Подростковый возраст...

Антон стоит с испугом в глазах. Это не скрывается от Арсения, который внимательно осматривал его. — Эээ… Всё в порядке Арсений Сергеевич…- — Что с рукой?! — говорит сердито замечая, что парень прячет руку. «Перед тем как дверь открылась, Антон взял лезвие и спрятал в руке, которую тоже спрятал за спину. Когда он промывал рану то вытирал его бумажными полотенцами намотав на руку чуть ли не весь рулон. Он положил сложенную пару раз бумагу на порезы, и в последний момент накрыл поверх рукавом толстовки.» Так как лезвие было у него в руке, которую он пытался скрыть за спиной, от глаз учителя, он прошёлся пальцем по острому предмету. — Палец порезал… — коротко отвечает он, показывая палец, который от волнения порезал сильнее чем хотел. И пару капелек крови падают на плитку. Антон смотрит на рукав кофты замечая, что проступила пару капелек крови. Всё же он не сильно глубоко резал запястье. А холодной водой приступил большее порывы ручья густоватой жидкости. Он не раскрывает полностью руку, а просто показывает один палец так как лезвие до сих пор в ладони, и упирается острыми концами в кожу. — Ну вот скажи мне, ты всегда такой несуразный? — говорит учитель, и вместо строгости видит беспокойство во льдах айсберга. (Почему не оторваться от этих голубых словно лёд глаз) Хоть глаза как лёд, но в них видится тепло. Некий огонёк что пытается растопить айсберг. Арсений подходит ближе. Берёт бинты, которые парень бросил в раковину. Подходит ещё ближе и берёт руку парня в свою хватаясь за запястье. Да-да Он взвизгнул от боли, ведь место, за которое взялся англичан, было в порезах. Арсений нахмурился. Огонёк теплоты в глазах исчез. Вместо него пришли заморозки. Он одним движением поднимает рукав к локтю. Видит окровавленную салфетку и убирает её кидая на пол. Перед ним вырисовывается такая картина: молочная кожа с красными разводами, с порезами из которых течёт кровь. Попов злится. — Зачем ты это сделал?! — почти рыча говорит Арс поднимая строгий взгляд на зелёные омуты из которых вытекали прозрачные капельки. Молчание. Это ещё больше злит мужчину. Ему хочется накричать на парня, образумить. Но видя в глазах напротив полное непонимание происходящего, всё же заставляет себя успокоиться. Он понимает, что парень разбит. Из-за смерти матери. Попов открыл шкаф над раковиной. Там он находит перекись. — Придётся потерпеть, Тош. - говорит мужчина, открывая баночку с перекисью. Он берёт руку парня и подносит к раковине. Начинает выливать дезинфицирующую жидкость на раны. Шастун почувствовал как его искусство шипит так сильно что парень стискивает зубы. До такой степени ему больно, что он удерживает себя, что бы не упасть на колени. Парень попытался вырвать руку из хватки Попова, но он держит её очень крепко. Арсений до сих пор злится на парня поэтому решил его так проучить. Не стал обрабатывать аккуратно и дуть на порезы что бы не сильно щипало, а сразу налил на раны. После этих мучений мужчина берёт бинт и заматывает руку повернув её тыльной стороной в потолок. — Какого сена, Шастун! — снова злится учитель видя художества в виде креста, каких-то не до треугольников, сердца и короны. Опять молчание. *** Когда процедура закончилась, Попов повёл Парня на кухню, усадил на диван, поставил чайник, и заварил им двоим зелёный чай. Шастун же просто сидел смотрел на свою замотанную руку и молчал. По нему было видно что он тосковал по матери. А на людях он одевал маску под названием «всё хорошо, не переживайте» а прямо сейчас перед ним он настоящий, не скрывающий своих чувств Антон Шастун. Арсений ставит перед ним чашку и садится рядом, и ставит чашку уже перед собой. Они молчат. Но Арс всё же разрывает эту приятную для Шастуна в данный момент тишину. — Антон, я не буду никому говорить, не буду ругать. Просто скажи, что подвигло тебя на то что ты сделал? — Попов знает ответ, но хочет услышать версию от шатена. Антон отвечает только через 15 секунд, обдумывая что будет говорить. — Я вспоминал о днях с мамой, не хотел, но оно как-то само- глаза опять слезятся, а голос подрагивает — у меня как будто бы истерика началась, стало так больно, и эта боль не утихала. Вот я и подумал, что будет лучше и гораздо легче моральную боль превратить в физическую. Помогло. - — Тош, обещай больше так не делать. Во-первых, так делают самоубийцы, во-вторых останутся шрамы, в-третьих боль можно унять по-другому. -абсолютно спокойной говорит брюнет, смотря на мальчишку. Антону понравилось это «Тош», он и в ванной это слышал, но тогда было не до раздумий об этом. Слышать это от учителя, а тем более от Арсения, настолько приятно, что если бы Антон стоял, то упал бы из-за того, что коленки подкосились. — Хорошо, я обещаю так больше не делать. А по-другому это как? — — Что по-другому? -спрашивает брюнет, не понимая к чему ведёт ученик. — Вы сказали, что боль можно унять по-другому, как? — — Другими чувствами- вопросительный взгляд- ну смотри, боль — это то что чувствует человек, просто это чувство нужно заменить другим, таким, что будет гораздо сильнее боли. - заканчивает свой монолог учитель. — Какими к примеру — — Положительными — опять взгляд непонимания — любовь к примеру, у тебя же есть девушка, ну или та, кто нравится? Человек, с которым ты считаешь себя в безопасности, счастливым, влюблённым — Шастун отводит взгляд — Ой вот только не надо говорить, что ты не влюблён и никогда не влюблялся- кивок — ну вот. А сейчас кто-нибудь есть? — Антон задумался, он не знает, что отвечать. Ведь есть, но это учитель и это он, Арсений, граф, Попов. Да именно так его прозвал Антон, «Граф «, и только потому что он ведёт себя как граф и отрицать бесполезно. Он грациозный, взгляд такой… Какой, ну властный. Он как будто бы с 19 века припёрся, сюда, в 21 Парень продолжает молчать. Ну а что говорить… Блять ну хуй, что ещё сказать. Учитель явно будет добиваться того что бы юноша начал так сказать «подкатывать» к этому человеку, кем блять и является. Он принял решение, и помотал головой из стороны в сторону в отрицательном жесте.