как ты меня нашёл? — севшим голосом спросил он. — Салим Осман? Штатный электрик отеля “Мандарин Ориенталь”? Впустишь? Салим был пойман и не мог противиться внезапному гостю, однако Джейсон зашёл в прихожую и в ней же остановился. — Повезло, что сослуживец твою управляющую знал, та выдала всю инфу о тебе сразу. — Что вы ей сказали? — Салим уже готов был попрощаться с насиженным и полюбившемся местом. — Никки наплёл какую-то хрень про программу беженцев. Да не ссыкуй ты так, не потеряешь ты свою работу. Салим с сомнением осмотрел Джейсона, перед ним стоял совсем другой человек, не тот, что ловко соблазнял в клубе. Его внешний совсем обычный, даже по-военному простой вид сбивал с толку. А ещё то, что тот до сих пор прятал лицо за козырьком. Салиму нужны были объяснения. — Зачем ты здесь? — Хотел отдать кое-что, — ответил тот и протянул ему белую маску слегка помятую. — Мне надеть? Или так ясно, что туфелька впору? — не смог сдержаться Салим, тот же довольно нежно и тихо рассмеялся. Салим убрал теперь уже важный сувенир с того памятного вечера в комод и снова повернулся к скромно стоящему у дверей гостю. Кое-что не давало Салиму покоя. — Как ты там оказался? — Где? — В клубе. Ладно, я, мою историю, думаю, ты сложил в уме. Джейсон утвердительно хмыкнул. — Да, ты бы знал, как я удивился, когда мне прислали фотографию не Салима, а Серджио Аркано. А по поводу твоего вопроса, — протянул он, засовывая руки в карманы, — надеялся, что прошлая жизнь поможет отвлечься. Салим смотрел в ожидании, и Джейсон продолжил весьма неуверенно и немного отстранённо. — Моя фамилия Колчек. — Постой, — Салим был ошарашен, — те самые Колчеки, нефтяные магнаты родом из Техаса? Ты миллиардер и наследник гиганта по переработке нефтепродуктов. — Меня немного пугает твоя осведомлённость, но ты прав, кроме одного. Владельцем является отец, наследник — мой брат. Я никогда не хотел иметь к этому отношения. — Поэтому в армию пошёл? — почти утвердительно спросил Салим, он заметил выглянувшую цепочку из-под круглого ворота футболки, и прекрасно осознавал, что она держала. — Ага. Салим подошёл ближе и тронул бейсболку. — Можно? Тот снова еле заметно кивнул. Салим бережно, будто драгоценность, медленно снял головной убор. Каштановая чёлка сразу же упала на лоб, как и тогда в клубе. Только теперь загорелое лицо освещалось дневным светом, и он безжалостно выделял каждую крапинку шрамов, что брызгами исполосовали всю правую часть лица Джейсона. Особенно сильно были повреждены скула и подвижное веко, скорее всего чудом спасшее глаз. — Шрапнель. — Да, — тихо выдохнул Джейсон. — А ты везунчик. — Возможно, но, слушай… — он замолчал ненадолго, а потом продолжил весьма неуверенно, — честно говоря, я здесь не из-за маски, — Салим, естественно, догадался об этом, но давить не хотел, тот и так перед ним раскрылся, хотя мог просто позабыть. — Может, сходим куда-нибудь выпить, когда ты будешь свободен или после смены? — Я свободен сейчас, — просто ответил Салим, — для выпивки рановато, но можем прогуляться. — Звучит, как план, — в голосе Джейсона послышалось облегчение, ведь он впервые смотрел в глаза Салима открыто и встречал там ответную улыбку.