комфорт.

как это произошло — никто из них не понимал. кажется, они засосались на какой-то тусовке по пьяни. а после кто-то из них предложил трахаться, ну, секс по дружбе и все такое. никакой определенности. и, казалось, это могло продолжаться и дальше, пока дима не перерос бы этот свой период одиночества, а эл не развлекся и успокоился бы. но нет. нужно же было влюбиться. кто первый из них это сделал — неясно. просто в какой-то момент коваль начал оставаться ночевать после секса, выходить курить на балкон «за компанию», а после прижиматься всем телом во сне. а гусейнову всё меньше хотелось пустого секса и больше прикосновений. он начал зажимать бедного диму в гримёрках, незаметно касаться руки или бедра, а после трудного дня обнимать на кухне своей квартиры. и в какой момент все пошло по пизде тоже никто не понял. просто эл стал реже отвечать на смс и чаще ссылаться на занятость, а дима всё больше зависал в непонятных клубах и пытался подцепить хоть кого-нибудь. но ни у одного, ни у другого ничего толком не получалось. каждый засыпал с мыслью, что чего-то не хватает. и со своими заморочками в голове. пока однажды дима не смог сдержать свою агрессию. и вот коваль стоит напротив знакомой двери и просто долбит в нее. челюсть плотно сжата, а на шее проступили вены. замок щелкает и в проходе появляется замученное лицо. пара секунд молчания, а после младший как-будто вспоминает, что он тут вообще делает. — какого хуя происходит? слышится тяжёлый вздох, и как только эл намеревается что-то ответить, чужая рука толкает его в плечо, а незванный гость оказывается в квартире, захлопывая дверь. Эльдар теряется, а в это время его толкают ещё раз, уже к стене, а совсем рядом чувствуется тяжёлый удар кулака и сбитое дыхание. Коваль на несколько секунд закрывает глаза, сжимает кулак, а после заглядывает в лицо, вернее сказать, смотрит. пронзительно и зло. — всё же норм было, не? объясни. — приказной тон, и парень отступать явно не намерен. — это неправильно, Дим. — он говорит тихо, и вроде как даже жалостливо. но жалость ему не нужна, думает дима. — то есть трахаться со своим другом для тебя правильно, а нормально поговорить — нет? — я не думал, что всё это может зайти дальше. для тебя же лучше. ты попробовал, скажем так, поэкспериментировал. найдешь себе девушку, будешь ее любить, и будет всё хорошо. забудешь ты это. — голос уже звучит увереннее, но жалость осталась. — ты ебанулся, дед? какая девушка? опять себе что-то надумал и сидит довольный, хватит за меня решать! я тебя любить хочу, а не кого-то ещё! — почти срывается на крик, только последняя фраза обрывается на хрипоту, дима опускает лицо, пытаясь отдышаться от накатившей ярости. и вместо нее начинает появляться страх. неизвестно откуда. а вдруг его опять выкинут? вдруг он один тут мучался со своими чувствами, и так неожиданно выкинул их? но тут надумывал уже он. потому что в глазах напротив что-то блеснуло, и теплые руки оказались на щеках Коваля, поднимая его голову и смотря в глаза. — прости. я хотел как лучше. я не думал, чт.. что.. я люблю тебя. первый настоящий поцелуй. яростный, почти животный. попытка насытиться друг другом за все это время. этой ночью они не будут спать. они будут говорить. потому что недосказанность всегда была частью их отношений. они обсудят всё, от а до я, и отключатся на диване, лёжа друг на друге. а на утро встретятся на кухне и проведут свой первый совместный завтрак. но это уже другая история.