Апельсин

Казавшийся инопланетной формой жизни грушевидный апельсин лежал в центре массивного стола, занимавшего половину пространства кухни. Одинокий в своем нахождении на плоской деревянной поверхности, он внушал почти противоестественный ужас: нечто обычное и в тоже время невероятное, незатейливо предоставленное самому себе на большом пространстве. Смотрелся неорганично, имея несвойственную своему виду форму. Завалившись набок, напоминал поломанную, брошенную, всеми забытую игрушку - даром, что был почти что живой. Впечатлительным чудилось, что еще немного и два темнеющих пятна на нем, подобно пустым глазницам, вот-вот пустят скупую слезу, оплакав судьбу и вызвав жалость в тех, кто склонен к сочувствию. Всем своим видом этот фрукт олицетворял несчастье и невезение в, казалось бы, не такой уж и сложной краткосрочной апельсиновой жизни. Чураясь необычной формы, сородичи его не признавали, сторонились, делая вид, что подобного просто не существует. Груши, с которыми у него было некое визуальное сходство, отталкивали, интуитивно понимая, что на самом деле он совсем не то, чем кажется. Люди же даже не стремились его попробовать. Они не пытались, не разрезали ножом, желая познать, что же внутри у этого странного фрукта. Им было подозрительно, непонятно, кто он - видом апельсин, а формой груша. Мутант? Содержит ГМО? Где вырос и что с ним делали? Но разве можно было кого-то винить за происходящее? Смотря на себя, апельсин и сам не понимал, что он за фрукт. Его блекло-рыжие бока, испещренные естественного происхождения пупырышками, при определенном освещении порой напоминали бока самого настоящего мандарина - этого радостного мерзавца, новогоднего любимчика одного северного народа, особенно сильно сходящего по нему с ума в главный зимний праздник, когда один год, уходя, уступает место следующему - тому, который свежее и многообещающее. Апельсин, да еще такой подозрительный, не мог рассчитывать даже на малую долю подобной любви и гастрономического интереса. Собратья по виду имели круглую или же овальную форму, могли быть с примятыми боками, но их низ и верх не выступали, особо не отличались друг от друга. Попа же невезучего апельсина, когда он еще висел на дереве и рос, непомерно раздулась. Для многих фруктов такая отличительная черта стала бы только в радость, ею бы гордились. Но не в этом случае. Апельсин знал, что пролежал на одном месте столь долгий срок, что бок, которым он соприкасался с поверхностью стола, размяк и совсем скоро от него потянет сладким запахом гнильцы. И это несмотря на то, что с другого бока уже предательски темнели два пятна.  Возможно, апельсин мог бы спасти какой-нибудь незадачливый малыш, схватив его и потянув неочищенным в рот. Даже один укус изменил бы незавидную бесславную участь фрукта. Но во избежание подобной ситуации, взрослые люди специально отодвинули апельсин на середину стола, чтобы никакая мелюзга до него не дотянулась. Они объясняли это гигиеной, правильным питанием и даже тем, что нельзя есть столь странного вида апельсины, потому что они явно отравлены и росли где-то, где их поливали всякой дрянью. По своей природе этот цитрус был молчалив и не мог опровергнуть эти обвинения, поэтому так и сгнил - медленно, мучительно и почти в полном одиночестве. Догнивал он сперва в помойном ведре, присыпанный картофельными очистками и источая приторно-сладостный запах. Затем его со многими другим продуктами и вещами, которые были еще живы или же местами пригодны для использования, отправили в мусорный бак, находящийся в углу двора. Туда сносили старое и ненужное люди из окрестных домов, и именно там апельсин наконец-то понял, что все дело не в его форме или же цвете, не в виде или же запахе, а в том, что просто так бывает. Мир, пришло в голову злосчастному фрукту, не имеет в своей основе справедливости: он просто таков, каков он есть. И если ты не пригодился при жизни, это не потому, что ты плох, а потому, что просто так получилось. Ничего личного, как говорили люди.  Окончательно апельсин умер уже на городской свалке, куда его отвезла большая шумящая машина, вобравшая в себя множество мусорных баков со всего города. Лежа в кузове, грохотавшем на каждой кочке металлическими боками, у апельсина оказалось много времени, чтобы подумать и рассмотреть тех, за кем, так же, как и за ним самим, вскоре придет смерть. На последнем издыхании находились бисквитный торт и скисший жюльен, образовавшие единый ком грязи. Несмотря на их явную несовместимость, у них уже не было выхода - они уходили из жизни вместе. Уже не подавал признаков жизни раздутый, словно у него тяжелая форма инфекционного заболевания или же заражение вредоносными бактериями, пакет кефира. Оказалось, что внутри он пуст: раздутой осталась лишь оболочка, а внутренности, все, чем он был когда-то наполнен, все потихонечку вытекло. Его целостность нарушилась при соприкосновении со стенкой мусорного бака, куда пакет отправил меткий бросок хозяйской руки: не пригодился. От него избавились точно так же, как и от самого апельсина - даже не попробовав, даже не познав того, что внутри. Просто кому-то не понравилась упаковка, а, может быть, этот кто-то имел предубеждение против фирмы, выпустившей на свет этот кефир. Возможно, как когда-то про себя считал апельсин, все дело было просто в форме. Здесь же были животные. Между трехногим стулом и целлофановым пакетом лежал полуразложившийся кошачий труп, которому завидовали все те, кому рок грозил длительным гниением - столь длительным, что оно казалось вечностью в аду. Рядом с трупом кошки иронично собрались в кучу кем-то потравленные крысы и даже одна домашняя белая мышь: в конечном итоге участь охотника и жертв оказалась одинаковой. Чем ближе машина подъезжала к свалке, тем отчетливее становились крики птиц - тех, которые питались отбросами и для которых мусор был самым лучшим источником довольствия, а значит и неотъемлемым атрибутом жизни. Апельсин успел подумать о том, что вряд ли понравится даже им, пернатым тварям, любителям вскрытых рыбных консерв и тухлой плоти. Даже здесь он наверняка окажется не среди нужных. Много их было таких: выкинутых, сгнивших за ненужностью. Целые пакеты яблок лежали бесхозные, не мигая чернеющими глазницами, разрастающимися на боках. Когда-то желтые, а сейчас коричнево-бурые валялись лимоны. Пропавшая сосиска - единственная оставшаяся из “стаи” и забытая в упаковке. Ей не повезло: ее товарок съели люди, тем самым признав их важность и полезность. Попадались совсем уж невероятные варианты, как, например, целый пакет с карамельками. Красивый, блестящий, он лежал, показывая сквозь свои прозрачные бока, что в нем много вкусных конфет. Но ни они, ни он сам оказались не нужны и отправились на свалку, недоумевая, как же так? Ведь их для чего-то создали… Почему же все так вышло? А вышло все как вышло. Пакет с разноцветными карамельками, обреченный годами валяться на помойке, дожидаясь, пока его, вместе со всем содержимым, не переработают, не был первым и не стал последним оказавшимся незамеченным и ненужным. Зеленый, с изображением ярко-алого цветка, он встроился в многомиллиардную линейку невостребованных вещей, созданных и появившихся просто так, бездумно, не принимая в расчет, необходимы ли они или же нет.  Но в одном апельсину повезло куда больше, чем торту, сухому хлебу и многим другим, уж тем более целлулоидному пакету: живой, натуральный - он умер быстро. Когда гниль охватила почти девяносто процентов его некогда упругого тела, стало понятно, что назад пути нет и конец близок. Говорят, что надежда умирает последней. Так вот, апельсин почти до самого финала своего существования не хотел мириться с судьбой, мечтая о лучшей участи и придумывая иные, фантастически удачливые ходы развития событий. Но в последние дни жизни неизбежность смерти стала утешать. Особенно при мысли о выкинутых, никем неиспользованных или же использованных единожды пластиковых тарелках, вилках и стаканчиках, особенно из-под кофе, количество которых было просто неимоверно. А ведь многие из этих вещей пригодились и были использованы! Но конец у всех оказался один - на свалке: будь ты укушенный фрукт, огрызок или сгнивший в безвестности. Все они приходили в этот мир одни, находились здесь какое-то время и покидали его, все так же будучи одинокими, не сумевшими и даже не знающими как присовокупить к себе, унести с собой свою полезность, суть и свойства. Так и умер апельсин, пугавший и завораживающий своей нестандартной формой, отвергнутый людьми, грушами и даже самим собой, обозленный на свою исключительность, уставший от нее. Так и умер - сгнил до чистейшего ничто среди кучи других вещей, о жизни и назначении которых никто никогда не задумывался.