Слышащий Лису

      Удивительно, что до этого я не замечал несвойственной для этого класса тишины. Оглядевшись, я приметил пару заинтересованных к моей персоне глаз. В плохом смысле. Теперь все точно будут думать, что это я сотворил, ведь мотив действительно был. Я прикрыл глаза, потирая виски, а спустя несколько секунд снова вернулся к Полине, что все это время спокойно ждала, не двигаясь и не тревожа меня. — Не волнуйся ты так, даже если про тебя что-то скажут, можешь положиться на меня, — она подмигнула, — Я пойду, нужно подготовиться к уроку, а ты не скучай, — Морозова быстро переместилась к своему месту, а я продолжил сидеть, предвкушая скорые обвинения, которыми меня засыпят.       Только в класс зашла классная руководительница, я готовился за ее спиной увидеть и лейтенанта, но он все не радовал меня своим присутствием. Даже спустя 2 урока он не явился, что было очень кстати. Шумихи не было, громких предположений также, только косые взгляды и шепот, разносящийся по всему классу, отведенные ко мне. Уже который раз я тяжело вздохнул, когда услышал свое имя от моего одноклассника за спиной, обговаривающего с другим все доказательства моей виновности. Тогда на мое плечо легла рука, неприятно сдавливая. — Замолчите уже сегодня или нет? — плюнул Пятифан, от чего шепот прекратился, а с задней парты послышался писк. — Держишься молодцом. На твоем месте я бы уже кому-нибудь по роже с удовольствием прошелся, — слова уже были обращены ко мне, а Рома наклонился к моему уху, чтобы я точно его услышал. Хотя я бы и так его услышал, ведь это лучше, чем назойливые смешки и шепот по всему классу, которые, к слову, я тоже прекрасно слышал. — Надеюсь, что это не последние минуты моего здравого ума. — парень прыснул, отчего на моем лице появилось подобие улыбки. — Ты не волнуйся, скоро и это все забудут, это они сейчас такие, ведь поговорить больше не о чем, а Катька им и вовсе не сдалась, — сказал он это с целью успокоить, но моя голова вдруг стала еще тяжелее.       Будто прочитав мои мысли, или, что более вероятно, оглядев меня и приметив резкие изменения в лице, Рома толкнул в бок рядом стоящего Бяшу, и они меня быстро покинули, направляясь к выходу с класса.       В последнее время меня начал радовать звонок, оповещающий о начале урока, ведь тогда я могу хоть немного, но быть спокойным и удовлетворенным тишине. Кто же решится обговаривать меня при учителе?       По звонку заходит оставшаяся часть класса, а за ними и учитель русского. Сейчас я могу ненадолго провалиться в свои мысли, пока меня не побеспокоят просьбой ответить, что я конечно же не смогу выполнить. Я потираю глаза до появления красноты, расправляю плечи, а после снова горблюсь, и прикрываю веки. Неплохо было бы и поспать, ведь ночью мне этого так и не удалось сделать, но совесть мешает, да и самому не хочется засыпать под прикрикивания учителя.       Я шел за совой в надежде узнать все, что тревожит меня. Может, я наконец разгадаю тайну исчезновения детей в этом поселке. Животное не оборачивалось, но это меня даже в некоторой степени радовало, ведь не видеть ее гримасу мне только в пользу. Ноги и так предательски дрожали, но смелость пока не успела покинуть мое тело и я пользовался этим, продолжая быстрым шагом пытаться догнать существо впереди.       Лишь через несколько минут, когда я заметил, что мы идем по нашим же следам, я остановился, оглядываясь. И правда, знакомый сугроб рядом с деревом, что выгнулось под странным углом, пень и опасная на вид яма, припорошенная снегом. Все это я помнил, что не давало сердцу, что и без того колотило в груди, успокоиться. Я перевел взгляд на сову, которая, как оказалось, уже смотрела на меня большими круглыми глазами со зрачками расширенными в темноте. Вопросительно подняв правую бровь, я продолжал стоять на месте, иногда переступая с ноги на ногу. Она молчала, как и всегда, только глупо глядела на меня, наклоняя голову. Сейчас я бы точно испугался, сделав бы она оборот головы на все триста шестьдесят, но она все не делала этого, чему я был благодарен. «Хватит с меня прогулок», — хмыкнул я, чуть поворачивая голову, отводя взгляд от совы. Мои веки медленно опускаются, но это приносит лишь раздражение и напряжение, поэтому я, как мне показалось, сразу же раскрываю глаза, в недоумении оглядываясь. Я стою уже на полянке, окруженной лесом. — Петров, я не повторяю по два раза, — учительница зло коситься в мою сторону, а я непонимающе оглядываю класс. Слишком втянулся в воспоминания, надеюсь, больше не буду так делать. — Антон, тебе мало дома спать, так ты и на уроки для этого приходишь? — я поднимаю на нее усталый взгляд, будто она по ним поймет, что как раз дома я и не спал. Так что получается, что да — прихожу на уроки лишь бы поспать. — Как видите, — в голос говорю я, не сразу понимая этого.       Учительница кидает последний недовольный взгляд, перемещая его на стол: — Надеюсь, дома с родителями ты поразговорчивее будешь.       Она вновь поднимается взгляд, оглядывая класс и, будто ничего и не было, продолжает вести урок. «Странная», — проносится у меня в голове. — А вот и наш зайчик прискакал, — весело прокричала за спиной Алиса. — соскучился, я надеюсь? — Алиса, — не сразу поверив, что это действительно она, я позвал ее, что бы увидеть реакцию. Отозвалась — вроде она. — где я? И… — я перевел взгляд на остальных животных позади нее. — кто это?       Она также огляделась, а после подошла ко мне совсем близко, что между нами оставалось несколько шагов. Но я не сдвинулся с места. Ее присутствие вызывало успокоение, разливающееся по телу, а она будто излучала самые положительные эмоции. — Это мои друзья. Не волнуйся, мои друзья — твои друзья тоже! Они не сделают тебе ничего, — секундное молчание, — плохого. Помнишь? Со мной ты в безопасности.       Я вяло ей улыбнулся, не в силах показать, насколько я рад, что именно она сейчас находится со мной. Я совсем не считал странным или, хотя бы, подозрительным, насколько быстро я к ней привык и начал почти всецело доверять. — Не хочешь повеселиться?       На мой взгляд, наполненным удивления и непонимания она лишь улыбнулась, хватая меня под руку. Как же можно повеселиться, если вокруг лес и темнота, освещаемая луной? Все звери последовали за нами, а лисица, до этого идущая чуть впереди меня, остановилась прямо под светом луны. — Ну что, зайчик, пора бы тебе поскакать, — Алиса попятилась к другим, а я остался стоять, уставший ничего не понимать. — Просто подпрыгни и сразу все поймешь, — она чуть попружинила на месте, а я вдохнув морозного воздуха оттолкнулся от земли, не сразу понимая, что прыжок вышел намного сильнее обычного.       Я огляделся по сторонам зависнув в воздухе, полюбовавшись видами леса, который сейчас сверху вовсе не казался таким страшным, а когда стремительно несся вниз, оглядел насколько высоко я находился, что животные снизу казались маленькими, размером с насекомое. И только припорошенная снегом земля оказалась совсем близко, в душе затаилась паника. По всем законам я сейчас приземлюсь на землю и мои кости с треском посыпятся, а лесные животные с радостью поужинают, пусть и запоздало. Я зажмурил глаза, будто мне это как-то сможет помочь — но хотя бы так я перестал отсчитывать секунды и сантиметры до смерти — и полностью расслабился, готовый прямо сейчас лечь замертво. Мои ноги коснулись земли достаточно мягко и я не сразу осознал, что стою на ногах, причем живой, и с закрытыми глазами еле заметно пошатываюсь. В реальность меня вернул голос лисицы: — Ну как? Волшебно, правда? — я приоткрыл один глаз, разглядывая Алису, что наклонилась ко мне, выжидающе вглядываясь в до этого закрытые глаза. — Ага-а, — я отшатнулся, потирая глаза, а после открыв их, оглядел местность, будто тут должно было что-то измениться. Вроде, моего трупа нигде нет, а прозрачным я не выгляжу, значит, точно жив.       Первым к нам подошел Волк, а за ним и все животные; Алиса взяла меня за руки, готовясь к прыжку, а я, вздохнув, подпрыгнул первый, вынуждая лису оторваться от земли следом. Под лунным светом все действительно выглядело по волшебному, даже звери, что тоже сейчас находились на одном уровне с нами в воздухе, не выглядели пугающе и даже странно. Я искренне улыбнулся им всем, а Алиса громко захохотала, сжимая мои руки сильнее. Мне было хорошо и тепло, несмотря на минусовую температуру и отсутствия тепла от рук лисицы.

***

      Дома у самых дверей меня встречала сестра. Ее обеспокоенные глаза бегали по моему лицу, а спустя минуту ее руки потянулись ко мне, окольцовывая талию. Растерянный я простоял так пару секунд, а после обнял ее в ответ, успокаивающе поглаживая по спине. — Что-то случилось? — тихо раздался мой голос у ее уха, а я отстранился, что бы посмотреть на лицо Оли. Оно уже покраснело, немного распухая, а в глазах собирались слезы. Я провел большим пальцем по уже образовавшимся влажным дорожкам, стирая их. — Ты сегодня опоздал. Я волновалась, очень. Ты что, не слышал, что сегодня пропала еще одна девочка? — она вытерла рукавом кофты собравшиеся слезы, а ее голос почти не дрожал. Иногда мне кажется, что моя шестилетняя сестра намного сильнее и сдержаннее меня. — Слышал, — я печально улыбнулся, ведь как раз и не переживал на счет пропавшей Кати. Это принесло успокоение, которое я желал почувствовать с начала учебного года тут, — Прости, что заставил волноваться за меня. Но могу быть уверенным, что со мной такого же не произойдет, это я обещаю, — я приобнял ее снова. — С тобой тоже.       Оля снова уговорила посмотреть с ней «Русалочку», а я не смог отказать. Этот мультфильм я смотрел настолько много, что запомнил реплики каждого персонажа из одного эпизода. Сейчас я скучающе разглядывал комнату: деревянная низкая тумба, на которой находился телевизор, диван, укрытый пледом, столик возле него, на подоконнике цветы, а от люстры исходил теплый желтоватый свет, от чего белые стены не казались такими белыми. Все это не излучало уют, но сестра, что расположила голову на моем плече, излучала тепло и доброту, так что тут я себя чувствовал довольно хорошо. Но по-прежнему скучно. Я перевел взгляд на экран, оглядел волосы и рыбий хвост у русалки, рассмотрел рыбку рядом с ней и отвел взгляд в окно, будто там показывают что-то поинтереснее. — А тебе не страшно? — голос раздался снизу, а сестра наконец зашевелилась, отрывая взгляд от телевизора. Я и без объяснений понял, что речь идет не о боязни высоты или закрытого пространства. — Нет. — Тебе совсем не страшно от того, что пропадают дети? — она посмотрела на меня, приподнимаясь. В ее голосе мелькнули нотки осуждения, а брови переместились ближе к переносице. — Страшно, очень. Было, — я сказал это обычно, совсем не задумываясь, будто говорю о чем-то будничном. Я почувствовал, как Оля напряглась и она начала разглядывать мое лицо в ожидании, будто я сейчас закричу «Шутка!», посмеюсь и расскажу, как боюсь быть следующим. Хотя последнее было бы точно правдой, а вот говорить, что это шутка и смеяться я не собираюсь. — Я просто понял, что все равно никто уже ничего не сделает. А еще, — я сделал небольшую паузу. Даже не что бы подумать, стоит ли это говорить маленькой сестре, что было бы очень кстати, а что бы набрать в легкие воздуха и продолжить, делать меньше остановок. — они во всем сами виноваты, — периферическим зрением я заметил, как округлились глаза Оли, выдавая ее шок от моих слов, но я не остановился, а продолжил излагать мысли на этот счет приобретая грубые нотки в голосе: — Я даже рад, что некоторые из них исчезли.       Это стало последней каплей для терпения сестры и слезы ручьем покатились по ее щекам. — Почему ты такой жестокий?.. — ее голос дрожал, как и она сама, а рукава кофты промокали из-за слез, которые Оля без конца стирала с лица.       Я снова понял, что облажался.

***

      Я проснулся среди ночи, когда луна была высоко и освещала мою комнату голубоватым светом. Мое сердце бешено колотилось, готовое вырваться из груди, поэтому я положил руку на грудную клетку (но это вряд-ли поможет), утыкая взгляд в конец кровати, где находились мои ноги.       Мне снился кошмар, но несмотря на то, что я только что проснулся, и несмотря на усилия что-нибудь вспомнить — я не помнил вовсе ничего, кроме наличия страшного сна. Было ощущение, что в комнате я не один и это не давало сердцу хотя бы не пытаться сбежать, но я это ссылал на страх после пробуждения. Спустя минуты две безрезультатного залипания, я полностью отошел ото сна, а чувство присутствия чужого — нет. Но, к моему удивлению, я не мог даже и взгляда поднять, не то, что обернуться и рассмотреть комнату залитую лунным свечением. В душе закрался страх, разливаясь по всему телу, и теперь я не мог даже пошевелиться, как парализованный. Я закрыл глаза, считая до десяти, потом до двадцати, а потом и до пятидесяти с большими паузами.       Только лишь дойдя до сотой цифры, я снова открыл глаза, чуть успокоившись, ведь передо мной не оказалось никакой пугающей морды. С силой я сумел поднять глаза, борясь с наступающей паникой, встречаясь с пустой стеной. Выдохнув (а я и не заметил, что все это время не дышал), я перевел взгляд в неосвещаемый угол. Теперь я был не то, что напуган, кажется, я был на волоске от смерти, но не мог отвести или закрыть глаза, а все смотрел на это.       Существо, что находилось в углу было чернее ночи. Оно стояло на четвереньках, хотя скорее на лапах, что придавало более устрашающий вид. Силуэт не спеша двигался, а следы его огромных лап оставались на полу черными разводами, растекающимися по поверхности. В нос ударил запах гнилой плоти, от чего меня повело, но я сидел на месте, не двигаясь и не отводя взгляд от ужасного, что двигалось в мою сторону. Существо раскрыло пасть, я увидел острые клыки, а с них на пол капала черная густая слюна. Я вновь не заметил, как перестал дышать, но вдохнуть не мог, будто грудную клетку что-то сдавливало. Монстр уже был рядом, закидывая передние лапы на постель, пачкая и ее, а запах стал еще сильнее.       Оно остановилось прямо перед моим лицом, долго вглядываясь в мои глаза, а я наконец смог закрыть их. Будто сквозь вату я услышал до жути пугающий голос, сходящий на рык: — Ты меня не помни-ишь?..       И тогда я смог вдохнуть. А вдохнул запах разлагающейся плоти и сейчас я не смог сдержаться.

***

      Зимнее утро порадовало ярким солнцем, лучи которого пробивались в окно, освещая комнату. Очень не хотелось вставать, но на сегодня было слишком много планов. На первом месте стояла сестра, которую вчера вечером я оставил одну, что бы та хорошо подумала, а еще успокоилась. Я намерен извиниться и провести с ней бóльшую часть дня. Пошаркав в ванную, я даже не взглянул в зеркало, зная, что и кто меня там ждет. За это время я научился игнорировать зеркала и все, что способно отражать мое изображение, в котором я могу разглядеть страшные силуэты детей. На скорую руку провел все процедуры, надеясь, что никакой зубной пасты на лице не осталось, я направился к комнате сестры. Хозяйки комнаты там не оказалось, так что я предположил, что она уже завтракает, хотя так рано просыпается не часто.       Я спускался по лестнице вниз, но ступеньки как на зло расплывались. Я потер глаза, а когда раскрыл их, передо мной стоял отец, явно чем-то недовольный. — Антон, — устало произнес он. — ты не знаешь, где Оля? Мое сердце пропустило удар. — Оли… Нет?