Шесть плюс один

      — Эй, посмотри туда, — рука в темно-голубой перчатке показала в сторону пустого пространства. Охранник близоруко прищурился и, проследив за указательным пальцем друга, в слепящей белизне увидел темный силуэт, шатающийся и медленно приближающийся к ним. — Ты тоже видишь, мне не кажется?       — Ммм… Нет, я тоже вижу… Кто это?       — Не знаю, чужеземец какой… — парень, как уже заметили солдаты, сделал ещё несколько шагов, пошатнулся сильнее и упал, сразу на колени, а через пару секунд приземлился всем телом, ударившись грудью и щекой о землю. Служащие переглянулись и младший из них ринулся к иноземцу. Подбежав к телу, парень просунул руки поперек спины и внутренней части колен, поднял его и понес в сторону города, разглядывая неизвестного из-под полуопущенных век.       Улицы и улочки Зонтопии весело, подвижно гудели и были наполнены той особой суетливой атмосферой воскресного базара, когда люди торгуются, спорят и просто болтают по двое или компашками. По главной и самой большой улице шел молодой мужчина, почти парень в армейской форме и с кем-то на руках. Мальчишка выглядел нетипично для жителя этой страны — темно-русые волосы, смуглая кожа, рыже-коричневая одежда, а за поясом колчан со стрелами; маленький такой, тонкокостный с виду настолько, что кажется ветром сдуть может, коли тот подует; острые эльфийские уши. Едва завидев серьёзный вид солдата, люд расступался, давая проход, и с нескрываемым любопытством рассматривали чужого в их королевстве, шушукаясь между собой. Охранник же решительно не обращал внимания на гомон и тем же степенным шагом шел по направлению к замку…

***

      — Это кт-…       — Зак, будь добр, позови кого-нибудь. И не спрашивай ничего, знаю не больше, чем ты…       — Ох… Ладно… — солдат кивнул знакомому и закрыл глаза, чувствуя, как малец едва понятно ворочается и бормочет что-то несвязное. Через несколько минут послышались цокающие каблуком шаги и два голоса: один был робкий и негромкий, а второй хорошо поставленный, несмотря на хрипотцу, и авторитарный, привыкший командовать.       — Что здесь произошло? — служащий машинально вытянулся в струнку, не сумев отдать министру честь из-за занятых рук.       — Товарищ министр! — Альб поморщился и нетерпеливо махнул, мол «Вольно…», на что парень кивнул, немного расслабился и продолжил. — Товарищ министр, сегодня за воротами был обнаружен чужеземец. По всей видимости, он направлялся в Зонтопию, но не смог дойти. Товарищ министр, мне кажется, парень довольно сильно истощен… Может?.. — зонтопиец был перебит.       — Я понял. За мной, — небрежный властный жест кистью, серо-голубой развернулся и пошел перед солдатом…

***

      Зонтик рисовал что-то, когда в его комнату постучались.       — Повелитель, можно?       — Алебард! — обрадовался парнишка и, быстро встав с кровати, открыл дверь. — Можно, проходи!.. Что-то случилось? — добавил трефовый, заметив некоторое беспокойство на лице своего помощника.       — Ох, ничего не случилось, только в лазарете лежит чужеземец…       — Чужеземец? — брови удивленно взметнулись вверх, грозя потеряться в копне бирюзовых волос. — Покажи мне его, — Ал посмотрел на начальника сверху вниз с немым вопросом «Оно вам надо?». Зонтя кивнул, и министр, покачав головой, повел валета туда, куда нужно было.       Через несколько минут петляния по извилистым коридорам глава и помощник были на месте.       — Он там, — Альб показал на дальнюю кровать, прикрытую ширмой. — Прошу простить, но мне надо идти работать…       — Да, конечно… — младший поспешил вглубь комнаты, а серо-голубой вышел. Подбежав к лазаретной койке, шестой клон увидел знакомую фигуру, черты лица, что стали такими родными во время нахождения в реальном мире… Ноги сами подкосились, и младший треф плюхнулся на кафель рядом с постелью, не отрывая взгляда синих глаз от бесчувственного бубнового.       — Габриэль?!.. О Боже… Боже, боже, боже… — просипел Зонтик, не узнавая своего голоса, который в момент сделался чужим, незнакомым. Одна рука сама потянулась к лицу, скрывая за пальцами губы, а вторая легла поверх тонкого больничного одеяла, дрожа, как осиновый лист. Бирюзовый все еще не мог поверить своим глазам. Габриэль… бубновый валет, который пропал после того, как клоны разошлись, получив свои генераторы, сейчас лежит в лазарете главного здания Зонтопии… Зонтя едва слышно всхлипнул, скривился, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы, и снова издал какой-то хлюпающий звук. Плечи мелко-мелко задрожали. «Господи… Габри…»       Слезы капали на простыню, а в голове рассерженным роем диких пчел гудели воспоминания. Старший почти видел, как они прогуливались по парку, поедая мороженое, и длинноволосый рассказывал первому клону какую-то дурацкую историю, после которой эльф заразительно смеялся, заставляя лицо пессимистичного друга осветиться невидимым сиянием робкой улыбки.       Хорошо тогда было… Жаль только, что все закончилось так быстро…       Те две недели из месяца, который клоны жили в людском мире, стали, наверно, единственными со дня создания, когда трефовый валет чувствовал себя действительно счастливым. Чувствовал себя живым… Как только Габриэль оказывался рядом, синеглазый ощущал в груди что-то вязкое, теплое и одновременно с тем тугое и стягивающее грудную клетку до боли. «Может это любовь, о которой так часто говорил Ромео» — однажды подумал парнишка, наблюдая за тем, как бубновый с пристрастием допрашивает своего короля.       Правитель страны сам не заметил, как веки налились тяжестью и закрылись, погружая хозяина в беспокойный сон без сновидений. Правая рука была под глазницами, а левая ладонь накрыла собой пальцы стрелка. Плечи Зонта все еще подрагивали, то резко поднимаясь, то так же стремительно опускаясь по несколько раз в минуту. Тишину лазарета нарушали еле слышные хлюпающие вздохи Зонтика, мерное дыхание Габриэля и ход часов, висящих над входной дверью. Тик-так, тик-так…

***

      Первая попытка открыть глаза не увенчалась успехом. Белизна комнаты и яркость света ослепляла и дезориентировала парня. Бубновый валет решительно не понимал, где находится и как здесь очутился. В подсознании медленно начала подниматься паника, но мальчишка вдруг почувствовал что-то теплое на своей руке, и страх отступился, теперь опасливо высовывая трусливую морду из норы. Чуть повернув голову, младший прищурился и заметил растрепанную бирюзовую голову, которая лежала, уткнувшись лицом в матрас. Опустив глаза ниже, Габри понял, что ладонь паренька лежит на его руке, оттуда и тепло. Стрелок приподнял брови и, вытянув кисть из-под другой, дотронулся до мягких волос, разметавшихся у мальца под боком. Пряди рассыпались в пальцах и падали на одеяло лёгкими волнами. Карие глаза заблестели, и Габи стал перебирать шевелюру трефа активнее. Вдруг голова дернулась, и Зонт поднял покрасневшие заспанные глазенки. Увидев улыбнувшегося бубнового, длинноволосый пару секунд посмотрел на эльфа, непонимающе нахмурившись, после чего пискнул и дернулся по направлению к первому клону, но подавил желание спрятать мальчишку от всего мира в своих объятиях. Губы старшего несколько раз открылись, будто он хотел что-то сказать, но так же закрылись, ведь вместо слов получались нервные выдохи. Наконец через пять минут, показавшихся правителю страны бесконечными, Зонтя все-таки смог пробормотать:       — Габри… — услышав свое имя, младший улыбнулся и спросил:       — Зонтик… а где я? И откуда тут ты?..       — Ты в замке, в Зонтопии. А я тут… живу. Мой министр сказал мне, что в лазарете чужеземец, я пошел посмотреть, а здесь ты…       — Почему ты плакал? — вдруг тихо перебил стрелок, необычно серьезно глядя на трефа. Последний сначала не понял, о чем это парнишка, а потом, машинально промокнув глаза рукавом, нервно хихикнул несколько раз и чуть закусил губу, отведя глаза в сторону.       — Я… я… — а вот фиг, голос снова дал слабину и стал подрагивать, не давая возможности оправдаться. Габри слегка нахмурился, надул губки и приложил палец к губам, заставляя Зонтика замолчать.       — Молчи… — бирюзовый покорно опустил голову и неопределенно пожал плечами. Подростки молчали около двух минут, когда длинноволосый негромко поинтересовался:       — Где… где ты был?..       — Я потерялся… — теперь отвел глаза Габриэль. Тут он похлопал рядом с собой и предложил. — Садись, а то тебе неудобно наверно, — старший кивнул и уселся рядом с бубновым. Первый клон поерзал, поворочался и улегся головой на колени Зонта. Последний же сильно смутился, покрывшись малиновым румянцем на щеках и ушах, сел удобнее и одной рукой обвил грудь мальца, второй начав перебирать волосы. Пряди пахли ягодами и степью, трефовый вдыхал этот аромат и буквально сходил с ума. Он всегда так пах. Слишком вкусно… Нос зарылся в темно-русую шевелюру, а глава Зонтопии промычал что-то несвязное, опустив руку к той, что была на тельце коричневого. Эльф сразу не понял этого жеста, но ему было приятно ощущать горячее дыхание на своей макушке. «Вот поправлюсь и скажу ему…» — подумал стрелок, ежась и утопая в теплых объятиях. Сердце Гэба стучало по своему влюбленному ритму, не подчиняясь правилам природы, кровь в сосудах медленно и крайне уверенно повышала градус, но ступни стали холодными, как лед; хоть грудь поднималась и опускалась равномерно, дыхание было сбито...       Они не могут не наслаждаться обществом друг друга... Такие разные, но во многом похожие люди. Ну, пусть и не люди, но все-таки любящие друг друга создания. Даже если никто из них не решится объясниться другому, они будут греться тем жаром в груди, который им подарило это светлое чувство. Любовь...