promissum.

В порту было тихо, лишь ветер завывал, поднимая с земли сухие листья и песок. Морская вода еле слышно омывала деревянные брусья причала. Свет в домах не горел, и только луна была единственным источником света. Старый мужчина, беззаботно насвистывая под нос песенку, ступал по деревянным доскам. В одной руке, освещая себе путь, он нес лампу, а во второй крутил золотую монетку. Изредка поднося её к глазам, мужчина довольно ухмылялся. Не каждый день встретишь в порту безумца, готового заплатить за остановку у причала такие монеты. Но старик глупцом не был. За свою долгую жизнь он повидал немало юнцов и услышал достаточно историй. Он знал, что принял плату не за пришвартованный корабль, а за своё молчание. На самом краю пирса, спрятанный от света луны массивными скалами, затаился корабль. Он подплыл к порту тихо и незаметно. Старик уверен: не проведи он свою молодость в глубоких морях, он так же, как и люди в домах, не заметил бы судна, что появилось из тумана. На корабле не было видно ни огонечка. Он, словно тень, подкрался к причалу и забросил канат. Старый мужчина нёс ответственность за пристань, а потому сразу покинул свой дом и направился к таинственному судну. Чем ближе он подходил, тем сильнее его одолевала тревожность. Ступивший с корабля юноша был невысоким, но исходящая от него аура заставила старика нервно сглотнуть. Отсутствие фонарей в порту никак ему не помогало, ведь он не мог понять, что за судно пришвартовалось у них, и несут ли эти люди опасность. Как долго они тут пробудут, нужно ли сообщить властям? Мужчина прищурился, пытаясь разглядеть в тусклом свете лицо парня, стоящего перед ним. Тот коротко обернулся, и с корабля сошло еще несколько человек. И когда один из них ступал по доске, глаза старика зацепились за борт корабля. Название судна, что ему удалось выцепить своим зорким взглядом, отпечаталось в голове старого смотрящего и охватило его тело легкой дрожью. Никто не хотел, чтобы в его порт пришел пиратский корабль. Заметив колебания мужчины, юноша, первый покинувший корабль, коротко усмехнулся и ступил ближе. Держа одну руку на сабле на боку, второй он снял свою шляпу и насмешливо поклонился, наконец, явив старику лицо, которое он видел на листовках в городе. Все сомнения отпали. В их порту стоял пиратский корабль, что назывался «Аврора», а мальчишка перед ним был его капитаном. — Нет причин для страха. Мы здесь ненадолго, — произнес пират, надевая назад свою шляпу. Он был расслаблен и спокоен, словно вода в море во время штиля. В темноте, освещенной лишь парочкой ламп, его белая рубашка была самым светлым пятном. Поверх неё был надет черный жилет, подвязанный кожаным поясом. Мужчина заметил на поясе пистолет и невольно сглотнул. Шляпа юного капитана была неширокой, с повязанной на ней черной тканью, слегка свисающей у правого уха. Старик также отметил большое количество колец на пальцах пирата и серьги, что игриво блестели в тусклом освещении пирса. Стоящий позади капитана высокий моряк тряхнул мешочком, в котором послышался звон монет, что привлек внимание старого смотрящего. Заметив его голодный взгляд, юноша усмехнулся и протянул руку, в которую с готовностью вложили золотую монету. Пират тут же бросил её старику. Опешивший от этого действия, тот не сразу сообразил и чуть не обронил свою лампу. Но теперь в его руках была настоящая золотая монета, о которых до этого он лишь слышал, ведь в порту платили только серебряными. — Это предоплата, — снова подал голос молодой капитан. — Нам кое-что нужно в этом городе, но я бы не хотел, чтобы о нашем прибытии узнали. Он ступил ближе, и старик смог увидеть его горящий взгляд. Несмотря на милые речи, выражение его лица кричало об угрозе, а левая рука крепко сжималась вокруг рукояти шпаги. — Мы покинем порт до рассвета. Это, — пират выхватил из рук старика монетку и подбросил её в воздух. — Гарант того, что ты будешь молчать. А это, — в его протянутую руку с легким перезвоном опустился мешочек с монетами. — Полная оплата за нашу остановку у причала. Получишь её по нашему возвращению. Мужчина колебался, но он прекрасно понимал, что откажи он пиратам сейчас, те отправят его на дно морское, и никто в городе даже не догадается, куда пропал старый смотритель причала. Про пиратский корабль «Аврора» ходила особая слава, но лицо его капитана не было бы изображено на листовках с наградой, не представляй они угрозу. Как бы сильно старик не был жадным до денег, своя жизнь дороже. А потому он улыбнулся и легко поклонился пирату: — С прибытием в Сингапур, сэр. Тот засмеялся и вложил в его ладонь отобранную золотую монетку.

***

Стук в дверь прервал Сонхва от размышлений и нервного постукивания пальцем по столу. Не дожидаясь разрешения, которое ему и так не нужно, в каюту зашел Ёсан, держа в руках поднос, заставленный тарелками с едой. Канделябр, качающийся на подносе из стороны в сторону, стал первым источником света в темной комнате. Даже луна не могла сюда проникнуть, ведь все окна были зашторены. — Перестань накручивать себя, — первое, что произнес квартирмейстер, расставив на столе тарелки с поздним ужином и усевшись напротив Сонхва. — Хонджун знает, что он делает. — Не сомневаюсь, — пробурчал Сонхва, взяв в руки вилку. Кан тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула. — Мы не пробудем в Сингапуре долго. Нашего прибытия даже не заметят. Хонджун подкупил того старика с причала. — Сам факт того, что мы прибыли в город, где буквально осел один из пиратских баронов, и собираемся выкрасть у него из-под носа карту. Неужели тебя это не беспокоит? — Ну, тебя же нет, — усмехнулся Ёсан. И он был прав. Если бы это правда так сильно озаботило Сонхва, когда он впервые услышал про подобную авантюру от Хонджуна, он бы попытался остановить его. Но сейчас он здесь, на практически пустом корабле, исполняет приказ капитана, пока тот рыщет в поисках одному ему известной подсказки к новым берегам. Взгляд Пака невольно пал на шкатулку, которая и послужила причиной того, почему они сейчас в самом ненавистном ему городе. Хонджун знал, как его со-капитан не хотел возвращаться в город, из которого он с таким трудом выбрался живым, а потому не взял его с собой в вылазку, оставив командовать на корабле в случае плохого исхода событий. Они заплыли в порт, предварительно потушив все лампы, чтобы слиться с ночью, словно тень. Корабль-призрак, о прибытии которого в порт мог узнать лишь один человек и не более. Капитан с частью команды собирался под прикрытием проникнуть в самое сердце пиратства Сингапура, чтобы выкрасть один единственный клочок бумаги, который является ключом ко всему тому, что лежит в этой проклятой шкатулке. По его словам, он собирался справиться со всем и вернуться до рассвета, чтобы они успели отплыть. Но если они не успеют, Сонхва должен будет повести корабль и оставшуюся команду на другую сторону скал, у которых они пришвартовались, чтобы либо подобрать их оттуда, либо попытаться вызволить. Что делать, если капитана поймают, Хонджун, конечно, не сказал, не обдумав план до конца, но с улыбкой заверил Сонхва, что он вернется раньше, чем небо успеет окрасить предрассветная заря. А тот, как самый последний дурак и просто влюбленный в этого храброго пирата человек, поверил ему на слово, сидя теперь в темной каюте под строгим взглядом квартирмейстера. — Где Уён? — спустя несколько минут молчания, за которые он так и не притронулся к еде, спросил Сонхва. — Подвязывает паруса, — пробормотал себе под нос Ёсан и поспешил отпить из бокала воды. Пак нахмурился. — Сейчас? Когда на корабле кромешная тьма и ничерта не видно? — Я то же самое сказал ему, — вздохнул Ёсан, протягивая уже наполненный ромом бокал со-капитану. — Выпей и успокойся. Это же Уён. Ему нужно заниматься хоть чем-нибудь, иначе он подорвет корабль. Сонхва нечего было ответить. Спустя некоторое время, когда еда в их тарелках закончилась, а свечи в канделябре почти догорели, в каюту вошел Уён, потирая ноющее запястье. — Лазить по мачте в темноте — то еще сомнительное удовольствие. — Ты бы еще пушки пошел почистил, — хмуро изрек квартирмейстер. — Дочистил, когда мы подплывали к порту, — парировал Уён, хватая с блюдца кусок хлеба. — Хорошая работа, канонир, — улыбнулся Сонхва, протягивая ему свой бокал. — В случае непредвиденных обстоятельств мы будем готовы к бою. Уён отсалютовал ему с довольной улыбкой и принялся уминать свою часть ужина. Сонхва чувствовал неуверенность. Конечно, зайди они в порт при свете дня, их корабль тут же узнали бы. Но они потратили довольно много времени, совершив большой крюк, чтобы добраться до Сингапура. Их запасы не бесконечные, а они даже не могут сейчас пополнить их. Они вынуждены сидеть на корабле, укрытом тьмой, в надежде, что их не засекут раньше рассвета. Конечно, они смогут дать бой даже своим небольшим составом, что остался на судне, но в таком случае они точно привлекут лишнее внимание, и пиратский флот, что держал власть во всем Сингапуре, не выпустит их из порта так просто. Чувствуя, как нога уже начинает нервно отстукивать по полу, Сонхва вскочил и направился к двери, бросив двоим пиратам, что хочет подышать. Снаружи каюты было темно, хоть глаз выколи, и парню пришлось прокладывать себе путь, придерживаясь рукой за стенку. Наконец, выйдя на палубу, он вдохнул полной грудью и прошел к штурвалу. Подняв голову вверх, он увидел движение на вершине мачты в «вороньем гнезде». Вопрос о том, куда запропастился Чонхо, отпал сам собой. Если он не в камбузе, то вечно старался залезть куда повыше. Но сейчас Сонхва ему даже благодарен, ведь он сам уже собирался лезть на смотровую вышку и следить, но Чонхо решил внести свою лепту и сюда. Судя по всему, приготовив ужин и отдав его Ёсану, он пробрался наверх и занял позицию наблюдателя. Неспешно ступая по палубе, Сонхва прошел к краю борта и оперся об него руками. С приходом к власти в Сингапуре пиратов этот город стал еще мрачнее, чем тот, каким юноша его запомнил. Сингапур остался в голове Сонхва как напоминание о виселице, которую ему чудом удалось избежать. Будучи ложно обвинённым, у него не было никакой возможности оправдать себя. Он был простым учеником старого врача, что подобрал его еще ребенком и взял с собой в далекие странствия. Когда старый учитель сказал, что они обоснуются в Сингапуре, Сонхва не мог предположить, что тот бросит его, а затем его обвинят в связях с пиратами и приговорят к виселице. Но в день, когда приговор должен был быть приведен в исполнение, на город напали. Грозные пираты, что искали его наставника, но нашли лишь мальчишку. Но этот мальчишка знал и умел все, что и человек, которого они искали, а потому забрали его на корабль. Попав на пиратское судно, Сонхва искренне считал себя проклятым до тех пор, пока их корабль не сошелся в море с «Авророй». Невольно спасши жизнь юному капитану вражеского корабля, он получил его расположение и возможность начать жизнь заново. Да, он стал пиратом, но он все еще был жив. А сейчас люди на этом корабле стали его семьей, а его бравый капитан полностью завоевал сердце Сонхва. Подувший со стороны моря сильный порыв ветра чуть не сорвал с головы парня бандану. Придержав её рукой и заправив выбившиеся из небольшого хвостика волосы, со-капитан развернулся к берегу спиной и замер как вкопанный. Примерно в двух метрах от него у небольшой бочки резвился черный котенок. Он прыгал и цеплял когтями упавший с бочки канат, приняв его за свою импровизированную игрушку. Сонхва бы и не заметил его, если бы не изредка мелькавшие в темноте два зеленых глаза. Юноша никогда не был суеверным, но сейчас наличие на корабле черного кота, которого все моряки нарекали дурным предвестием к шторму, заставило его беспокоиться. Котенок, кажется, заметив внимание человека к нему, бросил игры с веревкой и ринулся к ногам Сонхва. Тот в ужасе отшатнулся, врезавшись спиной в фальшборт. Тем временем животное, будто насмехаясь, спрыгнуло на широкий канат, которым судно было пришвартовано, и медленно сошло на причал. Со-капитан провожал его взглядом, чувствуя, как по спине стекают капельки пота. Внезапный окрик Чонхо заставил его подскочить на месте и поднять голову вверх. — Хён, я вижу их! Посмотрев в ту сторону, куда указывал кок, Сонхва не сразу увидел ступающих в темноте по пирсу людей. Лишь когда они дошли до поворота, у которого стоял небольшой домик смотрящего за причалом, откуда из окна еле-еле светила лампа, он заметил, как один из людей бросил в окно небольшой мешочек, и сразу узнал в лице этого человека Хонджуна. С каждым шагом, приближающим пиратов к их кораблю, сердце Сонхва заходилось все быстрее. Наконец, будто очнувшись ото сна, он сказал Чонхо, спустившемуся с мачты, позвать Ёсана и Уёна из каюты капитана, и готовиться к отплытию. Судя по спокойному и довольно расслабленному шагу возвращающейся команды, вылазка прошла удачно, и их не засекли. Улыбка на лице Хонджуна, когда он взошел на судно, казалось, могла осветить весь порт этой ночью. Подойдя к Сонхва, он притянул его за шею и запечатлел на его губах легкий поцелуй. Чувствуя чужую дрожь, он не спешил отходить от него, зная, что Пак уже отдал приказ к отплытию. — Готов к новому путешествию? — прошептал капитан, протягивая парню конверт, на котором стояла такая же печатка, как и на всех тех, что лежали в шкатулке в их каюте. Последний кусочек карты был в их руках. Конверт был выпуклый и достаточно тяжелый, что наводило на мысль, что не только бумага там внутри, как они изначально предполагали. Сонхва еще не до конца понимает, что же они ищут, но готов последовать за Хонджуном хоть на край света. — Капитан, какой курс? — крикнул Сан, уже занимая привычное место у штурвала. — Плывем назад тем же ходом. Нам нужно поскорее покинуть воды этого сингапурского старика, пока никто не заметил пропажу. — Ты подкупил смотрящего, но насколько ты уверен, что он не проболтается? — спросил Сонхва, вертя в руках находку Хонджуна. Тот одарил его снисходительной улыбкой. — А я и не уверен, — услышав тяжелый вздох Пака, он засмеялся. — Но если эта бумажка и правда настолько важна, то узнав, кто её стащил, старый черт точно пойдет в погоню. — И для тебя это будет знаком, что мы идем верным путем. — Точно. Этот смотрящий — бывший моряк, по нему сразу видно. Жадный до денег. Я лишь выиграл нам немного времени, чтобы мы успели набрать запасов в ближайшем порту и отправиться в путь. — И куда же мы поплывем после того, как набьем трюм? Морской ветер задувал в паруса, уводя корабль от причала все дальше в глубокие воды. Сняв свою шляпу, Хонджун зачесал назад упавшие на глаза волосы и, довольно хмыкнув, перевернул конверт в руках Сонхва печаткой вверх. — Как насчет навестить нашу старую подругу в Жемчужной бухте? Прямо под печаткой у загнутого угла конверта Сонхва увидел до боли знакомую подпись.

***

Хонджун с задумчивым лицом крутил в руках кинжал, не отрывая своего взгляда от вороха писем, разложенных перед ним. Открытая шкатулка стояла по левую руку пирата на самом краю стола, готовая слететь на пол при любом резком качании корабля. Несмотря на добытый конверт, ситуация капитану откровенно не нравилась. Что бы они ни искали, это может повлечь за ними большие неприятности. Шкатулку они обнаружили совершенно случайно. Её в каюту капитана принес Юнхо, сказав, что нашел в одном из захваченных с торгового судна сундуке. Шкатулка была тяжелая и на вид металлическая. Открыть её было непросто, впустую сточился не один нож Уёна. Сначала Хонджун подумал, что им в руки попалось какое-то барахло, от которого проще избавиться. Но Сонхва сказал, что символ на печатке кажется ему больно знакомым, а позже, изучив содержимое писем, они поняли, что имеют дело с каким-то загадочным сокровищем. Они не были бы пиратами, не заинтересуй это их. Сонхва очень долго и скрупулезно копался в своих записях и заметках, когда, наконец, обнаружил, что означает этот символ. Оказалось, что это герб пиратского флота в Сингапуре, а запомнил его Пак, потому что именно под флагом с этим гербом он и покинул город, избежав свидания с виселицей. Хонджун мало видел их флаги. Сингапурские пираты были слишком осторожны после того, как сменился их барон, и плавали под своим символом только в собственных водах. Идея проникнуть в дом барона Сингапура была сравнима с выстрелом в небо: а вдруг повезет. Но Хонджун не был бы Хонджуном, не заверши он свою вылазку удачно. За ним тянется слава самого удачливого капитана в восточных водах. Все моряки, от старых до молодых пиратов, услышав, что в их порт заплывает судно «Аврора», спешили рискнуть и попасть в команду юного капитана. Именно во время очередной остановки они узнали, что барон Сингапура покинул город, изъявив желание осмотреть свои морские владения. Хонджун решил, что это может быть их единственный шанс, и тут же отдал приказ Сану сменить курс. Он даже не знал, что искать и где. Но и здесь ему помогла его удача. Пока Юнхо с Минги и парочкой других матросов устраивали разруху на глухой улице Сингапура, Хонджун и Сан с легкостью смогли проникнуть в никем не охраняемый дом. Пираты, будучи на суше, слишком сильно ослабляют свою бдительность, а старый барон Сингапура и то хуже. Герб флота был повсюду в доме. Они осмотрели каждую комнату, но не смогли ничего найти, пока не добрались до кабинета барона. Там внимание юного капитана привлекло большое зеркало, что висело напротив огромного окна. Они нашли очередной конверт именно там: за стеклом в стене было небольшое отверстие, где и лежала их находка. Наличие у пиратского барона Сингапура этого конверта наводило на мысль об императорском сокровище, которое тот, по слухам, пожелал спрятать и не нашел способа лучше, чем обратиться к пиратам. Слухи становились все более весомыми после того, как власть пиратов в восточных водах становилась сильнее, а император не проявил ни капли желания разобраться с ними. Как результат, у них достаточно огромный флот, власть в Сингапуре и, вероятно, знание про таинственное сокровище. Хонджун и Сонхва перечитывали эти письма не раз и не два. И оба они понимали, что сокровище это не только серебро да золото. — Что думаешь об этом? Внезапный голос Пака побудил капитана оторвать свой взгляд от листков бумаги и обратить внимание на вошедшего в каюту юношу. Облик Сонхва в свете свечей заставил его нервного сглотнуть и сесть на стуле ровнее. — Судя по всему, Айрин приложила свою волшебную ручку к сокрытию сокровища. Иначе я не вижу других причин, почему здесь её символ. В конверте они обнаружили очередное письмо и маленький кожаный мешочек, наполненный жемчужинами. К сожалению, содержимое писем никак не помогало пиратам. Не было ни единого намека, что это переписка императора с бароном Сингапура, но Хонджун доверял своей интуиции. Кроме того, только на одном конверте они обнаружили подпись их неожиданной знакомой. По качеству бумаги, кажется, это письмо было написано не так давно, по сравнению с остальными. — Нам нужно подумать, какую плату преподнести Айрин. Не думаю, что очередная экзотическая рыбка принесет ей радость, — сказал Сонхва, останавливаясь напротив капитана по другую сторону стола. Хонджун тихо посмеялся. — Как насчет приобрести в порту обезьянку? Пак закатил глаза. — Вечно ты такой. Капитан лишь очаровательно улыбнулся и вернул все свое внимание на письма. — Ты правда думаешь, что император связан с этим? — будто читая мысли, спросил Сонхва, взяв один конверт в руки и поднося ближе к лицу, рассматривая печать. — Не знаю, но даже если это и так, то он очень глуп, раз решил довериться пиратам. Непонятно, что это за жемчуг. Ёсан осмотрел его и сказал, что он несколько отличается от обычных жемчужин. Вопрос только, своим происхождением или же силой? И почему они только в том конверте, что отмечен подписью Айрин? — Почерк в этом письме тоже отличается. Здесь кто-то просит о помощи. Вполне возможно, что эти жемчужины являются оплатой. — Кажется, барон Сингапура отказался выполнять просьбу. Письмо было спрятано в стене. — У него во власти целый флот и сундуки с золотом. Сдалась ему горстка жемчужин? — фыркнул Сонхва. — Нам остается только спросить лично у Айрин, — Хонджун обхватил своей ладонью чужое запястье. — А если мы ничего не узнаем? — А если не узнаем… Спросим у барона Сингапура. — Так себе затея. Хонджун снисходительно улыбнулся и оставил легкий поцелуй на запястье своего со-капитана. Сонхва нравилось видеть его таким. Про Кима ходила слава удачливого, но сурового пирата, капитана «Авроры». Юные моряки боготворили его, мечтали попасть в команду, а старики лишь шептались за спиной да проклинали. На корабле команда была верна ему, готова пойти за своим капитаном в самые страшные воды. Хонджун же считал команду своей семьей, и лишь когда двери каюты закрывались, Сонхва видел, какой он на самом деле. Здесь он становился в первую очередь его возлюбленным, а уже потом пиратом и капитаном «Авроры». Лишь Паку разрешено видеть его таким умиротворенным и мягким человеком. Перегнувшись через стол, стоящий между ними, Сонхва соединил их губы крепким поцелуем. Хонджун обхватил свободной рукой затылок со-капитана, не давая ему отстраниться. Он мог лишь судорожно хватать воздух в перерывах между поцелуями, пока Ким продолжал покусывать его губы и обводить их языком. Обхватив запястье капитана пальцами, Сонхва отстранился и, быстро чмокнув его в нос, выпрямился и отошел на шаг от стола с довольной улыбкой. Глаза Хонджуна недовольно сверкнули, но он заметил, как странно юноша смотрит на лежащую на полу шкатулку, и обратил свой взгляд туда. Шкатулка открылась, упав на бок. В тусклом свете свечей Хонджун со своей стороны не заметил ничего странного. Но Сонхва, отпустив их руки, поднял её с пола и поднес ближе к огню. Тогда капитан и заметил, что дно у шкатулки отвалилось. Он взял кинжал и полностью отцепил металлическую пластину от стенок. И тогда они увидели, что под ней было что-то спрятано. Переглянувшись с Сонхва, Хонджун сел на стул ближе к свету и кинжалом попытался подцепить деревянное основание, что было сокрыто меж двумя металлическими пластинами. Они осматривали шкатулку сотни раз, а потому знали, что изнутри она вся из металла, никакого дерева там не было. С помощью Сонхва и второго кинжала он смог раздвинуть стенки, чтобы вытащить деревяшку. Пластина была очень тонкой, с вырезанным на ней изображением дракона. — А вот и символ императора, — произнес Хонджун. — Если все и правда так, как мы думаем, значит где-то запрятано императорское сокровище. Если мы пойдем по следу, то рискуем навлечь на себя гнев королевского двора. А то и целой империи. — Барон Сингапура приложил к этому руку, а значит сокровище где-то в море. А там им нас не достать, — капитан положил пластину к стопке писем. — Море благоволит мне. — Люблю твою уверенность, — усмехнулся Сонхва. — Нет. Ты просто меня любишь. — Не стану отрицать.

***

Корабль шёл плавно и очень медленно. Сан держал штурвал практически в одном положении, лишь изредка поворачивая его, когда слышал голоса членов команды, говорящие, что они идут на риф. Жемчужная бухта, не смотря на свое красивое название, была очень опасным местом для кораблей. Пролив в бухту располагался между двумя массивными скалами и был настолько узким, что у судна не было возможности развернуться, только плыть вперед. Воздух был холодный, а из-за тумана моряки не видели ничего дальше носа корабля. Уже заплывая сюда однажды, команда «Авроры» знала, как опасен этот тайник, а потому, как только Минги из «вороньего гнезда» объявил, что они подплывают к бухте, матросы разбрелись по палубе и принялись высматривать в воде острые пики камней, чтобы не нарваться на рифы, как в прошлый раз. Сану только и оставалось, что довериться глазам команды и своей памяти, потому что все, что видел он, это серая дымка, в которую погрузилось их судно. Юнхо, стоящий позади штурмана слева, нервно топал ногой, опираясь рукой о стену. Сан, чьи чуткие уши слышали даже плеск воды у скал, не мог этого не заметить. — Что с тобой? — спросил он у боцмана, бросив взгляд через плечо. — Команда беспокоится, — пробормотал Юнхо. — По поводу? — Хонджун так внезапно сменил курс на Жемчужную бухту. Ты же знаешь, какие слухи про неё ходят. — Про то, что здесь обитают русалки и утаскивают моряков на дно морское. Так может молодняку напомнить, что мы уже не раз заплывали сюда, и каждый раз возвращались живыми? — зло процедил сквозь зубы Сан, бросив красноречивый взгляд на юного матроса, что пытался сделать вид, будто смотрит за борт, а на деле навострил уши и слушал их разговор. Заметив недовольство двух офицеров и, по сути, ближайших людей капитана, матрос схватил в руки канаты и поспешил спуститься к носу корабля, дабы не привлекать к себе еще большее внимание. Хоть слава Хонджуна шла впереди него, страх перед неизвестными водами и таинственными островами, куда он заводил их, заставлял моряков нервно передергивать плечами и шептаться, а в здравом ли уме их капитан. Лишь те, кто плавали с Кимом достаточно много и давно, верили в его способность найти даже самые сокрытые места и вывести корабль оттуда невредимым. — Кстати, про русалок, — снова подал голос Юнхо, когда Сан повернул штурвал чуть вправо, с легкостью обходя очередной риф. — Как думаешь, может эти жемчужины — это русалочьи слезы? Не успел штурман ответить, как корабль резко остановился, заставив пиратов дернуться вперед. Некоторые не удержались на ногах от внезапности, а кому-то повезло ухватиться за веревки. — Вот и приплыли, — пробормотал Чхве, отпустив штурвал, на который он навалился грудью. Минги бросил канат с носа корабля и, не услышав всплеска воды, оповестил, что они дошли до берега. Хонджун, появившийся из каюты через секунду, тут же отдал команду пришвартовать судно. — Мы с тобой, Чонхо и Уёном навестим Айрин, — сказал он, посмотрев на Сонхва. Дождавшись его кивка, капитан перевел взгляд на Юнхо. — Я хочу, чтобы вы с Минги тут немного осмотрелись. — Простите, что? Осмотреть тайник Айрин? — переспросил боцман, сведя брови к переносице. Хонджун кивнул. — У меня есть кое-какие подозрения. Я бы хотел, чтобы вы подтвердили их. Ну, или опровергли. На его лице не дрогнул ни один мускул, а взгляд был такой твердый и решительный, что Юнхо не посмел воспротивиться, хотя сама мысль рыскать в тайнике морской шаманки ему порядком не нравилась. Сонхва же нахмурился. Ему Хонджун и слова не сказал про свои догадки, что было странно для них. Они условились делиться всем друг с другом, ведь две головы лучше, чем одна. — Вы с Ёсаном останетесь на корабле, — распорядился капитан, хлопнув штурмана по плечу. — Проследите, чтобы команда не наделала бед. Все же это Жемчужная бухта. Какой бы благосклонной ни была к нам Айрин, не стоит злить её прекрасных обитательниц. Сан тяжело вздохнул. Он не любил русалок, а следить за нерадивыми пиратами, чтобы они не попали под чары этих морских чертовок, он не любил еще больше. Сонхва дождался, пока опустят широкую доску, по которой он сошел на берег. Как только его сапоги коснулись песка, послышался легкий хруст. Пак надеялся, что это ракушки под его ногами, а не что-либо другое. Он прошел чуть вперед, прищуриваясь и пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь дальше его вытянутой руки. Но попытки оказались тщетными, а потому он обернулся к кораблю в ожидании Чонхо с лампой. Вид их судна, темного, словно тень, с потрепанными черными парусами, еле горящими лампами и свечами на палубе, окутанный в серую дымку тумана, заставил Сонхва судорожно выдохнуть. Юноша почувствовал, как мурашки пробежались по его спине, и нервно потер запястье. Хонджун, спустившийся в это время с корабля, не мог не заметить движение, которое всегда выдавало нервозность его возлюбленного. — Ты в порядке? — спросил он, остановившись напротив Сонхва. — Да, просто переживаю. — Да ладно тебе, — снисходительно улыбнулся капитан, положив руку юноше на плечо. — Это же Айрин. — Хоть она и давняя твоя подруга, Хонджун, она все еще шаманка, и в её власти сотни русалок, что обитают в этих водах. А Юнхо и Минги будут рыскать в поисках неизвестно чего в её владениях. Боюсь, одной мартышкой мы не откупимся. — Не переживай, хён. Я любую даму смогу очаровать, — пропел Уён, проходя мимо капитанов и покачивая в руках клеткой, в которой сидела маленькая обезьянка. — В тебе мы никогда не сомневались, — пробурчал следующий за ним Чонхо, несущий единственную в их походе лампу. Хонджун усмехнулся и, проведя ладонью по руке Сонхва от плеча до запястья, крепко, но мимолетно сжал его, выказывая свою незримую поддержку. — Что ты задумал? — прошептал Пак, крепче хватаясь за чужую руку. В глазах капитана мелькнул хитрый огонёк. Он обезоруживающе улыбнулся и таким же шёпотом ответил: — Просто верь мне. Сделав глубокий вздох, Сонхва кивнул, и они последовали за двумя уже отошедшими пиратами. Уён мог похвастаться своими частыми визитами к морской шаманке, а потому он уже знал путь и ловко маневрировал между огромными глыбами камней на берегу. Чонхо следовал за ним, стараясь держать лампу повыше, чтобы обеспечить всем лучшую видимость, и одновременно смотря себе под ноги, ведь он не был их юрким канониром. Сонхва шел в самом конце, цепляясь взглядом за крепкую спину капитана перед ним. Вскоре Чон, тряхнув клеткой, что вызвало громкое недовольство сидящей в ней обезьянки, крикнул, что видит деревья. Они подходили к джунглям, в глубине которых и обитала шаманка. Приготовившись к долгому пути по темным тропам, Сонхва еще раз обернулся на их корабль. На секунду ему показалось, что туман расступился, и их судно, остановившееся на берегу, оказалось в основании огромного треугольника, образованного двумя скалами и морем. Но, моргнув, парень увидел лишь отдаленные проблески горящих на корабле огней и, тряхнув головой, поспешил догнать уже углубившихся в джунгли пиратов, пока окончательно не потерял их в темноте.

***

— Осторожно! — воскликнул Минги, еле успевая схватить боцмана за локоть, когда тот поскользнулся на скользком камне. — Спасибо, — выдохнул Юнхо и недовольно тряхнул ногой от ощущения холодной воды, попавшей в его сапог. — Так что мы ищем? — задал вопрос старпом, щурясь и пытаясь рассмотреть что-нибудь под ногами, надеясь лишь на свет от корабля. — Если честно, то я и сам не знаю. Но Хонджун-хён отдал приказ. — Ты правда думаешь, что мы сможем найти это сокровище? — нахмурился Минги, опускаясь на корточки и запуская пальцы в воду. — Странно слышать это от тебя, — улыбнулся боцман. — Разве не вы с Уёном те, кто уверен в абсолютно каждой авантюре хёна? — Так-то это так, но сейчас мне как-то тревожно. Раньше мы хотя бы знали, что ищем, будь то источник молодости или сокровища мертвых островов. Мы столько золота с них нашли, несмотря на все эти байки от старых моряков про проклятья и прочее, но вот мы здесь. А сейчас… Не знаю, Юнхо. Мне кажется, что капитан ищет то, что невозможно найти. — Вряд ли для нашего капитана есть хоть что-нибудь невозможное, — засмеялся Чон и по колено опустился в холодную воду, когда заметил на дне какое-то странное синее свечение. Они с Минги плавали с Хонджуном еще до того, как тот стал капитаном «Авроры», а потому знали, на что он способен. И хоть Кима часто посещали невероятные идеи, которые были практически невыполнимы, он всегда приводил команду к успеху. Даже не найди они сокровища, за которым изначально отправлялись, по пути назад им обязательно встречался какой-нибудь торговый корабль. Ёсан называл это не иначе как благословением морской богини. А Хонджун этим благословением всегда с нетерпением пользовался. Он мечтал бороздить моря, доплывать до самых далеких и опасных точек океана, искать ответы на интересующие его вопросы, узнавать, какие легенды и мифы были правдой, а какие нет. И у него была команда, которая хотела того же. Конечно, молодые матросы и юнги часто менялись. Кто-то от страха уходил с корабля в ближайшем порту, а кто-то просто не хотел того же, чего капитан. И хоть Хонджун был пиратом, и судно его было пиратское, он никогда не останавливал людей, что хотели покинуть его команду. Он не стрелял им в спину и не называл предателем, не отправлял в прогулку по доске с пистолетом, в котором была лишь одна пуля, когда моряки изъявляли желание покинуть корабль в середине плаванья. Он не убивал без разбору матросов на торговом судне, которое они брали на абордаж. Он был пиратом, но не был тираном, и следовал кодексу. Юнхо с Минги, знавшие молодого капитана с детства, пошли за Хонджуном, когда тот покинул старую команду, где он был маленьким матросом, с желанием бороздить моря на собственном корабле. Какие только истории не слагали о том, как «Аврора» попала в его руки. Что это и есть то судно, на котором он плавал как матрос, а потом всех перебил или выгнал и забрал корабль себе. Что он угнал корабль из королевского флота и переделал под себя. Что это был подарок от могущественного европейского герцога в обмен на помощь. Версий много, но правду знали лишь Хонджун да Юнхо с Минги. А потому, зная силу и способности своего капитана, они доверяли ему и шли за ним хоть в самую тьму, как сейчас, когда выискивали таинственные камушки в тайнике морской шаманки. Что касается остальных офицеров, которым Хонджун доверял как самому себе. Ёсана в команду привел Юнхо. Тот был подмастерьем в небольшой ювелирной лавке, и жизнь его там была далеко не сахар. В их лавке Чон не раз обменивал драгоценные камни, добытые на далеких островах, на золото и серебро и, конечно, не мог не заметить подбитого мальчишку, что с такой жадностью смотрел на их корабль в окно со своего места, где он был абсолютно каждый раз, как боцман приходил в лавку. И однажды он просто предложил ему пойти с ним. Радости Ёсана не было предела. Наблюдение за мастером в лавке очень помогло ему на судне, и Хонджун был запредельно счастлив найти человека, которому смог доверить расчет финансов на корабле. Вскоре после этого, покинув восточные воды, их команда столкнулась с королевским кораблем. Те напали на них, только завидев черные паруса. Бой был ожесточенный, и Хонджун, раненный в правое плечо, на самом деле думал, что они не справятся. Но в тот момент, как в его сторону направлялась шпага противника, раздался выстрел, и враг Кима упал замертво, а за ним стоял юноша, которого капитан заметил у штурвала, когда они пошли на абордаж. Парнишка довольно оскалился, явив Хонджуну свою татуировку на правом запястье в виде сабли и песочных часов. Очень знакомую капитану татуировку старого пиратского судна, потопленного несколько лет назад. Сан мечтал вернуться в привычную ему стезю, а Хонджун нашел себе штурмана. На этом же корабле перевозили Уёна. Он был заключенным, совершившим преступление на чужой земле и отправленным на смертную казнь на родину. Когда команда Хонджуна прочесывала корабль, то нашла его в трюме. И хоть Уён отказывался говорить, за что именно его приговорили к смерти, Хонджун решил дать ему шанс, к всеобщему удивлению. Уён благодарен капитану за это до сих пор. Он готов выполнять любую грязную работу, все, что угодно, лишь бы быть на этом корабле и с этими людьми. Чонхо они случайно подобрали в одном маленьком порту. Увидев большое судно, мальчишка тайком прокрался на него и спрятался в трюме, да так, что даже вечно следящий Юнхо не заметил. Они обнаружили безбилетника лишь спустя несколько дней как покинули тот самый порт. Его нашёл Минги, что спустился в трюм за досками для бочек. Чонхо провел на тот момент почти неделю без еды и несколько дней без воды, он был бледен и слаб. Ёсан выходил мальчишку, который абсолютно отказывался говорить. Он впервые сделал это, когда увидел Хонджуна, вошедшего в его каюту, и сразу понял, что перед ним капитан. Все, о чем просил Чонхо, это позволить ему остаться на корабле. Он рассказал, что умеет готовить и сражаться, но умолчал о своём прошлом. Ни словечка не сказал, откуда сбежал и почему был в таком состоянии. Хонджун лишь отдал приказ Ёсану снабдить нового кока одеждой и выплатить ему первый аванс. Собрав вокруг себя таких преданных и горящих до приключений людей, пусть они даже стали пиратами, Хонджун не ожидал встретить Сонхва. То, как они встретились, все еще заставляет капитана улыбаться, вспоминая об этом. Сонхва, правда, каждый раз смущается и уж точно вспоминать об этом не хочет.

~~~

«Аврора» возвращалась в воды Сингапура, когда наткнулась на неизвестное им судно. Юнхо, наблюдающий из «вороньего гнезда», объявил, что корабль явно пиратский, но Хонджун не спешил нападать, хоть и отдал приказ зарядить пушки. Боя явно можно было избежать, отплыви они подальше и не светись кормой, но капитан вражеского судна имел зуб на Хонджуна, что не так давно стащил из-под его носа старинную карту. Их корабль был гораздо быстрее, но юный капитан решил, что не может отказать этому старому пройдохе в предложении скрестить шпаги. Да и команда была на взводе, ведь по пути в Сингапур им попалось лишь одно торговое судно, а запасов оставалось мало. Пока Чонхо и Уён копались в трюме чужого судна, на палубе шла битва. И судя по количеству врагов, эти пираты явно совершили набег на порт Сингапура. Их было мало, и они были слабы. Большинство дезертировали, стоило только сапогам Хонджуна коснуться палубы вражеского корабля. И когда этот короткий бой завершился, и Ким самолично отправился проверить капитанскую каюту, то не ожидал, что его голова, хоть и покрытая шляпой, встретиться с тяжелым канделябром. Он еле успел ухватиться рукой за стену и прояснить зрение от звездочек перед глазами, как нападающий снова занес удар, но в этот раз Хонджун успел его блокировать. Он уже занес руку за шпагой, как смог рассмотреть юношу перед ним. Парень был бледен, и даже под висящей на нем мешком рубахе было видно, насколько он худой. Его волосы были растрепаны, а на лице было несколько свежих ссадин. Но больше всего Хонджуна поразили его руки. Длинные изящные пальцы, тонкие запястья. Руки неизвестного парня были закованы в кандалы, на звон чьих цепей капитан не сразу обратил внимания. Это заставило Кима нахмуриться и внимательнее присмотреться к лицу юноши. Он не был ему знаком, это точно, но он был явно пленником, так еще и в каюте капитана. Это было довольно интересно. Когда Хонджун хотел заговорить, глаза парня в страхе раскрылись, а канделябр, что он продолжал все это время сжимать до побеления пальцев, полетел за спину капитану. Обернувшись, Хонджун заметил на полу позади себя вражеского пирата, а рядом с ним его шпагу. Он в потрясении раскрыл рот. Вот же дьявол. Он так нелепо раскрылся, но его так же нелепо спасли. Собравшись с мыслями, он обернулся на таинственного пленника. Тот уже зашился в дальний угол каюты, прижимая руки к груди. И хоть секунду назад юный капитан видел, как его колотит от страха, то сейчас его взгляд был ясный и колючий. — Эй, как тебя зовут? — спросил Хонджун, сделав маленький шаг к пленнику. — Зачем тебе знать имя того, кого ты собираешься убить? — процедил сквозь зубы тот. — Почему ты думаешь, что я собираюсь убить тебя? — Ты же пират. — Но я не убийца. К слову, этого несчастного прихлопнул ты, — усмехнулся капитан, рукой махая в сторону двери. Взгляд юноши, когда тот посмотрел на валяющегося без сознания матроса, был холоден и резок. — Он жив. А если бы я и правда убил его, он все равно это заслужил. Брови Хонджуна на секунду дернулись вверх в удивлении. — Почему ты был здесь? Тебя похитили? — Какая разница? — Прекрати пререкаться со мной. Воистину, где твои манеры? Имени мне не сказал, так еще и огрызается на каждое моё слово. — Сонхва, — тихо прошелестело из угла. — Пак Сонхва. Ким улыбнулся уголками губ и присел перед пленником на корточки. — Ну, а меня Хонджун, если ты еще не слышал обо мне. Так вот, Сонхва. Что ты умеешь? — Что я… умею? — нахмурился юноша. — Ну, да. Я знаю этого старого дьявола, что капитан этого судна. Он бы не стал держать в каюте обычного пленного. Ты, что же это… — Хонджун указал на кандалы. — Больно буйный или колдуешь? — Колдую? Ты шутишь, что ли? — фыркнул насмешливо Сонхва. Он явно почувствовал больше смелости и свободы, узнав имя пирата и не почувствовав от него открытой враждебности, как от матросов судна, на котором он покинул Сингапур. — Почему же? Не смотри, что я молодо выгляжу. Я уже в далеких водах успел побывать и повидал многого. — Охотно верю, капитан Хонджун, — усмехнулся Пак. Из разбитого рта в уголке губ тут же потекла кровь. — Но я не колдун, да и в магию не верю. Я просто врач. — Врач? — голос Хонджуна, кажется, стал на октаву выше. — Да. Эти люди искали моего учителя. Но не нашли и взяли меня. — Кажется, я знаю, куда они тебя везли, — пробормотал Ким и вытянул кинжал. Сонхва при виде его напрягся. — Не бойся. Я помогу тебе. С этими словами он одной рукой притянул к себе ближе скованные руки парня и продолжал удерживать их, пока ножом раздвигал нехитрые механизмы на кандалах. — Сколько я таких раскрыл, и не сосчитаешь, — усмехнулся пират, когда жесткие оковы, наконец, спали с чужих рук. Хонджун нахмурился, когда заметил кровавые отметины на запястьях Сонхва. Судя по всему, тот пытался освободиться самостоятельно. Либо ему просто посильнее сковывали кандалы, если тот сопротивлялся. — Так вот, Сонхва. Моя команда захватила это судно. У тебя есть выбор, — произнес капитан, поднявшись на ноги. — Ты можешь сесть в шлюпку и самостоятельно доплыть до ближайшего порта, мы дадим тебе наводку. Остаться на корабле не выйдет, ведь он пойдет ко дну морскому, как только я сойду. Улыбка, появившаяся на губах пирата на этих словах, заставила бывшего пленника нервно передернуть плечами. — Либо, — продолжил Ким. — Ты можешь пойти со мной. Я не беру пленных, но не отказался бы от врача в своей команде. Хонджун мог бы сказать, что их корабль спокойно доставил бы Сонхва в любой порт, какой тот назовет, и высадит его там. Но почему-то пирату не хотелось так просто отпускать этого юношу. И скажи тот, что выбирает шлюпку, Хонджун все равно сможет уговорить его сесть на судно. Но в этом не было необходимости. Сонхва, придерживаясь рукой за стену каюты, поднялся на ноги, и капитан отметил, что его новый знакомый немного выше ростом. Прикусив и без того пострадавшую губу, Пак лишь кивнул. Новому члену команды матросы были удивлены, но рады.

***

Юнхо резко что-то дернуло наверх. Открыв рот, он глубоко вдохнул воздуха и закашлялся от боли в легких. Минги, держащий его за локоть и слегка поглаживающий по спине и плечам, очень быстро дышал. — Черт возьми, как же ты меня испугал! — воскликнул он, осторожно поднимая боцмана на ноги. — Что случилось? — пробормотал Юнхо, отбрасывая назад лезущие в глаза мокрые волосы и ощущая дрожь во всем теле. — Где мы? — Мы дошли до этой пещеры и решили осмотреть её с двух сторон. Ты предложил перекрикиваться, чтобы знать, что все в порядке, тут ведь хоть глаз выколи. Я кричал тебе, но ты все не отвечал. Я прибежал, а тут ты, плаваешь на поверхности воды. Тысяча чертей, Юнхо, я чуть не отдал душу морскому дьяволу, — протараторил старпом, наконец, вытащив их двоих на берег. — Я не знаю, что со мной было. Хоть убей, Минги, память как будто стерли, — боцмана затрясло сильнее. Минги снял свою накидку и набросил на дрожащие плечи друга. — Главное, что ты жив. А мы, кажется, нашли кое-что. Пещера, в которой они были, имела огромную круглую дыру сверху, через которую просматривались звездное небо и светящийся бок лунного светила. Стены пещеры были из темного камня, а вода была тиха и бесшумна. Когда зрение Юнхо слегка прояснилось после пережитого потрясения, он заметил, что хоть свет от луны в пещере был очень тусклый, вода просматривалась очень хорошо, будто подсвечиваемая изнутри. Боцман осознал, что она была глубокого синего цвета. — Все дно усеяно какими-то синими кристаллами, которые еще и светятся в темноте, — изрек Минги, являя взору большой драгоценный камень в своей поясной сумке. — Минги… Что же это происходит? — пробормотал Юнхо, цепляясь пальцами за чужое запястье. — Я не знаю. Но мы должны поскорее вернуться на корабль. Мне не нравится все это, а знать, что тут обитают русалки, мне не нравится еще больше. Минги, поддерживая боцмана под ребра, поспешил увести его обратно на их судно. Юнхо, лишь на секунду обернувшись через плечо, смог заметить черный русалочий хвост, мелькнувший над поверхностью воды и тут же скрывшийся в глубине пещеры.

***

Дом шаманки располагался в самой гуще диких джунглей. Небо было все таким же темным, когда Уён заметил в отдалении мелькающие огни хижины. У него болела рука из-за клетки, в которой возилась неспокойная мартышка. Канонир только шипел на неё и под нос бурчал, чего же она, маленькая проныра, боится-то? Айрин хоть и была особой необычной, к живым созданиям относилась с особым трепетом и любовью. Исключением были, разве что, люди. Живущая в отдалении, в бухте, куда не каждый смельчак рискнёт заплыть, она была отрезана от внешнего мира, а потому довольно падка до любых подарков. Уён был уверен, что у этой обезьянки будет самая лучшая жизнь. Раз Айрин даже русалок приютила в своей бухте после того, как их пристанище было разрушено в битве за источник молодости. Услышав новость от канонира, Чонхо поднял лампу повыше и быстрее засеменил следом за ускорившим шаг капитаном. Сонхва шел позади, внимательно смотря себе под ноги. В прошлый раз он очень неудачно нарушил покой змеи, что наказала пирата за это укусом в лодыжку и долгим лечением от её яда. Дом шаманки приветливо мигнул светом в окнах. Судя по всему, Айрин уже ждала их. Уён открыл дверь сразу, без стука, как и всегда. Десятки колокольчиков и деревянных дощечек зазвенели под потолком, потревоженные порывом ветра. Пол под чужими сапогами нещадно скрипел. Проход в другую комнату был закрыт плотной черной тканью, раньше бывшей парусом какого-то судна. Именно в той комнате, судя по доносящимся оттуда звукам, и была шаманка. Переглянувшись со своей командой, Хонджун вышел вперед и рукой отодвинул темную завесу. Их взглядам предстала девушка, очень изысканная и с необычной внешностью. Её длинные белые волосы были завязаны в косу, перекинутую через оголенное плечо. Из одежды на девушке была лишь длинная рубаха, подвязанная широким поясом на талии и доходящая ей до середины бедра, и высокие сапоги на шнуровке. Кожа была бледной, а на щеках и руках кое-где проглядывали небольшие чешуйки. Айрин называла это платой, что брало море у её бренного тела. Шаманка сидела за столом, в центре которого стоял широкий сосуд, наполненный темной жидкостью. Она водила рукой над ним и что-то бормотала себе под нос. Заметив вошедших пиратов, девушка сжала руку в кулак, и вода в сосуде стала обычной и прозрачной. Лицо Айрин озарила сладкая улыбка. — Добро пожаловать, мой капитан, — пропела она, грациозно поднимаясь на ноги и подходя к Хонджуну — Рад видеть тебя в добром здравии, Айрин, — Ким ответил ей такой же, как он думал, улыбкой. Внимание шаманки уже было приковано к Уёну, а точнее к клетке, которую он до сих пор держал одной рукой. — Ну вот, как обычно, — притворно-разочарованно выдохнул канонир, поставив принесенное на стол. — Милый мой Уён, тебе я всегда рада, — сказала Айрин, подбегая к подношению. — Привет, сладкий. Добро пожаловать в новый дом. Как только обезьянка оказалась на свободе, шаманка обернулась к своим гостям и осмотрела их всех хищным взглядом. У Чонхо от этого мурашки по спине побежали, и он невольно сделал шаг влево поближе к Сонхва. — Ты же не просто в гости ко мне наведался, капитан. Моя бухта — далеко не то место, где бравые пираты ищут отдыха. Рассказывай, что хочешь узнать, отвечу на любой вопрос. — Только один? Ты стала такой скупой, — выдохнул Уён, сложил руки на груди и, неспешно обойдя шаманку, остановился за спиной Хонджуна. — Тебе я отвечу хоть на тысячу вопросов, милый, — снова заулыбалась Айрин. Да, шаманка испытывала невероятную любовь к животным. И к Уёну. Хонджун был в огромном потрясении, когда стал свидетелем подобного в первый раз. Но надо отдать должное канониру, он не растерялся и с легкостью выведал нужную им информацию, лишь раз поцеловав изящную ручку Айрин. Усмехнувшись, капитан протянул Айрин небольшой мешочек, в котором лежали все собранные ими загадки. На лице девы отобразилось недоумение, когда она взяла его в руки. — Неужели ты не видела в своем чудесном оке, что это? — приподняв одну бровь, неверяще спросил Хонджун. — Не поверишь, мой капитан, но нет. Я увидела вас в оке только тогда, когда вы вошли в джунгли. Сонхва и Хонджун мимолетно переглянулись. Если шаманка говорит правду, то она не видела, как двое из их команды прочесывают её владения. А когда она узнает об этом от своих русалок, их корабль будет уже далеко от Жемчужной бухты. Кроме того, судя по всему, штучки, переданные Кимом, обладают некоей силой, раз были скрыты от ока девушки. Присев за стол, Айрин вытряхнула на него все содержимое мешка и не смогла сдержать удивленного вскрика. — Святая матерь божья, где вы это достали?! От крика шаманки воздух, казалось, заискрился. Глаза девушки блеснули ярким синим огнем, когда она вперила свой взгляд в Хонджуна, ожидая ответа. На её лице застыло выражение ужаса. — Это попало к нам в руки совершенно случайно. Ну, кроме этого, — хмыкнул капитан и потряс бутылочкой с жемчужинами. При виде них глаза Айрин расширились в удивлении. С трудом отведя взгляд от жемчуга, девушка трясущимися руками принялась перебирать письма на столе. Когда она наткнулась на деревянную пластину с изображением дракона, то сжала её в своей ладони со всей силы. Дерево тихо затрещало. Казалось, девушка хотела расколоть его в щепки. Поведение шаманки заставило пиратов нервно переглянуться. — Полагаю, мой милый капитан, ты уже догадался, как это связано с императором. — Несложно догадаться. Слухи ходили громкие. — И как это все связано со мной, ты тоже понял, я права? Услышав это, Сонхва нахмурился. Видимо, это связано с тем, почему Хонджун отправил пиратов исследовать тайник. Он понял, что слова шаманки не лишены смысла. А заметив выражение лица капитана, осознал, что догадки того, кажется, стали подтверждаться. — Таинственное морское сокровище, чтобы спрятать которое была необходима помощь пирата. Точнее, не спрятать. А не дать возможности вернуться в море, — голос Хонджуна звучал ровно и уверенно. Казалось, он ни капли не сомневался в своих словах. — Ну и? — Айрин вскинула голову, вперив в капитана холодный взгляд. — Скажи же. — Я знаю тебя много лет, Айрин. И ты ни разу не покидала Жемчужную бухту. Потому что ты не можешь. Не можешь коснуться воды. В хижине воцарилась тишина.

***

Ёсан, сложив руки на груди, неспешно прогуливался по палубе корабля, внимательно осматривая занятых делом матросов. Чтобы никто не покинул судно по собственной глупости, квартирмейстеру пришлось найти каждому нехилую работенку. Подняв голову наверх, он заметил Сана, что спускался из «вороньего гнезда». — Видно кого-нибудь? — спросил Кан, как только штурман спрыгнул на палубу. — Нет, — тяжело выдохнул Сан. — Ни наших, ни русалок. Ёсана одолевала тревожность. По ощущениям, они были в Жемчужной бухте уже почти два часа, а ни капитан из дома шаманки, ни Юнхо и Минги с осмотра рифов так и не вернулись. Корабль, крепкими веревками привязанный к торчащим камням на берегу, неспешно покачивался на воде. Мысль о том, что где-то под ними могут плавать русалки, заставила квартирмейстера передернуть плечами от мурашек. — Сэр, бочки в трюме проверены. Что-нибудь еще? — подбежал к ним юный матрос, вытирая лоб рукавом рубашки. Ёсан закусил губу от досады. Конечно, он мог бы отпустить их заниматься своими делами, но незанятые пираты — неуправляемые пираты, они могут под шумок сойти с корабля и попасться в лапы какой-нибудь морской прохвостки. Сан заметил нервозность друга и махнул рукой в сторону «вороньего гнезда». — Нам нужен зоркий глаз. Займись этим, приятель, — он хлопнул матроса по плечу, и тот с довольной улыбкой побежал взбираться на мачту. — Спасибо, — пробормотал Ёсан, прикрыв глаза. — Я на взводе. — Не переживай. Они скоро вернутся, — попытался успокоить его штурман. Спустя несколько минут из «вороньего гнезда» дали сигнал, что кто-то идёт. Тут же подорвавшийся к фальшборту квартирмейстер увидел Минги с Юнхо и облегченно выдохнул. Но, заметив, что боцман был в чужой накидке, весь мокрый и дрожал как флаг на ветру, Ёсан нахмурился. Что-то случилось. В этот самый момент корабль сильно тряхнуло, будто кто-то огромный и сильный толкнул судно из-под воды. Стоящий у самого края Кан не успел схватиться за тросы и упал за борт. Ледяная вода тут же прожгла тело юноши, посылая по нему сотни маленьких иголочек. Быстро отогнав от себя страх, он постарался присмотреться в толщу воды и найти то, что их потревожило. Но темнота стояла кромешная, а холод заставлял тело неметь. Ёсан хотел выплыть на поверхность, но почувствовал, как что-то крепко ухватило его за ногу. Не успел он надумать себе страшное, как это что-то потянуло его вверх. Легкие прожгло огнем, стоило квартирмейстеру глотнуть воздуха. Протерев лицо руками, парень смог увидеть, что вытащило его. Точнее, кто. В метре от Ёсана плавала русалка, показывая над водой только свои глаза и лоб. Зная, что могут сделать с моряками эти прекрасные создания, квартирмейстер от страха глотнул воды и сильно закашлялся. Но русалка не двигалась вообще, лишь пристально смотрела на юношу. Кан понял, что ему ничего не грозит, и буквально на сантиметр подплыл ближе. — Ты… хочешь мне что-то сказать? Прекрасное морское создание лишь продолжало сверлить пирата взглядом, а после, взмахнув изящным черным хвостом, скрылось в глубине. — Ёсан! — послышался сверху голос Юнхо. С корабля скинули веревку, чтобы поднять квартирмейстера на палубу.

***

— Подождите, о чем идет речь? — спросил Уён, скрещивая на груди руки. — Почему Айрин не может коснуться воды? — Потому что она русалка, — ответил капитан, не разрывая зрительной связи с сидящей за столом девушкой. — Русалка, у которой отобрали ноги. — Получается… Эти жемчужины — это русалочьи слезы? — продолжал допытывать канонир. — Не просто русалочьи. Это её слезы. Сонхва тихо вздохнул. Он начинал медленно понимать, зачем Хонджуну требовалось исследовать тайник шаманки. Айрин вздохнула и резко поднялась на ноги. — Давай поможем друг другу, капитан, — произнесла она, подходя к Хонджуну. — Какой мне смысл от помощи тебе? Сокровище императора, которое ему помог упрятать пират, это ты. А точнее, твои слезы. Дай угадаю, — усмехнулся Хонджун, обходя девушку и присев на освободившийся стул. — Ты попалась в сети королевского корабля и попыталась откупиться слезами. Но тебя в качестве дани предъявили императору. Тот, разумеется, не пожелал отпускать магическое морское создание, чьи слезы превращались в жемчужины. Вы, русалки, в своей истинной форме невообразимо сильны. Слышал, ваш хвост может даже шлюпку расколоть. А про ваше пение и говорить не стоит. Дабы избежать опасности, император обратился за помощью. Кто, как ни пират, сможет помочь. Наверное, он нашел ведьму, что провела обряд. Или нашел другой способ. Но факт остается фактом: у тебя отобрали хвост. Полагаю, ты должна была жить при дворе императора и дарить ему слезы по его желанию. Но вот ты здесь. Как ты до Жемчужной бухты-то добралась? Голос капитана звучал ровно и непринужденно, будто он не чужую тайну выкладывал, а беседовал о погоде. С каждым его словом лицо шаманки становилось все мрачнее, а кулаки сжимались все сильнее. — Мне повезло, отчасти, — сквозь зубы процедила девушка. Её потряхивало от злости, но Хонджун знал, что это адресовано не им. — Сынишка императора захотел поразвлечься, и привел меня, закованную в кандалы, на судно. Смеялся, говорил, что я в море, а не могу в него вернуться. Ну, так они сбились с курса и заплыли сюда. А тут бухта, полная русалок. Хоть хвост у меня и забрали, сестёр своих я все еще слышала. И попросила их о помощи. Так корабль тот ко дну пошел, а сынишку и его команду мои сестры утянули. А я, когда морской воды коснулась, почувствовала такую адскую боль… Голос Айрин дрогнул. Хонджун прищурился, заметив, как в чужих глазах блеснули слезы. Но русалки — слишком стойкие создания. Не так-то просто заставить их проливать такие драгоценные слезы, и капитан знал это. Заметив, что пират не купился на попытку вызвать жалость, дева хмыкнула себе под нос и моргнула. Влаги в глазах как и не бывало. — Моё тело горело, а кости ломило. Так я и поняла, что в море мне путь заказан. И обосновалась здесь, — заключила она бесстрастным голосом. — А русалки завлекали своим пением моряков в твою бухту. Понятно, откуда здесь столько вещей с кораблей, — сказал Уён, бегло осмотрев жилище шаманки. — Еще и мы потом заплыли. Айрин засмеялась. — Ваше появление в моей бухте стало моим благословением. Лицо Хонджуна, однако, не искрилось весельем. — Последнее письмо барону ты ведь написала? — Верно. Он знал, как забрать у меня хвост, значит знает, как его вернуть. Когда он стал бароном и основал свой флот, я решила, что смогу предложить ему больше. Я уповала на его пиратскую алчность и жажду, но он оказался больше трусом, чем храбрецом. Император пригрел его под своим крылышком после того, как он помог ему заточить меня в человеческом теле без возможности вернуться в море. — Но твой фокус не прошел. Это письмо мы нашли в стене в его доме. Либо ему и правда было достаточно того, что он получил от императора, либо он слишком боялся встретиться с той, кого он заточил. Ты бы потопила его сразу, как вернула себе хвост, — Хонджун небрежно облокотился о стол. — Сначала его, а потом вернулась бы за императором, — оскалилась Айрин. Сонхва сглотнул. Он не мог поверить, что история развернулась вот так. Он видел уверенность Хонджуна и пытался заразиться ею, чтобы не ощущать бегающие по спине мурашки. Вероятно, у капитана был план, и он намеревался довести дело до конца. — Возвращаясь к вопросу, — деланно устало вздохнул он. — Ты так и не сказала, что можешь предложить мне в обмен на твой хвост. Разве тебе плохо живется в человеческом теле? Хочешь, отвезем тебя в ближайший город? — Бред несешь, — нахмурилась девушка и цокнула языком, когда Хонджун на её слова рассмеялся. — Ты не представляешь, какая это мука для морского создания не иметь возможности даже окунуть руку в соленую воду. Я хочу в море, капитан. Знаю, может показаться, что я ищу мести. Ты сам сказал, что я бы первым делом потопила этого дрянного старика. И ты не можешь меня винить за это. Словами не передать, что я пережила… Что эти люди делали, чтобы выбить из меня слезы! Но сейчас мне абсолютно плевать. Я пробыла на берегу слишком долго. И все, чего я так жажду, это снова почувствовать власть морской стихии над собой. — К вопросу оплаты, Айрин. Голос Хонджуна резко изменился. Пропала игривость. В глазах капитана лучилась непоколебимость. — Все, что захочешь. Я не могу даровать тебе благословение морской богини. Но ты должен знать, что мой поцелуй, — глаза Айрин на секунду остановились на Сонхва, заставляя того нервно передернуться, а Хонджуна прищуриться. — Дарует несметную удачу. Не только моряку, но и его судну. Помимо этого русалки чувствуют море. И я, хоть и не была в море очень долго, остаюсь русалкой и ощущаю его. Оно рассказывает мне про сокровища, глубоко запрятанные, но достижимые. И я могу указать тебе путь. Только помоги мне. — И что нам нужно сделать? — впервые подал голос Чонхо. — Привести к тебе ведьму, чтобы она сняла проклятье? — Боюсь, это не сработает, — ответил Сонхва тихим, но уверенным голосом. — Снять проклятье может лишь тот, кто его наложил. Нам не удастся найти ведьму, проведшую обряд. А даже если и найдем, то, вероятно, мертвую. В хижине повисла такая напряженная тишина, что её, казалось, можно резать ножом. — Есть другой способ, — прошелестела Айрин, неспешно пройдя к заваленному книгами столу. — Идея отправиться на тот свет, чтобы найти заколдовавшую тебя ведьму, отпадает сразу. Плата слишком мала для этого, — сказал Хонджун, заставляя стоящего рядом с ним Уёна тихо фыркнуть. Айрин на это ничего не ответила, но со своего места Сонхва с Чонхо видели, как она недовольно закатила глаза. — Я в тебя, конечно, верю, капитан. Но не настолько. Но вот это, думаю, ты сможешь для меня добыть, — подойдя к Хонджуну, она положила перед ним лист бумаги. — Что это? — Можешь называть это картиной моего старого дома. — И что мы должны там найти? — нахмурился Уён, рассматривая изображение, кажется, пещеры. — Мою жемчужину. Самую первую. Для русалки это как начало всего. Мне не нужен обряд, чтобы вернуть себе хвост. Мне нужна лишь моя первая жемчужина. Хонджун вздохнул, взяв в руки листок и повнимательнее рассмотрев его. Он знал о магических способностях первой жемчужины лишь по слухам. Но абсолютно все русалки оберегали их яростно и кропотливо, что заставляло задумываться, какую ценность они имеют для них самих. Заметив, как Сонхва ступил ближе, он передал изображение ему и обернулся к шаманке. — Курс нам хоть укажешь? Лицо Айрин озарила довольная улыбка. Быстро обойдя пиратов, она придвинула себе стул и села перед чашей, над которой колдовала, когда к ней наведались гости.

***

После странного поведения Юнхо и падения Ёсана за борт корабля команде стало неспокойно. Все с нетерпением ждали возвращение капитана, чтобы поскорее покинуть Жемчужную бухту. Однако, заметив выражение лица капитана и вернувшихся офицеров, пираты на судне ощутили волнение. Хонджун сразу отдал команду к отплытию, и матросы засуетились. Сам он направился в каюту. Сонхва, недолго думая, последовал за ним. Чонхо с Уёном остановились около Сана, стоящего у штурвала. — Что произошло? — Честно говоря, то, что мы узнали, было большим потрясением, — нахмурился Уён. — У нас тут тоже было не все гладко, — покачал головой Сан и взялся руками за штурвал. — Русалки? — ахнул Чонхо. — Да. Причем одна чуть не убила Юнхо, а вторая спасла Ёсана. Все это очень странно. — Сначала покинем бухту, а потом обсудим все с капитаном, — сказал канонир, и они с Чонхо разошлись по разным сторонам борта высматривать рифы. А обсудить и правда было что. На то, чтобы покинуть Жемчужную бухту, ушло гораздо меньше времени, чем заплыть в неё. Несмотря на массивные скалы, свет от зари без труда достигал их корабля и озарял путь. Туман опустился к воде, и рифы оставались их единственной проблемой. Но у команды был хороший штурман, который отлично запоминает направления и расположения, потому Сану не доставляло особого труда управлять огромным судном и проворачивать штурвал раньше, чем матросы укажут ему на новый риф впереди. Как только корабль покинул бухту, Чхве сразу взял курс на ближайший порт. Капитан команды не давал, но и не сказал, куда они направляются. А потому штурман решил, что им не будет лишним заплыть за припасами, кроме того, ветер дует благоприятно, а потому шторма в той стороне не предвидится. Сонхва, появившийся на палубе, нашел глазами Юнхо и сразу направился к нему. Сан, все это время не покидающий мостик, сразу заметил это и подозвал к себе юного пирата, отдавая ему приказ следить за курсом. После он самым первым прошёл в каюту капитана. Хонджун, сидящий за столом, поднял на него глаза на секунду и снова уткнулся в карту, которую штурман видел впервые. Спустя пару минут в каюте появился Сонхва, а за ним и остальные офицеры. Конечно, такое внезапное собрание верхушки управления судном могло вызвать беспокойство у остальной команды, но Хонджун хотел обсудить все сразу и решить со всеми, что им делать дальше. Сонхва сразу стал у левого плеча капитана, остальные разошлись вокруг стола. Взгляды всех были прикованы к карте, что принесли из дома шаманки. — Что это? — нахмурился Ёсан, рассматривая схематично нарисованные острова и небольшой крест между ними. — Перед этим нам стоит сначала рассказать, что мы узнали у Айрин. Кроме того, я слышал, что с вами двумя что-то произошло, — Хонджун осмотрел Ёсана и Юнхо. Роль рассказчика принял на себя Уён. Пока пираты переговаривались, они все успели разбрестись по каюте, и Сонхва, стоящий у приоткрытого окна и вдыхающий морской воздух, вполуха слушал про то, что приключилось с Юнхо. — Вся пещера была заполнена этими камнями, — сказал Минги, положив на стол большой кусок синего кристалла, что он смог унести из бухты. — Но мы с Ёсаном так и не смогли определить, что это. — Я не встречал такого камня ни в ювелирной лавке, ни в книгах. Понятия не имею, что это. Хонджун повертел кристалл перед глазами. Сейчас это был самый обычный драгоценный камень насыщенного синего цвета, очень похожий на сапфир. — Но он не мог просто так оказаться в той пещере, — нахмурился Сан. Ситуация не нравилась ему все больше и больше. — Только если те рифы и правда не сделаны из этого материала. — Вряд ли, — покачал головой капитан. — Вы сказали, что видели там русалку. Возможно, они и тащили эти камни в пещеру. — Может, для нас они ничего не стоят, а для них довольно ценные, — пробормотал Ёсан. — Если бы это было так, ты бы сейчас здесь не стоял, — произнес Сан, и в тесной каюте его слова прозвучали громко и ощутимо надавили на плечи квартирмейстера. — Минги с Юнхо вынесли камень из пещеры до того, как ты упал за борт. — К сожалению, у единственной дружелюбной к нам представительницы русалочьего рода мы спросить уже не сможем, — усмехнулся Уён. — Так… мы правда поможем Айрин? — тихо подал голос Чонхо, когда все резко затихли и напряженно рассматривали стол капитана и все вещи на нем. — Мы можем сделать это, — кивнул Хонджун. — Она дала нам курс, где искать её жемчужину. — Но где гарантия, что Айрин не бросит нас, как только получит свое? — нахмурился Сан, обходя стол и всматриваясь в карту под другим углом. — Если честно, капитан, я даже понятия не имею, где это находится. — Нет гарантии, ты прав. Но кто сказал, что я позволю ей увильнуть, махнув нам на прощание хвостом? — усмехнулся Хонджун, поднимая глаза на стоящего рядом штурмана. — Разве я когда-нибудь оставлял корабль без добычи? Ответить на это было нечего. Не было ни капли приукрашивания в его словах. Именно поэтому абсолютно все моряки стремились попасть на борт «Авроры». Становясь пиратом, ты должен осознавать весь риск такой работы. Но, становясь пиратом на корабле Ким Хонджуна, ты никогда не останешься без награды. — Кроме того, — произнес капитан, открывая свой компас и протягивая его Сану. — У нас есть курс. Движемся на север. Штурман принял вещицу и выпрямился, разворачиваясь в указанную стрелкой сторону. — Что ж, кажется, погода там благоприятная, — ответил он, закрывая компас и вешая его на свой пояс. — Только если вы готовы, — добавил Ким, обведя взглядом присутствующих в каюте. — Если команда готова. Мы плывем в очередное пристанище русалок, а страху там не место. — Думаю, что команда более, чем готова, — улыбнулся Юнхо. — Как и мы, капитан, — прошептал Сонхва, запуская пальцы в волосы Хонджуна и сразу ощущая, как тот резко расслабился.

***

После всеми принятого решения все же проверить тайник, на который им указала Айрин, Юнхо объявил об этом команде. Хонджун до конца не верил в то, что матросы согласятся на такую авантюру, а если и рискнут, то далеко не все. Но, как ни странно, ни один из них не изъявил желания покинуть корабль. Наоборот, все время до заката моряки подходили к офицерам и узнавали подробности. С каждым новым услышанным словом их глаза светились ярче, и Хонджун как никогда уверовал в их пиратский дух. Сейчас судно окутала ночная темнота. Капитан расположился в своей каюте за столом, пролистывая старую потрепанную книгу, что притащил ему Чонхо из их импровизированной библиотеки Ёсана. Параллельно Хонджун также просматривал свои записи, куда он всегда фиксировал истории и легенды, услышанные от старых пиратов. Та точка в океане, куда их направляла Айрин, не вселила в капитана сильной уверенности, хоть он старался этого не показывать. К тому же, его лучший штурман сказал, что даже не знает, где это место находится. Это наводило на мысли, что либо их ведут в ловушку, либо этот тайник спрятан от простых людей таинственной силой. Проплыв столько миль и повидав многое, Ким не смел сомневаться в существовании сверхъестественных сил. В самом деле, им курс указала русалка, которой они помогают вернуть её хвост. — Ты устал, — прошептал Сонхва в тишине их каюты. Хонджун, погрузившийся в свои мысли, от неожиданности дернулся. Откинувшись на спинку стула, он повернул голову в сторону кровати, на которой возлежал его возлюбленный. В их каюте единственными источниками света были две лампы, стоящие на столе. Их свет отдаленно достигал Сонхва, отражаясь в его темных глазах. Хонджун не мог им налюбоваться. Темные волосы, обычно стянутые в небольшой хвостик на затылке, сейчас свободно раскинулись по его плечам. Рубашка, освобожденная от тугого пояса и креплений для оружия, съехала с плеча той руки, которой Пак поддерживал голову, лежа на боку. Вид на острые ключицы заставил Хонджуна судорожно сглотнуть. Заметивший это Сонхва слабо приподнял уголки губ и провел ладонью по кровати перед собой. — Иди сюда, — позвал он, и голос его звучал так соблазнительно и зазывающе, что капитан не мог воспротивиться. Как только его голова коснулась подушки, а в волосы вплелись тонкие пальцы, тело Хонджуна тут же расслабилось. Он тяжело выдохнул и окинул Сонхва взглядом из-под полуприкрытых век, замечая выскользнувшую из-под рубашки подвеску, что размеренно покачивалась на тонкой шее. Это был обычный медный ключ. Они нашли его в сундуке с потопленного ими корабля, но так и не смогли узнать, что же он открывает. Хонджун же мог со всей уверенностью сказать, что этот ключ, а точнее их тогдашнее плаванье, позволили им с Сонхва, наконец, полностью открыться друг другу.

~~~

Когда Сонхва присоединился к их команде, он не сразу со всеми поладил. Пробыв на пиратском корабле довольно долгое время как пленник, он ждал любого подвоха и был очень осторожен, старался не заводить связей и всячески избегал капитана. Его не заковывали в кандалы, а дали полную свободу. Не устраивали за ним слежку, когда они делали остановку в порту. Сонхва мог уйти в любой момент, но почему-то продолжал оставаться на корабле. И единственной его обязанностью было следить за лечебными отварами и помогать болеющим и раненным. Хонджун понимал, что его открыто избегают, но не пытался как-то изменить это, зная, через что прошел бывший пленник. Он ждал, что Сонхва сам откроется со временем. Так и случилось, вот только открылся он не капитану, а Юнхо и Ёсану. Ким тогда был поражен до глубины души, когда, возвращаясь на верхнюю палубу, услышал чей-то заливистый смех. Он совсем не ожидал увидеть Сонхва, расслабленного и вольно выпивающего вместе с двумя пиратами. Хонджун откровенно завис тогда, увидев его улыбку. И постарался быстрее уйти, чтобы его не заметили за таким занятием, как любование их новым врачом. Откровенно говоря, для Хонджуна не было новостью то, что его привлек мужчина. О своей предрасположенности именно к мужскому полу он понял давно и совсем не стыдился этого, но и на всеобщее обозрение не выносил. Вернувшись в каюту, капитан прислонился спиной к двери и постарался унять бешено колотящееся сердце. А еще необъяснимую волну злости и обиды. На следующий день Сонхва заговорил с ним первым. Хонджун чувствовал себя так, будто смог добраться до самого сокровенного сундука с золотом. И хотя их отношения все еще были более натянутыми, чем с другими матросами на корабле, Пак делился своими идеями только с Хонджуном, а тот всегда звал его на собрания. Голова юного врача была полна свежих идей и мыслей, и капитан часто ловил себя на том, что очень хочет узнать его мнение перед тем, как принимать решения. Они говорили мало и только по делу, но нельзя было не заметить тех взглядов, что они бросали друг на друга. Капитана каждый раз в дрожь бросало. Хотелось уже зажать этого юношу в каком-нибудь темном углу корабля и сделать хоть что-нибудь, но не оставаться в таком подвешенном состоянии неизвестности. Но именно Сонхва поцеловал Хонджуна первым. В ту ночь капитану не спалось, и он решил выйти на палубу. Матрос, несущий вахту, был переполошен приходом капитана, но Хонджун махнул ему рукой и отошёл к носу корабля. Облокотившись о фальшборт, он глубоко вздохнул и вгляделся в морскую даль. Тогда они не держали какого-то чётко установленного курса, а просто плыли по течению к ближайшему острову. Команда требовала отдыха, а Ким не видел причины его не предоставить. Чуткий слух не мог упустить какого-то движения сверху. Сначала Хонджун подумал, что это ветер колышет паруса, но все они были скручены. Сведя брови к переносице, капитан прищурился и заметил движение в «вороньем гнезде». Первой мыслью Хонджуна было, что это опять Чонхо, но потом он вспомнил, что кок отправился на боковую самым первым, сославшись на плохое самочувствие и приняв баночку с настойкой от Сонхва. Любопытство было сильнее, чем здравомыслие капитана по поводу того, что в темноте лазить по мачте — не самая лучшая идея. И уже в следующую секунду Ким обнаружил себя карабкающимся наверх по крепким веревкам. Сидящий в «вороньем гнезде» Сонхва был потрясен внезапной компании. Хонджун лишь дразняще улыбнулся и присел по левую руку врача, свешивая ноги вниз и опираясь руками позади себя. Между ними стояла полупустая бутылка из темного стекла. — Решил выпить в одиночестве? — весело произнес капитан, взглядом указывая на бутылку. Сонхва как-то нерешительно смотрел на самого Хонджуна. — Просто… хотел подумать, — прошептал он, отводя глаза в сторону горизонта. — На трезвую голову это плохо получается. — О чем же? На вопрос Пак не ответил, лишь снова перевел на капитана слишком испуганный и взволнованный взгляд. Хонджуна это не на шутку забеспокоило. Выпрямившись, он серьезно посмотрел на парня, что заставило того слишком быстро отвернуться. — Сонхва, что тебя беспокоит? — внезапно нежно проговорил Ким, поднеся руку к плечу сидящего рядом юноши. Тот внезапно схватил бутылку и протянул её капитану. — Скажу, если выпьешь. На лице Хонджуна промелькнуло удивление, но он принял бутылку и сразу же прижался к горлышку губами. Горло прожгло от выпитого алкоголя. Ким с удивление отметил, что Сонхва принёс довольно крепкое вино. Это вообще был первый раз, когда он видел его выпивающим после той их посиделки с Юнхо и Ёсаном. Показательно сглотнув, Хонджун поставил бутылку на платформу чуть позади них и взглядом сказал Паку, что он готов слушать. Но тот, в очередной раз поразив капитана, внезапно приблизился к его лицу. Ощутив чужое дыхание на своих губах, Хонджун, недолго думая, в ту же секунду подался вперед. Сонхва зажмурился и издал очаровательный тихий писк, когда их губы слились в поцелуе, но не отстранился. Почувствовав руку капитана на своей щеке, он лишь подвинулся еще ближе, сжав в пальцах рубашку на чужих плечах. Резкий рывок навстречу заставил Хонджуна ухватиться свободной рукой за деревянное ограждение. Их губы двигались навстречу другу, то покусывая, то просто легко касаясь. Переместив руку на заднюю часть шеи Сонхва, Хонджун коснулся языком чужих губ, но почувствовав, как нервно сжался парень, сильнее цепляясь за его рубашку, поспешил оставить последний и слишком целомудренный поцелуй. Сонхва продолжал держаться за него, не открывая своих глаз и тяжело дыша. Хонджун прислонился своим лбом к его и огладил спину юноши ладонью. — Ты об этом думал? — прошептал капитан, тяжело сглатывая. Сонхва на это лишь кивнул, все так же не поднимая взгляда. Хонджун тепло засмеялся, поцеловав парня в щеку и уткнувшись своим носом в его плечо. Запах Пака смешался с запахом моря, что абсолютно сводило капитана с ума. В ту ночь они практически не спали, проведя её сначала на смотровой площадке, а потом в каюте, даря друг другу такие долгожданные поцелуи и много разговаривая. Хонджун держал Сонхва в своих руках крепко, как будто боялся, что тот ускользнет от него, опять закроется. Но тот смотрел на него мягким, но осознанным взглядом, а потому даже привкус вина на чужих губах не заставил капитана усомниться в том, что только для него это что-то значит. Очень тихо, каждую секунду пряча лицо в своих руках, врач смог поведать, что для него вообще впервые испытывать такие трепетные чувства к кому-либо, особенно к мужчине. Хонджун лишь сильнее обнимал его и так же тихо отвечал, что все хорошо и бояться и стыдиться ему нечего. На следующий день им по пути встретился корабль королевского флота. К сожалению, имя «Авроры» было достаточно известным в морских просторах, да и отсутствие флага послужило сигналом для врагов, что перед ними однозначно пираты. Хоть Хонджун и пытался увести их судно подальше от вражеского, избегая прямого столкновения, команде все же пришлось принять бой, и он был отнюдь не легким. Пираты пошли на абордаж быстрее, чем успели одуматься солдаты императора. Уже отработанной схемой Уён с Чонхо прошмыгнули в трюм вражеского судна, пока остальные пираты вели бой на палубе. Хонджун только и успевал, что уворачиваться от ловких ударов саблей от, судя по всему, капитана императорского корабля. Тот хоть и выглядел довольно старо, был довольно проворным и замах имел сильный. От одного такого Ким уклониться не успел, и плечо его пронзило резкой болью. Юноша пошатнулся, но смог устоять на ногах и удержать свою саблю раненой рукой. На лице старого капитана на секунду мелькнуло выражение триумфа, но в следующую он уже падал замертво с широко раскрытыми глазами. Хонджун даже не обратил на него внимания. Его взгляд был прикован к мостику «Авроры», на котором стоял Сонхва с мушкетом в руках. После того, как оставшаяся вражеская команда сдалась и была заперта в трюме, а с корабля были вытащены все ценные вещи, судно королевского флота пошло ко дну. Хонджун даже не вспомнил про свою раненную руку, пока Сонхва молча не потянул его в капитанскую каюту и без лишних слов не сказал снимать рубашку. — Спасать твою жизнь может стать моей привычкой, — усмехнулся Сонхва, занятый тем, чтобы сосредоточиться на перевязке раненного плеча капитана, а не его голой груди. — Лучше не стоит, — фыркнул Хонджун, поморщившись из-за ощущения жжения на коже. — Иначе я могу специально лезть под вражеский огонь. Сонхва с силой надавил на повязку, заставив капитана недовольно вскрикнуть. — Тогда пообещай мне. — Я не могу обещать тебе быть более осторожным. Жизнь пирата — это сплошные опасности. — Тогда я пообещаю тебе. Обещаю, Хонджун. Пока я рядом, ты будешь жить. — Какие громкие речи! После, перебирая нажитое в сундуке, чтобы поделить его между матросами, Ёсан обнаружил на самом дне ключ. Конечно, найти, что же он открывает, они бы уже не смогли, да и вряд ли это было бы что-то сильно ценное для пиратов. А потому Хонджун просто вдел в ключ широкий шнурок и молча надел его на шею Сонхва. Не заметить, как врач стал ближе к их капитану, для матросов было невозможно. Кто-то, разумеется, отнесся к этому крайне отрицательно, споры были нешуточные. Сонхва чувствовал себя крайне неприятно и лишний раз на палубе даже не показывался. Но Хонджун был не только его возлюбленным. Он был капитаном корабля в первую очередь, а потому сразу пресекал любые разговоры на подобную тему. Крайне недовольные несколько раз рисковали совершить прогулку по доске, а потом сами покинули команду в ближайшей остановке в порту.

~~~

Сейчас же Хонджун лежал рядом с человеком, которого он безумно любил и который отвечал ему тем же. Сонхва все так же поддерживал голову одной рукой, а второй продолжал поглаживать волосы капитана. От этого успокаивающего действия глаза Кима медленно закрывались, но он все равно упрямо открывал их, с любовью разглядывая лицо человека, нависающего над ним. Сонхва на эти милые капризы капитана лишь слабо улыбался. Внезапно Хонджун положил руку на его затылок и притянул к себе, соединяя их губы в глубоком поцелуе. Пак удовлетворенно вздохнул и переместил руку с волос капитана на его неприкрытую тканью рубашки грудь. Хонджун дышал глубоко, оставляя кусачие поцелуи и проводя после этого языком в качестве извинений за проявленную грубость. Только здесь, в этой маленькой каюте наедине с этим человеком, он чувствовал себя максимально спокойно и удовлетворенно. — О чем думаешь? — прошептал Сонхва, разорвав поцелуй с громким смущающим звуком. — Как ты впервые поцеловал меня, — задорно улыбнулся Хонджун. Сонхва на эти слова закатил глаза и, съехав чуть пониже на кровати, уткнулся лицом в чужую грудь, вызывая у капитана тихий смех. Пак всегда был тем, кто первым проявлял инициативу в их отношениях, а потом безумно смущался своих поступков, но эта его черта безумно забавляла Хонджуна. — Снова ты думаешь о ерунде, — недовольно пробормотал Сонхва. Его губы касались неприкрытых участков кожи на груди капитана, заставляя того невольно напрячься. — Я знаю, что тебя беспокоит, — неожиданно серьезно прошептал Ким, обняв своего со-капитана плечи. — Что Айрин, вероятно, солгала нам, и мы идем в самое пекло. Сонхва лишь согласно промычал в ответ и обхватил чужую талию руками. — Нам лишь остается уповать на то, что мы сможем выяснить хоть что-нибудь еще. Юнхо сказал, что, судя по настрою команды, они готовы идти до конца и точно не обрадуются, если мы внезапно развернемся назад. Глупые пираты, — со смешком сказал Пак. Хонджун на его слова лишь слабо улыбнулся. — Мы тоже глупые пираты, раз согласились на такое. Но я могу тебе с уверенностью сказать, любовь моя, — капитан нежно поцеловал Сонхва в лоб. — Что бы нас там не ждало, я выведу нас живыми. В конце концов, ты спас мне жизнь дважды, должен же я вернуть тебе долг. Сонхва приподнялся на локте и посмотрел на Хонджуна неожиданно серьезным взглядом. — Никакой долг ты мне возвращать не должен. Я бы спас тебя хоть сто, хоть тысячи раз. Ты подарил мне свободу, а это гораздо важнее жизни.

***

Солнце нещадно палило макушку Сана, пока он упрямо вглядывался в горизонт и крепко сжимал штурвал. Рядом стоял Хонджун, рассматривающий карту в своих руках. И хоть толку от этой карты было мало, ведь крест, оставленный Айрин, указывал не на сушу, а на что-то в море, пираты могли по ней ориентироваться хотя бы в направлении. — Все, что нам остается, это плыть на север, — недовольно изрёк капитан, встряхнув картой и быстро свернув её. — Судя по всему, там должно быть два небольших острова, а где-то между ними то, что мы ищем. Сан открыл компас, висящий все это время на его поясе. — Идём прямо по курсу, капитан, — пробормотал штурман. Погода, на удивление всей команды, стояла благоприятная для плаванья. Несмотря на палящее солнце, недостатка в ветре не было, и их судно двигалось очень быстро к северным водам. К полному разочарованию Хонджуна, в ближайшем порту они не смогли выяснить абсолютно ничего. Как и сказал Юнхо, команда была настроена решительно и категорически отказалась разворачиваться, когда они не смогли собрать никаких дополнительных сведений. Хонджун ясно осознавал свою любовь к риску, но он точно не ожидал, что пираты проявят такое же чувство. Но вот они здесь, идут по таинственному курсу буквально вслепую, не зная, что ждет их впереди. — Они верят в твою удачу, — поведал ему Юнхо, когда команда готовилась отплывать из порта. Хонджун тоже в неё верил. Спустя несколько часов с мачты спустился Минги, заявив Сану, что впереди туман. — Что, прости? — нахмурился штурман. — Туман. Прямо по курсу. — Да ты шутишь, Минги, — усмехнулся Чхве. — Солнце палит так, что у меня уже явно волосы на макушке выгорели. Какой может быть туман? — Хочешь, сам поднимись и посмотри, а я доложу капитану, — голос старпома звучал скорее испуганно, чем недовольно от того, что штурман потешался и не хотел верить ему. Сан штурвал не покинул, прекрасно зная, что Хонджун первым делом примется взбираться на вышку, чтобы проверить слова пирата. Но вот того, что с севера внезапно подует ледяной ветер, который заставит всех на палубе вздрогнуть от пронзившего тело холода, он никак не ожидал. Появившийся в это время из своей каюты капитан, заметив выражения лиц своей команды, быстрыми движениями вскарабкался в «воронье гнездо». Сонхва, остановившийся по правую руку от штурмана, крепко обнял себя за плечи, пытаясь сохранить крохи тепла из каюты. Кинув на него мимолетный взгляд, Сан почувствовал, как по его спине пробежались мурашки. Кажется, они у цели. Очередной порыв ветра повлек за собой внезапный раскат грома. Сделав глубокий вдох, штурман сказал спустившемуся с вышки капитану: — Мы идём в эпицентр шторма. — Я знаю, — кивнул Хонджун. — Курс не менять. Абсолютно для любого моряка шторм подобен ночному кошмару. Какими бы смелыми пиратами они не были, Хонджун ни за что осознанно не повел бы своё судно в самый центр бушующей стихии. Но они были рядом с обозначенной Айрин точкой, да и неожиданная смена погоды не оставляла сомнений, что они приближались к своей цели. Сонхва наблюдал, как небо над их судном разделилось на яркое голубое полотно и примыкающие к нему грозовые тучи. Как только их корабль оказался ровно под тяжелыми темными облаками, туман, казалось, сомкнулся вокруг, приняв их в крепкие объятия. Очередной раскат грома, и с неба покапали холодные капли. Матросы засуетились по палубе, готовясь к битве с суровой стихией. Сан крепко удерживал штурвал одной рукой, а во второй держал компас, чья стрелка непрерывно двигалась слева направо и назад, но всегда возвращалась в центр, к северу. Огромные волны заставляли судно накреняться, и штурман с большим трудом уводил их от удара, боясь потерять курс. Но чем дальше они двигались, тем неистовее становилась стихия. Туман был тяжелым и оседал прямо над водой по кромке борта, заставляя моряков лишь гадать, когда их ждет очередная волна. Появившись с левого борта, она накрыла их полностью, но, к счастью, не перевернула корабль. Сан, смотрящий в этой время на компас, не был готов к внезапному удару и не смог удержаться на ногах. Его бы точно смыло за борт, но подвязывающий тросы у правого фальшборта Ёсан вовремя ухватил штурмана за крепкую ткань рубашки. — Ты в порядке? — похлопал он его по ноющему от крепкой хватки квартирмейстера плечу. Сан лишь кивал и откашливался от воды, которой успел глотнуть от страха. Бросившись к штурвалу, он заметил Сонхва, что возвращал их на прежний курс, но внезапный крик Чонхо с носа корабля заставил их нервно замереть. — Там водоворот! Удивительно, как при таком тумане у воды они смогли разглядеть водоворот. Но приглядевшись вдаль, Сонхва сквозь пелену дождя увидел темные очертания скал. Похоже, именно там и находился тайник, а чтобы до него добраться, нужно было обойти водоворот и не потеряться в тумане, порывах ветра и нападающих на них волнах. Сан в нерешительности замер. Хоть он всегда был главным у штурвала, с легкостью мог определить курс и управлять кораблем, он не был уверен в своих способностях рулевого в подобной ситуации. Он мог вернуть их судно на прежний курс только по одному ощущению воздуха и порывам ветра, но лучшим рулевым в их команд был другой человек. — Где капитан? — спросил Чхве, подбегая к Сонхва и помогая ему повернуть штурвал в другую сторону, ощущая, как они подплывают к водовороту. Не успел Пак рта открыть, как почувствовал крепкую хватку на своей талии. Его бережно отодвинули в сторону и приняли управление кораблем. Заметив, кто появился за их врачом, Сан облегченно выдохнул. — Держитесь крепче, — сказал Хонджун и резко повернул штурвал влево. Судно, ведомое своим капитаном, накренилось в сторону. Пираты только и успевали хвататься за крепкие веревки, чтобы не оказаться за бортом. Дождевая вода, стекающая по лицу Хонджуна, застилала ему вид на очертания скал, которые он смог заметить с указания рукой Сонхва. И хоть сила водной стихии была огромной, и водоворот нещадно тянул их к себе, Хонджун давал слово, что выведет их корабль отсюда живым. Внезапный толчок откуда-то из-под воды заставил всех на корабле испугаться, но когда пираты поняли, что смогли покинуть воды водоворота, то испустили счастливый возглас. И хоть вокруг них все еще бушевал шторм, они были рады понять, что вероятность им пойти на корм рыбам слегка сократилась. Хонджун, тяжело дыша, с трудом смог разогнуть пальцы и отпустить штурвал. Его место тут же занял Сан и выровнял курс на уже более четкие очертания скал. Им еще предстояло побороть несколько волн по пути туда, и штурман четко ощущал, как буйство стихии вокруг них не собиралось заканчиваться. — Там могут быть рифы, будьте готовы, — отдал команду Хонджун, как только они приблизились к глубокой расщелине между двумя скалами. Слова капитана были очень хорошим предупреждением, особенно когда через пару минут юный пират у левого фальшборта крикнул, что видит огромный риф. Сан, ловко маневрируя в кромешном тумане, ловил стойкое чувство дежавю. И, кажется, не только он. — Ощущение, будто мы плывем к Айрин, — еле слышно пробормотал Уён, наполовину свесившийся за борт судна в высматривании больших каменных глыб, но стоящий рядом с ним Сонхва все равно услышал его. Но, в отличие от тайника Айрин, в конце этой глубокой расщелины их ждала не тьма, а яркое солнце. Сонхва, нахмурившись, оглянулся в сторону кормы. На той стороне между скалами было все так же темно и даже просматривались всполохи молний. Казалось, будто они проплыли из одной точки планеты в другую. Спустившись к носу корабля, Пак положил руки на фальшборт и прищурился. Солнце, появившееся из-за двух склоненных друг к другу скал, ослепило со-капитана, но он смог разглядеть треугольник, который образовали собой две каменные глыбы, между которыми они плыли. Проход между ними сужался с каждой милей, приближающей их к берегу. Кроме того то, что он сейчас видел, очень походило на схематичный набросок пещеры, отданный им Айрин. В появившемся солнечном свете туман быстрее расступился, и судно без труда под управлением Сана обошло все рифы. Хонджун не рискнул подплывать к берегу впритык, а потому был спущен якорь. И хоть в пещере было светло, пираты поспешили зажечь огонь на судне. Русалки боятся огня, а рисковать кораблем никто не хотел. Сонхва нахмурился. Раз они остановились здесь, значит несколько пиратов сойдут на берег на шлюпках, но на корабле все же останутся остальные. Шестое чувство подсказывало ему, что Хонджун снова захочет оставить его за главного на судне как тогда, в Сингапуре. Но тогда сам Сонхва отказался вернуться в город, а сейчас у него была причина сойти на берег. Подошедший к нему Ким лишь вздохнул, увидев выражение лица своего со-капитана. — Ты знаешь, что я не буду ждать на корабле, пока моя команда ищет непонятно что, — заявил он, оперевшись плечом о стену возле двери в их каюту, куда он отправлялся за своим оружием и где столкнулся с Сонхва. — И то, что я не буду снова терзать себя мыслями, как вы там, потому что пойду с вами, ты тоже знаешь, — голос Пака звучал твердо. Развернувшись, он скрылся в каюте, но дверь за собой не закрыл, прекрасно зная, что Хонджун все равно зайдет. — Кто-то должен командовать остальной командой, пока меня не будет. И вывести корабль, если с нами что-то случится. — А для того, чтобы вы вернулись живыми, вам нужен врач. Я пришел в качестве врача в команду в первую очередь, а потому без меня вы никуда не пойдете. А командовать должен не обязательно я. Оставь за главного Юнхо, его все слушаются. Сонхва повязывал на свой пояс широкий кожаный ремень, стоя спиной к капитану. Потянувшись за креплениями для шпаги, он почувствовал, как его крепко прижимают к чужой груди, сжимая тонкую талию. — Я был бы более собран и сосредоточен, зная, что ты на корабле, в относительной безопасности, — пробормотал Хонджун ему в плечо. Сонхва вздохнул и погладил тыльную сторону обхватывающей ладони. — Ты не можешь знать наверняка. Кроме того, — он развернулся в чужих руках и легко поцеловал юношу перед собой в щеку. — С тобой я в большей безопасности. Как и ты со мной. Ким усмехнулся, но спорить не стал. Сонхва все равно пойдет за ним, даже если он сейчас попробует закрыть его в этой каюте. Он был в этом уверен, потому что сам поступил бы точно также.

***

С корабля все, что могли видеть пираты, были лишь скалы да греющее их солнце. Чем ближе их шлюпка приближалась к берегу, тем отчетливее просматривалось отверстие между двумя огромными глыбами. Скалистый берег примыкал сразу к нему и, подойдя ближе, Хонджун понял, что это вход в пещеру: по ту сторону было очень темно. Оглянувшись на стоящих за ним пиратов, он отдал приказ приготовить факелы. Им в любом случае нужен огонь. Будут они лишь освещать себе им путь внутри или отбиваться от обитающих сознаний можно узнать, лишь шагнув в темноту. Приняв зажженный факел от Уёна, Хонджун осторожно ступил в пещеру. Под ногами плескалась вода, а омываемые ею камни с каждым шагом оказывались все ниже и ниже. Капитану казалось, что он спускается под воду. Чем дальше они шли, тем отчетливее слышали, как капала стекающая со стен пещеры вода. Стоящая в пещере сырость заставляла нервно передергивать плечами, а отсутствие какого-либо источника света впереди ступать осторожно и цепляться руками за кое-где выглядывающие выступы. Минги, следовавший за Уёном без факела, уверенно опустил ногу, но не почувствовал никакой опоры, кроме плескавшейся там воды. Лишь с помощью Сонхва, успевшего ухватить его за рубашку на спине, он не влетел в острый обрез в каменной стене лицом. Резкий шум позади заставил Хонджуна нервно обернуться. Но пираты заверили его, что все нормально, лишь проявили слегка неосторожности. Капитан нахмурился. По ощущениям они шли уже достаточно долго, хоть и медленно. Он надеялся, что скоро эта скользкая тропа закончится, и они хотя бы выйдут на свет. Волею ли морской богини, но спустя еще несколько минут ходьбы пираты заметили вдалеке яркое синее свечение. Минги, заметив его, громко ахнул. — Капитан… — Я знаю, — отрезал Хонджун и тяжело сглотнул. Он не сомневался, что это такие же синие камни, один из которых ему принесли из тайника Айрин. Однако приближающаяся точка назначения не вызвала у пиратов долгожданного облегчения. Они лишь сильнее подобрались и стали ближе. Хонджун, почувствовав на своём локте ладонь, так знакомо обхватывающую его, продолжил их путь. Теперь камни, все такие же скользкие, уже не спускались ниже, а вели их ровно вперед. И чем дальше они продвигались, тем светлее становилось внутри. Синий свет непривычно бил по глазам, потому пираты не спешили тушить свои факелы. Громкий всплеск воды под ногами заставил Кима напряженно замереть, а внезапно подувший ему в лицо холодный порыв ветра и то отступить. Уён позади совершенно очаровательно, но все еще испуганно взвизгнул: — Откуда здесь ветер? У Хонджуна не было ответа. И хоть огонь от факелов и синие кристаллы, которыми был усыпан весь пол под их ногами, освещали им убранство пещеры внутри, они не видели её конца. А потому и предположить, откуда подул ветер, было сложно. Нервно передернув плечами, капитан резко выпрямился, будто сбросив с себя весь внезапно навалившийся страх, и уверено прошел дальше. Ногами он чувствовал, как загребает воду, которая уже была выше ему уровня щиколоток. По плесканию позади он понял, что команда следует за ним по пятам, и мысленно усмехнулся. Пройдя еще чуть глубже, пираты внезапно уперлись в тупик. Никто такого не ожидал, ведь мысли все еще не покидал появившийся из ниоткуда порыв ветра. — И… что делать дальше? — подал голос все это время молчащий Ёсан. — Искать, — ответил Хонджун, проведя рукой по каменной стене перед ним будто в надежде, что она таинственным образом откроется. Но чуда не произошло, и пираты остались в округлом конце пещеры с холодной водой в ногах и светящимися синими камнями. Попробовать найти тут жемчужину было равносильно поиску иголки в стоге сена. Но выбора не было, а потому все молча принялись за работу. В этой части пещеры камни снизу были более угловатые, чем в самом начале пути, и это значительно усложняло поиски, заставляя тратить энергию на осторожность. Внезапно послышался громкий всплеск и тихая ругань. Хонджун обернулся и ни капли не удивился, обнаружив, что упавшим снова оказался Минги. Тот, отплевываясь от соленой воды, постарался ровно стать на трясущиеся ноги, но его снова понесло вбок. Стоящий с той стороны Сонхва снова предложил ему свою руку. Но когда он потянул старпома на себя, а тот не смог вытянуть из воды ноги, будто их там что-то крепко удерживает, все напряженно замерли. — Минги, — начал Хонджун тихим голосом. — Я не знаю, что это, капитан. Ощущение, будто мои ноги привязаны, — пробормотал он, безуспешно дергая своими нижними конечностями и судорожно хватаясь за руки Сонхва. Спустившийся к ним Ёсан посвятил своим факелом у воды, и пираты увидели очертания чего-то, похожего на лианы. Уён протяжно застонал. — А это еще что? Тем не менее, он прошел к Сонхва, и они вдвоем принялись тянуть Минги, пока Ёсан и двое других матросов выпутывали ноги их товарища. Почувствовав свободу, старпом резво выскочил на камень и облегченно выдохнул. — Постойте, — внезапно произнес Хонджун, когда квартирмейстер уже собирался отпустить лианы и выпрямиться. Когда их товарищ стремительно выскакивал из необычного капкана, капитан смог на долю секунды заметить серебристый блеск под водой именно там, где и застрял Минги. Протянув руку между раздвинутыми Ёсаном лианами, Хонджун пошарил ей в холодной воде. Он уже думал, что ему показалось, когда кончиками пальцев он ощущал лишь рыхлую поверхность камней. Но проведя чуть правее, он неожиданно наткнулся на что-то маленькое и круглое. Поднявшись на ноги, капитан раскрыл ладонь, в центре которой поблескивала изящная серебряная жемчужина. — Неужели… — выдохнул Сонхва, не отрывая взгляда от их находки. На лице Хонджуна наконец появилась улыбка. Довольные успешными поисками пираты направились обратно к выходу, но не успели они пройти и половину пути, как земля под их ногами содрогнулась. Они еле успели схватиться кто за каменные выступы, кто друг за друга, чтобы устоять на ногах. Хонджун крепко сжал запястье Сонхва, когда почувствовал ледяной ветер, дующий ему в затылок. Рукой он чувствовал дрожь любимого человека, но не мог никак его успокоить, ведь у самого кровь застыла в жилах. Они были буквально в ловушке в узком тоннеле и неизвестно, какая тварь притаилась за их спинами, если там вообще действительно кто-то был. — Капитан… — еле слышно прошептал Уён. Ким неспешно обернулся. Он ожидал увидеть за их спинами морское чудовище, но там было все так же пусто, лишь синие камни сверкали на глубине. Он уже хотел облегченно выдохнуть, как послышался громкий всплеск, будто что-то тяжелое упало в воду, и пещера снова содрогнулась. А потом раздался громкий рык. — Черт возьми, что это? — дрожащим голосом спросил канонир, отступая вперед спиной и чуть не заваливаясь на скользких камнях. В голову Хонджуна внезапно ударило озарение. Узкий туннель в пещеру. Синие светящиеся кристаллы. Жемчужина. — Имуги, — выдохнул Сонхва, будто прочитал чужие мысли. Он до побеления пальцев сжимал рубашку Хонджуна на его плече и тянул его на себя, приводя тем самым в чувство. — Быстро наружу! В этот момент из темноты показалась огромная змеиная голова, что распахнула свою пасть с огромным желанием схватить кого-нибудь и прокусить хребет. Создание взвыло и задергалось, когда в него полетели два факела, а пираты изо всех ног поспешили выбраться из пещеры. — Откуда здесь имуги, дьявол его дери?! — кричал Уёна, передвигая ногами со скоростью света. Даже если кто-нибудь и захотел ему ответить, толку от этого не было, потому что в туннеле стоял огромный грохот. Разъяренное создание неистово дергалось, сотрясая пещеру, и пираты только и слышали её рык позади да звук обваливающихся камней. Своим сильным хвостом имуги дробил камни, разрушая собственное убежище. Потревоженные резкой тряской старые камни стали сыпаться и сверху прямо на голову беглецам. Хонджун бежал, надеясь, что пещеру впереди не завалило. И боги услышали его, потому что спустя еще минуту пираты увидели проблески солнечного света. Капитан глубоко вдохнул и дернул Сонхва за руку, побуждая его бежать впереди. Но именно в этот момент они услышали сзади звук, будто что-то тащат по полу. Громко клацнули острые зубы. В ушах стоял лишь крик Сонхва. Грудь болезненно сдавило. Хонджун не ощущал своего тела. Оно казалось ему эфемерным, слишком легким для человека, который секунду назад увидел, как его возлюбленного за ногу схватили острые зубы страшного чудовища. Ёсан, успевший прижаться к каменной стене, когда тварь рванула вперед, обрушил на змеиную голову свой факел. Имуги взвыл, раскрыл зубы и отполз назад, неистово сотрясаясь всем телом. Хонджун не помнил, как они с Минги подхватили резко ослабевшего Сонхва и вытащили из пещеры. Юный матрос, бегущий в самом конце, еле успел покинуть страшный тоннель, когда сверху обрушилась груда камней, закрывая вход внутрь. Пираты вперили в неё испуганные взгляды. Болезненный вздох Сонхва вывел их из оцепенения. — Как ты? — спросил капитан, проведя ладонью по холодной щеке возлюбленного. Хонджун искренне надеялся, что его голос не дрогнул, но один вид бледного юноши и его пострадавшей ноги заставлял кровь в жилах капитана застыть, а сердце биться через раз. Сонхва лишь неопределенно качнул головой и предпринял слабую попытку подняться. Но её тут же пресек Минги, с помощью Ёсана поднимая их врача на руки. Двигаясь к берегу, пираты продолжали вслушиваться в рёв позади, молясь, чтобы груда камней сдержала имуги до тех пор, пока они не покинут залив. Помогая поднимать шлюпку, матросы на судне не ожидали увидеть их врача в таком состоянии. Юнхо резко побледнел, переводя взгляд от Сонхва к другим пиратам, побывавшим на берегу. — Что произошло? — хрипло спросил он у замеревшего у фальшборта Уёна. Тот ему ничего не ответил. Лишь проводил Хонджуна взглядом до его каюты. Сан, встретившись с капитаном глазами, понял немой приказ и поспешил к штурвалу, готовый вывести их корабль из проклятого места. — Уён, — снова обратился Юнхо к товарищу, обхватывая его плечи руками и ощущая под ними чужую дрожь. — Что произошло? Русалки? — Не русалки. Имуги. Боцман сглотнул, переваривая услышанное. Никогда прежде они не сталкивались с имуги. Более того, большинство людей считало его просто обычной легендой. Но все же еще существовали те, кто верил в силу огромной змеи, что впадала в спячку в надежде на благословение свыше стать драконом. Юнхо впервые услышал эту историю от своей матери, когда был совсем маленьким. Но даже будучи ребенком, он не верил в существование огромной змеи, а став пиратом и проплыв сотни миль так тем более. Но сейчас они с поднятыми парусами, подгоняемые стремительными ветрами, покидали убежище одного такого создания. А в капитанской каюте лежит их товарищ, раненный его острыми зубами. — Ты… ты уверен? — Это была огромная змея, Юнхо! Даже не будь он той тварью, что через тысячу лет должна стать драконом и воспарить в небеса, факт остается фактом. Не было там никаких русалок, — голос Уёна задрожал, а лицо скривилось в болезненной гримасе. — Ладно, я понял, — пробормотал Юнхо, краем глаза замечая, как в капитанскую каюту проникнул Ёсан, чьи руки были заняты большим деревянным ящиком, в котором Сонхва обычно хранил свои лечебные принадлежности. — В любом случае, вы выбрались оттуда, вы уже на судне. А если эта змея последует за нами в море, мы сможем дать отпор. А Сонхва-хён сильный, — голос боцмана понизился до шепота. — Он обязательно справится. Плечи канонира дрогнули. Показывать такую слабость было совершенно для него несвойственно, но им всем был дорог Сонхва. А знать, что его укусило какое-то таинственное создание, и гадать, к чему это может привести, заставляло тревожиться еще больше. Уён глубоко вдохнул и громко шмыгнул носом, когда почувствовал на своём плече крепкую хватку Юнхо. Он был прав. Они уже на корабле, а в море они смогут одолеть змею, если она решится все же напасть. А Сонхва-хён сильный. Он справится.

***

— Я обработал и перевязал раны, — спустя долгое и утомительное время произнес Ёсан, протирая ладони чистым куском ткани. — Но они слишком серьезные, капитан. Клыки вонзились глубоко. Не думаю, что на корабле он… — Я понял, — прервал его резким голосом Хонджун, тенью сидящий в изголовье кровати, на которой возлежал его возлюбленный. Ёсан поджал губы. Окинув Сонхва встревоженным взглядом, он быстро собрал оставшиеся куски ткани и скляночки обратно в ящик и направился к выходу. — Мне доложить команде о произошедшем в тайнике? Хонджун не произнес ни звука, но квартирмейстер видел, как он еле заметно кивнул головой. — Есть, капитан. Дверь закрылась с тихим скрипом, погружая каюту в тишину, изредка прерываемую прерывистым и еле слышным дыханием спящего человека на кровати. Хонджун, практически не моргая, следил за бледным лицом Сонхва. Глубоко вздохнув, капитан крепко сжал его руку. Поднеся ту к лицу, он оставил на ней легкий поцелуй и, зажмурив глаза, уткнулся лбом в их сцепленные руки. Крик Сонхва все еще стоял в его ушах, заставляя капитана болезненно поморщиться, будто это он получил ранение. Осознание того, во что они ввязались и с чем столкнулись, в полной мере осадило юношу, сгибая его спину. Он почувствовал, как окунается в чувство вины с головой. Но при этом продолжал ощущать клокочущую в груди злость. — Тебя трясет, — донесся до него еле слышный шепот. Хонджун дернулся, поднимая голову. Мертвенно бледный, с сухими потрескавшимися губами и холодными руками, но все еще живой, Сонхва смотрел на него с мягкой улыбкой. Капитан тяжело вздохнул и прикусил губу, сильнее сжимая чужую ладонь. — Как ты себя чувствуешь? — так же тихо произнес он, свободной рукой откидывая с чужого лба волосы и, еле касаясь, провел по его щеке. — Очень… очень больно. Во всем теле. Будто он не только мою ногу, а все тело пропустил через свою пасть, — усмехнулся Сонхва. Хонджун чуть качнул головой, прижимаясь губами к его запястью. — Все будет хорошо, — сказал он через несколько минут их молчания, не зная, кого из них двоих хотел убедить. — Мы доберемся до ближайшего порта, найдем для тебя хорошего врача. И все будет хорошо. — Я тоже врач, Хонджун. И я чувствую, что не дотяну до суши. В тишине каюты эти слова прозвучали как приговор. Но Ким не хотел им верить. — Нет, — тряхнул он головой, искривив губы в подобие улыбки. — Мы и не с такими ранами встречались. Ты справишься, мы… — Ты знаешь, чем опасны клыки имуги? — мягко прервал Сонхва речь капитана, чуть сильнее сжимая пальцы. Хонджун прерывисто вздохнул и закрыл глаза. Он чувствовал безысходность в голосе Пака и знал, что она не без причины. Разумеется, он знал. Они оба осознали правду еще там, в пещере, когда врач вцепился в его плечо и тянул к выходу. Не знали они только то, что одного из них настигнет страшная участь. Имуги сам по себе был огромной змеей и, как у многих змеи, клыки его были ядовитыми. — Я чувствую это, — прошептал Сонхва. — Как моё тело слабеет с каждой секундой. Мы не успеем. Отрицание. Хонджун покачал головой, сглатывая резко ставшую такой вязкой слюну. Правда била очень больно, и капитан делал себе лишь хуже своим нежеланием принимать её. — Нет. Нет, мы определенно успеем добраться до порта и… — Даже если успеем, — Сонхва потянул их сцепленные руки к себе, побуждая юношу склониться над ним. — Я не знаю ни одного противоядия от яда имуги. Такого явно еще не изобрели. Потребуется очень много времени, чтобы найти его. Отчаяние. Хонджун почувствовал, как злые слезы сдавили его горло. Тихий всхлип вырвался из его груди против воли, побуждая крепче сжать пальцы и зажмуриться до звездочек перед глазами. Он ощущал, как чужая рука погладила его по опущенной голове. Но капитан не мог заставить себя поднять лицо и открыть глаза. Он знал, что не сможет сдержать слез от вида болезненного лица своего возлюбленного. — Айрин завела нас в ловушку, — пробормотал Сонхва, пальцами перебирая чужие волосы. — Я не знаю, насколько правдивы её слова про то, что эта жемчужина может снять проклятие, то это точно не её слеза. Это жемчужина имуги. По легенде имуги должен пролежать в воде тысячу лет, а затем, получив благословение небес, проглотить жемчужину и… — Стать драконом и воспарить, — прошептал Хонджун, поднимая на возлюбленного свои заплаканные глаза. Тот улыбнулся и прислонил ладонь к его лицу, вытирая льющиеся по щекам слезы. — Те синие кристаллы, — продолжил Ким. — Это его чешуя. А тайник Айрин — его бывшее убежище. Вероятно, он жил там до получения своей заветной жемчужины. Плечи капитана дрогнули, а слезы хлынули с новой силой. — Я должен был догадаться, — хрипло, с заиканием произнес он. Медленно накатывала истерика. Он ведь отправил Юнхо с Минги на разведку. Он ведь слышал легенды про имуги. Он же всегда все знал. Сонхва приложил все усилия, чтобы притянуть парня к себе и прислонить его голову к своему плечу. Кожей на шее он чувствовал горячие слезы и с трудом сдерживал свои. Прижавшись поцелуем к чужому виску, Пак зашептал: — Даже брось мы там жемчужину, имуги бы все равно напал. Не пострадай я, это был бы кто-нибудь другой. Это было неизбежно, Хонджун. Яд очень быстро функционирует по моему телу. Я не смогу… от этого спастись. Ты не сможешь мне помочь. Сонхва почувствовал, как слезы хлынули из его глаз и потекли по вискам, стекая на подушку. Прижимая сотрясающееся в тихих рыданиях тело капитана, он тихо шептал ему на ухо такие глупые слова утешения. Ничто не сможет успокоить Хонджуна сейчас, когда он осознавал, что смерть Сонхва неизбежна. — Не вини себя, пожалуйста. Ты не мог знать, что ждет нас там. А потому, прошу тебя. Не нужно нести на себе эту ношу. Даже сейчас, будучи одной ногой на том свете, Сонхва умудрялся спасать его. Он вкладывал в свои слова столько любви, что она буквально давила на грудь капитана. Хонджун не знал, сколько времени они просидели вот так, пока истерика, наконец, не отпустила его, а все слезы не высохли. Приподнявшись с чужого плеча, он прижался щекой к их все так же сцепленным в замок рукам и взглядом блуждал по родному лицу. В голове юного капитана клубились сотни мыслей. Он думал о том, как мог бы попытаться найти какого-нибудь колдуна, предложить ему награду и спасти Сонхва с помощью магических сил. Но умом он понимал, что с такой дозой яда в ослабшем теле его возлюбленный если и протянет до берега, то после точно не сможет уже ждать. У них не было другого выбора. У них вообще не было выбора. Чуть подтянувшись на кровати повыше, Хонджун принялся оставлять на бледном лице юноши легкие, почти невесомые поцелуи, которые вызывали слабую, но такую счастливую улыбку. — Останешься со мной? — шепнул Сонхва, ощутив очередной поцелуй на своем лбу. — Конечно. Я всегда буду с тобой. Пак слабо улыбнулся и потянул за шнурок на своей шее с явным намерением снять его. Хонджун нахмурился, обняв чужое запястье своими пальцами. — Хочу отдать его тебе, — все таким же тихим голосом пояснил Сонхва. — Обещай носить его. Если капитану его затея не понравилась, то он постарался никак не выдать это своим выражением лица, чтобы еще больше не расстраивать своего возлюбленного. Сняв шнурок с висящим на нем маленьким ключом, юноша вложил его в чужую руку и оставил на запястье легкий поцелуй. — Я обещаю.

***

Корабль-призрак притаился в порту. Не было зажжено ни одного фонаря, ни одной свечи. И хоть матросы разбрелись по всей палубе, никто из них не произносил ни звука. Лишь изредка можно было услышать чьи-нибудь глубокие опечаленные вздохи либо плесканье выпивки в стеклянных бутылках. Сан сидел на ступеньках маленькой лестницы, ведущей на мостик, и крутил в пальцах наполовину пустой сосуд. Время от времени он прикасался к горлышку губами и делал неспешные глотки, стараясь унять градусом алкоголя бушующий в его душе ураган. Они добирались до ближайшего порта почти сутки. За это время команда успела услышать от Ёсана, что произошло в пещере, поохать от знания, что имуги существует, побеситься и попробовать доказать своё мнение, что враки это все и им явно лгут. Последние встретились с особо грозным кулаком Минги и до конца заплыва молчали в тряпочку, а как только судно коснулось берега, кто-то и вовсе поспешил покинуть его. До этого момента Сан не понимал, почему капитан, покинувший свою каюту буквально на секунду, отдал приказ плыть в ближайший порт. Но чем меньше становилась их команда, тем тяжелее становилось осознание. Сейчас же они просто ждали. Оставшиеся пираты уже давно осознали, что прохвостка Айрин завела их в ловушку, и просто ждали следующего приказа капитана. Но тот мыслями сейчас был слишком далек от них, а тело его не покидало пределов кровати. Так сказал Ёсан, периодически захаживающий в каюту, чтобы проверить состояние Сонхва. Но с каждым разом выражение его лица становилось все мрачнее и мрачнее. И хоть Юнхо без ведома капитана отправил пару матросов на берег поискать хорошего врача, все прекрасно понимали, что толку от этого не будет. Сонхва умирал, и они не могли это предотвратить. Сан тяжело вздохнул и зачесал ладонью назад лезущие в глаза волосы. Позади он услышал звук чьих-то шагов, а затем этот кто-то потеснил его на лестнице, присаживаясь рядом. Краем глаза штурман увидел, что это был Минги. Тоже с бутылкой в руке и выражением горя на лице. — Как думаешь, — начал он, сделав глубокий глоток. — Капитан отправится к Айрин за местью? Сан слабо усмехнулся. — Глупость спросил. Если бы она нас заранее предупредила, Сонхва-хён бы не… У него язык не повернулся закончить фразу. Прикрыв глаза, он пригубил из своей бутылки и поморщился от горького привкуса на языке. — И мы пойдем? Тон голоса, с которым был задан этот вопрос, заставил Сана подозрительно прищуриться. Он почувствовал, как внутри поднимается злость. Все напряжение, все эмоции, которые он сдерживал в себе, были готовы выйти наружу, и штурман не был готов удержать такой стремительный. Он наблюдал, как матросы сходили с судна без желания возвращаться, и услышать подобное от своего друга явно не хотел. — О чем ты говоришь? Конечно, мы пойдем. А если идти не хочешь, то можешь сойти с корабля хоть сейчас, — отчеканил он резким голосом, рывком поднимаясь на ноги и спускаясь по лестнице вниз на палубу. — Поверить не могу, как пошатнулась твоя верность, Минги. Ты всегда был подле капитана! А сейчас что? Испугался? Он не видел, как старпом позади него нервно сжался и прикусил губу. Не видел, сколько эмоций полыхало в чужих глазах. Не видел, как в них были намешаны капли вины и злости на чужие слова, потому что Минги ведь не отвернулся, не отринул верность. Он бы спустился в пасть к геенне огненной, только отдай Хонджун слово. Но он действительно боялся. После того, что происходит с их хёном, как он мог оставаться спокойным и уверенным в успехе? Как он мог быть уверен, что Хонджун окончательно не сойдет с ума, когда его возлюбленный не испустит последний вздох? Сан еще много хотел сказать, но только видя лицо Минги перед собой. Он обернулся и в потрясении замер. Под мостиком, уперевшись спиной в стену, со скрещенными на груди руками стоял Хонджун. Голова его была опущена, и в темноте нельзя было разглядеть выражение его лица. — Капитан, — произнес штурман таким голосом, будто до него снизошло чудо. Услышавшие его пираты развернулись в их сторону. Кто поспешил подойти, а кто-то остался на своем месте. Спустившийся с мостика Минги замер за спиной Сана. В глазах посмотревшего на них Хонджуна не было ни капли злости. Лишь отдаленные отголоски боли и вины. А еще в них была решительность, заставившая пиратов развернуть плечи и выпрямить спины. — Капитан, Сонхва-хён… Он… — начал очень тихо Уён. Хонджун ему еле видно улыбнулся. — Он жив. И хочет увидеть вас. Канонир уже ринулся в сторону каюты, как капитан остановил его одним движением руки. — Но перед этим, — начал он, отталкиваясь от стены и делая шаг в сторону столпившейся команды. — Я должен вам сказать, что мы не свернем курс от тайника Айрин. В ночной тишине голос Хонджуна звучал слишком громко и резко. — Не думаю, что мне есть смысл объяснять, почему, — он откинул голову назад и глубоко вздохнул. — И хоть в случившемся есть доля и моей вины, я не могу оставить это так просто. Это моё дело, но не как капитана, а как простого человека, у которого сейчас… отбирают самое дорогое. Сан невольно вздрогнул. Все на корабле знали и принимали чувства их капитана и врача, но никогда еще сам Хонджун не говорил об этом так открыто. — А потому я никого не потащу туда силой. Знаю, что некоторые уже покинули команду. Что ж, вы можете забрать свою часть аванса и последовать их примеру. Даже если на корабле останусь я один, — взглядом капитан обошел всех присутствующих и мимолетно остановился на Минги и Сане. — Я все равно туда поплыву. Кто знает, может там я и умру. Минги прикрыл глаза. Именно этого он и боялся. Юнхо вздохнул, тем самым привлекая к себе внимание Кима. — Те двое, кого ты отправил в порт, — сказал он ему. — На борт уже не вернутся. Кто еще хочет уйти, сейчас самое время. А потом… Отплываем. У меня нет времени ждать. У него нет. После этого Хонджун отошел в сторону, и Уён тут же рысью прошмыгнул мимо него в каюту. Его ярый поступок дал довольно точный ответ. За ним последовали и Ёсан с Чонхо. Сан же замер, до боли кусая нижнюю губу и сжимая в пальцах бутылку. Он подозревал, что капитан ведет их в порт, чтобы распустить команду, и так боялся, что это окажется правдой. — Черт возьми, — всхлипнул штурман и резким движением руки отбросил бутылку. Он услышал звон разбивающегося стекла, но ему уже было все равно, ведь ноги несли его внутрь капитанской каюты. Хонджун проводил их печальным взглядом, а когда из-за двери послышался слабый голос Сонхва и заливистый смех Уёна, на его губах появилась еле заметная улыбка. — Я понимаю, Минги, — произнес он, не поворачивая к нему головы. — Ты знаешь меня почти всю жизнь. Я знаю, чего ты боишься. Не могу гарантировать, что это не произойдет. И не буду злиться или обижаться, если ты решишь уйти сейчас. — Да не собираюсь я уходить! — внезапно воскликнул он, в два шага преодолевая расстояние между ним и капитаном и сжимая его плечи в крепких объятиях. — Если ты сойдешь с ума, то я буду там, чтобы вразумить тебя своим кулаком. Хонджун опешил и напряженно замер в чужих руках. Краем уха он услышал тихий всхлип, а в следующую секунду Минги уже отпустил его и тоже скрылся в каюте. Юнхо вздохнул и обернулся. Несколько матросов после слов капитана спешили покинуть корабль. Боцман видел, как они снимали свои пистолеты, которыми их снабдили, и складывали на небольшую бочку. Он был уверен, что спустя еще минуту-две на корабле останутся лишь они: те, кто сейчас в капитанской каюте толпятся вокруг кровати, и сам боцман с капитаном. — Он очень слаб. Боюсь, его сердце может скоро остановиться, — донесся до парня дрожащий голос Хонджуна. — А потому поспеши, если хочешь его увидеть. После у нас не будет времени. Ким говорил так, будто был уверен, что Юнхо остается на корабле. Хотя на самом деле в глубине души он очень сильно боялся, что останется один. Он не был уверен, что и правда сможет перенести смерть Сонхва, оставшись в одиночестве. А Юнхо с Минги были всегда рядом, сколько он себя помнил, и в любой момент были готовы вырвать его из крепкой хватки безумия. И хоть со стороны Хонджуна было эгоистично просить их остаться и уж тем более идти с ним туда, куда он собирался направиться, он все же надеялся, что его товарищи его не бросят. Юнхо тяжело сглотнул. Знать, что его друг умирает, было очень тяжело. А видеть перед собой такого Хонджуна было ему абсолютно непривычно и более того страшно. Тот буквально держался из самых последних сил, чтобы не развалиться на тысячи частей прямо здесь, на палубе. Сделав глубокий вдох, боцман ступил ближе к парню и положил руку на его плечо. — Пообещай мне, что не пустишь себе пулю в висок после того, как мы спустим его на шлюпке, — прошелестел Юнхо, намекая на слова капитана, сказанные им Минги. Тот усмехнулся. — К сожалению, он сказал мне то же самое. А кто я такой, чтобы ослушаться?

***

Похороны на пиратском корабле никогда не были чем-то грандиозным. Человек, посвятивший свою жизнь морю и в море погибший, уходил на его дно. Тело умершего заворачивали в большой кусок ткани либо одевали в самые его шикарные одежды, если то был офицер на корабле, и на шлюпке спускали в море. Порой шлюпок не хватало, и тогда умершего просто варварски выбрасывали за борт. Сонхва знал об этом способе хоронить моряков и не раз его наблюдал, все же пиратская жизнь была достаточно сурова. Но жизнь в качестве пирата подарила ему друзей и любимого человека, подарила ему свободу. Ему было тяжело просить Хонджуна поступить с его телом также. Еще тяжелее было видеть печальные лица родных ему людей и чувствовать, как сердце с каждым вздохом бьётся все медленнее и медленнее. Как Юнхо и думал, с корабля сошли все, кроме офицеров. И хоть Хонджун этого не говорил, но в его глазах была видна огромная благодарность им, тем, кто остался. Поцеловав Сонхва в лоб, он пообещал, что скоро вернется, только разберется с направлением. Он вместе с Саном на мостике настраивал курс на Жемчужную бухту, когда понял, что его компас остался в каюте, и попросил Уёна принести его. Может быть, лучше бы он пошел за ним сам. Ведь слышать громкий крик и плач Уёна, сжимающего холодную и безжизненную руку лежащего на кровати человека, он бы и в кошмаре не пожелал. Сердце Сонхва остановилось спустя два часа, как «Аврора» покинула порт. Спустя еще двадцать минут его тело было предано морю. Траур в сердцах пиратов смешался со злостью и хаосом. У них не было времени да и желания заходить в порт на остановку, чтобы предаться печали и запить её в трактире. Сан стоял с компасом позади держащего штурвал капитана и понимал, как сильно произошедшее потрясло и изменило Хонджуна. Тот казался совсем другим человеком. Взгляд его был холоден, спина прямая, а хватка на теплом дереве штурвала крепкой. Исходящая от него аура заставила Сана нервно передернуть плечами, но он понимал, что если бы подобное произошло с его любимым человеком, он бы ощущал себя в разы хуже. Хонджун держался, потому что он капитан. Но все на корабле видели, как изредка его плечи опускались, а губы в напряжении поджимались. Все его тело кричало, как он изо всех сил сдерживает внутри крик. — Думаю, капитан заставит Айрин вернуть Сонхва-хёна, — бормотал Чонхо, завязывая крепкий узел из веревки, удерживающей парус. — Разве она способна на такое? Она ведь простая русалка без хвоста, — нахмурился Ёсан. — Русалки топят моряков, а не спасают их с того света. — Тем не менее, эта простая русалка научилась колдовать. И жемчужина имуги, — голос Чхве стал более напряженным. — Не просто же так она хотела добыть именно её. В этом маленьком камушке вероятно сокрыто гораздо больше силы. — Думаю, ты прав, — прошептал квартирмейстер, переводя взгляд на мостик, где капитан и штурман сверялись с картой. — Но ведь мы… похоронили его тело. — Мертвые не возвращаются, — произнес внезапно подкравшийся к ним Юнхо. — А если и возвращаются, то это уже не те люди, которыми их знали при жизни. Отбрось эти мысли. Блеснувшая в глазах Чонхо надежда быстро угасла. — Капитан ведь сказал о цели нашего плаванья. Это его личные счеты с шаманкой. А поскольку мы все здесь, то… — Это и наши счеты тоже, — прервал его Ёсан. Боцман кивнул и напряженно поджал губы. — Он не просто идёт… поговорить с Айрин. Он ведет к ней имуги. Пираты переглянулись. — Его пещера ведь вся обвалена, — пробормотал Ёсан. — Это огромная змея, у которой украли её самое ценное сокровище, — усмехнулся Чон. — Не думаю, что несколько обвалившихся камней её остановит. Капитан коснулся жемчужины первым за столько времени. Имуги последует по его запаху, ведь жемчужина — часть самого имуги. — Но как он планирует оторваться от имуги в Жемчужной бухте? — нахмурился квартирмейстер, бросая короткий взгляд на капитана у штурвала. — Этого я не знаю. — Когда Хонджун-хён… когда мы отомстим, что капитан будет делать дальше? — тихо поинтересовался Чонхо, обратив свой взор на мостик. Юнхо лишь пожал плечами.

***

— Справа риф! — крикнул Уён с носа корабля. Сан, следуя предупреждению, повернул штурвал, преодолевая последнюю преграду. Они, наконец, добрались до тайника Айрин. Тут все так же стоял вечный густой туман и непроглядная темнота, разбавляемая огнями на судне. Сбросив с палубы крепкие тросы, пираты подошли к Хонджуну, что заставшим изваянием стоял у лестницы на мостик. — Приказы, капитан? — спросил канонир. Хонджун обвел их тяжелым взглядом. Вздохнув, он почувствовал, как сковавшее его тело напряжение медленно отступает, и на секунду прикрыл глаза. Он крепко сжал в своей руке маленький ключик, висящий на его шее. — Достать бочки с порохом из трюма, — тихо, но слышно для пиратов, произнес он. Уён с Чонхо мимолетно переглянулись. Они проделывали подобное сотни раз и сразу догадались, что хочет сделать их капитан. — Но тут сотни русалок, — засомневался Юнхо. — Скоро их здесь не будет, — отчеканил Хонджун и уверенным шагом направился к фальшборту. Боцман и квартирмейстер поспешили следом, в то время как остальные принялись исполнять приказ. В этот раз они прибыли в тайник в самый разгар дня. Солнце приветливо освещало пространство вокруг, отбрасывая необходимость в факелах. Хонджун быстро добрался до места, которое исследовали Юнхо с Минги. Синие кристаллы блестели в солнечном свете. При виде их грудь капитана болезненно сдавило. Глубоко вдохнув, он ровным и громким голосом сказал: — Выходи. Внезапно из-под воды, будто только и ждала зова, прямо у ног капитана появилась русалка. Ёсан тихо сглотнул, узнав её лицо и черный хвост. Но морская дева совсем не обращала внимания на стоящих позади пиратов. Её взгляд был прикован к юноше, что неторопливо опустился к ней. — Скоро это место будет разрушено, — произнес он своим властным голосом. Девушка сощурила глаза и чуть отплыла назад. Хонджун видел её колебания и чуть усмехнулся, придавая своему лицу еще больше холодное выражение. — Советую тебе и твоим подругам покинуть это место, если вы не хотите погибнуть. — Ты же знаешь, что не сможешь убить нас всех, — внезапно подала голос русалка, заставив пиратов чуть дернуться от неожиданности. — Я не собираюсь убивать вас всех. Мне нужна только одна. В глазах девушки скользнуло понимание. В следующую секунду на её лице расцвела довольная улыбка. Ёсан и Юнхо при виде неё испуганно переглянулись. — Наконец-то, — прошептала русалка с неким благоговением. Что-то в её глазах заставило Хонджуна удовлетворенно кивнуть. Он выпрямился и отошел от берега, не отрывая взгляда от девушки, что так же неторопливо отплывала назад. — Спасибо, — прошептала она и, взмахнув своим изящным хвостом, скрылась в морской глубине.

***

Айрин нервно постукивала пальцами по деревянной поверхности её хлипкого стола, на котором расположилась глубокая чаша, доверху заполненная водой. Несколько минут назад, наблюдая видение в этой чаше, девушка видела, как «Аврора» заплывает в её тайник, а после жидкость резко почернела, и картинка исчезла. Уже в который раз шаманка не смогла проследить за действиями юного бравого капитана, и это всерьез бы напрягало её, если бы он каждый раз не оказывался перед дверьми в её хижину так скоро. — Мой милый капитан! — пропела дева, яро вскакивая на ноги, когда услышала скрип двери. Только один человек мог так беспрепятственно входить в её дом. И Айрин всегда была рада его видеть, но сегодня она буквально искрилась счастьем. Хонджун не мог не заметить, как глаза девушки осмотрели его цепким взглядом, останавливаясь на тонком шнурке на худой шее. — Ты добыл её, — благоговейным шёпотом пропела русалка, ступая к замершему изваянием юноше и протягивая руку к желанному, что покоилось в маленьком бутылечке, подвешенном на шнурке на шее капитана. Глаза Хонджуна в презрении сощурились, а рука быстрым движением обхватила чужое запястье, не давая коснуться сосуда. Почувствовав крепкую хватку, шаманка моргнула и, словно сбросив с себя наваждение, подняла глаза на лицо капитана. Показавшееся перед ней выражение его лица заставило Айрин невольно отступить на шаг назад, но удерживающий её руку юноша грубо дернул её назад. — Ничего не хочешь мне рассказать, Айрин? — процедил сквозь зубы Ким. Шаманка прищурилась. Русалки — стойкие создания, и обычным страхом их не одолеть. Приподняв голову, она вперила в капитана уверенный взгляд. — О чем ты хочешь узнать? — О чем же? Может о том, почему ты, неблагодарная девчонка, не сказала мне, что в той пещере обитает имуги? Хонджун правда очень старался, но с каждым произнесенным им словом его голос становился все ниже и зловещее, а пальцы сильнее сжимали девичье запястье. Глаза шаманки метались между лицом капитана и такой желанной, но недостижимой даже сейчас жемчужиной на его шее. — Ох, — наигранно испуганно вздохнула она. — Какое несчастье… Надеюсь, никто не пострадал. Айрин произнесла это абсолютно без задней мысли, но почувствовав, что хватка на её запястье стала по силе ближе к тому, чтобы переломить ей кости, в изумлении раскрыла рот. Мимолетная искра удивления на её лице сменилась жестокой насмешкой. — Какое несчастье, — пропела она, цепляя пальцем свободной руки второй шнурок и вытягивая из-под рубашки капитана висящий на нем ключ. — Соболезную твоей утрате. Должно быть, твое сердце сейчас так болит. Но, к великому сожалению, мертвых я не воскрешаю. Айрин было абсолютно плевать на какие-то там чувства и эмоции стоящего перед ней человека. Как бы долго они с Хонджуном не были знакомы и не лелеяли свои отношения, это всегда была для них обычная сделка. Ей же был и нынешний их уговор, с одной лишь оговоркой. Русалка прекрасно знала, кому принадлежит эта чудодейственная жемчужина. Имуги были отличными ищейками, что в морских глубинах, что на суше, и для них найти их главное сокровище не составляло труда, лишь требовало немного времени. Девушка лишь надеялась, что пираты смогут добыть жемчужину, не потревожив сон огромной змеи, и принести её к ней. А сняв проклятье, русалка вернулась бы в океан, оставив пиратов самих бороться с имуги, ведь он будет преследовать вора его жемчужины по запаху, а сама Айрин фактически вором не являлась. Из горла Хонджуна вырвался тихий рык. Резким движением он отбросил от себя чужую руку, заставляя девушку отступить на несколько шагов назад. Ударившись бедрами о стол позади, она громко рассмеялась. — Да брось, капитан! Что стоит одна смерть ради такого сокровища? — Одна смерть? — усмехнулся Хонджун, срывая с шеи шнурок с жемчужиной. Айрин непрерывно следила за ним. — Сколько мы с тобой знакомы, а ты так и не поняла, что я умнее тебя. Девушка прищурила глаза. Капитан не прерывал с ней зрительного контакта, неспешно прохаживаясь по хижине в сторону большой чаши со стоящей в ней свечой. — Даже убей я тебя здесь и сейчас, — будничным голосом произнес юноша, расслабленно опираясь плечом о стену. — Это абсолютно не утешит моей потери. Кроме того, имуги продолжит преследовать меня, ведь именно я забрал жемчужину из его убежища. Держать её у себя для меня гораздо опаснее, чем ты, Айрин. Ким чуть вытянул руку, в которой на шнурке болтался маленький бутылечек, с явным приглашением забрать его. Девушка невольно сделала шаг к нему. — Обманешь ведь, — прошелестела она, протягивая дрожащую руку с таким лицом, будто это не её рука вовсе или действует без её желания, но глаза выдавали шаманку с головой. — В отличие от тебя, — закатил глаза Хонджун. — У меня хоть осталось понятие чести. Айрин глубоко вздохнула, когда в её ладонь опустился прохладный стеклянный сосуд с жемчужиной. На лице девы появилась хищная улыбка, но в следующую секунду оно сменилось гримасой боли. Хонджун схватил запястье той руки девушки, в которой она держала жемчужину, и поднес к чаше с горящей свечой, опуская ту близко к огню. Ощутив языки огня на своей коже, русалка с визгом вырвала руку и отскочила от пирата, вперив в него разгневанный взгляд. — Какая жалость, — деланно расстроенно вздохнул юноша. — Жемчужина имуги — это ведь тоже слеза морского создания, которое, какой кошмар, может исчезнуть. Испариться как капля воды. Глаза Айрин в ужасе расширились, когда она уловила мысль о том, что в её руках абсолютно ничего нет. Хонджун, приподняв уголок губ, локтем стряхнул чашу на пол. Раздался еле слышный звон разбившегося бутылечка. — Грязный пират! — воскликнула шаманка. — Спасибо, не новость, — произнес капитан, и его голос снова принял холодные и жесткие нотки. — Имуги не оставит тебя, — искривила губы в подобие улыбки девушка. — На жемчужине был твой запах. Он не забудет его. — Правда? А как же запах того, кто уничтожил его сокровище? Слова пирата противным звоном трещали в голове Айрин. Дьявол. Она держала его жемчужину последняя. — Мои сестры спасут меня! — К твоему сведенью, в тайнике не осталось ни одной русалки, кроме тебя. Что же ты делала со своими сестричками, что они сразу, только появись возможность, махнули тебе хвостами? — засмеялся Хонджун, делая шаг в сторону к выходу. — Ох, и еще. Очень скоро твой тайник будет разрушен. Но для имуги не составит труда пробиться через обваленные камни и истребить своего… — Я — сам океан! Он создал меня! Он не даст меня погубить! — Ты лишь его слуга. Такая же, как я. — Будь ты проклят! Разъяренный возглас Айрин раздался на всю хижину. Рванув к пирату, она резко развернула его к себе лицом и, вцепившись пальцами в плечи, запечатлела на чужих губах поцелуй. Хонджун нахмурился, отпихивая от себя злую русалку. На губах чувствовался привкус чего-то горького и вязкого. С выражением отвращения на лице юноша провел рукавом по губам, прожигая шаманку взглядом. — И пусть море заберет все, что тебе дорого! — Оно уже забрало.

***

Стоило судну покинуть узкую щель между двумя скалами и отплыть чуть дальше, как раздался выстрел, а затем и сокрушительный грохот. Пираты наблюдали, как темные камни осыпались и скрывались в морской глубине, закрывая собой один единственный вход в Жемчужную бухту. Стоящий у фальшборта Уён с замиранием сердца видел, как что-то большое с синим просветом мелькнуло прямо под их кораблем и стрелой направилось к каменистому островку. Судно резко тряхнуло на волнах, раздался истошный рёв имуги. И внезапно все стихло. «Аврора» неспешно дрейфовала на волнующихся водах, а пираты на её борту смотрели в ту сторону, где совсем недавно еще была маленькая магическая бухта. Хонджун вздохнул, отпустив, наконец, теплое дерево штурвала и отходя к фальшборту. Облокотившись об него, он прикрыл глаза и замер. Проходящий мимо него Сан слабо сжал плечо капитана и занял его место у штурвала, уводя корабль подальше от проклятого места. В голове Кима было абсолютно пусто. Казалось, он свершил месть, огромная змея больше не преследует его, и он теперь снова может отправиться в дальние плавания. Но на сердце его было неспокойно. Юноша явственно ощущал нехватку определенного человека рядом, и он абсолютно не знал, как справиться с этим. Не было ни одной возможности вернуть умершего человека к жизни. Хонджун мог лишь отпустить его и продолжать жить, но ключ на его шее, казалось, жёг кожу, а боль от утраты сильно стискивала его сердце. — Капитан, — тихо позвал Минги. Ким сглотнул, чувствуя сухость в горле, и обернулся. Старпом смотрел на него со снисходительной улыбкой, протягивая руки в предложении объятий. Усмехнувшись, Хонджун шагнул в его руки, утыкаясь носом в такое знакомое и надежное плечо. Минги обнимал капитана, похлопывая ладонями по спине и изредка вороша его волосы, пока не почувствовал, как чужое дыхание стало ровнее, а хватка на его рубашке слабее. Отстранившись, Хонджун кивнул в знак признательности и принял из рук подошедшего Чонхо свою шляпу. — Плывем… не знаю даже, куда, — со смешком выдал он. — Может, в Сингапур? Пираты коротко переглянулись. Они старались не заплывать лишний раз в Сингапур из-за нежелания Сонхва возвращаться в этот город. А также из-за очевидной враждебности пиратского барона Сингапура к самому Хонджуну. Особенно после недавних событий с проникновением в его дом и кражей конверта. — Хотя нет. В сам Сингапур слишком опасно. Но недалеко от него есть небольшой пиратский порт, — сказал капитан, проходя к столу за штурвалом, на котором лежали карты. — Насколько безумным я буду, если риску набрать команду прямо под носом у этого старика? — Разве это не то, что мы всегда делаем? — поинтересовался Сан, проворачивая штурвал, ведь он понял, про какой порт говорил капитан. — Совершаем безумства? Хонджун тихо засмеялся. — И то верно.

***

Они уже были на подходе в сингапурский залив, когда Уён из «вороньего гнезда» неожиданно закричал, что позади них корабль. Хонджун даже не успел достать подзорную трубу, чтобы рассмотреть хотя бы флаг, как их корабль резко тряхнуло. — Нападают! Звук выстрелов из пушек заложил уши. Хонджун лишь помнил, как он быстро занял место у штурвала, надеясь увести их судно от засады. Но убегать было некуда. Напавший на них корабль был явно пиратский, ведь в этом заливе других и не водилось. Плыть вперед означало закрыть капкан. Недолго думая, капитан сжал зубы и резко развернул штурвал. Пушечные ядра вражеского судна врезались в обивку борта, пробивая его насквозь. Юноша мог видеть, как шестеро пиратов носились по палубе, то скрываясь в трюме, то снова появляясь на виду с ружьями в руках. Ким на секунду прикрыл глаза, осознавая: их мало. Слишком мало, чтобы дать отпор, если враги нагонят. «Аврора» была быстрым судном, но не скороходным. И находящиеся на борту пираты это понимали. Поднявшийся на мостик Юнхо протянул капитану заряженный пистолет, смотря таким острым взглядом, будто говорил ему: — Делай, что должен. Мы будем сражаться до конца. Хонджун кивнул, принимая пистолет. — Оружие к бою, — тихо произнес он. Боцман кивнул и спустился на палубу. Хонджун глубоко вдохнул, коротко обернувшись. Вражеский корабль настигал их, будто подгоняемый ветром. Раздался выстрел, свист пролетаеющего ядра — и грот мачта нещадно затрещала. Щепки полетели во все стороны, заставляя прикрывать лицо. Капитан слышал чей-то крик, но не мог определить, кому он принадлежал. В ушах стоял грохот сердца в груди. Хонджун четко осознал, что своим решением плыть в сторону Сингапура завел их в ловушку. Осознание этого так сильно ударило в голову, что парень невольно зажмурился. Он так сильно сглупил. Дал эмоциям одолеть себя и не продумал вероятность опасности до конца. Снова. Как когда они плыли в убежище имуги. Он был слишком самоуверенным, а теперь куда же делась его уверенность? Они бы точно не смогли заплыть в сингапурский залив без проблем. Барон Сингапура давно точит зуб на юного капитана, а тут он сам идёт в его загребущие руки. Какой же глупец. Стиснув зубы, Хонджун сильнее сжал древко штурвала, лелея в своей душе надежду, что сможет оторваться. — Богиня, помоги мне. Последнее, что запомнил капитан, это громкий выстрел и рёв морской стихии.

***

В голове стоял гул. Тело ощущалось тяжелым и неповоротливым. Хонджун предпринял попытку открыть глаза и тут же с тихим стоном зажмурился от сильной боли в висках. — Ох, ты ж посмотри, очнулся, а! Восторженные восклицания неизвестного юноше голоса лишь вызывали больше давления на больную голову. Ким с трудом смог пошевелить рукой, чтобы прижать пальцы к ноющему виску, как её бесцеремонно отбросили, а ко лбу прижали холодную мокрую ткань. — Лежи спокойно, юноша, — недовольно забурчали над ухом. — Что? — тихо шепнул он, чуть приоткрывая глаза. Его взору предстал деревянный потолок. Хонджун понял, что не ощущает такого привычного ему качания, которое всегда присутствовало на корабле. Кажется, он находился в какой-то хижине где-то на суше. Услышав копошение где-то слева от себя, юноша повернул в ту сторону голову, и увидел чью-то сгорбленную спину. — Нашел! Незнакомец обернулся с довольной улыбкой на лице. Им оказался старый мужчина с приятной внешностью и добрыми глазами. Осмотрев его беглым взглядом, Хонджун отметил наличие седины в его волосах и такую знакомую, но давно не попадавшуюся на глаза, корейскую одежду. Осознав последнее, парень резко вскочил на кровати, тут же хватаясь рукой за ноющую голову. — Право тебе, юноша, — забурчал мужчина, топая к импровизированному ложу на полу, на которое обратно приземлился неусидчивый малец. — Где… где я? — тихо произнес Хонджун, хватаясь рукой за запястье старика, в котором он держал какой-то сосуд. — Ты в Сингапуре, молодой человек. — Что? — глаза Кима в удивлении расширись. — Но вы… ваши одежды… И вы говорите со мной… Мужчина засмеялся. — Ты подумал, что мы в Чосоне? — парень медленно кивнул, вызвав у старика тяжелый вздох. — Я капитан торгового судна из Чосона. Мы тут товар в Сингапур доставляли, как увидели какие-то обломки в море. Сердце Хонджуна, казалось, замерло. — Хоть ты и говоришь по-корейски, юноша, одежды на тебе явно иностранные. Ты, что же это, на европейском судне плавал? — Я… Да… Вроде того. — Ну, что ж, не повезло вашему кораблю. На вас пираты напали, что ли? Судно ваше полыхало, как кострище, прямо в море. Хонджун тяжело сглотнул. Он вспомнил рёв морской стихии, крики своей команды и пушечные выстрелы от вражеского судна. Он вспомнил, как кричал, чтобы Уён отбежал побыстрее, потому что снаряд попал в мачту. Вспомнил, как болели его руки от той силы, с какой он сжимал штурвал. — А вы… больше никого не нашли? — прошептал он. Мужчина скривил губы, заметив, с какой надеждой смотрит на него этот молодой юноша. Но ничем не мог его обнадежить. — К сожалению, нет. Остатки корабля, видимо, давно уже горели. Мой матрос тебя-то заметил каким-то чудом. Решили попытать счастья и осмотрели обломки, что еще на виду были, но никого больше не нашли. Мы уж не думали, что ты живой, но до берега решили довести. Вот, выпей это, поможет от боли в голове, — старик протянул Хонджуну сосуд с какой-то мутноватой жидкостью внутри. Вздохнув, юноша принял бутыль, но не спешил отпивать из него. В голове крутилась одна навязчивая и так больно бьющая по сознанию мысль. Они мертвы. Его команда мертва, а он выжил. Всхлип вырвался из горла против его воли, заставляя зажмуриться и крепко сжать руки в кулаки. Сидящий рядом старый мужчина тихо заохал и похлопал его по плечу. — Понимаю, юноша. На том корабле, вероятно, были твои друзья. Там была его семья.

***

Старик оставил Хонджуна одного, дав ему время осмыслить все и прийти в себя. Выпив жидкость из сосуда, он почувствовал, как тиски, сковывающие его голову, медленно отступают. Но это не уменьшило боли в его душе. Сначала он потерял Сонхва. Затем, следуя за желанием мести, распустил большую часть команды. И в конечном итоге попался в ловушку сингапурских пиратов и привел к смерти людей, которые были готовы следовать с ним до самого конца. Какого черта он выжил? Сжав горлышко бутылки в руке, Хонджун с тихим рыком ударил ею по деревянному полу. Осколки стекла впились в кожу. На секунду это привело юношу в чувство, но его голову посетила страшная мысль. Разжав кулак, он выпустил окровавленные осколки и глазами принялся искать самый большой и острый. Но в этот момент он почувствовал какое-то тянущее ощущение в израненной ладони и, обратив на неё взгляд, в потрясении замер. Раны на его коже заживали прямо на глазах. Хонджун вдохнул и резко закашлялся, как будто ему не хватало воздуха. Он понял, что помимо тяжести в теле не ощущал более никаких ранений. Он много раз переживал кораблекрушения и знал, как опасны могли быть порезы, вызванные обломками дерева. Но сейчас он был абсолютно цел, будто его пощадила морская богиня. Неожиданное потрясение осенило. Будь ты проклят! И пусть море заберет все, что тебе дорого! — Нет, — хриплым голосом выдохнул Хонджун. Судорожно водя руками по полу, он натыкается пальцами на большой осколок. Юноша заносит его над запястьем и, совсем не думая, вдавливает в кожу. Кровь хлынула из раны, а боль буквально на секунду заволокла глаза пеленой. Но, моргнув, Хонджун с замершим сердцем наблюдал, как очередное увечье исчезает с его тела, не оставляя после себя даже отголоска тянущей боли. Из груди парня вырвался резкий смешок, со временем перешедший в истерический смех. Он не может умереть. Его команда погибла в море, а он, проклятый капитан, даже сам себя убить не может. Истерика отпустила так же резко, как и появилась. Сгорбившись, Хонджун сложил руки на коленях и уткнулся в них лицом, делая судорожные вздохи. Выскользнувший из-под рубашки ключ еле пошатывался на шнурке на шее юноши. При виде него Хонджун тяжело сглотнул. — И пусть море заберет все, что мне дорого, — прошептал он, сжимая ключ в руке. — Так может море заберет и меня. Хижина располагалась недалеко от рыбацкого порта. Хонджун заметил там несколько кораблей, но развернулся совсем другую сторону. Несколько рыбацких домиков стояли прямо около большой скалы, укрытой в её тени. Парень видел, как волны разбивались о её подножие и превращались в морскую пену. Он мог лишь гадать, что скрыто под морской гладью там, внизу. Ему хватило секунды на раздумья, как ноги сами понесли его вперед. Море с радостью приняло его в свои объятия. Хонджун чувствовал, как соленая вода заложила уши и перекрыла дыхание. Зажмурившись, он приоткрыл рот, выпуская те крохи воздуха, что инстинктивно задержал при погружении. В ушах шумела морская стихия, все глубже утягивая его тело на дно. Но когда юноша почувствовал, как сознание медленно уплывает, как его тело резко потянуло наверх. Оказавшись на поверхности, Хонджун зло всплеснул руками, когда не обнаружил вокруг себя ничего, что могло бы его спасти. Ничего, кроме самого моря. Будто оно не давало ему покинуть этот мир, постепенно, легкими волнами подталкивая к берегу. Почувствовав спиной мокрый песок, парень просто замер, смотря на облачное небо над головой. Прикусив до боли губу, он изо всех сил сдерживал рвущиеся от досады рыдания. Он знал, что не сможет. — Я всегда был верен тебе, — тихо произнес он, садясь на берегу и устремляя взгляд на горизонт. — Но ты и правда решил забрать у меня все, что было мне дорого. Протянув руку к груди, Хонджун с облегчением почувствовал под пальцами очертания ключа под мокрой рубашкой.

***

Парень не знал, сколько времени просидел вот так на берегу, пока солнце ласкало его кожу, а морские волны омывали спрятанные в сапогах ноги. Спина уже затекла от неизменной позы, а ладонь болела от того, как сильно он сжимал в ней висящий на шнурке ключ. Он не знал, что делать и куда идти. Его корабль затонул, дорогие ему люди погибли, а море, которым он грезил всю жизнь, стало погибелью для его сердца и души. — Вот ты где! — внезапно воскликнули позади. Хонджун обернулся. К нему спешил тот самый старик, чья команда спасла его после крушения «Авроры». Заметив, в каком состоянии был юноша на берегу, мужчина нахмурился и недовольно поджал губы. — Только не говори мне, что ты пытался убить себя, сбросившись со скалы. Хонджун промолчал, чуть приподняв уголок губ. Заметив это, старик вздохнул, зло встряхнув руками. — Послушай меня, юноша, — произнес он, садясь рядом прямо на мокрый песок. — Хоть мы и незнакомцы, но я отлично тебя понимаю. Когда-то давно, когда я еще не был женат, я плавал на маленьком рыбацком судне вместе со своим товарищем. Мы попали в шторм, и я только помню, как молился богу, чтобы эта напасть обошла нас стороной. Но когда я очнулся, то узнал, что друг мой погиб в море, а меня каким-то чудом занесло на берег волнами. Он был моим единственным другом. У него была жена и маленький сын. А он домой не вернулся. Никогда не забуду выражение лица его жены, когда я пришел к ней и сказал, что её муж погиб в море. Хонджун прикрыл глаза, слушая изливания души мужчины. — Я очень долго не мог вернуться обратно в море. Чувство вины душило меня. Я работал на рынке, а все деньги передавал жене друга. Вскоре жена его повторно вышла замуж, и они с сыном перебрались в столицу. А я смотрел на море и понимал, что безумно хочу вернуться, но не могу. Тогда я и встретил свою жену, — голос старика стал теплее, а на губах заиграла легкая улыбка. — Она стала светом в этой непроглядной темноте, родила мне двоих замечательных детей. И тогда я решил вернуться в море, чтобы дать им больше возможностей и веры в достойное будущее. Как видишь, сейчас я капитан торгового судна. И хоть мой друг все еще приходит мне во снах, все такой же молодой, каким я его помню, я знаю, что он не хотел бы, чтобы я погубил свою жизнь из-за чувства вины. Неужели ты думаешь, что твои друзья хотели бы, чтобы ты последовал за ними на тот свет? Хонджун крепко сжал ключ в руке, чувствуя, как слеза скатывается по его щеке. Старик вздохнул, положив руку на его плечо. — Ты ведь из Чосона, верно? Плывем с нами. Вернешься домой и начнешь жизнь заново. — Нет у меня дома, — тихо произнес парень. — Мой дом был в море. Между ними повисла тишина, прерываемая лишь плесканием волн у их ног. — Ну что ж, — выдохнул мужчина. — Это не значит, что ты не сможешь найти себе новый дом, верно? Посмотри на себя. Ты молодой, красивый, образованный. Плавал на иностранном судне. Значит, явно не один корейский язык знаешь. Того гляди, сможешь и на службу к королю податься. Хонджун усмехнулся. Ему, на самом-то деле, было абсолютно все равно, где быть и чем заниматься. Он лишь надеялся дожить эту жизнь и спокойно умереть хоть от старости, хоть от болезни, раз проклятье не дает ему нанести вред телу. — Да плевать мне, — выдохнул он, откинувшись на спину и сложив руки на груди. — Где быть и как жить. Старик осмотрел его цепким взглядом. — Так поплыли со мной. Хонджун хрипло засмеялся. — Благодарю, господин, но море больше не принимает меня, а я не готов ему довериться снова. — Да не в море жизнь я хочу тебе предложить. — А где же? — В моем доме. Парень нахмурился и чуть приподнялся на локтях. — Вы понимаете, как это легкомысленно с вашей стороны, господин? — беззлобно спросил он. — Вы меня совсем не знаете, а предлагаете жить в вашем доме. — Не похож ты на плохого человека, юноша. А я привык доверять своему чутью. Хонджун подавил рвущийся из груди смех. Не похож на плохого человека? Он буквально всю свою жизнь был пиратом. — И чем же я буду там заниматься? Следить за хозяйством и развлекать вашу жену, пока вы будете отсутствовать в море? Будто не замечая грубый и насмешливый тон, мужчина засмеялся и махнул рукой. — Брось, конечно нет. Тут дело такое. У меня внук есть. Непоседливый ребенок, уже не одного своего наставника извел. У невестки руки уже опускаются, а сын мой военный, не до поисков ему учителя для сынишки своего. А ты морем закален и, как я и говорил, явно не глуп. Читать и писать умеешь? — Ну, умею, — выдохнул Хонджун. — Вот! Отлично! Мне и не надо большего. Если ты еще из лука стрелять умеешь и на мечах сражаться, то я тебе на несколько золотых готов платить больше! — И сражаться я умею. Мужчина явно что-то уловил в его голосе, что вызвало у него такую довольную улыбку. Да и сам Хонджун понимал, что этот вариант для него абсолютно неплох. Хоть он и был пиратом большую часть своей жизни, и его лицо было на листовках во многих портовых городах мира, он редко бывал в Чосоне с момента смерти матери. Уж где-где, а там его точно не будут знать, как капитана пиратского судна «Аврора». Стать учителем для внука богатого торговца, иметь крышу над головой было лучше, чем бесцельно слоняться по миру. — И многим выжившим после кораблекрушения вы предлагаете билет в лучшее будущее? — Ты вообще первый спасенный мною в море человек, — усмехнулся старик, поднимаясь с земли и обтряхивая свою одежду от песка. — Ну, что? Согласен? Хонджун окинул горизонт безразличным взглядом, вставая вслед за мужчиной на ноги. — Жилье хоть предоставите? — А ты дерзкий малый! — засмеялся старик. — Сразу видно, что моряк. Предоставлю, конечно. Они направились вдоль берега к порту. Еще издалека Хонджун увидел корабль с флагом, которого он не видел уже очень давно. — Кстати, моё имя Чхве Ёншик. А тебя как звать, юноша? Ким открыл рот и на секунду запнулся. Он подумал, насколько разумно будет назвать своё настоящее имя. Ведь, несмотря на то, что его корабль не заплывал в Чосон уже много лет, он все же был довольно известным пиратом в азиатских водах. Уже ставшим привычным движением он мимолетно сжал в ладони ключ, единственное, что осталось у него от Сонхва, и выдохнул: — Ким Хонджун, господин. Моё имя Ким Хонджун. — Какое чудесное имя! — засмеялся старик. Парень слабо улыбнулся. Он подумал, что слишком больно будет терять последнее, что осталось от его пиратской жизни. Его имя, которым обращались к нему дорогие для него люди. Его имя и ключ на шее.

***

Порт в небольшом городке Чосона встретил Хонджуна шумом, смехом детей и криком торговцев. На «Авроре» матросы были из разных стран и регионов и, как и сказал Чхве Ёншик, Хонджун знал несколько языков. Но сейчас, вернувшись в родную страну спустя столько лет отсутствия, он с некой легкостью на душе был рад услышать корейскую речь. — Пойдем, парень, — позвал его старик, махнув рукой. На корабле Хонджуну предоставили простенький ханбок, который до этого он лишь видел, но не носил. Будучи капитаном пиратского судна, заплывшим далеко за азиатское море, он, как и большая часть его команды, отдавал предпочтение европейской одежде. Сейчас же, идя по узкой дороге, вдоль которой стояли лавки торговцев, без устали кричащих про их драгоценный товар, парень чувствовал себя не очень комфортно. Как будто рыбу выбросили на берег. — Господин, разве вам не нужно отдать распоряжения по поводу товара на судне? — спросил Хонджун. Чхве Ёншик лишь задорно улыбнулся. — Не переживай, юноша. Моя команда отлично со всем справится. Вот увидишь, уже к завтрашнему утру трюм будет пуст! Все раскупят! На это бывшему капитану ответить было нечего. Как бы то ни было, он по большей части занимался грабежом, а не продажей. Ким тяжело вздохнул, осматриваясь по сторонам. Непросто ему будет забыть свою прошлую жизнь, которая буквально дышит в затылок и давит легким грузом на его шею и грудь. — Не переживай ты так, — сказал мужчина, обернувшись на него через плечо. — Моя жена всегда была очень гостеприимной и приятной в общении, а невестка вне всяких похвал. Только мой внук может тебя испугать в моем доме. Хонджун вежливо поддержал чужой смех. Вероятно, старик подумал, что его волнение вызвано тем, что он буквально врывается в чужой дом и в жизнь чужой семьи. Однако тревога, одолевшая тело и мысли юноши, была несколько другого рода. Ким не мог остановить себя от постоянных оглядываний назад и боялся найти в глазах прохожих узнавание, когда они смотрели на него. — Вот мы и пришли! Дом, у которого они остановились, выглядел не слишком вычурно, но сразу давал понять, что человек здесь живет богатый. Хонджун еще когда шел по улице портового городка понял, какое сильное влияние здесь имеет Чхве Ёншик. Судя по всему, он один из крупнейших торговцев, в чьем обороте присутствуют заморские товары. — С возвращением, господин! За воротами их встретил слуга, склонившийся в низком поклоне. Они с Хонджуном коротко поприветствовали друг друга, а после Чхве Ёншик повел юношу вглубь двора. Там, в небольшом саду, расположились две женщины, занятые беседой. Та, что моложе, сразу заметила появившихся в поле зрения мужчин. Она заулыбалась и рукой указала в их сторону другой женщине. Когда та обернулась на них, Хонджун невольно замедлил шаг. Эта женщина выглядела строгой и холодной, но стоило ей увидеть господина, как лицо её озарила счастливая улыбка. — Мой муж вернулся! Чхве Ёншин засмеялся, ловя руки супруги в свои и оставляя поцелуй на бледной щеке. Хонджун и юная девушка оба вежливо отвернулись в этот момент. — Я дома, дорогая! Путешествие в этот раз было захватывающим. — Что ж, вижу. Ты даже привёл к нам гостя, — женщина ступила ближе к незнакомому ей юноше. Хонджун поклонился. — Ах, это наш новый… Не успел Чхве Ёншик договорить, как откуда-то из-за кустов позади парня донесся яростный крик. По крайней мере, таким он должен был ощущаться. Ким чуть нахмурился, делая маленький шаг в сторону. Послышалось невнятное «ой», и бывшему пирату уже нужно было ловить и деревянный меч, и маленькое тельце, что недовольно дрыгало ножками. — Чхве Ёнджун! — воскликнула супруга господина, недовольно встряхивая руками. Ребенку, которого за воротник все еще держал Хонджун, видимо, было плевать и на грозный тон голоса хозяйки дома, и на то, что его буквально словили, как котенка за шкирку. Юноша, поняв, что перед ним внук господина, осторожно отпустил его одежду. Мальчик, почувствовав свободу, тут же снова ринулся на ноги Хонджуна, но тот, круто развернувшись и ступив за спину ребенку, опустил перед ним его же деревянный меч, острым концом воткнув его в землю и положив руку на рукоять. Строптивый малыш, оказавшись в ловушке между своей же игрушкой и телом незнакомого ему господина, замер, открыв в удивлении рот. Во дворе стояла тишина. Хонджун поджал губы, отходя от ребенка и кланяясь его семье. Однако последовавший от супруги господина смех заставил его робко поднять голову. — Ты посмотри, какой верткий этот молодой господин! — с восхищением в голосе воскликнула она. Её невестка подхватила чужой смех, ступая к сыну. — Ваша правда. Не каждому удается справиться с нашим Ёнджуном. Обычно юные господы своими речами пытались наладить контакт. Ваш подход впечатляет. Хонджун глупо моргнул. Подход? — Как твоё имя, юноша? — Ким Хонджун, госпожа. Парень снова склонился в поклоне, но его за локти подняли чужие руки. — Полагаю, Ким Хонджун, вы прибыли в наш дом в качестве наставника для моего внука, — тепло улыбнулась ему женщина. — Моё имя Пак Ёнхи. А это моя невестка Ли Сонха. Рады приветствовать вас в нашем доме. Маленький мальчик вырвался из-под рук матери и крепко обнял ноги Хонджуна, заставив его в удивлении замереть. — Ёнджун, — шикнула его мать, но ребенок лишь сильнее вцепился в юношу. Чхве Ёншик на это громко засмеялся. — Ты ему понравился, парень! Что ж, теперь точно добро пожаловать. Хонджун снова склонился в поклоне, выражая свою благодарность. Опустив голову, он заметил, с каким восторгом смотрит на него ребенок, все так же крепко цепляющийся за чужие ноги. Вздохнув, юноша опустил ладони на маленькие ручки и, почувствовав, как ослабела их хватка, присел перед ребенком на корточки. — Итак, маленький господин, — сказал он, с улыбкой посмотрев в лицо мальчику. — Меня зовут Ким Хонджун. Я буду твоим учителем. — Я уже умею читать и писать, — пробормотал ему ребенок, коротко обернувшись на свою семью, будто спрашивая разрешения. — И моё имя Чхве Ёнджун, господин. Заметив это, парень чуть сжал ладошки, которые он не выпустил из своих рук, придавая маленькому тельцу уверенность. — Так чему же ты хочешь, чтобы я тебя научил, раз ты уже все умеешь? — с легким смешком поинтересовался он. — А вы много умеете? В глазах ребенка лучился чистый восторг и интерес. Хонджун подумал, что готов научить его даже тому, чего сам не знает, лишь бы эти глаза продолжали сверкать. Он лишь слабо кивнул, вызывая визг счастья из детской груди. Что ж, может у него и получится начать жизнь заново. Время начало свой отсчет.

***

— Еще раз! — воскликнул Хонджун, встряхивая своим мечом и отходя на другую сторону зоны для тренировок. Позади него недовольно замычали, вызывая на губах усмешку. — Учитель, сил нет! — воскликнул юноша, с трудом поднимаясь на ноги. — Давайте перерыв сделаем. — Что, уже сдаешься? — засмеялся Хонджун, оборачиваясь на своего ученика. Ёнджун вперил в него недовольный взгляд. Цокнув языком, он поднял с земли свой меч и занял исходную позицию. — Знаете же, на что надавить, — пробурчал он. — Естественно знаю, — улыбнулся парень, занося меч. — Я же учу тебя уже больше десяти лет. Время, проведенное в доме богатого торговца Чхве Ёншина в качестве учителя для его внука, пролетело очень быстро. Так быстро, что Хонджун не успел и оглянуться, как на улицах его окликали знакомые ему лица, кланялись в почтении или передавали гостинцы для него и семьи господина Чхве. Честно сказать, сам Хонджун уже привык. Привык просыпаться каждый день, когда солнце только принялось окрашивать небо в краски предрассветной зари. Привык надевать свои одежды и ожидать завтрак от слуг дома. А потом следовать в другую часть поместья, где уже поднятый с кровати, но толком не проснувшийся Ёнджун ожидал начала занятия со своим наставником. Делая это практически каждое утро, Хонджун наблюдал, как прямо на его глазах растет этот ребенок. Видел, как с каждым разом он становился умнее и сильнее. И хоть ему еще не достает той дисциплины, про которую продолжала твердить госпожа Пак Ёнхи, Хонджун уверял её, что это поправимо со временем, но так и не рискнул приложить руку к этим изменениям. Прыткость Ёнджуна, его желание изведывать новое очень сильно напоминали бывшему пирату Уёна. Даже то, как он заносит меч и делает выпад. Думая об этом сейчас, Хонджун вспоминает, как он учил сражаться на мечах самого Уёна, когда тот пришел на корабль. Слишком глубоко погрузившись в свои воспоминания, парень не замечает очередной выпад от ученика. Ёнджун же с радостью готов воспользоваться растерянностью противника. Обогнув Хонджуна, он ставит ему легкую подножку, но ловит наставника за локоть раньше, чем тот успевает упасть. — Вы открылись, учитель, — запыхавшись, произнес он. — Молодец, — выдохнул Хонджун. — Грамотно используешь слабости противника и оцениваешь ситуацию. — О чем вы так глубоко задумались? — нахмурился Ёнджун. Похвалы от учителя тепло грели его сердце, но он был слишком встревожен состоянием человека перед ним. Молодой господин еще помнил, как его наставник просыпался от кошмаров и слонялся ночами по поместью без возможности уснуть, когда только прибыл в их дом. Его бабушка обратилась за помощью к не одному лекарю, но ни одна настойка не могла призвать спокойный сон его учителю. Сам Хонджун говорил, что слишком привык к лекарству, которое делал для него один особенный человек, поэтому не переносит другие настойки. Однако он никогда больше не говорил про этого человека. Но Ёнджун проводил с наставником большую часть своего времени и не мог не заметить, как изредка он сжимает ключ, что на тонком шнурке покоится на его шее вот уже 10 лет. — Вы вспоминали про него? — тихо произнес он, указывая на этот ключ. Хонджун поджал губы. — Нет. Но он тоже для меня не менее важен. — Вы никогда не рассказывали, чем занимались до того, как пришли в наш дом. Я лишь от дедушки знаю, что корабль, на котором вы плавали, затонул. — Дорогие мне люди пошли на дно вместе с тем судном. Тон голоса Хонджуна ясно давал понять, что на этом разговор окончен. Ёнджун лишь тихо вздохнул. — Простите, учитель. Я больше не буду поднимать эту тему. Ким одарил его благодарным взглядом и слабо похлопал по плечу. Но он прекрасно понимал, что вскоре ему придется поделиться со своим учеником хоть крохами из своей предыдущей жизни. Он не хочет уходить, не оставив после себя в голове этого мальчишки воспоминания про наставника, который ушел не попрощавшись. А уйти ему придется. Только прибыв в этот город, Хонджун боялся, что в нем узнают пирата. Сейчас же, покидая поместье каждый раз, он надеялся, что ни один человек не осмелится подойти к нему и прямо в лицо кинуть страшную правду. За все 10 лет жизни в поместье семье господина Чхве Хонджун успел познакомиться и со вторым сыном торговца, который пошел по стопам отца. Он видел его лишь дважды, но четко помнит слова, что тот сказал ему, когда они встретились в последний раз. — Учитель Ким, вы прямо как кумихо! Столько лет с вами не виделись, а вы ни капли не изменились. Все такой же молодой и красивый господин! И это было правдой. Хонджун наблюдал, как растет Ёнджун, как стареет его мать и как все больше новых боевых шрамов появляется на теле его отца, как все больше седых волос появляется на голове госпожи Пак и как тяжелее ходить Чхве Ёншику из-за возраста и болезни. Но сам он не изменился ни капли. Каждое утро Хонджун просыпался, смотрел на себя в зеркало и видел того же юношу, который потерял свое судно и корабль. Вот в чем было его проклятье. Хонджун не мог умереть ни от телесных увечий, ни от болезни, ни от старости. Он буквально стал бессмертным. Покидая поместье, парень молился, чтобы не встретить устремленных на него подозрительных взглядов. Но этого было не избежать. Он стал реже выходить в город, все больше посылая туда слугу или Ёнджуна с просьбами. Он не мог вынести этих взглядов на себе и испуганного шепота позади. Он боялся, что, чем дольше он пробудет в поместье господина Чхве, тем сильнее накликает на них беду. И хоть ни сам Чхве Ёншик, ни его семья не смотрели так на Хонджуна и даже ни словом не обмолвились про то, как не поменялась его внешность за 10 лет, он понимал, что они не могут не осознавать ситуацию. Хонджун не мог позволить, чтобы дурная слава повисла над этой семьей, что отнеслась к нему с добротой и теплом. Они подарили ему дом, которого он так резко лишился. Но, к сожалению, ему придется покинуть его. — Чай? — спросил он у Ёнджуна, который тихой поступью шёл за учителем вглубь двора с тренировочной площадки. Юный господин кивнул со слабой улыбкой. Почему-то у него было нехорошее предчувствие. Молодые люди расположились за столом. Слуги принесли чай и сладости к нему. Хонджун усмехнулся, заметив его любимые конфеты. Эти леденцы Ёнджун таскал ему на каждое занятие, когда был маленьким. Заметив усмешку своего учителя, юноша фыркнул, стараясь скрыть свое смущение. — Я знаю твою любопытную и смышленую натуру, но ты за все это время только сейчас решился спросить у меня про мое прошлое. Не говори, что тебе не было интересно. — Вы сами говорили, что проявлять чрезмерное любопытство недостойно молодых господ. — Говорил. Но сейчас я готов удовлетворить твое любопытство, — Хонджун сделал маленький глоток горячего напитка. Ёнджун вперил в него нечитаемый взгляд. Сглотнув, он прошептал: — Учитель, вы… Собираетесь покинуть нас? Хонджун коротко хохотнул. — Говорю же, смышленая твоя натура. На время над их столиком повисла тишина. Ким неспешно пил чай, пока Ёнджун сидел с опущенной головой и руками, сжатыми в кулаки на коленях. Он понимал, что учитель готов ответить на любой его вопрос сейчас. И он правда всегда был очень любопытным, а за возможность узнать про прошлое самого близкого для него человека был готов хоть часами тренироваться письму. Но сейчас, когда такая возможность сама вплыла к нему в руки, у него опустела голова, и все мысли разлетелись. Хонджун видел смятение своего ученика и не торопил его. Ёнджун глубоко вдохнул, схватил свою чашку и одним рывком опрокинул в себя, не ощущая того, как горячий напиток обжигает горло. — Мне кажется, есть только один вопрос, задав который, я смогу получить ответы на все, что хочу знать, — произнес он хриплым голосом. Хонджун отставил чашку и приподнял одну бровь, выражая свою заинтересованность. — Учитель, кому принадлежал этот ключ? Парень посмотрел на последнюю оставленную Сонхва вещь, не покидающую его ни на секунду с момента его смерти, и коротко усмехнулся. — Я хорошо тебя обучил, Ёнджун. Они просидели на террасе до самого вечера. Хонджун все говорил и говорил, лишь изредка прерываясь, чтобы глотнуть уже остывшего чая и промочить горло. Их никто не потревожил за это время. Ёнджун молча слушал и иногда кивал на слова учителя. Хонджун в его глазах видел, как он был испуган, восхищен и потрясен одновременно. — На нас напали сингапурские пираты, стоило «Авроре» только заплыть в их воды. Корабль потопили, моя команда погибла, а я… я выжил. — И вы будете жить еще долго. Спустя долгое время молчания голос Ёнджуна прозвучал как гром среди ясного неба. До Хонджуна не сразу дошел смысл его слов. Он мог лишь кивнуть, подтверждая тем самым догадки юноши. — Но как это произошло? — Вероятно, та русалка и правда прокляла меня. — Поцелуй русалки и правда настолько… зловещий? — Ёнджун передернул плечами, будто стараясь сбросить с себя страх. — Русалки далеко не самые добрые создания. Даже имуги куда добрее, пока его жемчужине не грозит опасность. Над ними снова повисла тишина, прерываемая лишь трещанием сверчков где-то в траве. Ёнджун узнал все, что так долго терзало его любопытную душу. Но от осознания легче ему не стало. Теперь он как никогда ясно понял, что его наставнику небезопасно будет оставаться в поместье. Уходя по своим делам или на встречи с друзьями по вечерам, юный господин изредка слышал перешептывания за своей спиной, якобы его учитель — потомок самого кумихо, которого его семья пригрела на груди. Неизвестно, для кого такие слухи опаснее: для самого Хонджуна или для семьи Чхве. — Когда вы… покинете нас? — прошептал парень, смотря на учителя таким щенячьим взглядом, что Хонджуну невольно захотелось обнять этого ребенка. Ёнджун за эти 10 лет повзрослел не только внешне, но и внутренне. Он стал очень смышленым и вертким, освоил искусство боя на мечах и стрельбу из лука. Хонджун хотел бы научить его стрелять и из ружья, но они были доступны лишь военным. На деле литературу они познавали вместе. Хонджун был выходцем из обычной семьи, а потом пошел в пиратство. И хоть он научился читать и писать, он не владел всеми искусствами из учебной литературы, которой должен был владеть образованный молодой господин. Ёнджун вообще не рвался сдавать государственные экзамены. Он еще с детства показал свою незаинтересованность, поэтому его и не отдали в начальную школу. Господин Чхве и его супруга все еще считали чудом, как Хонджун смог привить ему страсть к знаниям. Но тот лишь потакал желаниям ребенка, изредка надавливая и направляя в нужном направлении, чтобы совсем не распоясался. Смотря на то, каким Ёнджун вырос, юноша думает, что может гордиться ими обоими. Хонджун выдавил слабую улыбку, поднимаясь на ноги. Его ученик тут же вскочил следом. Он замер, когда почувствовал крепкие объятия его наставника. — Не смей плакать, — с предостережением произнес Хонджун. — Я не плачу. Хоть мальчишка так сказал, он не смог удержаться и шмыгнул носом. Неуверенно подняв руки, Ёнджун слабо обхватил тело учителя своими руками. Хонджун усмехнулся и потрепал его по голове. — Только посмотри на себя. Вырос выше меня, но все такой же плакса. Помнишь, как слезы лил, когда случайно ранил меня в спарринге? — Учитель! Хонджун засмеялся, отходя на шаг и вытирая слезы с чужого лица своим рукавом. — Я уйду сегодня ночью, Ёнджун. Не плачь сильно. Я рад, что смог быть твоим учителем. — Я тоже рад, — тихо пробормотал юноша, низко поклонившись. — Благодарю вас, учитель.

***

Ночь стояла тихая и теплая. Закидывая себе на плечо совсем маленькую связку вещей, Хонджун осторожно приоткрыл дверь в свои покои. Снаружи не было никого видно, лишь отблески фонарей у ворот, заботливо зажженные слугами, когда село солнце. Украдкой осмотрев дорожку, ведущую вглубь двора в покои семьи господина Чхве, юноша прыткой рысью прошмыгнул к воротам поместья и взялся за деревянные ручки. — Хоть бы подождал, когда я отправлюсь в плаванье, чтобы не уходить вот так, украдкой, под покровом ночи. В кромешной тишине внезапно раздавшийся за спиной голос заставил Хонджуна нервно дернуться. Он вздохнул, чуть улыбнувшись, и обернулся. — Разве вы не вернулись всего лишь… два дня назад? Чхве Ёншик засмеялся, выходя на свет. — Ничем тебя не проведешь, парень. Ким чуть склонил голову, замерев у ворот. Господин Чхве, стоящий напротив с чинно заведенными за спину руками, смотрел на него с мягкой усмешкой на губах. — Вы же понимаете, что я не могу остаться. — Понимаю. Но от этого моему сердцу не легче, — выдохнул мужчина. — За эти годы ты стал мне как сын родной. Юноша поджал губы. Честно говоря, он и сам почувствовал себя частью этой семьи. Хоть он и обращался к ним всегда с отчетливой вежливостью и не забывал кланяться, господин Чхве и его супруга вечно отмахивались от этих излишеств и приглашали его за стол на ужин. С родителями Ёнджуна он построил очень теплые отношения. И хоть с Чхве Ёнхуном они виделись редко из-за его военной службы и вечных отъездов за город, с Ли Сонха юноша проводил достаточно много времени за чайным столиком и душевыми разговорами. Женщиной она была очень образованной и интересной, и именно от неё Ёнджун перенял любовь к искусству. В небольшой сумке на спине Хонджуна покоились несколько маленьких свитков с художествами ученика и его матери. — Я оставил письма в своих… в покоях учителя для всех членов семьи. Надеюсь, они не будут сильно переживать из-за того, что я ушел не попрощавшись. Чхве Ёншик снова вздохнул. — Вещей у тебя как-то маловато. Хонджун усмехнулся. — То, что я приобрел за эти годы, было по большей части вашей заслугой. Я этого не заслуживаю. — Ты ведь такой умный юноша. Как смеешь говорить подобные глупости? — господин Чхве ступил в тень у стены дома и через секунду послышался топот копыт о камень, которой была уложена дорожка. — Я не знаю, куда ты решил направиться, но пешком не позволю тебе совершать этот путь. — Господин, — выдохнул Ким, когда в его ладонь вложили поводья, а лошадь приветливо фыркнула. — Дай ей имя сам. Я приобрел этого жеребца специально для тебя. И это тоже, — мужчина протянул меч, который юноша оставил в своей комнате, и его старый пистолет. При виде последнего глаза Хонджуна в удивлении расширились. — Я снял его с тебя, когда мы притащили тебя на корабль. Ты никогда не заикался о своем прошлом, и я подумал, что тебе больно о нем вспоминать, поэтому попридержал пистолет у себя. Но сейчас, думаю, пришло его время вернуться законному владельцу. Только будь с ним осторожен. Огнестрельное оружие в Чосоне… Юноша дрожащей рукой принял такой знакомый пистолет. Рукоять привычно легла в ладонь, а пальцы прочувствовали истертую временем гравировку. Хонджун с трудом смог проглотить ком в горле, смотря на пистолет, так давно подаренный ему Минги. Вздохнув, он спрятал пистолет под верхние одежды за пояс на спине. — Вы и правда делаете для меня слишком многое, господин Чхве. Если бы не вы, не знаю, что бы со мной случилось. Вероятно, я бы сошел с ума. — Я бы сделал еще больше, будь у меня такая возможность. Но ты мне её не даешь, несносный мальчишка, — пробурчал Чхве Ёншик и показательно недовольно тряхнул рукавами. — Мне ведь тебя никак не переубедить? — Я не хочу накликать беду на вашу семью. — Юноша, ты буквально стал благословением нашей семьи. Боюсь представить, каким неуправляемым ребенком вырос Ёнджун, если бы не ты. Хонджун на это тихо засмеялся и, сложив руки, поклонился. — Благодарю, господин Чхве. Я никогда не забуду вашей доброты. Чхве Ёншик поджал губы и на секунду возвел глаза к звездному небу. — Ну, что ж, береги себя, Ким Хонджун. Какие бы невзгоды не встали у тебя на пути, я верю, ты сможешь их преодолеть. Старый мужчина стоял у открытых ворот поместья и наблюдал, как молодой юноша, которого 10 лет назад он спас с тонущего корабля, накидывает на свою голову капюшон темной накидки и, садясь на лошадь, покидает их портовой город. Тихой поступью к воротам подкрался внук господина, обхватив себя за плечи. — Учитель ведь будет в порядке, правда? Чхве Ёншик усмехнулся, положив руку на плечо мальчишки.

***

С того момента жизнь Хонджуна завертелась, как водоворот. Он не запоминал названия городов, в которые его заносила жизнь, не прислушивался к именам, которыми ему представлялись люди. Он понял, что время все так же продолжает течь в своем размеренном темпе, когда его лошадь, Шуи, стала медленнее перебирать своими копытами и спотыкаться даже на ровной городской дороге. — Время и тебя не щадит, приятель. Одного меня оно обходит стороной, — пробормотал Хонджун, погладив своего жеребца по боку. У приятного на вид мужчины, торговавшего книгами в очередном городе, ставшем внезапной остановкой, юноша выяснил местонахождение ближайшей гостиницы. Ему нужно было дать лошади отдохнуть и, если потребуется, найти для неё врача. Хонджун только сейчас, идя в указанном торговцем управлении, задумался, как много времени прошло в того момента, как покинул дом господина Чхве. Он обходил столицу, в которой мог служить отец Ёнджуна, стороной и все дальше и дальше уезжал от того портового города, лишь изредка останавливаясь в деревушках, попадавшихся по дороге. Он задерживался там на месяц или два, находя работу в помощи сельским, и снова отправлялся в путь, не преследуя никакой особой цели. — Добрый день. На сколько ночей вы хотите снять комнату? Хонджун усмехнулся, присаживаясь на корточки. Отставив лошадь за воротами слугам из постоялого двора, он отправился на поиски хозяина, но его тут же перехватил строптивый ребенок, с важным видом смотрящий на него снизу вверх. Одежда малыша была опрятная, а обувь чистая. Руки мальчик сложил за спиной, чуть вздернув подбородок, когда юноша опустился к нему на один уровень. — Добрый день, маленький господин. Могу ли я поговорить с управляющим? — Вы уже говорите с ним, — буркнул мальчик, скрестив руки на груди. Хонджун улыбнулся и уже открыл рот, чтобы ответить, как глаза ребенка испуганно расширились. — Пак Сонхун! — Я не убежал! — воскликнул мальчишка. — Я же не покинул пределы гостиницы… — Ты должен был не покидать пределы своей комнаты и заниматься учебой, — раздался за спиной Хонджуна мужской голос, кажущийся ему таким знакомым. Парень усмехнулся. Это так сильно напомнило ему Ёнджуна и самого Хонджуна, который ловил его по всему поместью, чтобы усадить за чтение таких нудных книжек. Поднявшись на ноги, он обернулся и замер, не веря в то, что видит перед своими глазами. Прямо к ним шел Сонхва. Живой, дышащий полной грудью Сонхва. Хонджун тяжело сглотнул, сделав невольный шаг назад, когда юноша подошел к ним, зло смотря на понуро склонившего голову мальчика. — Сколько еще я должен говорить тебе… — Не уходить никуда без тебя, это может быть опасно, — пробурчал ребенок, ковыряя носком ботинка землю. Видимо, ему часто говорили эту фразу. Вздохнув, Сонхва подозвал к себе одного из слуг и наказал ему отвести мальчика в его комнату и проследить за его занятием. После он обернулся к замершему изваянием Хонджуну, что ни на секунду не мог оторвать взгляда от парня перед ним. Он был тем же. Тот же самый Сонхва, каким он его запомнил. То, как в его глазах отражалось солнце, то, как он хмуро поджимал губы и сводил брови к переносице, то, как делал глубокий вздох перед началом разговора. Хонджун смотрел и не мог поверить, что видит его на самом деле. Украдкой он сильно сжал заведенную за спину руку в кулак и, почувствовав боль от впившихся в кожу ногтей, облегченно выдохнул. Это было реальностью. Сонхва стоял прямо перед ним. — Прошу прощения за моего брата, молодой господин, — произнес он, вежливо поклонившись гостю. Хонджун ответил на поклон, слегка кивнув. Слова не шли из его рта. — Меня зовут Пак Сонхва. Я хозяин постоялого двора. По всем вопросам вы можете обращаться ко мне. На сколько ночей вы хотите снять комнату? Услышав такое любимое имя, Ким прерывисто выдохнул. Это и правда был Сонхва. Только уже не его. — Я… пока не могу сказать. Моя лошадь больна. Я не смогу отправиться в путь, пока ей не станет легче. — Что ж, — улыбнулся Пак. У Хонджуна, казалось, сердце пропустило удар. Он с трудом сдерживал себя, чтобы не сжать юношу перед ним в крепких объятиях. — Мы не ограничиваем гостей по времени. И за вашей лошадью будет оказан должный уход. Пройдемте, я провожу вас. По дороге вглубь гостиницы к комнате Сонхва перехватил несколько слуг, отдавая им приказы на ходу. Это так сильно напомнило парню, как он брал на себя управление на их корабле, что на секунду в его груди кольнуло отголоском боли. Смотря на чужую спину, он прекрасно понимал, что человек перед ним более не является тем, каким его знал Хонджун. У него было такое же лицо, имя и голос, но этот юноша родился в другом месте и живет совсем иную жизнь. В этой жизни он был управляющим постоялого двора в довольно крупном городе, имел хорошую одежду и воспитывал младшего брата. А в прошлой, проведенной с Хонджуном, он был пиратом. — Вот, вас устраивают эти покои? Парень лишь мельком осмотрел обстановку внутри комнаты. Кивнув, он вытянул из-за пазухи мешочек, в котором звенели монеты. — Не знаю, на сколько ночей их хватит. — Ох, — потрясенно вздохнул Сонхва, ощущая тяжесть мешочка. — Полагаю, что надолго, господин. Располагайтесь. Желаете, чтобы вам подали обед? — Не стоит. Я поем в городе. Пак улыбнулся и, поклонившись, удалился. Хонджун стоял у входа в свои покои, сверля взглядом чужую спину, пока та не скрылась за поворотом. Выдохнув, юноша почувствовал, словно тяжелый груз резко покинул его плечи. Он буквально ввалился внутрь комнаты, закрывая за собой дверь, и тяжело опустился на пол. Имеет ли он право вмешиваться в эту жизнь Сонхва?

***

Хонджун не покидал своих покоев вплоть до наступления темноты. У него не было сил даже встать с пола, уже не говоря о том, чтобы выйти куда-то. События прошедшего дня все крутились в голове, не покидая мысли юноши. До этого момента он думал, что его проклятьем будет жить и наблюдать, как люди вокруг него стареют и умирают, оставляя самого Хонджуна влачить жалкое существование в полном одиночестве. Но, увидев Сонхва сегодня, он понял, чем на самом деле его нарекла судьба. Он не верил в перерождения или переселения душ, хоть наблюдал и не раз существование сверхъестественных сил. Но сейчас, когда перед глазами стояло такое любимое лицо, отныне принадлежавшее совсем чужому человеку, юноша осознал всю глубину и силу его проклятья. Он был уверен, что если Сонхва переродился, то и остальная его команда тоже. Дорогие ему люди начали новую жизнь, а сам Хонджун будет продолжать эту и наблюдать, как они из неё уходят. Хватит ли у него на это сил? Вздохнув, парень с трудом поднялся с пола, разминая затекшие конечности. Сняв верхние одежды и обувь, он юркнул под теплое покрывало. Его кровать располагалась прямо у окна, и он мог видеть, как за бумагой на улице мерцают зажженные слугами фонари. Где-то там, руководя гостиницей, бродил Сонхва. Сейчас он был так близко к Хонджуну, но юноша ощущал, настолько же они теперь далеки друг от друга. Тяжелые мысли сдавили голову и, зажмурившись, парень заставил себя уснуть, лишь бы не думать об этом и надеяться. Только на что? На то, что по пробуждению Сонхва будет здесь же и никуда не исчезнет? Или же на то, чтобы все это оказалось страшным сном? Утро встретило парня ужасной головной болью и спазмами в желудке. Он вспомнил, что так ничего и не съел после заселения в постоялый двор. С тяжелым вздохом он поднялся с кровати и обнаружил у двери небольшую бочку с теплой водой. Легкая улыбка мелькнула на его лице. Сонхва хорошо заботился о посетителях гостиницы. Приведя себя в порядок, Хонджун покинул покои и вышел во внутренний двор. Слуги приветствовали его, торопясь по своим делам. Один из мужчин остановился прямо перед парнем и поклонился. — Доброго утра, молодой господин! Как вам спалось? Свет со двора не мешал вашему покою? — Все замечательно, спасибо. — Желаете, чтобы завтрак подали в ваши покои? Или же на террасе? Хонджун хотел ответить, что позавтракает в одиночестве, как краем глаза заметил маленького мальчика, сидящего у открытой двери в большую комнату за столиком и читающего книгу. Лицо ребенка было хмурым, но он продолжал блуждать глазами по исписанным страницам. Сердце парня сжалось, а в памяти снова всплыл Ёнджун. — На террасе, если можно. — Будет исполнено, господин! Хонджуна провели за стол и на время оставили одного. Он продолжал наблюдать за младшим братом Сонхва, и тот, словно почувствовав на себе чужой взгляд, поднял голову, тут же пересекаясь глазами с юношей. Ким улыбнулся мальчику, заставив его пухлые щечки покраснеть, а глаза снова вернуться к книге. Но юноша знал этот детский интерес и любопытство. Уже меньше, чем через минуту, мальчишка украдкой наблюдал за ним. Сделав вид, что совсем этого не замечает, Хонджун подпер подбородок рукой и посмотрел в сторону ворот. Он поблагодарил слугу, который принес ему завтрак, заставив тарелками весь стол, и обернулся. Стоящий на расстоянии вытянутой руки ребенок чуть не заставил Хонджуна от неожиданности упасть на пол. — Тихо подкрадываешься, — пробурчал он, налив себе чая. Мальчик чуть нахмурился. — Молодой господин, вы служили королю? Хонджун нахмурился. — С чего ты это взял? — Ваши одежды. — Ах, — вздохнул юноша и улыбнулся. Он и забыл, что одежды на нем были военные. Большую часть времени они с Ёнджуном занимались именно боевыми искусствами, нежели чтением или каллиграфией. Привычка носить удобные и не стесняющие движения одежды сохранилась до сих пор. Несколько комплектов ему любезно отдали в одной деревушке, где жил юноша одного с ним возраста, но из-за болезни вынужденный покинуть службу. — Не совсем. Мне просто комфортно именно в такой одежде. — Но я видел у вас меч. И стрелы. — В путешествии мало ли какая напасть может случиться. Ко всему нужно быть готовым и уметь защитить себя. Хонджун похлопал рукой по месту рядом с собой, и мальчик, недолго думая, сел рядом. — Вы много путешествуете? Ответить юноше не дал возглас у ворот. — Пак Сонхун! Снова ты меня не слушаешься. К их столику, поклонившись в качестве приветствия, подошел Сонхва. Хонджун почувствовал, как при виде него его сердце пропустило удар. — Не стесняй молодого господина своими вопросами. Твое любопытство да в нужное русло, — вздохнул Сонхва, поворачиваясь к Киму. — Я прошу прощения за своего брата. Снова. — Все в порядке. Он мне абсолютно не мешает. Можете не беспокоиться об этом. Пак открыл рот, чтобы возразить, как его окликнул один из слуг. На лице управляющего застыло нерешительное выражение. — Ступайте, у вас много работы. Я могу проследить, чтобы с вашим братом ничего не произошло, и он вернулся к учебе. Ребенок рядом недовольно вздохнул, но Хонджун не обратил на это внимания. Его взгляд был прикован к лицу Сонхва, на котором появилась слабая улыбка. — Простите за такие неудобства. Я в долгу перед вами, господин… — Ким Хонджун. — Господин Ким Хонджун. Дыхание перехватило. Услышать своё имя таким родным для его сердца голосом. Юноша мысленно напомнил себе дышать. — Простите, господин, — пробормотал мальчик рядом, теребя в пальцах свой пояс, когда его брат ушел. — Я доставляю неудобства и вам, и старшему брату. — Мне совсем несложно, но вот твой брат беспокоится. Если знаешь об этом, то научись сдерживать свое любопытство. — Брат говорит, что скоро прибудет его друг, который будет помогать ему в гостинице и заниматься моим обучением. А я не хочу. Хочу, чтобы брат учил меня, как раньше. — Как раньше? — Когда папа с мамой руководили постоялым. Но они ушли куда-то, а брат не хочет говорить, куда. Хонджун сглотнул. Он понимал, что скрывает от маленького мальчика Сонхва. — У твоего брата сейчас много обязанностей. Тебе следует немного подождать. Возможно, когда прибудет его друг, он снова займется твоим обучением. — Не займется, — пробурчал Сонхун, стащив с тарелки кусочек яблока. — Он тоже скоро уйдет, как папа с мамой. Юноша замер, чуть не уронив ложку. Прокашлявшись, он обернулся к малышу, что маленькими кусочками откалывал мякоть яблока и кидал его птицам во дворе. — Почему ты думаешь, что и он уйдет тоже? Ребенок тяжело вздохнул и посмотрел на Хонджуна слишком серьезным для его маленького возраста взглядом. — Брат кашляет кровью каждую ночь. Хонджуну кусок в горло больше не лез. Он быстро допил свой чай и, как и обещал Сонхва, проводил его брата обратно в комнату для учебы. А после быстрым шагом покинул пределы гостиницы и бесцельно бродил по городу. Сонхва умирает. Даже в этой его жизни Хонджун вынужден услышать страшную правду. Но в этот раз он не сможет быть с ним.

***

Хонджун провел в гостинице еще два дня. Свои покои он практически не покидал, лишь изредка проверяя свою лошадь. Шуи игриво топал копытами и всеми силами говорил хозяину, что он абсолютно здоров и готов отправиться в путь. Юноша тоже это понимал, но продолжал оттягивать момент отъезда. Только он думал, что готов и вот прямо сейчас пойдет, заберет вещи из комнаты и уедет, как на глаза попадался Сонхва и сражал его своей улыбкой. И Хонджун падал. Кажется, ему снова придется уезжать под покровом ночи. В свой последний вечер в гостинице он видел, как прибыло две повозки с вещами. Молодой парень резво соскочил со своей лошади и принялся расспрашивать слуг про управляющего. Сонхва не заставил себя долго ждать, выходя из внутреннего двора и сразу же попадая в объятия прибывшего. При виде этого Хонджун почувствовал, как что-то больно укололо в груди. — Как я рад тебя видеть, — заулыбался юноша, выпуская из своих рук управляющего. Сонхва ответил ему счастливой улыбкой. — Добро пожаловать, Джуён. Выбежавший из своей комнаты Сонхун с довольным криком несся на гостя, и тот со смехом подхватил его на руки. Хонджун понял, что это тот друг, который должен был приехать помогать Паку с гостиницей и присматривать за его младшим братом. И тогда юноша почувствовал, как огромный камень, лежащий у него на сердце все это время, исчезает. Вот почему он не мог заставить себя уехать. Знать, что Сонхва здесь совсем один, борется со своей болезнью, присматривает за братом и постоялым двором, было невыносимо. Хонджуну хотелось хоть краем глаза следить за ним. Смотря на друга управляющего, он чувствовал исходящую от него мощную ауру. Теперь парень мог быть спокоен. Ким быстро собрал свои немногие вещи и быстро прошмыгнул к воротам. Слуга, следящий за лошадьми, с удивлением смотрел, как он отвязывает своего жеребца. — Господин, куда же вы собрались-то под покровом ночи? Опасно ведь. Хонджун на это лишь усмехнулся. — Для меня нет ничего опасного. Шуи согласно фыркнул и послушно засеменил следом за хозяином. Хонджун успел сделать лишь два шага, как услышал окликающий его голос. — Господин Ким! Ким Хонджун! Сонхва остановился перед юношей, тяжело дыша и смотря на него широко раскрытыми глазами. — Куда вы так внезапно уходите? — Моя лошадь в порядке. Теперь мы готовы отправиться в путь. — Но ведь… Голос Пака сорвался, а его грудь сдавил кашель. Хонджун, не отдавая себе отчета, крепко обхватил одной рукой его плечи, не давая парню осесть на пол. В запястье второй руки рефлекторно схватился Сонхва, который прижимал ко рту рукав своего одеяния, а тело его сотрясала дрожь. Глубоко вздохнув, он чуть выпрямился и сжал в кулаке ткань рукава. Ким успел заметить на нем капли крови. — Вы в порядке? — очень тихо прошептал он, все так же сжимая чужое плечо. Он чувствовал, как покалывает кожа на его запястье, как будто в неё вцепились когтями, но не обращал на это внимания, сосредоточив взгляд на бледном лице. — Да, я… Простите, иногда… Подобное случается. Хонджун посмотрел за ворота. Джуён сидел на корточках к ним лицом, держа за руки стоящего спиной к ним маленького мальчика и о чем-то ему рассказывая. Но парень не мог не заметить, как он изредка бросал в их сторону испуганный взгляд. Разумеется Джуён знал о недуге Сонхва и не мог не бояться. — Господин Ким, вы заплатили мне еще за пять ночей, — начал управляющий, не делая попыток отстраниться от чужих рук. — Оставьте деньги себе как… благодарность. — Благодарность? Хонджун улыбнулся и покачал головой. С большим сожалением он разжал свои пальцы на плечах, но не смог остановить себя, чтобы не провести ладонями по чужим рукам до запястий, еле касаясь. Сонхва на это прерывисто вздохнул. И этот вздох резко врезался в сознание Кима, заставляя его отойти от юноши на шаг. — Всего вам доброго, Пак Сонхва. Юноша залез на свою лошадь и, не глядя больше на лицо, такое любимое для него, направился к выходу из города. Сонхва провожал посетителя растерянным взглядом. Младший брат, резко обхвативший его ноги, заставил его дернуться от неожиданности. — В чем дело? Ты в порядке? — поинтересовался подошедший Джуён. Управляющий кивнул, не сводя глаз с удаляющейся спины. — Все в порядке. Просто этот господин… Я не знаю… — Он выглядел очень печальным. — Печальным? Скорее безутешным.

***

Встретив Сонхва в его перерождении, Хонджун с замиранием сердца ждал, когда же появятся остальные. Постоянно перемещаясь и не имея перед глазами никого, кроме своей лошади, по чьей внешности и каким-либо изменениям он мог бы хоть примерно представлять, сколько дней, месяцев или лет прошло, парень окончательно потерял счет времени. Переезжая от города к городу, от деревни к деревне, он сам не заметил, как добрался до границы Чосона с империей Цин. Из разговоров людей и новостных вывесок на улицах он понял, что не так давно произошло вторжение, и сейчас империя Цин взяла власть над Чосоном. Юноша не задумывался о том, как далеко он доехал, пока не увидел, как на улице один мужчина в доспехах империи Цин схватил какого-то мальчишку за руку и приставил к его горлу меч. Сразу раздались чужие крики, началась суета. Солдат рычал что-то о том, что воришек нужно казнить, но в глазах парня, к горлу которого он приставил лезвие, не было никакого страха. Хонджун сам не заметил, как достал стрелу и натянул тетиву лука. Стрела попала в плечо солдата, заставив того зареветь от боли и выронить свой меч. Юноша тут же схватил его и бросился бежать. Хонджун накинул капюшон своей уже поношенной накидки и на лошади выскочил прямо перед ним. Парень резко замер, но увидев, как ему кивает этот незнакомец, с улыбкой вскочил на лошадь позади Кима. Они быстро оторвались от погони и скрылись в лесу. Мальчишка позади весело засмеялся, спрыгивая на землю. — Спасибо за помощь, господин. — Не за что, — выдохнул Хонджун, спускаясь следом. Лицо парня перед ним вызывало улыбку. Уён. Даже эту жизнь он не проводил спокойно, снова влезая в передряги и подвергая опасности свою жизнь. — Не знаю, кто вы, но надеюсь, что не из этих… псов из империи Цин. — Стал бы я спасать тебя, будь я на их стороне? — Кто знает, какую цель вы преследовали, — нахмурился Уён, но в его глазах продолжали блистать искорки возбуждения. — Моей целью было абсолютно спонтанно вытащить жизнь одного мальчишки из цепких лап смерти, — усмехнулся Хонджун и, потянув лошадь за поводья, обошел парня, направляясь внутрь леса. — Я не мальчишка! Господин, мы явно с вами одного возраста! Хонджун с трудом удержал себя, чтобы не разразиться громким смехом. Знал бы Уён, насколько сильно старше него стоящий перед ним мужчина. — Кто знает, — дернул он плечом, не сбавляя темпа. Уён фыркнул и быстро его нагнал. — Господин, вы спасли мне жизнь, и теперь я в долгу перед вами. — Деньги мне не нужны, забудь об этом. — Я бы при всем желании не смог вам их дать, господин, — засмеялся юноша. — Я похож на того, у кого много денег? Хонджун покачал головой с улыбкой на лице. Он чувствовал, какое счастье затопило его душу. Это не было похоже на внезапную встречу с перерождением Сонхва. Сейчас юноша ощущал некую легкость и спокойствие, хотя при виде Уёна, бесстрашно лезущего на чужой меч, вряд ли можно оставаться спокойным. — Если хочешь отплатить мне, то просто живи спокойно и достойно свою жизнь. — Разве можно прожить жизнь достойно в спокойствии? Хонджун закатил глаза и обернулся. — Как твое имя? — Чон Уён. — Точно. Ничего не поменялось, — тихо пробормотал себе под нос парень. — В общем, Чон Уён. У тебя есть дом? На этот вопрос он неопределенно пожал плечами. — Был до того, как эти… как империя Цин пришла. Но не переживай, господин. За тобой хвостом не увяжусь. У меня есть человек, к которому я могу прийти. — В сопровождении не нуждаешься? Уён улыбнулся и поднял меч, который он украл у солдата. При виде него сердце Хонджуна как-то болезненно сжалось. — Перед тем, как разойдемся… Господин, может, назовете свое имя? Я-то вам свое сказал. — Манер у тебя, конечно. Мое имя Ким Хонджун. Но тебе оно без надобности. Хонджун вскочил на лошадь, понимая, что делать ему здесь больше нечего. Уён смотрел на него с широкой улыбкой на лице, забросив меч себе на плечо и вальяжно положив одну руку на бок. И, смотря на него, юноша понимал, что с ним все будет в порядке. Проживет он долгую жизнь или умрет в бою в противостоянии империи Цин, это будет уже жизнь Чон Уёна, в которой Хонджуну, проклятому бессмертием парню, делать нечего. Смотря в такие лучистые глаза и вспоминая Сонхва, кашляющего кровью у ворот гостиницы, он понимал, что не хочет снова переживать их смерть. И пусть это будет эгоистично, Хонджун бы хотел запомнить их новые жизни счастливыми. — Спасибо, что спас меня, Ким Хонджун! Сильнее сжимая поводья, парень подгоняет лошадь вперед и не оборачивается, чувствуя, как слезы рвутся наружу. На секунду ему показалось, что он вернулся в тот день, когда он спас Уёна с вражеского корабля, везущего его на казнь. Тогда он сказал ему то же самое.

***

Перерождение Ёсана он встретил абсолютно случайно. Это произошло спустя где-то три года после встречи с перерождением Уёна. Хонджун бесцельно бродил по улице, рассматривая торговые лавки, когда стойка с книгами в конце ряда внезапно накренилась, а весь товар оказался на земле. Вздохнув, юноша отправился на помощь продавцу. — Благодарю вас. Голос. Сглотнув, Хонджун поднял взгляд и встретился глазами с хозяином магазина. В этой жизни он встретил Ёсана, когда тот уже был постарше. Кроме того, он явно был образованным и обеспеченным человеком. Кивнув, он помог ему вернуть книги в их исходное положение на прилавке. — Это все старые издательства, их бы продать побыстрее, — сказал ему Кан, заметив, каким пристальным взглядом незнакомец осматривает товар. — Внутри магазина гораздо больший выбор. Не хотите взглянуть? Хонджун сам не заметил, как ответил согласием. И вот, они уже внутри магазина осматривают многочисленные полки с книгами. — Вас интересует что-то конкретное? — спросил Ёсан, останавливаясь чуть левее от выхода. Ким поджал губы. Он как бы и не собирался ничего покупать, но и уходить так скоро, когда он встретил перерождение своего друга, он не хотел. Поэтому он неопределенно пожал плечами и провел рукой по корешкам книг. — Я люблю легенды и сказки. Если Ёсана и удивил его ответ, то он никак это не показал. Он указал рукой к дальнему ряду, на котором висела деревянная табличка. — К сожалению, подобные книги не славятся своей популярностью. И хоть я успел собрать новейшие издательства, они все еще… довольно древние. Хонджун про себя усмехнулся, думая, что легенды и должны быть древними. Особо не глядя, он вытянул одну книгу из стопки и протянул её торговцу. — Я возьму эту. Ёсан с улыбкой принял книгу и направился к своему прилавку, чтобы упаковать её в ткань, называя цену. Отдавая нужное количество монет, Хонджун принял свою книгу и, кивнув юноше, направился к выходу. — Хорошего вам дня, господин, — донеслось до него в спину. Отойдя за угол, парень глубоко вздохнул и улыбнулся. В этой жизни у Ёсана все было хорошо.

***

Чосон долгое время был под давлением то империи Цин, то Японии. За все эти годы Хонджун успел побыть и солдатом в нескольких армиях, и простым крестьянином в деревушках, и помогал торговцам, и даже чуть не поддался в ученые. Но нигде он не задерживался дольше, чем на пять лет, боясь, что люди, с которыми он строил довольно тесные отношения, заметят, что он ни капли не стареет. Повидав столько много разных лиц, но ни разу не заметив среди них хоть кого-то из своей команды, Хонджун уже даже отчаялся. Он не покидал границы Кореи и был свидетелем того, как сменялись власти, а на улицах стало появляться все больше и больше вывесок на чужих языках, а в страну завозиться иностранные диковины. Но своим главным достижением юноша считал подделку документов. К сожалению, чем больше шло время, тем тяжелее было жить без документа, удостоверяющего личность. В его паспорте вечно менялись цифры, но неизменным оставалось имя. Сейчас времена были неспокойные. Идя по темной улице, Хонджун пониже натянул на глаза козырёк своей кепки. Внезапно, завернув за угол, он почувствовал, как кто-то хватает его за руку и утягивает в подворотню. Парень уже хотел начать драку, как ему тихо зашикали на ухо. — Не дергайся и веди себя тише, пожалуйста. Хонджун уже занес руку, чтобы вырваться, как из-за угла услышал чьи-то разговоры. Человек за ним сильнее вцепился в чужое запястье и будто бы весь сжался. И тогда парень понял, что неизвестный позади него скрывается от японцев. После войны ситуация сильно обострилась, и японцы решили, что их власть в Корее велика. Нередки были перестрелки на улицах, людей запугивали. Абсолютно все понимали, к чему все идет, но народ не хотел сдаваться. Множественные группы по сопротивлению тщательно планировали восстания против протектората. Незнакомец потянул Хонджуна на себя, чтобы отойти чуть глубже в тень, но наступил, видимо, на разбитое стекло. В ночной тишине улицы раздавшийся треск казался чрезвычайно громким. Хонджун закусил губу, сведя брови к переносице, и шепнул: — Стой тихо и не дергайся. Послышались быстрые шаги, и в проёме в подворотню кто-то появился. — Эй, кто здесь? Вслед за одним человеком появились еще двое. Все они были очень молоды, явно студенты, в черной форме и говорили по-японски. По тому, как сжался человек позади, Хонджун понял, что он явно их знает, и боится нарваться. Глубоко вздохнув, парень сделал смелый шаг вперед. — Какие-то проблемы? Студенты переглянулись, услышав японскую речь. Один из них оскалился и сложил руки на груди. — Почему ты здесь прячешься? — Я не прятался, а спокойно шел домой. Решил срезать путь. Не делайте вид, что вы японцы. Говорите по-корейски, — усмехнулся Хонджун, запуская руки в карманы своих брюк и всем своим видом показывая непринужденность, хотя сердце его билось с бешеной скоростью. Юноши снова переглянулись, бросая на Хонджуна настороженные взгляды. Самый смелый и явно напыщенный тихо засмеялся. — Глаз у тебя зоркий, но в наше время это может стать проблемой. — Моя проблема сейчас — это трое придурков, возомнивших себя выше других из-за положения их продажных родителей. Я сказал тебе говорить по-корейски, а не строить из себя верхушку общества. Мальчишка фыркнул, опуская руки. — Слушай, дяденька, нам до тебя никакого дела нет. А вот до человека за твоей спиной… — Человека? — приподнял бровь Хонджун и обернулся, чуть отходя в сторону. Позади него никого не было. Усмехнувшись, юноша достал из кармана зажигалку и пачку сигар. — У вас явно со зрением проблемы, ребята. Студент чертыхнулся. Он махнул рукой двум своим приятелям, и они поспешили удалиться. Хонджун замер, ожидая, пока японская речь окончательно не стихнет. Вздохнув, он вложил зажигалку в упаковку с сигарами и спрятал их обратно в карман. — Они ушли. Можешь выходить. Сзади послышалось копошение. В темноте трое сильно напыщенных студентов не заметили, что позади Кима были деревянные ящики, в которых обычно хранили овощи. В середине разговора юноша почувствовал, как рука, крепко сжимавшая его запястье, пропала, и краем уха уловил еле слышный звук шуршания ткани, которыми были укрыты эти коробки и под которыми скрылся незнакомец. Хонджун выглянул из-за угла, чтобы убедиться, что преследователи действительно ушли. Покинув темную подворотню, он вышел под свет фонаря и обернулся. Вышедший ему навстречу юноша поднял козырек своей кепки и взглянул на него с каким-то вызовом. Хонджун прищурился и поджал губы. — Чхве Чонхо. Юноша нахмурился и сделал шаг назад. — Откуда вы знаете мое имя? Ким слабо ухмыльнулся, указав себе на грудь. Чонхо свел брови еще больше, а потом резко поднял руку к своей груди, срывая маленький бейдж с нагрудного кармана пиджака. — Дьявол, — пробурчал он себе под нос, осматриваясь по сторонам, а после снова возвращая серьезный взгляд на своего неожиданного спасителя. — Господин, вы… — Моя семья переехала в Японию, когда я был ребенком. Я поступил в здешний университет и вернулся. Нет, с японскими властями не связан. И нет, никого из сопротивления тоже не знаю. Чонхо нелепо захлопал глазами, и это почти заставило Хонджуна засмеяться. Он всегда делал такое лицо, когда был обескуражен чем-то. Наблюдая такое знакомое смятение, которое всегда возникало на лице Чхве во время их обсуждения планов на пиратском корабле, Хонджун почувствовал, как его грудь знакомо сдавило. — Прошу прощения, — прикусил губу Чонхо. — Должно быть, я не первый, у кого вызывает интерес ваш… японский. Ким согласно закивал. У него было достаточно времени, чтобы выучить этот язык. Кто же знал, что он пригодится в таком амплуа, хотя в нынешнее время японский протекторат объявил обязательное изучение их языка на корейском полуострове. — Те ребята, — начал он, делая шаг от фонаря и намекая не стоять на месте, чтобы не привлекать к себе внимания. Чонхо, бегло осмотревшись, резво стал ближе к юноше, вызывая у него на губах ухмылку. — Почему они гонялись за тобой? — Вы же и сами уже догадались. Их родители крутятся в верхних слоях общества. Разумеется, они возомнили себя господами в школе. Вечно трещат на своем японском и кичатся тем, что скоро поменяют имена. — И чем же ты им не угодил? — Говорю на корейском. Хонджун тихо засмеялся, вызывая улыбку на губах Чонхо. — Где ты живешь? — поинтересовался он спустя несколько минут тишины и их неспешной ходьбы. — Я провожу тебя. Чонхо, казалось, серьезно обдумывал его предложение, и Ким его понимал. Но так же он понимал, что если парнишка ему откажет, он все равно втихаря проводит его до дома, без ведома самого Чонхо. — Нам по улице чуть ниже, — наконец ответили ему и указали рукой направление. Они шли неспешно, изредка переговариваясь. Район, куда указал Чхве, был небогатый, но дома уже стояли новые и многоэтажные. На первых этажах располагались магазины с яркими вывесками. Хонджун знал, что квартиры тут продались очень быстро и недорого, потому что сам прикупил себе такую, но на соседней улице. Осматривая фасады зданий, он вздохнул, осознавая, как же много все же прошло времени. — Вы в порядке, господин? — спросил Чонхо, посмотрев на него встревоженным взглядом. — Да, прости, — ухмыльнулся он. — Просто думаю, как же сильно здесь все поменялось. — Вы правы, — кивнул юноша, резко указав рукой на один из домов. — Ох, там мой брат. Юнхо-хён! Хонджун наблюдал, как Чонхо подбегает к молодому мужчине, который обернулся на оклик. Это и правда был Юнхо. И это был первый раз, когда Хонджун встречает два перерождения своих друзей в одном месте. Кроме того, они еще и братьями оказались. — Где ты был? Я уже хотел идти тебя искать, — возмущался Юнхо, снимая с головы своего брата кепку и встряхивая его волосы. — Прости. Чуть не словил неприятности в лице той невыносимой троицы. Но мне помогли. Хонджун резко замер под изучающим взглядом Юнхо. Смотря на него сейчас, юноша понимал, что это уже не тот добрый и милый боцман, его друг детства, каким он его помнил. Сейчас Юнхо был холоднее и серьезнее, его взгляд, казалось, был острее ножа. Но в следующую секунду парень улыбнулся, и вся холодность с него резко спала, будто и не было её. При виде этого Хонджун почувствовал, как его сердце пропускает удар, и не смог сдержать ответной улыбки. — Благодарю вас за помощь моему брату, господин. Сами понимаете, время сейчас… довольно неспокойное, — произнес Юнхо, подходя к юноше и протягивая руку. — Меня зовут Чон Юнхо. — Ким Хонджун. — Буду рад, если вы согласитесь на моё приглашение угостить вас в знак благодарности. К сожалению, сегодня мы закрыты, но вы можете прийти в любой момент и просто сказать, что вы мой гость. — Спасибо за приглашение. Я непременно им воспользуюсь. Улыбнувшись Чонхо, который радостно помахал ему рукой, он кивнул Юнхо и направился в сторону своего дома. Уже будучи у поворота, он обернулся, но у здания уже никого не было.

***

Хонджун чувствовал сильную боль в затылке и в правой ноге. Резкое осознание того, что ему адски больно, резко ударило в голову, заставляя в шоке раскрыть глаза. Он попытался вдохнуть воздуха, но тут же закашлялся, ощущая тянущую боль еще и в ребрах. Приподнявшись на локте, он с хрипом дышал, часто моргая, чтобы прогнать назойливых белых мух перед глазами. — Господин, вам нельзя вставать! Чьи-то руки осторожно потянули его обратно на кровать. Хонджун зажмурился, ощущая очередной всплеск боли во всем теле, и тихо простонал. — Вам больно? Холодная ладонь коснулась его лба буквально на секунду. Потом послышались какие-то копошения, и вскоре голову Кима приподняли, а ко рту поднесли стакан. — Выпейте это. Поможет унять боль. Парень послушно сделал глоток, ощущая на языке горький привкус. Спустя пару минут голова и правда перестала раскалываться от боли, и Хонджун смог, наконец, открыть глаза. Он слышал, как кто-то возиться с чем-то где-то слева. Чуть повернув голову, он взглядом наткнулся на чужую спину. Незнакомец, казалось, почувствовал, что на него смотрят, и обернулся. Хонджун прерывисто вздохнул, прикрывая глаза. — В чем дело? Вам все еще больно? — поинтересовался юноша с голосом и лицом Сонхва. Он снова встретил его. Сонхва не меняется с каждым его перерождением, заставляя сердце Хонджуна болезненно сжиматься. — Нет, я… Его голос был хриплым, а с каждым словом кололо ребра. Ощущение боли было таким сильным, что парень не сразу сообразил, что не чувствовал его уже очень давно. Внезапное осознание этого заставило его глубоко вздохнуть. — Не разговаривайте. Вы попали под перевернувшуюся машину, когда… спасали моего друга. Сонхва бросил взгляд куда-то в другой конец комнаты. После его слов воспоминания обвалились на Хонджуна лавиной. Как он был в городе, полном охраны. Как ехала машина в сопровождении большого количества солдат. Как на эту машину внезапно напали. И во всей этой суматохе Хонджун увидел Сана, который направлял ствол своей винтовки на эту самую машину. И как в Сана стали стрелять японские солдаты, а Хонджун, недолго думая, ринулся ему на помощь. — Вам повезло, переломов нет. И пуль вы тоже не поймали. — В отличие от меня. Появившийся в поле зрения юноша был бледен, с перевязанной бинтами грудью. Сонхва при виде него всполошился. — Зачем ты встал? Умереть хочешь? Сан, а это был именно он, усмехнулся и присел на соседнюю от Хонджуна кровать. — Я бы умер, хён, если бы не этот молодой господин. Дай хоть отблагодарить его. Хонджун не мог отвести от него взгляда. Это была его первая встреча с перерождением Сана за столько лет. И, кажется, судя по ощущениям в теле, может стать последней. Юноша впервые за все годы своей жизни с проклятьем чувствует такую боль во всем теле. Когда он служил военным и получал ранения, те лишь чуть отдавали тянущим болезненным ощущением и тут же заживали. Переломы и синяки проходили сами собой, будто так и нужно. Но сейчас он с трудом мог пошевелить рукой. И хоть Сонхва сказал, что обошлось без переломов, Хонджуну казалось, что его кость в правой ноге раздроблена на кусочки. — Не знаю, зачем вам понадобилось спасать мне жизнь, господин. Но благодарю вас, — Сан чуть поклонился, заставляя Хонджуна привстать и протянуть к нему руки, останавливая. — Перестань, ты тоже ранен, — произнес он, опираясь на подушки позади себя. — Я спас тебя абсолютно без задней мысли. — Но зачем вы сделали это? Вы же видели, что я с оружием. — И я видел, как ты стрелял в машину, в которой ехал японский генерал, — усмехнулся Хонджун. Сан и Сонхва коротко переглянулись. Последний тяжело вздохнул, будто все для себя решил, и присел рядом с другом на кровать рядом с Хонджуном. — Вы ведь не из сопротивления, верно? Юноша усмехнулся, покачав головой. Сан, заметив это, в изумлении вытаращил глаза. — Вы, будучи простым гражданским, бросились на помощь борцу сопротивления? Уж простите, господин, но это поступок самоубийцы. Сонхва локтем ткнул его в бок, заставляя невольно зашипеть от боли. — Как невежливо. Человек тебе жизнь спас, а ты так о нем отзываешься. — Все в порядке, — тихо засмеялся Хонджун. Внезапно в окна комнаты, в которой они находились, проник свет с улицы. Молодые люди резко притихли, прислушиваясь. Сан тихо ругнулся, уловив японскую речь. — Черт возьми… — За нами следили, — прошептал Хонджун, осторожно сползая с кровати. Он ринулся в сторону сумки Сонхва, кидая в неё все со стола и наблюдая краем глаза, как тот помогает Сану натянуть одежду. Хонджун со злостью подумал, что его боль резко прошла, будто её и не было, и сетовал на то, что не может помочь Чхве и унять его боль от ранений так же, как свою. С улицы послышался звук шин и дребезжания машины. — Здесь есть другой выход? — тихо спросил он у парней, закидывая на плечо сумку. Сонхва указал куда-то ему за спину, но Хонджун не успел даже обернуться, как послышался выстрел. Затем еще и еще. Парень не заметил, как сам начал стрелять, заставляя японских солдат отступить обратно в темноту коридора. — Черт, хён, пожалуйста. Хонджун подбежал к Сану, который в пылу перестрелки умудрился затащить Сонхва за угол. С замершим сердцем и болью в глазах он наблюдал, как серая кофта юноши пропитывается алым на груди. Пак прерывисто вздохнул, сжимая зубы. Снова. Он снова наблюдает, как Сонхва умирает прямо у него на глазах. Сан, крепко держа его за руку одной рукой, второй пытался приподнять раненого друга. Но он сам совсем недавно пострадал от пуль, и со стоном опустил юношу на пол, смахивая слезы. — Нам нужно вытащить его, — пробормотал он, сдергивая с плеча Хонджуна сумку и рыская в ней. — Нет, — тихо выдохнул Сонхва, выдавливая из себя улыбку. При виде неё у Кима болезненно сжалось сердце. Он не смог остановить себя и легко провел пальцами по его щеке, смахивая слезы, о наличии которых Пак даже не догадывался. — Вам нужно уходить. — Я не оставлю тебя здесь, — зло зашипел Сан, вытаскивая из сумки гранату. Хонджун обернулся на вход. Как раз вовремя он успел сделать несколько предупреждающих выстрелов. Солдат, уверенно вылезший из убежища, словил три пули и упал на пол. — Сан-а, — усмехнулся Сонхва, принимая сидячее положение и сильно хмурясь. — Ты же понимаешь, этот молодой господин… — Ким Хонджун. Пак одарил его мягким взглядом, забирая из рук один из пистолетов. — Хонджун не сможет вытащить двоих раненых. А я смогу их задержать. Сан отрицательно потряс головой, шмыгая носом. Его поведение заставило Сонхва зло фыркнуть и притянуть друга к себе ближе за рукав куртки. — Ты должен добраться до штаба. Информация, которую мы добыли, должна быть доставлена. Его слова, казалось, отрезвили юношу. Хонджун не знал, о чем речь, но осознание того, что ему придется оставить его здесь, убивало. Оно било по голове, проникало в тело, заставляя его ощущать себя так, будто его пропустили через огонь, а потом резко опустили в холодную воду. Он бы остался. Он бы остался и боролся вместе с Сонхва, но он знал, что не может умереть. Не может умереть и не может дать японским солдатам схватить себя. Парень крепко сжал руку в кулак, посматривая в сторону входа и кусая губы. Очередное появление солдат заставило его резко вырвать гранату из рук Сана и бросить её. Он пригнулся, накрывая собой Сонхва, прерывисто выдыхая. — Нам нужно идти, — прошептал Хонджун с огромным сожалением и болью в голосе. Пак ему слабо улыбнулся, сжимая пальцами его запястье. — Я знаю, что многого прошу, но… — Я выведу его отсюда. Обещаю. Сан, крепко обняв друга, схватил пистолет и рысью ринулся к потайному выходу. Хонджун же остался у угла, направив свое оружие в сторону японских солдат. Дым от взрыва гранаты чуть рассеивался, и сквозь него юноша мог видеть врагов, готовых напасть с любой момент. — Спасибо тебе, Хонджун. Моё имя Пак Сонхва. Я вспомнил, что так и не представился, — хрипло засмеялся юноша, приподнимаясь на колени и прижимая руку к своему ранению. — Я… — Хонджун прикусил губу, останавливая себя от слов, что он знал его имя. — Я запомню. — Иди, Сан уже должен был расчистить путь. Голос Сонхва был настолько тихий и слабый, что это больно резало по сердцу Хонджуна. Он всмотрелся в его бледное лицо и рывком приблизился, оставляя поцелуй на влажном лбу. Пак вздохнул, сжимая руку на рубашке на его груди. Юноша чувствовал, как он пальцами обхватил ключ, спрятанный под тканью. Отстранившись, Хонджун увидел, как его глаза сверкают. Он увидел в них что-то такое, что видел в глазах того же юноши из Чосона, чей постоялый двор он так скоропостижно покидал. — Я доверяю тебе, — улыбнулся ему Сонхва, рывком оттягивая в сторону от угла и выпуская пули во врагов. Хонджун бежал к потайному выходу, слыша позади себя выстрелы и не оборачиваясь. Снова не смотря назад, потому что знал, что если обернется, то не сможет уйти. Он быстро нагнал Сана, который боролся и со слезами в своих глазах, и с металлической дверью. Чертыхнувшись, Хонджун оттянул юношу и выпустил несколько пуль по замку, затем резко выбил её ногой. Они оказались на темной узкой улице. Сан уверенно потянул его в сторону припаркованной недалеко машины. — Где находится ваш штаб? — спросил Хонджун садясь за руль и быстро выезжая на дорогу. Он видел, как машины, припаркованные у здания, заметив их, тут же ринулись в погоню. Заряжавший пистолеты Сан, шмыгнув носом, пробормотал: — В Шанхае. Единственным способом добраться до Шанхая из столицы был поезд. Уже стоя на вокзале рядом с Саном и поддерживая его одной рукой, Хонджун резко вспомнил, что так и не навестил бар Юнхо. Мысль о нем принесла в голову образ Уёна, который с довольной улыбкой отсалютовал ему маньчжурским мечом, и Ёсана, купленная у которого книга все также ездит вместе с Хонджуном в его сумке, и Чонхо, махавшего ему на прощание под вывеской бара, и Минги, которого он в последний раз видел на своем пиратском корабле. Боль от осознания, что он так и не встретил его перерождения, заставила юношу невольно сжать руку на чужом плече. Сан нахмурился, ощущая резкую хватку. — Что? — он осторожно осмотрелся, думая, что за ними наблюдают. Хонджун отрицательно покачал головой, тихо извиняясь. — Просто нервничаю. Чхве на это понимающе хмыкнул. Сев в поезд, Хонджун с болью подумал, что больше не может. Не может оставаться здесь и раз за разом отпускать дорогих его сердцу людей. Сонхва, не покидавший его сердце и мысли ни на секунду, умирал на его глазах трижды. В первый он его похоронил, во второй ушел раньше, чем смерть подобралась к его возлюбленному ближе, а в третий сбежал. Хонджун злился на себя и своё проклятье. Сейчас, сидя в вагоне и наблюдая за умиротворенным лицом Сана, который его совсем не знал, но доверил ему свою жизнь, юноша думал о том, когда же наконец смерть навестит именно его, а не его друзей. — Господин, куда вы направитесь? — неожиданно донесся до него голос Сана. Хонджун думал, что он спит, и от удивления слегка дернулся. — Куда-нибудь, — вздохнул он, отворачиваясь к окну. — Куда-нибудь, подальше от Кореи.

***

Снег крупными хлопьями падал с неба, и Хонджун, стряхнув таявшие снежинки со своих волос, натянул на голову капюшон. Он шел по заснеженной дороге, осматривая высотки зданий и яркие неоновые вывески. Толпы людей обходили его, обтекали, словно вода, направляясь по своим делам. Вздохнув, выпуская облачко пара изо рта, юноша запустил руки в карманы и свернул к перекрестку в сторону дома. Прошла неделя с его возвращения в Корею, где он не был целых 75 лет. Когда Хонджун проводил Сана в Шанхай и получил благодарность лично от здешнего главы временного правительства Кореи, он попросил обеспечить ему безопасную дорогу за пределы Китая. Он помнил, как время в ожидании тянулось очень медленно, но спокойно и легко. Он проводил его с Саном, пока тот восстанавливался после ранений и потери Сонхва. На самом деле, Хонджун перенес его смерть только благодаря Чхве, и он знал, что тот чувствует по отношению к нему то же самое. Когда Хонджун садился на поезд, Сан долго обнимал его и желал удачи. Просил, чтобы тот обязательно дал знать письмом, как только освоится на новом месте. Но Ким, даже в Европе перебиравшийся с места на место, этого так и не сделал. Из газет, новостей и слухов от военных он мог узнать, какова обстановка в его стране. Хонджун жил, рисуя картины и продавая их, работая учителем, продавцом и даже врачом. Годы проносились так же стремительно, как юноша сменял места жительства. Продав последнюю написанную картину маленькой тучной женщине в Лондоне, он купил билет и с замиранием сердца вернулся в Корею. Сеул встретил его солнцем и сугробами снега. Хонджун остановился у перекрестка, смотря в сторону детской площадки. Там, на покрытой снегом лавочке, сидел ребенок, игриво покачивающий ногами и увлеченно читающий книгу. Юноша приподнял бровь. Начинается снегопад, но, кажется, ребенка это совсем не волнует. А вот Хонджун подумал, как бы тот не замерз. Вздохнув, он отвернулся и направился в магазин. Мужчина за прилавком приветливо поздоровался и с какой-то тоской посмотрел на улицу. Вернувшись к продавцу с упаковкой кофе, Ким заметил, что тот смотрит на площадку, где он видел ребенка. Он протянул ему нужную сумму и, положив кофе в свою сумку, уже хотел покинуть магазин, как мужчина его нерешительно окликнул. Обернувшись, он воззрился на него с вопросом в глазах. — Не могли бы вы передать это тому мальчику на площадке? Хонджун заметил в руках мужчины небольшой бумажный пакет и стаканчик, с вихрящимся над ним дымом от горячей жидкости. — Я не могу покидать магазин, хозяин будет недоволен. Но этот ребенок… Он сидит там каждый день по несколько часов. Как только его родители еще не хватились, куда запропастилось их чадо? Хонджун, недолго думая, кивнул. Продавец с радостной улыбкой протянул ему явно перекус для маленького мальчика. Юноша вздохнул, плечом толкая стеклянную дверь. Ребенок, удобно устроившийся под фонарем, даже не заметил к себе приближение незнакомца, пока Хонджун не опустил на скамейку рядом с ним бумажный пакет. От неожиданности мальчик вздрогнул, прижимая к груди книгу. Его удивленные глаза бегали между юношей и едой. — Поешь. Тебе попросили передать, — Ким махнул рукой в сторону магазина и сделал шаг в направлении своего дома. Мальчик вскочил со скамейки и низко поклонился. — Спасибо, дяденька. Парень усмехнулся и, помахав ребенку, ушел. Уже дома, стоя у окна с кружкой кофе он видел, как мальчик, вставая со скамейки, обтряхнул свой капюшон, положил книгу в рюкзак и, собрав весь мусор в тот же бумажный пакетик, медленно покинул площадку. Он наблюдал за ним все время, как пришел домой, и не раз порывался спуститься и укрыть ребенка от холода, но его вечно что-то останавливало. Хонджун встречал мальчика каждый вечер, когда возвращался домой из музея, в котором он работал смотрителем. Ребенок всегда спрыгивал со скамейки и кланялся ему с улыбкой, когда юноша приносил ему горячий перекус. С каждым разом вопросов становилось все больше, но даже продавец в магазине, который тоже беспокоился за малыша, не мог дать ему ответа. — Почему ты сидишь тут по вечерам, а не идешь домой? Разве тебе не холодно? — спросил в один день Хонджун, садясь рядом с мальчиком на скамейку. Ребенок покачал головой, закрывая книгу. — Даже если холодно, тут тихо, и никто не попытается забрать у меня книгу. Слова ребенка отозвались болью в груди парня. Он вздохнул, протягивая мальчику стаканчик с горячим чаем. — Ты можешь заболеть. Твои родители разве не беспокоятся? — Совсем нет. Им нет до меня дела, — совсем беззаботно произнес ребенок, обеими ручками обхватив стаканчик. Хонджун нахмурился. Он подозревал, что тут явно имеют место проблемы в семье. Но не думал, что все настолько серьезно. — Ты ведь можешь читать в том магазине. — Там шумно, — покачал головой мальчик, открывая пакет. — Не боишься? Ты тут совсем один в такое позднее время. — Почему один? Вы же тоже здесь. — А меня не боишься? — фыркнул парень, смахивая снег с макушки ребенка. — Мы же с тобой совсем незнакомцы. Мальчик на его слова спрыгнул со скамейки и протянул ему руку, широко улыбаясь. — Тогда давайте знакомиться. Меня зовут Сон Минги. Хонджун смотрел на маленькую ручку, которую ему протянули для рукопожатия, и чувствовал, как воздух покинул его легкие. Он быстро моргнул, прогоняя ощущение пощипывания в глазах. Выдавив из себя улыбку, он обхватил ладошку ребенка. — Привет, Минги. Меня зовут Ким Хонджун. Спустя столько лет они наконец-то встретились. Хонджун сам не заметил, как Минги, только завидев его, сразу же бежал ему на встречу и буквально хвостом следовал до дома. Он всегда приглашал его, кормил и наблюдал, занимаясь своей картиной, как он читает. Несколько раз они вместе занимались домашним заданием из его школы. Глаза Минги светились каждый раз, когда при встрече он рассказывал Хонджуну, как его похвалили в школе. Но они каждый раз тускнели, когда ребенку нужно было собираться домой. Парень всегда отводил его и за все время встретился с семьей Минги лишь раз. Они остановились около двери в квартиру мальчика, когда позади неё послышалась ругань и звон разбитого стекла. Минги тут же спрятался за Хонджуна, хватаясь за его пальто маленькими пальчиками. Юноша нахмурился. Дверь резко распахнулась, заставляя его поморщиться от доносившегося из квартиры запаха алкоголя. Выбежавший мужчина смерил Хонджуна злым взглядом и быстро спустился по лестнице. Минги при виде него сильнее сжал пальцы на пальто парня, вынуждая того обернуться к нему с волнением на лице. — Все в порядке? — прошептал он, опускаясь на корточки. Мальчик покачал головой, шмыгая носом и отступая к лестнице. Хонджун вздохнул, беря его за руку и уводя ребенка от злополучной квартиры. Он не знал, какие люди там живут, но точно не хотел оставлять там Минги, даже если это его родственники. Ребенок глубоко вдохнул морозный воздух, когда они оказались на улице, и посмотрел на Хонджуна печальным взглядом. — Этот дяденька каждый день приходит к дедушке и требует каких-то денег. А у дедушки нет денег, он… — Много пьет, да? Минги кивнул и громко шмыгнул носом, когда Хонджун снова присел перед ним на корточки, вытирая слезы с детского личика. — Хочешь сегодня переночевать у меня? Он сам не заметил, как эти слова вылетели из его рта. Но то, какими счастливыми глазами смотрел на него Минги, часто кивая, и то, как крепко он обхватил его шею своими руками, когда Хонджун взял его на руки, так сильно грели его сердце. Юноша понимал, что не может это разрушить. Когда Хонджун отводил Минги в школу на следующее утро, его выловила учительница, смотрящая на юношу с подозрением в глазах. Но когда она увидела, как сильно хватался за него ребенок, то сразу смягчилась. Именно от неё Ким узнал, что Минги живет с дедом, который не видит ничего дальше бутылки с алкоголем, а мама бросила его. Про отца сам Минги сказал, что никогда не видел его. Хонджун понимал, что оформить опекунство над ребенком, которому он не приходится даже далеким родственником, будет сложно. Но он не мог допустить того, чтобы Минги оставался там.

***

— Хён, ты не хочешь немного быстрее начать собираться? Хонджун закатил глаза, бросая портативку в рюкзак и поднимаясь на ноги. Минги уже стоял в прихожей, натягивая на себя свою длиннющую куртку и обматывая вокруг шеи широкий шарфик. — Не опаздываем ведь. Куда ты так торопишься? — Хочу перед парами заскочить в клуб радиовещания. — Ах, — понимающе усмехнулся Хонджун, ловя на себе предупреждающие взгляды от друга. Прошло уже 15 лет. А Минги был все также подле Хонджуна. Когда он забрал его еще совсем маленьким из той пропахшей спиртом квартиры, он и не думал, к чему это их приведет. Было сложно оформить официальное опекунство. Парню пришлось обратиться за помощью к учительнице Минги, которая дала подтверждение в органах опеки, что Хонджун является его двоюродным дядей. И хоть это неправда, никто не мог этого опровергнуть: в край спившийся дед явно даже не заметил отсутствие внука в доме, а мать и подавно вычеркнула мальчика из своей жизни, раз за все эти годы даже не объявилась. Хонджун долго и упорно думал, следует ли ему вообще браться за это, но каждый раз, смотря на спящего ребенка, калачиком свернувшегося у него под боком, он понимал, что это будет правильным. Довольно рискованным и опасным, но правильным. Минги начал замечать странности уже через несколько лет. Разумеется, дети легко подмечают такие детали, особенно наблюдая, как со временем становятся старше родители их одноклассников. Но вопрос он задал, лишь когда пошел в среднюю школу. Хонджун отчетливо помнил, как сидел в тот момент за своим компьютером и чуть не опрокинул на клавиатуру стакан воды. Он хотел как и всегда просто отшутиться, что у него хорошая генетика, но тогда в его голове внезапно щелкнуло. Хонджун не помнил, как выложил Минги все на духу. Тот ни разу не перебил его, и это так сильно напомнило юноше Ёнджуна, при мысли о котором он даже не смог сдержать слез. Но тогда, поведав свою тайну Ёнджуну, он вынужден был покинуть поместье семьи господина Чхве. А в этот раз Минги, перебравшийся к нему поближе, крепко обнимал его и говорил, что все будет хорошо. Что он его не бросит. Минги и не бросил. А Хонджун из его опекуна стал его хёном. Узнав чужую тайну, Минги стал очень любопытным. Каждый вечер он проводил, слушая рассказы Хонджуна про его путешествия на протяжении всех этих долгих лет жизни. Несколько раз он видел, как Сон штурмует интернет в поисках легендах про русалок и их проклятьях. Он любил копаться в небольшой коробке, где Хонджун хранил собранные за эти годы ставшие дорогими ему сердцу вещи: пистолет, свёртки с картинами, книга с легендами, мешочек с драгоценными камнями, уже изжившие своё кисточки для рисования, значок торговой компании и куча еще всего. Он даже притаскивал домой книги из библиотеки, что лишь вызывало у Хонджуна снисходительную улыбку. За все годы он так и не смог найти выход, обойти свое проклятье. Он не верил, что и Минги сможет. По достижению совершеннолетия Сон был свободен от опекунства. На предпоследнем году старшей школы он постоянно ныл Хонджуну о том, как не хочет идти в университет. Пока однажды его голову не посетила потрясающая идея. — Хён, а давай со мной! Ким приподнял в удивлении бровь, палочками цепляя кусочек редиски. — С тобой что? — Поступишь в универ! Парень замер, так и не донеся палочки до рта. Он окинул Минги снисходительным взглядом и покачал головой. — Ты думаешь, меня с моим многолетним опытом чему-то смогут там научить? Минги фыркнул. Он уже был выше Хонджуна на полголовы, что вынуждало последнего всегда поднимать на него голову при разговоре. Они выглядели как братья, причем Хонджун явно больше походил на младшего. Но поведение Сона говорило об обратном. — Да брось, я же не про опыт. Знаю, что ты все умеешь и учить тебя там нечему. Но там ведь люди, хён. Хонджун нервно дернул уголками губ. — Говоришь так, будто я их избегаю. — Избегаешь. Парень тяжело вздохнул, откладывая палочки. Крыть ему было нечем, ведь Минги был прав. Он не заводил дружбы с коллегами, всегда после работы возвращался домой. Его единственным другом и человеком, знавшим, что у него на душе, был Минги. Который сейчас сидел напротив него с печальными глазами и угрюмо поджатыми губами. — Хён, я помню твои слова о том, как тебе было больно покидать своего любимого, зная, что он болен. И я понимаю, почему ты все равно уехал. Думаю, я бы тоже не смог смотреть на то, как он умирает, зная, что не смогу умереть вслед за ним. Ты думаешь, я не видел, с каким лицом ты говорил про всех своих друзей? Ты ведь скучаешь по ним. Хонджун прикусил губу, сжимая в руках палочки и не отводя взгляда от поверхности стола. Он думал, что давно похоронил в себе эти чувства и эмоции. Чем эмоциональнее человек, тем тяжелее ему приходится в жизни. Прожив так долго, парень научился отпускать людей, которые становились его спутниками в жизни. Но сколько бы он ни пытался, он никогда не сможет отпустить Сонхва. Он был его единственным якорем, который не давал ему с головой опуститься в бездну отчаяния. Взмахнув ресницами, тем самым прогоняя непрошенные слезы, он поднес руку к груди и вытянул из-под рубашки висевший на цепочке ключ. Минги при виде него прерывисто вздохнул. — Хён, сейчас тебе нет смысла убегать. Ты сейчас не один. Я здесь. И я думаю, что этот юноша тоже хотел бы, чтобы ты хотя бы попробовал начать жить свою жизнь. Ту, которую ты хочешь, а не которую ты просто сможешь прожить. На последний год Минги пришлось поменять школу. Они с Хонджуном вернулись обратно в Сеул, когда старший получил письмо с новостью о зачислении. Сейчас Хонджун был на третьем курсе. Завязывая шнурки на своих ботинках, он усмехнулся, думая, что никогда прежде его решения еще не были такими правильными. Его первый год в университете он провел как рыба, внезапно выброшенная на берег. Но ребята из его группы были очень приветливыми. Хоть и не быстро, но Ким смог влиться в коллектив и завести друзей. Он даже успел забыть о том, что он проклят. Минги сказал, что будет ждать его в машине. Хонджун не заставил себя долго ждать, спускаясь по лестнице и быстро юркая внутрь теплого салона. Он бросил на друга насмешливый взгляд, когда тот, опустив зеркало, принялся укладывать свои волосы. — Да красивый ты, красивый. — Отстойно шутишь, хён. — Это не мои шутки, а твоя самооценка. — Ой, заводи уже! Хонджун вывел машину со стоянки, тихо посмеиваясь себе под нос. Минги на соседнем сиденье делал вид, что очень увлечен видом из окна, но парень видел, как покраснели его уши. Причиной такой спешки Минги в универ, его прихорашиваний и покрасневших ушей был диктор из университетского кружка радиовещания. Когда Хонджун его впервые увидел, то подумал, что зрение его обманывает. Он думал, что между перерождениями должно пройти много времени. Но нет, перед ним стоял Чон Юнхо, тепло улыбаясь и кланяясь своему сонбэ. Они с Минги были на одном курсе, быстро нашли общий язык и подружились. С подачи друга Хонджун влился в их маленькую компанию и был только рад. Он почувствовал ощущение дежа вю. Это так сильно напомнило ему, как они втроем вместе впервые взошли на борт «Авроры». Спустя столько лет они снова воссоединились. Хонджун не рассказал Минги, что Юнхо был частью команды и переродился в этом времени. Он в принципе воздержался от называния имен в своих рассказах, заменяя их простыми «друг», «товарищ». Хоть тот и знал о прошлом Кима, старший хотел, чтобы эту свою жизнь он провел спокойно и в неведении, а потому про то, что сам Минги был там вместе с ним, он тоже утаил. Они остановились на светофоре, когда телефон младшего пиликнул сообщением. — О, хён пишет, что он в кафешке рядом с универом. — В которой из? — усмехнулся Хонджун, сворачивая на перекрестке и уже заранее зная ответ. — В нашей, разумеется, — фыркнул Минги и принялся печатать ответ. Спустя пару минут Хонджун завернул на стоянку. Сквозь массивные окна кафе он увидел Юнхо. И тот был не один. Вместе с ним был какой-то человек, сидящий к парням спиной. Минги при виде него приподнял бровь и снова принялся приглаживать свои волосы. — Брось ты это дело, — закатил глаза старший, выходя из машины. Колокольчик, висящий над дверью, приветливо зазвонил, когда парни вошли в кафе. Звук привлек внимание Юнхо, который при виде них радостно замахал рукой. Человек рядом с ним обернулся, приветствуя парней улыбкой. Минги счастливо поздоровался, а вот Хонджун так и замер на месте со взглядом, прикованным к лицу незнакомца. — Сонхва-хён, и ты тут! — Привет, Минги, — засмеялся друг Юнхо, которым и правда оказался Сонхва. Ким тяжело сглотнул и заставил себя сделать шаг к столику. Бросив свой рюкзак на свободный стул, он пробормотал что-то о том, что пойдет купит кофе, и быстро ретировался к стойке. Он не видел, какими встревоженными взглядами проводили его сидящие за столом. Остановившись у кассы, он оперся руками о поверхность стойки и сделал глубокий вздох, стараясь унять бешено колотящееся в груди сердце. — Вам что-то подсказать? — вежливо обратился к юноше бариста. — Нет, спасибо, — качнул он головой. Бариста отошел, принимая заказ у другого посетителя, но Хонджун все равно чувствовал чужое присутствие. Он оглянулся через плечо и тут же встретился взглядом с Минги, который внимательно сканировал его лицо глазами. — Что? — выдохнул Ким, отворачиваясь и доставая из кармана бумажник. — Хён, в чем дело? — Ни в чем, я просто… Занервничал. Ты же знаешь, мне сложно знакомиться с новыми людьми. Парень старался сделать свой голос более уверенным, но он знал, что Минги не купится на его ложь. Слишком долго он был рядом с ним и слишком хорошо смог его изучить. Младший сразу нахмурился, опираясь локтем о стойку в ожидании, пока Хонджун озвучит заказ баристе. — Разве не ты сам учил меня, что врать плохо? Старший вздохнул, украдкой бросая взгляд на столик. В этот момент Сонхва, кивая что-то говорящему ему Юнхо, посмотрел в их сторону. Хонджун дернул уголком губ, резко отворачиваясь. Не сводящий с него глаза Минги как-то резко вздохнул, привлекая к себе его внимание. — О мой бог, хён… Только не говори мне, что… — Тише, — шикнул Ким. Младший послушно затих, но парень видел, как его глаза бегали от Сонхва к Хонджуну и обратно. Надолго его, однако, не хватило, и уже вскоре он произнес: — Хён, это одно из перерождений твоих друзей или… твоего возлюбленного? — молчание было красноречивее слов. Минги довольно улыбнулся и, обхватив плечи Хонджуна одной рукой, наклонился к его лицу. — Это же замечательно! Спустя столько лет ты встретил его и все наконец-то может наладиться. — Что наладиться? — невесело усмехнулся Хонджун, потирая переносицу. Он старался говорить тихо, не привлекая к ним внимания. — Минги, может ты и забыл, но я проклят. Я не могу оставаться подле него надолго. — Да с чего ты это взял? — фыркнул младший, и Хонджун впервые за все время, когда они поднимали тему его бессмертия, услышал в его голосе нотки злости. — Хён, ты не знаешь, что случится, если ты останешься с ним. Ты каждый раз сбегал. Слова эти очень больно кольнули сердце юноши, но он не мог не согласиться с ними. И хоть он каждый раз оправдывал свой уход не только от перерождений Сонхва, но и от всех его друзей тем, что так им будет лучше, у них новая жизнь, и Хонджуну с его проклятьем в ней не место, он не мог забыть, каким становился безутешным, и какая буря сразу настигала его душу, стоило сделать лишь шаг от них. Его первый и единственный верный ход был сделан в тот день, когда он решил забрать Минги. Но появление в его жизни человека, бывшего его другом в прошлой жизни и знающего его секрет в этой, не сняло его проклятья. Разумеется, младший не знал об этом, а потому надежда так ярко сияла в его глазах. Хонджун чувствовал, что сдается. Он снова обернулся на их столик. И опять их взгляды с Сонхва пересеклись. Но в этот раз он не стал отворачиваться, слабо ему улыбаясь. Сонхва нелепо хлопнул ресницами и так совершенно очаровательно покраснел, что Хонджуну пришлось схватиться руками за стойку, чтобы не упасть от его вида. — Кстати, — буркнул он, толкая Минги локтем. — Откуда ты его знаешь? Младший воззрился на Хонджуна с абсолютным шоком в глазах. — В смысле, откуда, хён? Он буквально учится в нашем универе! На твоем потоке! Как ты мог его не замечать, он же такой красивый! Хонджун усмехнулся, кивая. Минги же фыркнул, закатывая глаза. — Хотя о чем это я, — произнес он, принимая у баристы их с Юнхо напитки. — В твоей голове был образ лишь одного человека, поэтому ты не смотрел по сторонам. Вот если бы я знал раньше, как его зовут… Старший снова осторожно пихнул его локтем, стараясь не разлить кофе в стаканчиках в его руках. — Простите, что долго, — с извиняющейся улыбкой сказал он, подходя к столику. Минги ловко юркнул на стул рядом с Юнхо, бросая на Хонджуна многозначительные взгляды. Тот, закатив на такое ребячество глаза, присел около Сонхва, пододвигая ему один из напитков. — Надеюсь, ты не против? Я взял на свой вкус. Сонхва застенчиво улыбнулся и покачал головой. А Хонджун банально залип на эту улыбку. Они провели в кафе почти час, болтая обо всем на свете и смеясь. Сонхва явно был знаком с Минги и Юнхо до этого, и только с Хонджуном он еще чувствовал неловкость. Но это быстро прошло с подачи младших, и уже к концу встречи Хонджун записывал в телефон номер, оказавшегося и в этой жизни, хёна, а после под довольный взгляд Минги диктуя и свой. У парня сегодня в универе был только семинар, на который он толком и идти-то не собирался, но сейчас никак не мог упустить возможности провести с Сонхва лишние пару минут. — Мы подвезем вас. Я на машине, — сказал он, застегивая свою куртку. Когда Юнхо поднимался из-за стола, чтобы одеться, он случайно зацепил стаканчик со второй порцией кофе, которую он заказал недавно. Еще горячий напиток был опрокинут на руку Хонджуна, заставляя того резко вскочить из-за жжения на коже. — Черт, хён, прости! — воскликнул Чон, хватая салфетки и осторожно протирая чужую руку. — Все в порядке, не переживай, — улыбнулся старший, выходя из-за стола и направляясь в сторону уборных. Он слышал, как позади суетились официанты, убирая случайно созданный ими бардак. Он открыл кран и с тихим стоном опустил руку под холодную воду. Кожа от запястья до большого пальца сильно покраснела и даже под холодной водой горела, как от огня. — Будем надеяться, что ожог несильный. Внезапно появившийся позади Сонхва заставил Хонджуна резко подскочить на месте от неожиданности и с испуганными глазами обернуться на него. — Зачем ты так пугаешь-то? — Я хлопнул дверью, но ты явно в каких-то своих облаках летаешь, — улыбнулся Сонхва, подходя ближе. — Сильно болит? — Не переживай, ожога даже не… Хонджун резко замолк, чуть не прикусив язык. Внезапное осознание ударило ему в голову. Он с потрясенным лицом вытащил руку из-под воды и поднес её к своему лицу, рассматривая появляющееся на коже пятно от ожога как будто никогда его в своей жизни не видел. Он видел, вот только очень давно. Сейчас же Хонджун стоял, смотря на первое увечье за столько лет на его теле, и понимал, что ему больно. И эта боль не проходит. Юноша не заметил, как перевел потерянный взгляд на Сонхва и шмыгнул носом. Старший посмотрел на него с испугом, сжимая чужое плечо. — Эй, ты чего? Неужели так больно? Хонджун усмехнулся, чувствуя, как слезы накапливаются в глазах. Он понял. Он мог чувствовать себя и свое тело только тогда, когда он был рядом с Сонхва. Когда он покидал его постоялый двор, и Сонхва, задыхающийся от кашля вцепился ему в руку чуть ли не до синяков и царапин от ногтей. Когда он спас Сана, и Сонхва осматривал его попавшее под перевернувшуюся машину тело, которое ощущалось так, будто его протащили по дороге с камнями. И сейчас, когда ему банально опрокинули на руку горячий напиток. Рядом с Сонхва он чувствовал себя живым. Когда они садились в машину, Минги, снова проявив свой ребяческий характер, с довольным видом уселся на заднее сиденье, утаскивая за собой и Юнхо. Сонхва кинул на Хонджуна нерешительный взгляд. Тот лишь улыбнулся и, подойдя ближе, открыл для него дверцу. — Садись. — Твоя рука в порядке? Сможешь вести? — ступил старший ближе, но в машину не сел. — Это просто маленький ожог, — засмеялся парень, опираясь на открытую дверцу. — Считаешь меня настолько беспомощным? Сонхва фыркнул и уже хотел ответить, как громкий возглас Минги поторопил его таки сесть в машину. — Я сейчас себе нос отморожу! Холодно же! — Прости-прости, — смеясь, бормотал Пак, пока Хонджун обходил машину и занимал место водителя. — Пристегнись, — бросил он, заводя двигатель. В зеркале заднего вида он встретился взглядом с Минги, и тот одними губами произнес: «Надо было пристегнуть его самому». Хонджун закатил глаза и плавно выехал на дорогу. До университета от кафе было топать меньше 10 минут, а потому дорога на машине закончилась слишком быстро. Юнхо помахал, выскакивая из машины и бормоча что-то про то, что у него еще встреча в клубе до занятий. Минги поспешил за ним, прощаясь с Сонхва и бросая сигналы Киму взглядом. Когда дверца за ним закрылась, в салоне стало неожиданно тихо. Хонджун краем глаза наблюдал за Сонхва, который не спешил покидать машину, хотя он отчетливо говорил про то, что у него сегодня три пары, когда они были в кафе. Парень вздохнул, привлекая к себе внимание старшего, и откинул голову на сиденье, осмотрев его мягким взглядом. — У меня есть предложение, от которого ты, вероятно, откажешься… — Ты так уверен? — улыбнулся Сонхва, чуть поворачивая корпус в сторону юноши. Хонджун тихо засмеялся, покусывая губу. — Ты не хочешь сегодня прогулять пары? Со мной? Старший неоднозначно промычал, вытянув губы трубочкой и повернув голову в сторону университета. Хонджун с трудом сдержал себя, чтобы не поцеловать эти губы прямо сейчас. Сонхва снова посмотрел на него с таким ехидным выражнием лица, будто смог прочитать чужие мысли. Хонджун почувствовал, как его уши краснеют. — Предложение звучит слишком заманчиво, чтобы от него отказываться. Сонхва бегал по чужому лицу глазами, пока Ким осмысливал услышанные слова. Как будто наяву он услышал в своей голове голос Минги: «Не тупи, хён!». — Куда хочешь поехать? — внезапно тихим голосом спросил он, чуть прищурив глаза. Сонхва смотрел на него так, что дыхание сбивалось, а сердце билось быстрее. И Хонджун понимал, что он смотрел на него так всегда. В каждом своем перерождении Сонхва смотрел на него именно таким взглядом, а Хонджун был слишком глуп, слишком потопил себя в своем отчаянии и тоске, чтобы заметить это. Но сейчас он увидел. И он не собирался сбегать. — А куда ты хочешь меня отвезти? — прошептал старший, откидываясь на своем сидении и повторяя чужую позу. Хонджун облизнул губы и улыбнулся, резко выпрямляясь и заводя мотор. — Есть парочка мест. — Что ж, удиви меня. Вечером, когда Минги, припорошенный снегом, ввалился домой с пакетом, полным бутылок с соджу и закусками, Хонджун валялся на кровати и строчил сообщение Сонхва. Но он не мог не заметить, с каким довольным лицом смотрел на него младший и улыбался. — Честно говоря, когда мы с Юнхо хотели вас познакомить, я не ожидал, что это произойдет сегодня. И уж тем более не думал, что Сонхва-хён окажется перерождением твоего любимого. Это судьба, хён, не иначе. Хонджун нахмурился, садясь на кровати. — В каком смысле вы с Юнхо хотели нас познакомить? Минги, уже успевший уйти в ванную, громко засмеялся. — Я же говорю, ты никого вокруг себя не видел, хён! Поверить не могу. Сонхва-хён всегда смотрел на тебя таким взглядом, что только абсолютно слепой не догадается. Ну, ты и не догадался, потому что и был слепым. Хонджун фыркнул, но не смог сдержать счастливой улыбки. Заваливаясь обратно на спину, он невольно задел пораженную кожу, что заставило его тихо зашипеть от боли. Но эта боль сейчас вызывала лишь радость, знание того, что у него есть шанс на то, что проклятье его отпустит. Он потянулся за отброшенным телефоном, когда услышал оповещение. Сонхва Нашел это в своем кармане. Понятия не имею, как там это оказалось, прости. Завтра верну К сообщению была прикреплена фотография, на которой Хонджун увидел такой знакомый ему медный ключ. Рука невольно метнулась к шее, но, не почувствовав привычного ощущения цепочки и тяжести от ключика на ней, парень лишь выдохнул, слабо улыбнулся и ответил:

Оставь себе. Пусть это будет моим первым подарком для тебя.

Пак снова прислал фотографию. Минги, сидя за столом, хихикал, наблюдая за выражением лица своего хёна, когда тот открыл сообщение. На фотографии был Сонхва, сфотографировавший себя в зеркале. На нем была белая рубашка, воротник которой сегодня весь день выглядывал из-под сиреневого свитера. Темные волосы были чуть влажные и завивались на кончиках. От мысли о том, что парень после душа снова надел эту рубашку, чтобы сделать фото, Хонджун тяжело сглотнул. Пару пуговиц были призывно расстегнуты, а на шее висела серебристая цепочка. Маленький ключик так правильно лег между острыми ключицами, будто там ему и место. Хонджун усмехнулся, отправляя смайлик улыбающегося дьяволенка, и прикрыл глаза. Наконец-то он чувствовал, что все сделал правильно.